Мы познакомились, когда мне было пятнадцать и понравились друг ругу сразу, с первого взгляда, с первого прикосновения. С тех пор мы и не расставались. Менялись увлечения, возлюбленные, города, работы, круг общения – неизменной была только наша дружба.

Я назвала ее «душа моя», и это не было фигурой речи – мне казалась, что мы с ней очень похожи: обе зыбкие, изменчивые, мимолетные, ускользающие, немного загадочные, со стройными вытянутыми телами, всегда окутанные некой туманной дымкой, недосказанностью такой.

Она не раз меня выручала. Я звала ее на помощь, когда мне бывало плохо, одиноко или неловко. Она всегда умела разрядить ситуацию, смягчить ее, сделать ее легкой и тающей, как облачко. Неловкая пауза в разговоре, неуверенность перед сложным экзаменом, отчаяние, когда что-то не получается, усталость от забот – всегда она была со мной и всегда помогала. А уж на отдыхе!!! Отдыхать с ней одно удовольствие. Она молчаливая, ненавязчивая и всегда меня понимает. Всегда, в отличие от многих других.

Единственное, что она требует – это чтобы я ее не забывала и хотя бы раз в час уделяла ей пять минут внимания. Хотя бы пять минут! Я чувствовала признательность к ней и забывала очень редко, но уж если это случалось, мной овладевало беспокойство, я начинала тревожиться и метаться, искать ее и стремиться к ней, и успокаивалась только когда ее вновь обретала. Одно прикосновение – и по телу уже разливается блаженное тепло. Да, да, от нее было столько тепла! Оно согревало мне душу.

А в тех местах, где я чувствовала себя неуютно, она умела мигом соорудить какое-то подобие домика, защитного купола, зонтик, под которым нам вдвоем было хорошо. И даже когда я выходила из-под этого зонтика, из этого дома, какое-то время еще сохранялось ощущение защищенности.

Я бывала близка со многими людьми, но ни к кому и никогда не была так привязана, как к ней. Душа моя…

Когда же все это кончилось? Не знаю… Просто наступил момент, когда я вдруг ощутила, что наше общение перестало доставлять мне удовольствие. Это было уже совсем не то. Раньше от нее у меня никогда не болела голова, а теперь вдруг это стало происходить. И хотя все между нами было по-прежнему, после каждой встречи оставалось какое-то неприятное послевкусие. И в какой-то момент я задумалась: а так ли уж это нормально, что мы не можем жить друг без друга? Сколько же времени, сил, эмоций уходит на нашу странную, болезненную связь? Ведь получается, что если мы так сроднились, слились, то это действительно зависимость. Где тут она, а где я, и, может быть, она, «душа моя», действительно в какой-то степени овладела моей душой?

Я произвела опыт. Уехала на целую неделю, а ее с собой не взяла. Она осталась дома – одинокая, брошенная, непонимающая, что происходит. А я, трепеща от собственной смелости, уехала туда, где ей подобных нет и быть не может. В лес, где синее озеро, и зеленая трава, и большие деревья, и много людей, которые тоже приехали туда отдохнуть. Где я попробую наконец, а как это – жить без нее?

Не скажу, что мне это далось без труда. Разумеется, временами я вспоминала о ней и даже скучала, но тем не менее я выяснила, что могу обходиться и без нее. Вполне. Я гуляла, дышала, играла, смеялась, и голова стала ясная-ясная, как будто утренний туман рассеялся, и выглянуло солнышко.

Вернувшись, я сразу бросилась к ней. «Душа моя, как же я по тебе соскучилась! Как давно мы не общались…». Она лежала, вся такая заброшенная и, похоже, обиженная. Я схватила ее, припала к ней, вдохнула ее родной запах, и… Господи, что это??? У меня вдруг перехватило дыхание, и я закашлялась. В голове все поплыло, словно перед обмороком, а во рту стало горько-прегорько. Было ощущение, что меня отравили. Но кто? Она??? Моя верная подруга, спутница и наперсница? Душа моя…

Несколько неверных шагов до дивана, и я почти рухнула на него. Я тупо глядела на мою подругу, которая казалась теперь какой-то недоброй и отстраненной. Неужели она настолько рассердилась, что решила отомстить мне таким образом? «Это именно так, — подсказал мне мой ясный, продутый ветерком и прогретый солнышком мозг. – Причем она ВСЕГДА это делает». «Не верь, — выдохнула она, и голос мозга стал тише. – Не верь никому, только мне. Где он был, когда ты страдала, когда чего-то страшилась, когда нуждалась в поддержке? Он помалкивал, а я была рядом». «Я не помалкивал, это она все время туману напускает и нарушает связь», — попытался докричаться до меня мозг. Но его голос таял и исчезал, меня уже окутывала привычная мягкая убаюкивающая дымка. «Ты же не сможешь без меня жить, мы снова будем вместе, ты и я, неразлучные подруги, всегда, всегда… И ты опять будешь называть меня «душа моя», — шептала она.

- Стоп! – вмиг осипшим голосом выкрикнула я и отбросила ее. – Не стоит торопиться. Я должна сама во всем разобраться.

Я чувствовала себя плохо. В голове все крутилось, бронхи сдавило, рот стремительно наполнялся горькой слюной. Но я еще была в себе и прекрасно помнила, какой была для меня минувшая неделя – свежей, светлой, радостной. Никаких головных болей, никакой горечи, никакого… тумана. Непривычная неделя. Потому что… без нее?

И тогда я решилась.

- Мы должны расстаться. Навсегда. Вот так.

- Как – «расстаться»? Почему расстаться? Мы ведь уже столько лет вместе! Да в мире нет ни одного человека, с кем ты дружила бы дольше, чем со мной, разве нет???

- Есть. Есть такой человек. Это я. И ты вовсе не моя душа. Ты просто… сигарета.

- Ты ошибаешься! Я – твоя радость, твое счастье, твое спокойствие… Я – решение всех твоих проблем…

- Нет. Я провела неделю без тебя, и там были и радость, и счастье, и спокойствие. Я… я благодарна тебе. За то, что ты была со мной все эти годы. Но я тебя придумала. Понимаешь, это я придумала себе такой способ бегства от проблем! Я сама! А теперь я увидела и себя, и тебя другими глазами. Я – взрослый человек, способный нести ответственность за свою жизнь и решать свои проблемы. А ты просто бумажная палочка, набитая сушеной травой – легким наркотиком, затуманивающим мозги. Я не верю, что у меня такая душа.

Я ждала возражений, но она молчала. Я смотрела на нее и понимала, что она никогда больше ничего не скажет. Потому что злые чары развеялись, и передо мной была вовсе не задушевная подруга, а просто сигарета. Ничего более.

- Прощай, — сказала я своей последней сигарете, провожая ее в мусоропровод. – Моя душа – только моя, и я сама о ней позабочусь. Я смогу.

- Умница, — с облегчением сказал Мозг. – Мы сможем. Даже не сомневайся!

Автор: Эльфика

- Нашла, чем морочиться! Лучше бы делом занялась!

- Каким еще делом? – капризно спрашивала Единорожка, нетерпеливо роя землю изящным копытцем.

- Известно каким! Желающим являться, счастье предрекать!

- Я и так являюсь! Кто увидеть успевает…

- Вот-вот, носишься, как угорелая. Со скоростью звука! Кто ж тебя разглядит на лету?

- Это их проблемы! - беспечно отвечала Единорожка. – Мое дело – явиться, а кто счастья хочет, пусть успевает разглядеть!

- Смотри, так все интересное мимо пронесется, и не заметишь! – поучали большие Единороги.

- Замечу! Замечу! – злилась Единорожка, упрямо мотая своей изящной головкой.

Единорожка была очень-очень упрямой. Если она что-нибудь решала – уговорить ее повременить или изменить решение было просто невозможно! Взрослые Единороги пытались ее воспитывать, но ничего не получалось.

- Ну и ладно, — решил Главный Единорог, старейшина племени. – Жизнь – лучший учитель. Рано или поздно перевоспитает! А может, и так проживет, с упрямством. А что, бывали случаи!

Так вот Единорожка и росла, носясь по зеленым полям Чудесной Страны и не заботясь особо, приносит ли она кому-нибудь счастье. Иногда она чего-нибудь хотела – и обязательно этого добивалась! Ведь наша Единорожка была очень упорной, и у нее был крепкий рог. Она просто била рогом раз за разом в ту дверь, за которой скрывалось желаемое, и рано или поздно дверь открывалась.

Когда приходит время, все Единорожки находят себе пару. В свое время и наша Единорожка нашла замечательного Единорога, с которым носиться по лесам и полям было еще веселее.

- Ты мне очень нравишься! – сказала Единорожка своему избраннику. – Ты классный. Пожалуй, я тебе рожу Единорожонка. Так и быть!

- Ага, давай! – с энтузиазмом согласился Единорог. – Это уже целое стадо получится, еще интереснее носиться!

- Слышишь? Рожайся быстрее! – приказала Единорожка. – А я пока к ручью сбегаю, копытца почистить!

Но Единорожонок и ухом не повел. Вечером Единорожка вспомнила о нем и наморщила лобик.

- Эй, ты! Мультявка! Ты чего не откликаешься? Ты намерен ко мне являться или нет?

Единорожонок молчал.

- Говорят, это не так быстро происходит, — вспомнил Единорог. – Может, следует подождать?

- Еще чего! Не хочу я ждать. Не привыкла, — тряхнула гривой Единорожка. – Спрятался куда-то. Будем искать!

И наутро она отправилась искать Единорожонка, который дразнил ее, спрятавшись в каком-то укромном месте. Сначала она привычно понеслась стрелой, но быстро поняла, что так она точно ничего и никого не разглядит. Тогда она перешла на шаг и стала внимательно смотреть по сторонам. И оказалось, что вокруг столько интересного!!!

На краю болота лягушки занимались аэробикой. Они приседали, подпрыгивали и отрабатывали растяжку лапок, а комары гудели на все лады, создавая им музыкальное сопровождение.

- И раз, и два! – командовала Жаба. – Давайте-давайте, не жалейте себя, глядишь, и талия появится!

Единорожка фыркнула – уж больно потешно лягушки вырабатывали талию! — и двинулась дальше.

На пруду головастики и стрекозы занимались синхронным плаванием. Они создавали разные сложные фигуры, высовывались и ныряли, а стрекозы, прерывая воздушный хоровод, в нужный момент садились им на хвостики или на головы, создавая сложные узоры. Было это очень красиво.

- Вот это да! – подивилась Единорожка. – Сколько разных разностей, оказывается, я еще не видела в нашей Чудесной Стране!

- Я тоже не устаю удивляться, — раздался скрипучий голос неподалеку. Единорожка увидела пенек, накрытый шапочкой из мха.

- Разрешите представиться, Пень-Кочевник, — сообщил Пенек, учтиво приподнимая шапочку.

- А почему Кочевник? – спросила Единорожка.

- Потому что кочую! – охотно объяснил Пень. – Понимаешь, когда деревом был, стоял на одном месте. Потом пеньком стал – опять корни держат. Ну скучно же! Я в окрестностях каждую травинку изучил, с каждым камешком познакомился. Ну, я подговорил Крота-Хохотуна корни подрыть, да и дал деру. С тех пор кочую по белу свету, чудеса коллекционирую.

- Да? – заинтересовалась Единорожка. – Тогда, возможно, вы видели такое маленькое чудо – Единорожонка? Он где-то спрятался, и не выходит! А мы зовем-зовем… Вредный!

- Единорожонок? Это такой маленький, беленький?

- Да!

- С копытцами и белой гривой?

- Да, да!

- С таким аккуратным небольшим рогом на лбу?

- Да, да, да! Ну говорите же!

- Нет, не видел. И даже не слышал. Наверное, он как-то очень хорошо спрятался.

- Упрямый. В меня! – горделиво сказала Единорожка. – Но я еще упрямее! Я его все равно найду.

- Ну, удачи, — пожелал Пень-Кочевник. – На свете всякие чудеса случаются. Уж я-то знаю!

В этот день она так и не нашла Единорожонка и вернулась на свой берег ни с чем.

- Не расстраивайся, — утешал ее муж-Единорог. – Может, завтра?

- Не хочу завтра, хочу сейчас! – твердила Единорожка. – Так нечестно! Ух, какой упрямый!

- Может, ты не там ищешь? – укладываясь под кустик, зевнул Единорог.

- Может быть, — задумалась Единорожка.

И на следующее утро она отправилась туда, где вили гнезда Порхающие Башмаки. По дороге она опять внимательно разглядывала каждый кустик, каждый камешек, за деревья заглядывала – но нигде не мелькнуло копытце, нигде не высунулся маленький упрямый рог.

Когда она пришла, Башмаки только что проснулись и разминали крылья, выполняя фигуры высшего пилотажа.

- Ого-го! Единорог! К счастью, к счастью, — загалдели Башмаки, завидев Единорожку.

- Уважаемые Башмаки! Вот вы везде порхаете! Может, подскажете мне, где заблудился мой Единорожонок? – спросила она. – А то я зову-зову, а он никак не рожается!

- Не, не видели! Мы же совершенно оторваны от земли, мы витаем в облаках! – наперебой заверещали Башмаки. – Хватит, натерпелись! Раньше нас об землю до основания стаптывали, зато теперь нас дела земные нисколечко не волнуют!

- Может, совет какой дадите? – приуныла Единорожка. – А то ну очень хочется его поскорее найти!

- А ему-то хочется, чтобы ты его нашла? – очень разумно спросила красненькая Туфелька, свистя на бреющем полете взад-вперед.

- Не знаю, — озадачилась Единорожка. – Я не спрашивала…

- А стоило бы, — посоветовала Туфелька и унеслась прочь.

- Но как же я его спрошу, если он не отзывается? – с отчаянием воскликнула Единорожка.

- Знаешь что? Скачи вон в тот лесок, — предложил могучий Горный Башмак, величаво паря над ее головой. – Найди там Сказочную Штуковину. Она такие штуковины знает – обалдеешь.

- А как она выглядит? – спросила Единорожка.

- Да всяко разно, — ответил Башмак. – Причудливо. Я даже и описать не берусь. Ты сразу узнаешь, потому что ни на что не похоже.

- Ну ладно, спасибо, попробую, — озадаченно сказала Единорожка. – Чистого неба!

До леса она добралась быстро. А в лесу растерялась. Как искать эту Сказочную Штуковину? На что она похожа? Кого бы спросить? Она медленно пошла меж деревьев, озираясь по сторонам, и тут раздался писклявый голос:

- Эй! Осторожнее! Под ноги смотри!

- Извините, а что там надо смотреть? – вежливо спросила Единорожка, пялясь под ноги, где не было ничего, кроме травы.

- Ты зашла во владения Секты Некусучих Клопов! – проинформировал голос. – Смотри, я тебе сейчас на рог перепрыгну.

Единорожка скосила глаза и увидела, что на роге восседает самый настоящий Клоп, облаченный в белую накидку из цветочного лепестка.

- За мудростью, за посвящением в Вегетарианство или транзитом? – деловито поинтересовался Клоп.

- Не знаю, — смешалась Единорожка. – Кажется, за мудростью. Я ищу Сказочную Штуковину. Говорят, она где-то здесь живет.

- Ага, неподалеку. Могу проводить, — предложил Клоп.

- Буду очень признательна, — кивнула Единорожка. – Руководите мной, пожалуйста.

- Только по дороге я буду проповедовать, — предупредил Клоп. – Мне по-другому нельзя, я обет дал, когда Вегетарианство принимал.

- Да пожалуйста, — разрешила Единорожка. – Проповедуйте на здоровье!

- Значит, так. Проповедь номер 44! Про желания, — объявил Клоп. – Желать надо уметь. Особенно в Чудесной Стране! Потому что здесь что ни пожелаешь – все исполнится. Предназначение Желаний – сбываться. Желания тоже живые! Они любят, когда с ними обращаются вежливо. Для этого надо выполнять простые правила: четко формулировать, чего хочешь; благодарить заранее; запастись Терпением. Желания сбудутся в нужное время, в нужном месте, в нужном объеме. Если Желания торопить – они обижаются и уходят в себя. Тогда надо у них прощения просить, за то, что не дал им сбыться как следует.

- Оказывается, Желания умеют обижаться? – несказанно удивилась Единорожка.

- Разумеется, — важно кивнул Некусучий Клоп. – Вот если тебя торопить, подгонять, не давать опомниться – ты же обидишься?

- Наверное. Я упрямая, — призналась Единорожка. – Не люблю, когда мной командуют.

- Вот и Желания не любят. О чем и говорится в проповеди №44. Был рад помочь. Благодарю за внимание. Приехали! Здесь обитает Сказочная Штуковина.

И Клоп спрыгнул с рога, а Единорожка с облегчением вернула глаза на место и осмотрелась. Место было странное. Все деревья украшены всякими финтифлюшками: бантиками, фантиками, хвостиками, шариками. Из травы то тут, то там торчали самые неожиданные предметы: шкатулки, трости, зонтики, пакетики. Причем все это не выглядело мусором – угадывался определенный смысл, только Единорожка никак не могла понять, какой именно. И везде были понатыканы двери: широкие и узкие, стеклянные и металлические, покрашенные и облупившиеся. Все двери вели в никуда и были закрыты. Вот уж точно: сказочное местечко!

- Эй! Есть кто-нибудь, я надеюсь? – несмело позвала она.

Тут же отовсюду грянул стройный хор:

- Не нааадо печалиться, вся жииизнь впередиии, вся жизнь впередиии, надейся и жди!

Единорожка глянула – и обомлела: из зеленых крон высунулись сковородки всех мастей размеров, и эта песенка явно звучала в их исполнении. Да это же Поющие Сковородки, о них в Чудесной Стране каждый слышал!

- Простите, вы можете мне помочь? – начала Единорожка. – Понимаете, я искала своего Единорожонка…

- Спешу я сквозь солнце и ветер к единственной маме на свете! – заголосили Сковородки.

- Правда? – обрадовалась Единорожка. – Вот это да! Только вот он прячется все время! И мы никак не можем с ним встретиться…

- Улетаешь, лети, пожалуйста, знаешь, как отпразднуем встреееечуууу! – тут же выдали Сковородки.

- Ой, извините, я не привыкла песнями разговаривать, — смутилась Единорожка. – Может, вы позовете Сказочную Штуковину?

- Ху, ху, е! Я скучаю по тебе! – игриво грянули Сковородки.

- Шумел сурово брянский лес, — обреченно раздалось из-за ближайшей двери. – Тихо, гордость сказочного шоу-бизнеса! Совсем оглушили…

Дверь распахнулась, и из нее показалось что-то уж совершенно невероятное. Больше всего это было похоже на изящную корягу, увешанную всевозможной одеждой: пальто, летними сарафанчиками, дождевиками, джинсами и еще бог весть чем. Венчала вешалку старомодная круглая шляпка.

- Простите, это вы – Сказочная Штуковина? – обомлела Единорожка.

- Ага. Сказочнее некуда, — охотно согласилась Штуковина. – А почему у тебя такие большие глазки?

- Ой, не сердитесь. Просто у вас тут все так необычно устроено. Я как-то растерялась, — извинилась Единорожка.

- Да не извиняйся, все теряются, — успокоила ее Штуковина. – На самом деле – ничего особенного. Просто я ленивая и чудеса люблю. Вот захочется мне внезапно, например, Новый год встречать – а у меня елка заранее наряжена. Или яблочка возжелаю – а оно вон, на елке растет. А уж в траве у меня все есть: и косметика, и конфеты, и иголка с ниткой. Ну и живенько так все, весело, не находишь?

- Ох, нахожу, — призналась Единорожка. – Даже для Чудесной Страны слишком весело… Я вот зачем здесь…

- А не надо, не трудись, слышала, знаю, помогу, — засмеялась Штуковина. – Сейчас, только одежду подходящую надену.

На вешалке активизировалась черная мантия, одев всю композицию собой и сделав ее похожей на непомерно пузатого Академика Всех Наук.

- Видишь, как удобно? – весело сказала Штуковина. – На каждый случай – свой наряд. И ходить никуда не надо!

- Да, это вы здорово придумали, — согласилась Единорожка. – Так как же…

- Фу, какая ты торопливая! – слегка рассердилась Штуковина. – Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается. Слышала такое?

- Слышала, только не люблю, — ответила Единорожка. – Я быстро люблю. И всегда своего добиваюсь. Я упрямая!

- Так и твой Единорожонок упрямый! – сообщила Штуковина. – В мамашу, стало быть! Вот и будете носиться – кто кого переупрямит!

- А что делать? – опечалилась Единорожка. – Я же как раз за советом пришла…

- Я советов не даю, — усмехнулась Штуковина. – За советом – это лучше к Клопам. Они умные. Я могу только в игры играть. Хочешь?

- Хочу, давайте! – обрадовалась Единорожка.

- Тогда открой эту дверь! Ну, вперед! – показала Штуковина на ближайшую дверь.

Единорожка толкнула ее копытцем – дверь не поддалась. Толкнула сильнее – с тем же успехом.

- Пытайся еще! – подбодрила Штуковина. – Как ты это обычно делаешь?

Единорожка наклонила голову и ударила в дверь рогом. Дверь содрогнулась, но не поддалась. Тогда она стала методично долбить рогом в закрытую дверь, надеясь, что рано или поздно продолбит ее до дырки.

- Мама, я здесь! – раздался звонкий голосок из-за соседней двери. Единорожонок!

Она тут же метнулась и ударила в нее рогом. Дверь распахнулась с одного толчка, за ней никого не было.

- А теперь здесь! – раздалось из-за спины.

Единорожка металась, а звонкий детский голосок слышался то справа, то слева, то сзади… Одни двери оставались закрытыми, другие – открывались, но Единорожонок успевал спрятаться где-то в другом месте. Только смех звенел колокольчиком. Ему вторил смачный хохот Штуковины.

- Остановитесь, мамаша, — попросила Сказочная Штуковина. – Ой, не могу. Да вы он с тобой в прятки играет!

- И что? – воинственно спросила Единорожка, стараясь восстановить дыхание. – Я его все равно поймаю!

- Не поймаешь, — утешила Штуковина. – В сказках знаешь как бывает? Хочешь получить другой результат – пойди другим путем. До сих пор ты его искала, а он прятался. А теперь пусть он за тобой гоняется. А ты убегай.

- Не поняла? – замерла Единорожка. – Как это убегать? Куда убегать?

- В жизнь, дорогая, в жизнь! Занимайся своим любимым Единорогом. Являйся людям – на счастье. Шагом почаще ходи – а то на бегу с кем угодно встретиться трудно, пробежишь – не заметишь. И наберись терпения!

- Да все говорят «терпение, терпение», а где его набираются? – сердито спросила Единорожка.

- Где-где… Да везде! В сказочном же мире живем… Сейчас посмотрю, где-то у меня Залежи Терпения в траве спрятаны. А, вот они, в мешочке! Ну-ка, лизни! И еще! Пока хватит… Давай-ка я тебе этот мешочек на шею повешу, про запас. Лижи его, как соль. Как только почувствуешь, что терпение иссякло – сразу лизать! Терпение – замечательное лекарство. Сказочное!

- Благодарю! – кивнула Единорожка, подставляя шею.

- За шепот и за крииик, за вечность и за миииг, за все тебя благодарююю! – грянули Поющие Сковородки.

- Ладно, давай, дуй домой – Единорога ублажать, — предложила Сказочная Штуковина. – И предназначение свое не забывай. Сказано тебе счастье приносить – ну и не отлынивай! А Мир тебе за это все твои желания исполнит, в лучшем виде. Все, беги, и счастья тебе!

И Единорожка пустилась в обратный путь. Только теперь она бежала уже не как раньше – а с оглядкой по сторонам, замечая все, что по дороге попадалось. И запоминала места, куда бы ей хотелось еще потом вернуться, поподробнее посмотреть. И вдруг она услышала у себя за спиной обиженный голосок:

- Мама, мама! Ну куда же ты? Давай еще в прятки поиграем?

Но она только усмехнулась и прибавила темп.

- Нет, дорогой, теперь у нас игра в догоняшки! – сообщила она. – Догоняй, вредина!

И «вредина» из всех своих сил заперебирал маленькими ножками, старательно догоняя маму.

Автор: Эльфика

- Григорий, можно ли называть преступников, устроивших теракт с именем Аллаха, "исламскими террористами"?

– Это серьёзная проблема. С одной стороны, если исключить слово "ислам" и говорить, что у терроризма нет национальности, нет религиозной принадлежности, в этом будет определённое лукавство. С другой стороны, если сказать именно так – исламский, а не исламистский или в таком роде, это оскорбит людей мусульманского вероисповедания, которые совершенно никакого отношения к терроризму не имеют и террористам никак не сочувствуют. Но тут ничего не поделаешь. Мы же говорим, что инквизиция связана с католической религией. Это факт, с которым ничего не сделаешь. Или – что жестокости, например, по отношению к женщинам в индийском обществе связаны с индуизмом. И главное: когда в теологических спорах с какими-нибудь сторонниками ИГИЛ другие мусульмане пытаются сказать, что их действия не имеют отношения к исламу, то сами игиловские богословы прекрасно доказывают, что очень даже имеют.

- Аргументы стороны, которая утверждает, что у терроризма нет национальности и религии, мне понятны. А какие аргументы у игиловцев, чтобы доказать, что они – это и есть ислам?

– У них есть разные системы доказывания. Одна, например, связана с таким направлением в исламе, как салафизм. У салафитов есть теория о том, что ислам развивается циклами. И примерно каждые 100 лет исламское общество начинает отходить от традиций, от правильного образа жизни, определяемого верой. От этого в исламском обществе начинаются проблемы – социальные, экономические и другие. И так – до тех пор, пока некий человек или группа людей не осуществит очищение.

- И не вернёт их обратно к "правильному" исламу?

– Именно так.

- А "правильный" в их понимании – это как?

– В христианстве, например, есть много книг, написанных уже после Евангелия, но считающихся тем не менее священной литературой. В исламе безусловно священный, не ставящийся ни под какое сомнение – это только Коран. И действия пророка и первых так называемых четырёх праведных халифов. Это то, что относится к 7 – му веку. Дальше, конечно, исламские богословы работали, во все последующие века они что-то создавали. Многое из этого салафиты считают отклонением от истинного ислама. Поэтому они считают, что время от времени надо проводить "чистки". В идеале, по их мнению, в результате "чистки" надо вернуться к обществу 7 – 8-го века.

- То, что вы сейчас описываете, – это и есть, насколько я знаю, идеология ИГИЛ: возврат к "чистому" исламу 7 – 8-го века.

– Так и есть, на этом их философия и построена. Но человечество-то развивается, мы сейчас всё-таки более гуманны, чем наши предки в 7-м веке. А с точки зрения салафитов, идеальное общество было как раз тогда. И способ, которым в те времена вели войны, и есть самый правильный, самый угодный Богу. Были даже такие течения – отказаться от современного оружия и воевать только луками и стрелами.

- Какое правильное течение, было б неплохо, если бы они его придерживались. Но они, как мы видим, используют более "продвинутые" способы уничтожения людей.

– К сожалению, как раз в этом они не хотят возвращаться к 7-му веку. Но во всём остальном хотят. Например, тогда рубили головы людям. Значит – и сейчас надо. Правда, в 7-м веке головы рубили во всех странах. Но салафиты и к иноверцам требуют сейчас относиться так же, как в 7-м веке.

- Тогда иноверцев не взрывали в метро и даже из лука, кажется, не убивали, им давали возможность откупиться.

– Когда армия арабского халифата захватывала какую-то страну, местным жителям предлагали: либо вы принимаете ислам – либо вы платите налог. Но совсем другой подход был к тем, кто отрёкся от ислама, к еретикам.

- Таких убить.

– Да, их – убить. В Ираке ИГИЛ захватил несколько деревень, населённых небольшой этнической группой, которую игиловцы не могли идентифицировать: то ли иноверцы, то ли мусульмане-еретики. И они спорили, что полагается с этими людьми сделать, особенно с женщинами: если иноверцы – можно в рабство, а если еретики – просто убить.

- Тот "чистый" ислам, к которому они хотят вернуться, в 7-м веке был "новорождённой" религией. Он сразу был таким радикальным?

– Просто время было очень жестокое.

- Если террористы видят такими "истоки ислама", значит ли это, что в основе ислама ещё 14 веков назад был заложен терроризм? Как-то совсем не хочется в это верить.

– Мне тоже не хочется. Тут получилось совпадение: религия зародилась одновременно с экспансией молодого народа – арабской нации, которая тогда образовалась из языческих племён, живших в аравийской пустыне. Как это часто бывает с молодыми нациями, они начали завоевательные войны. Войны нужно было вести по каким-то правилам. Эти жестокие правила в Коране не записаны. Но сегодня игиловцы рассуждают примерно так: если тогда был "золотой век" ислама, значит, надо полностью подражать поведению тогдашних халифов. Только условия-то сейчас совершенно другие. В те времена так действовала любая страна, осуществлявшая экспансию. Крестоносцы были ничем не лучше. Но игиловцы пытаются воспроизводить это сегодня.

- Франция, Бельгия, Германия – это разве исламские еретики или "покорённые народы"? Чего террористы хотят добиться терактами в странах Европы, не имеющих отношения к их "завоеваниям"?

– Если вернуться к теории игиловцев, то они считают так: на любую территорию, где ступала нога исламского солдата, должны распространяться их правила. А что там пока существуют другие государства – так это временно. Да, считают они, когда-то их армия была вынуждена отступить, но права на эти территории всё равно сохраняются. Более того: свои отступления они особым образом рассматривают. На днях я нашёл в Твиттере рассуждения солдата "Джабхат-ан-Нусры". Он рассказывает, как попал в эту организацию, какие у него взгляды и так далее. И вот кто-то пишет ему: мол, если они сейчас вынуждены отступать, значит, Бог их не поддерживает? Этот человек отвечает в Твиттере: нет, просто мы недостаточно хорошо молимся.

- То есть эти глубоко верующие люди, которые хотят вернуться к 7-му веку во всём, кроме лука и стрел, вполне себе владеют компьютером и пользуются социальными сетями.

– И очень активно. Здесь играют роль сразу несколько факторов. Во-первых, в их рядах много молодых людей – мигрантов не в первом поколении. Это люди, получившие образование в Европе, то есть прекрасно владеющие всеми современными средствами связи. Во-вторых, исламисты очень хорошо умеют вербовать образованных людей по всему миру. Иногда даже они вербуют не в религию, а просто для работы на очень хороших условиях. Известно, что у них большим спросом пользуются европейские программисты, врачи. Их просто приглашают работать по специальности в Катар, в Саудовскую Аравию, в Эмираты за очень хорошие деньги.

- Что значит – приглашают работать? Программисты или врачи подписывают контракт не с ИГИЛ или "Аль-Каидой", а с какими-то компаниями или учреждениями. Как они при этом работают на террористов? Как на это смотрят в этих странах?

– А в этих странах те, кто поддерживает террористов, работают фактически легально. Это тоже очень тонкий момент – связанный с той самой политкорректностью.

- О том, что Катар был создателем ИГИЛ, очень много было сказано и написано.

– А Саудовская Аравия – один из создателей «Джабхад-ан-Нусра» (террористическая огранизация, запрещенная в России). Талибы в Афганистане связаны с пакистанскими спецслужбами. Другое дело, что в чём-то те же спецслужбы полностью контролируют "своих" террористов, а в чём-то эти террористы отбиваются от рук. Но факт есть факт: государства используют террористические организации в своих целях. И вроде бы все это знают, но прямо об этом говорить не принято. Это очень щекотливый момент: вроде бы – всё понятно, но…

- Но – "а вы докажите", как любят говорить и у нас.

– На самом деле, для Саудовской Аравии, например, исламистские группировки играют ту же роль, что когда-то казачество на Руси. Тут дело только в том, что у Саудовской Аравии огромная территория, а армии недостаточно, чтобы охранять такую длинную границу. И вооружённые религиозные фанатики где-то охраняют территорию своей страны, а где-то немного нападают на соседние.

- Катар совсем маленький, ему-то зачем группировки фанатиков?

– А Катару хочется повышать свою значимость в мире. У правящей династии денег много, но положение просто маленького княжества её совершенно не удовлетворяет. Они хотят играть в мире какую-то роль. И авиакомпании у них самые большие, и СМИ самые лучшие, и в военном плане – вот такие организации.

- Запад может эти страны как-то приструнить?

– Никак. Последние десятилетия эти страны в дипломатии начисто переигрывали Запад. Они очень хорошо научились манипулировать такими представлениями Запада о демократии, как бы их назвать…

- Прекраснодушными?

– Примитивными, так бы я сказал. Возьмите пример Сирии: начать кампанию по дискредитации президента, потом показать каких-нибудь политэмигрантов – это, мол, будущее демократическое правительство. Западные политики и общественное мнение на это ведутся. Начинают верить. А потом оказывается, что их просто обманули, как котят.

- Вы сказали, что к террористам часто примыкают люди, родившиеся и получившие образование в Европе. И это подтверждается тем, что мы знаем о последних терактах. Откуда у молодых людей с европейским образованием первобытные религиозные взгляды 7-го века?

– Это связано с процессом разочарования в обществе в целом. Вроде человек и живёт неплохо, и обеспечен хорошо. Но он терпеть не может так называемое "общество потребления". У всех этот протест проявляется по-разному. В благополучных Швеции и Норвегии очень высокий процент самоубийств среди молодёжи, хотя, казалось бы, так хорошо живут. Кто-то ударяется во что-то безобидное, вроде буддизма. Кто-то – в социализм. У молодёжи из семей мусульманского происхождения это выражается в том, что они начинают копаться в своих корнях, ищут самоидентификацию по религиозному признаку. Эти молодые люди в Европе, может быть, даже скорее придут к чему-то экстремальному, чем простые крестьяне на Ближнем Востоке.

- Потому что европейское образование приучает задумываться?

– В каком-то смысле – да. Тем более что ИГИЛ поставил работу именно с такими молодыми людьми на поток. И на очень хорошую научно-психологическую основу.

- Но это уже давно известно, и много государств наверняка ищут, что можно этому "потоку" противопоставить. Какой способ предложили бы вы?

– Недавно мне попалась интересная статья на эту тему. Речь идёт о том, что у политкорректности есть и отрицательная сторона: европейцы, американцы совершенно перестали учитывать принципиальные ментальные различия, которые существуют в разных обществах. Даже спецслужбы перестали принимать их во внимание. Но ведь можно использовать менталитет террористов, чтобы бороться с ними: в исламе боятся позора, а не смерти. Наоборот, на Ближнем Востоке всегда существовали секты, где стать смертником – это было возведено в культ. Например, в исламе считается страшным грехом и позором, если погибшего мусульманина не похоронят в установленные традициями сроки, и российские спецслужбы использовали это во время чеченской войны, это был сильный рычаг воздействия на боевиков. Таких вещей, которые считаются для мусульманина позором, очень много. Но многие в Европе считают, что так нельзя, что это слишком жестоко, что надо людей уважать.

- Спецслужбы наверняка привлекают специалистов, востоковедов. Есть много мусульман, для которых такой радикальный исламизм неприемлем, они готовы помогать. Почему за столько лет нельзя было выработать стратегию борьбы с исламистской идеологией?

– Меня это тоже удивляет. Видимо, с одной стороны, меняются "правила игры". Идеологи и командиры террористов тоже учатся и проявляют гибкость. С другой стороны, мы ведь с вами очень мало знаем о работе спецслужб.

- Зато мы видим результат.

– Мы с вами не знаем, сколько терактов было предотвращено. Всё-таки ИГИЛ, а до этого – Аль-Каида существуют много лет, а крупных терактов за это время было немного. Наверняка попыток было гораздо больше. Но в Европе действительно уже и пресса регулярно поднимает этот вопрос: недостаточно изучен менталитет исламистов, недостаточно используются их слабости. Я надеюсь, что всё-таки они начнут этому уделять внимание, если уже не начали. Как я понимаю, европейцам просто трудно перестроиться. Они привыкли к своим идеям мультикультурности, они на этом воспитаны, им трудно от этого отказаться.

– В Европе начали приходить к власти ультраправые, в США рвётся вперёд Трамп. Идеологи исламистов не боятся, что из-за их активности их соотечественников начнут выкидывать из безопасных стран?

– Думаю, что не боятся. Во-первых, ультраправые всё-таки не начали приходить к власти. В Германии, например, на недавних выборах "Альтернатива" к власти не пришла. Скорее, там идёт протестное голосование: проигрывает правящая партия, но она проигрывает не ультраправым, а наоборот – социал-демократам и "Зелёным".

- "Альтернатива" существует всего 3 года – а уже в ландтагах в восьми землях Германии. Таким успехом она обязана как раз тем самым исламистам.

– Да, но не факт, что этот успех дальше разовьётся. Здесь очень важно, что служит раздражителем для европейцев. Разговаривая со знакомыми немцами, я вижу, что ультраправые раздражают их гораздо больше, чем мигранты. Думаю, так это происходит во всей Европе: в исторической памяти у людей заложено, к каким ужасам приводит нацизм, и этого они преодолеть не могут. Ситуация с мигрантами – это для них явление достаточно новое. А вот раздражители, связанные с нацизмом, уже у них в генах. Так что по-настоящему говорить о приходе к власти ультраправых рановато. С другой стороны, и в ИГИЛ уверены, что европейцы просто не будут никого массово депортировать. А если вдруг будут – тем лучше: это станет началом той самой "священной войны" с "крестоносцами", которой жаждут исламисты.

- Они считают, что Европа в любом случае "уши развесит – встанет в хоровод" и ничего им не сделает?

– Да, и, может быть, поэтому в странах Восточной Европы, где идеи мультикультурного общества и политкорректности не так привиты, эти процессы происходят по-другому. Поэтому я бы высказался за жёсткость.

- Что значит – за жёсткость? Выгонять людей, которые просят убежища от войны?

– Недавно я принимал участие в одной передаче на нашем телевидении. Там были эксперты: сирийцы – проасадовский и оппозиционный, турок, кто-то от курдов, самые разные люди. Сначала мы цивилизованно и с полным взаимным уважением разговаривали. Потом, чуть освоившись, сирийцы начали говорить, что иудейского Храма никогда не было, Иисуса Христа не было – и так далее. И ведь никто из нас не стал с ними спорить! И я в том числе. Вроде как неудобно, вроде как связываться не стоит, ну, несёт человек чушь – пусть несёт. А они продолжали рассуждать, не стесняясь. И сейчас, разговаривая с вами, я подумал: может быть, именно так это и происходит? Они говорят то, что считают нужным, а мы из соображений политкорректности помалкиваем.

- Так что нам надо делать? Искать идеологические подходы или проявлять жёсткость?

– Думаю, что и то, и другое. Прежде всего – меняться самим. Я вам приведу пример совсем за пределами политологии, но очень, на мой взгляд, хороший. У Станислава Лема есть книга "Возвращение со звёзд". Суть в том, что на земле изобрели прививку от агрессии, люди уже и помыслить не могут о насилии, об убийстве. И вот космонавты, которые провели в космосе много лет, возвращаются на землю и попадают в этот прекрасный новый мир. Их там все боятся. А им этот мир кажется каким-то сладеньким сиропчиком, где человеку даже упасть не дадут – сразу подхватят, где совершенно нет опасности, ни малейшего риска. Мне кажется, нечто подобное произошло и с Европой. Их стремление не обидеть кого-то ненароком, не оскорбить дошло до такой степени, что они уже просто разучились говорить на острые темы. А потом разучились и думать на острые темы. Теперь им нужно зубы, что ли, отрастить.

- А если они не хотят зубы? Они большими трудами создали мир, в котором им хорошо и комфортно. Почему они должны менять его из-за "пришельцев"?

– Логично, но они уже меняются, только сейчас – вынужденно. Если же они пойдут на какие-то намеренные перемены, то и приехавшие к ним люди вынуждены будут подстраиваться. А вообще – я очень верю в демократию. Это очень хорошая вещь. Это саморегулирующаяся система, которая позволяет обществу спорить и находить правильное решение. В какой-то момент демократия в странах, где она есть, сама выстроит систему так, чтобы всё пошло в верном направлении.

Беседовала Ирина Тумакова, "Фонтанка.ру"

- Это где ж такие места водятся? – спросила она.
- А вот подумай, - загадочно сказал дядя Вася, сел на метлу и улетел. Только какой-то листочек, кружась, опустилась на коврик в прихожей.
Утром она сначала и не вспомнила про сон, но, выходя из дома, увидела на коврике валяется что-то. Подняла – а это цветной буклет, фото какой-то поляны в сумрачном лесу, по ней идут туристы с рюкзаками, сверху слоган: «Преодолей свою лень!», а снизу – «Измени жизнь к лучшему!». Она сунула буклет в сумочку и побежала на работу. И целый день думала: откуда же он взялся? Ну не из сна же! Хотя по всему выходило, что как раз из сна, ведь вечером она сама вытряхивала коврик и запирала дверь – не было там никаких полян, туристов и слоганов.
Время от времени она доставала буклет и рассматривала картинку. Особенно ей нравились слоганы. Ей очень хотелось преодолеть свою лень и изменить жизнь к лучшему! Только вот как? И в какой-то миг она вдруг поняла, что картинка невероятным образом изменилась. Туристы, идущие через поляну, скрылись в лесу – видно было только рюкзак последнего. Да не могло такого быть!!!
Она стала всматриваться, и вдруг… Мгновенное головокружение, может, даже обморок, – и мир вокруг изменился. Исчезли стены, столы и стулья, резко отодвинулся потолок, пол провалился, она почувствовала, что летит, потом мягкое приземление на все четыре точки, пятой кверху – она только ойкнуть успела.
Она стояла на четвереньках на зеленой траве, в которой свиристели кузнечики. Вокруг была поляна, дальше – дремучий лес. Над головой – синее небо, а в нем парила одинокая птица. Пахло цветами и хвоей. «Сплю. И это мне снится!» - решила она.
- Откуда ты, прелестное дитя? – спросил кто-то сверху.
Она обалдело потрясла головой и поднялась с четверенек. Перед ней стоял некто с метлой. Если бы дворника дядю Васю одеть в зеленые лохмотья, нахлобучить на голову гриб-поганку, вымазать землей и подпоясать пучком травы – было бы очень похоже. В общем, Старичок-Лесовичок.
- Позвал кто, али сама ищешь кого? – продолжал Старичок.
- Я тут случайно оказалась, - ответила она. – Как-то ненароком…
- И часто у тебя в жизни такие странности происходят? Когда случайно да ненароком?
- Да у меня всегда так, - созналась она. – Как-то само… Даже не знаю, как.
- Стало быть, ты своей жизни не хозяйка? – спросил Старичок-Лесовичок.
- Ну, как бы не очень, - застенчиво сказала она. – Я себя никак не могу найти.
- О! Ну, тогда ты по адресу, - обрадовался старик. – Сюда, в Лес Чудес, многие ходят по таким вопросам. Кто за счастьем, кто за любовью, кто за мудростью… А ты вот – себя обрести, значит?
- Значит, - подтвердила она. – А что это за Лес Чудес?
- Дык что тут добавить? – озадачился Лесовичок. – Оно и есть, чудесный, стало быть, лес. Потому как всякие чудеса здесь с людьми случаются. Вот, давеча туристы прошли, целая группа – за Синей Птицей Удачи отправились. Чтобы в природе понаблюдать, в естественных условиях.
- А может, я их догоню? – с надеждой спросила она. – Вместе, оно как-то не так боязно.
- Не, тебе туда не надо, - помотал головой Старичок. – Они-то себя давно нашли. У тебя другой маршрут.
- А какой? Не подскажете?
- Не подскажу, - с сожалением сказал Лесовичок. – Откуда ж мне знать, где ты себя потеряла? А знаешь что? Я тебе клубочек дам. Как в сказках положено. Он разговорчивый, веселый. Все какой-то спутник в дороге!
- Ладно, спасибо, давайте! Ой, какой пушистенький!
- Ну, бывай, девушка. Выбирай любое направление, куда душа подскажет – и удачи тебе.
С этими словами Старичок-Лесовичок оседлал метлу и махом исчез в зените.
- Как зовут? – мрачно осведомился клубочек, который она держала в руках.
- Ой! Правда, говорящий! – удивилась она. – Меня Маша зовут. А тебя?
- Не тебя, а вас, - поправил Клубочек. – Я постарше тебя буду. Так и зовут, Клубком. Пошли, что ли?
- А вы мне дорогу будете подсказывать?
- Еще чего, - сурово сказал Клубок. – Ты и так всю жизнь по чужим подсказками прожила. Начинай своей головой думать! А то как ты себя найдешь?
- Ну ладно, не сердитесь. Просто я совсем растерялась.
- Вот-вот, - ядовито подтвердил Клубок. – Маша-Растеряша. Это ж надо такой растерянной быть, чтоб себя потерять? Давай, определяйся.
- Тогда – вот сюда! – решилась она, засовывая Клубок в карман, и вскоре поляна исчезла из виду, а за ними сомкнулся густой лес.
Через какое-то время стало совсем темно. В лесу что-то потрескивало, ухало и завывало, и это не прибавляло бодрости и энтузиазма.
- Клубочек, миленький, а здесь волки есть? – спросила Маша.
- Здесь все есть, - коротко ответил Клубок. – Будешь бояться – сожрут. Так что лучше не бойся.
- Ой! Мне кто-то за пазуху залез! – взвизгнула Маша. – Ой, мамочки!
- Это я, Страх, - раздался писклявый голос из-за пазухи. – Не раздави смотри, я пока маленький.
- Ты чего это? Ты как там очутился? – спросила Маша, пытаясь вытряхнуть Страх из футболки.
- Я закрался тебе в душу, - сообщил Страх. – Страхи всегда закрадываются в душу, когда человек начинает паниковать.
Тем временем Маше удалось достать из недр футболки нечто мелкое, мохнатое, с огромными печальными глазами.
- Ничего ты глазастый! – подивилась Маша.
- Ага, у Страха глаза велики, - гордо пискнул Страх. – Давай дальше бояться? Тогда я быстро вырасту!
- Не хочу, - сердито сказала Маша. – Больно нужно мне за пазухой такую тяжесть таскать! Я тебя здесь оставлю.
- Ну не надо, - заныл Страх. – Я же так умру! Не бросай меня, я тебе пригожусь. Я другие страхи отгонять буду, скажу, что я уже в душе поселился, они и не полезут. Пожалуйста! Я полезный, я на опасности указываю…
- Ай, ладно, - решила Маша. – Лезь за пазуху, только смотри не расти! Клубок, куда дальше-то? Темно совсем.
- Не знаю я, куда, - ворчливо сказал Клубок. – Освети себе путь, вот и увидишь.
- Чем осветить-то? – запечалилась Маша. – У меня ни спичек, ни фонарика.
- О господи, ну что вы за народ? – вздохнул Клубок. – Зажги Огонек Надежды! Он любую тьму разгоняет. И главное – искать не надо, потому что он у тебя в душе!
- Надо же, - удивилась Маша. – У меня в душе такая полезная штука, а я и не знала… Сейчас поищу.
И через пару мгновений вокруг посветлело, потому что в экстремальных условиях Огонек Надежды только и ждет, чтобы кто-нибудь заглянул в душу.
- Пошли! – храбро скомандовала Маша. – А чтобы не страшно было, будем песню разучивать. «Вместе весело шагать по просторам», вот!
Спорить никто не стал. Они шли по темному лесу и голосили на три голоса «Вместе весело шагать…», и Большие Страхи, было собравшиеся из густой темноты, отступали, потому что не привыкли, что на них внимания не обращают. А потом чаща стала редеть, трава становилась все ниже, постепенно ее сменил мох, и вот под ногами захлюпало, лес кончился, и Маша поняла, что перед ней простирается необозримое болото.
- Приехали, вылезайте, остановка «Застойное Болото», - объявил Клубок.
- И что делать? – озадачилась Маша, прикидывая на глазок масштаб бедствия. – А обойти никак нельзя?
- Нельзя. Уж если ты в своей жизни такое Застойное Болото развела, тебе его и ликвидировать, - злорадно сказал вредный Клубок.
- Ну ничего себе, - испугалась Маша.
- Эй, ты что? – заверещал из-за пазухи Страх. – Не надо, а то я расту! Ты имей в виду: глаза боятся, руки делают! Начни через Болото гать прокладывать! Глядишь – и выберемся.
- Я не понимаю, откуда взялось это Застойное Болото? Как я его развела? – не могла поверить Маша.
- Если ты не хочешь ничего менять, привыкла сидеть и ждать, пока оно само как-нибудь улучшится, цепляешься за старое, отвергаешь новое – вот тогда Болото и появляется, - пояснил Клубок. - Ну давай уже, делай что-нибудь.
- Так, - прикинула Маша. – Топора у нас нет, деревья валить нечем. Крыльев тоже нет – не перелетим. Обойти, значит, не получится, так, Клубок? Это я все известные мне способы вспомнила. Значит, остается поискать неизвестные!
- Мудрое решение, - высунулся Страх. – Не бойся, я с тобой!
- Сиди уж, защитник, - усмехнулась Маша. – Как бы сейчас пригодилась дяди Васина метла!!! Мы бы сели – и перелетели. Ой! А ведь метлу мы и сами смастерить можем! У меня вот поясок имеется, а прутьев и палку мы на опушке найдем.
- А почему метла? – спросил Клубок.
- А мы ей болото осушать будем! Такое новое, нестандартное решение! – сообщила Маша и пошла собирать материал.
Метла получилась кривоватая, зато крепкая. Честно говоря, собирая прутья в метлу, Маша еще не очень представляла, что она потом будет с ней делать. Аэродинамические свойства метлы вызывали большие сомнения. Но когда работа подошла к логическому концу, вдруг в голову упала идея.
- Слушайте, ребята! – призвала Маша. – Я вот подумала: если я в жизни цеплялась за старое и отвергала новое – стало быть, надо все старое отмести и расчистить для нового путь. Я правильно говорю? Так вот говорят же: «Новая метла по-новому метет»? Ну и проверим!
- Ничего себе! – с уважением сказал Клубок. – Мудро! Не ожидал!
- А не страшно? – задал контрольный вопрос Страх.
- Ну, в Застойном Болоте погрязнуть страшнее, - ответила Маша и решительно взялась за Новую Метлу.
- Я отметаю все старое, ненужное, отжившее! – заявила она, делая первый взмах.
- Я расчищаю дорогу для всего нового, свежего, позитивного, - продолжала она, продвигаясь вглубь Болота.
- Мне надоело ходить только проторенными путями – я ищу новые! – ликовала Маша, потому что метла себя оправдала: там, где она прошлась, возникала вполне приличная, твердая и надежная дорога.
- Вперед! – гудел Клубок.
- Ура! В атаку! – пищал Страх.
Они и не заметили, как Застойное Болото осталось позади, и они очутились на другом берегу. Берег был твердый, желтенький, песчаный, и никаких болот впереди не наблюдалось. Впрочем, кроме песка, вообще ничего не наблюдалось. Бесконечные барханы – до самого горизонта.
- И куда же мы пришли? – спросила Маша, уже предчувствуя, что сейчас прозвучит что-то крайне для нее неприятное.
- Твоя жизнь, - флегматично проинформировал Клубок. – Пустыня Обыденности. Ты как жила? По инерции и по привычке. В глубокие отношения не вступала – страшно. От любви шарахалась – больно. Знакомства все поверхностные – скучно. Развлечения однотипные – привычно. Все предсказуемо!
- А как надо? – озадачилась Маша.
- Ярко. Сильно. Интересно. Бесстрашно. Не боясь ошибок, боли, разочарований! – мечтательно сообщил Клубок. – И везде открывать живительные источники Любви! Чтобы пустыня превратилась в цветущий оазис.
- Да что уж ты меня так? У меня были в жизни оазисы! – возмутилась Маша. – Пока я себя не потеряла.
- Ну-ну, - саркастически ухмыльнулся Клубок. – Оно и видно. Сплошные оазисы, до самого горизонта. Давайте предадимся неге под сенью струй. Немедленно.
- Насмехаешься? – с укором спросила Маша. – Иронизируешь? Ты лучше скажи, что делать!
- Засадить пустыню цветами, например, - тут же отозвался Клубок. – Напоить живительной Любовью. Ну хотя бы миражи создать, для начала!
- Миражи… Миражи – это мысль! – ухватилась за идею Маша. – То есть миражи – это как бы фантазии. Это можно попробовать! Хотя говорят же «бесплодные фантазии»?
- Ошибочка вышла! Фантазии не бесплодны, а бесплотны, между прочим. Но если их долго думать и вкладывать в них энергию, они уплотнятся и материализуются, - открыл тайну Клубок. – Между прочим, любой материальный объект начинается с бесплотной идеи! В начале было слово, ты что, забыла?
- Забыла, - созналась Маша. – Но попробую. А вы мне поможете придумывать Оазисы в Пустыне?
- Ну давай, интересно даже, - степенно согласился Клубок.
- Да вообще жесть! – загорелся Страх. – Я еще никогда миражи не придумывал, прикольно!
- Первая фантазия! – воодушевленно объявила Маша. – Я нахожу новую работу! Это большой молодой коллектив, где все очень творческие и любят тусоваться! И начальник – тоже молодой и современный! Я на работу каждый день бегу с радостью, потому что там интересно!
Пока Маша фантазировала, в воздухе возникло зыбкое марево, которое быстро сгустилось, потемнело и стало складываться в фигуры и предметы. Маша, по всему видно, еще не очень хорошо умела фантазировать, поэтому офисные столы получились кривоватыми, а люди – похожими, но начало было положено!
- А в холле – фонтан! – с восторгом объявила Маша.
- Молодец! Беги к фонтану! – похвалил Клубок. – Он хоть и придуманный, но уже вполне реальный!
Маша зашла в свою фантазию с некоторой опаской, но Страшок из-за пазухи ее подбадривал:
- Не дрейфь! Это ж твоя фантазия, что тут может быть опасного? Ты ж себе плохого не пожелаешь, да?
- Ты сразу другую фантазию думать начинай, - посоветовал Клубок.
- Я вышла замуж! За самого лучшего мужчину на Земле! И в ее окрестностях! И у нас родились дети. Двое. Нет, трое! И у нас большой дом в зеленой зоне. Сад, две собаки и кот. Вот я ребятишек во дворе на качелях качаю, собаки друг за другом носятся, кот на крылечке сидит, а муж тут же машину моет в гараже, на нас поглядывает. И нам всем хорошо, потому что мы друг друга любим! И еще яблоня наша зацвела!
На очередном бархане зашевелился песок, из него выстрелил зеленый росток, который быстро стал деревцем, заматерел-зазеленел, обзавелся почками. Почки тут же лопнули и превратились в яблоневый цвет. Распространился чудный аромат.
- Вот это фантазия! – восхитился Клубок. – Ничего себе энергия вложена! Считай, до материализации один шаг остался.
- За мной! – завопила Маша, влетая в картинку с яблоневым садом. – А теперь дальше! Путешествие в Африку, на сафари!!!
Оказывается, Маша сама не знала, какая у нее буйная фантазия. Когда кончился песок и под ногами пошла каменная россыпь, она сама не поверила, что Пустыня Обыденности позади. Маша обернулась – вместо пустыни теперь простирались сплошные оазисы, в которых били Фонтаны Любви и кипела жизнь. Пусть пока это было всего лишь миражом – но если вкладывать энергию, оно материализуется! Обязательно!
Маша бодро двинулась по каменистой гряде вперед. Но вскоре ее победный марш был прерван очередным препятствием: каменная града кончилась, а впереди раскинулось море. Вода в нем была какая-то неприятная, мутная и грязноватая – искупаться не тянуло.
- Охо-хо, опять приплыли, - завздыхал Клубок. – Это где ж ты, моя дорогая, столько обид-то накопила?
- Каких еще обид? – не поняла Маша.
- Ну так это ж Море Обид! – доложил Клубок. – Каждый раз, когда ты кого-то не простила, обиделась, вода прибывает. Похоже, прощать ты не особо стремилась?
- Да я обиды старалась просто забывать, - созналась Маша. – Но время от времени всплывает, конечно…
Словно в подтверждение, из пучин с шумом поднялись на поверхность две основательные склизкие коряги и тут же тяжело ушли на дно.
- Вот так я с ними и поступала, главное – вглубь загнать, - вздохнула Маша.
- Подавляла, значит? – встрял Страшок.
- Ну, стало быть, подавляла, - не стала спорить Маша. – Неужели вплавь придется? А я плаваю плохо.
- Может, есть другой способ? – с надеждой спросил Страшок. – Помнишь, как ты ловко с метлой придумала?
- Здесь ничего не растет, только камни. За спиной одни миражи. Из чего тут метлу делать? – закручинилась Маша. – Слушай, Клубок! А вот ты говорил, что если не простила, вода прибывает. А если простила?
- Не знаю, - озадачился Клубок. – Не видел, не слышал, не пробовал.
- Ну так давайте же попробуем! – возликовала Маша. – А то есть очень хочется, скорее бы куда-нибудь прийти уже, а тут это Море Обид… Только я не знаю, как правильно прощать. И кого? Всех сразу или по отдельности?
- Тут я тебе помогу, - оживился Клубок. – Вот смотри: тут ведь что главное? Виноватых не искать! Ты прими всю ответственность на себя. Обиделась, мол, осознаю, что себе же и навредила, Море Обид накопила, теперь расхлебаться не могу. Поняла? Давай, принимай ответственность!
- Я принимаю ответственность… - начала Маша, обращаясь к Морю Обид, и прежде, чем она закончила, откуда ни возьмись волны принесли неказистую деревянную лодку. – Ну ничего себе результат!
- Ты и не представляешь, какой результат приносит Прощение, - высказался Клубок. – Давай дальше! Теперь пойми, что все твои обидчики действовали из любви. Чтобы дать тебе возможность научиться прощать. А если ты не простила – ну так это уже не их ответственность, а твоя. Нет возражений?
- Нет, Клубочек, миленький. Ты во всем прав! – кивнула Маша. – Так оно и было!
- Тогда говори всем вместе и каждому в отдельности: «Я люблю тебя. Я благодарю тебя. Прости меня. Мне очень жаль».
- Подожди, а меня-то за что прощать? – удивилась Маша. – Я же их не обижала?
- Тут в другом дело. Они пришли тебе урок дать, а ты его выучить не захотела. Время у людей отняла. Обиделась на них. Есть за что прощение просить!
- Унизительно как-то, - засомневалась Маша.
- Да ты не бойся, переступи через свои страхи, - подсказал Страшок. – Вот брось меня на землю и переступи через меня.
- Ладно, - решилась Маша, вынимая страх из-за пазухи. – Вот, я переступаю через свой Страх Унижения. Ой, правда легче стало! Я сейчас еще разочек… И еще! Все, я готова.
И Маша, переступив через свой страх, легко и свободно закричала в небо:
- Слышите меня??? Всем, на кого я обижалась, я от всей души говорю: «Я вас люблю! Я вас благодарю! Простите меня! Мне очень жаль!».
И она кричала это раз за разом, и не сразу заметила, что море отступает, как будто начался отлив, и обнажается дно, на котором скопился разный давно похороненный мусор, и он начинает таять и испаряться под лучами солнца. А утлая лодчонка, напротив, увеличивается в размерах и превращается в белоснежную яхту.
- Ого-го-го-го! Я всех простила! Во мне не осталось обид! Я свободна! – кричала Маша, танцуя дикий танец на каменистом берегу.
- Может, пора занять места на кораблике, - деликатно напомнил Клубок. – Ты же, кажется, кушать хотела?
- Ой, правда, - опомнилась Маша. – Только как мы теперь поплывем, если воды не стало?
- Ты легкость чувствуешь? – спросил Клубок.
- Неописуемую, - похвасталась Маша.
- Ну так давай не поплывем, а полетим! – высунулся осмелевший Страшок.
- И правда! – обрадовалась Маша. – Все на борт! Свистать всех наверх! Скорость 25 узлов, полет нормальный!
- Ну, одурела девка совсем, - одобрительно заметил Клубок. – Теперь на человека похожа. А то вначале была прямо сосуд мировой скорби, честное слово!
Яхта взмыла под облака, как будто отродясь бороздила воздушные океаны. Маша, свесившись над бортиком, смотрела, как визу проплывают разные пейзажи, сменяясь, как в калейдоскопе. Там, внизу, были и города, и водопады, и ленточки дорог, и дивные озера.
- Твое будущее, - подсказал Клубок.
- Не страшно тебе с такой высоты смотреть? – поинтересовался заботливый Страшок.
- Мне теперь ничего не страшно! – засмеялась Маша. – Я теперь правда ничего не боюсь. Осталось только найти себя. И пообедать!
- Просим пассажиров пройти в каюту капитана, - вдруг раздался голос из громкоговорителя. – Просим пассажиров…
- Просят – надо идти, - сказала Маша, с сожалением отрываясь от созерцания своего Будущего. – Может, хоть покормят…
Она не ошиблась. В капитанской каюте был сервирован столик на двоих, и одно место было занято девушкой модельной внешности, в белоснежном брючном костюме и капитанской фуражке.
- Садись, - пригласила девушка. – Давай быстрее, а то есть очень хочется. И сразу на «ты», ладно?
Маша смело уселась на свободное место и улыбнулась девушке.
- Спасибо, я и правда проголодалась. Я Маша. А ты?
- А я – Мари. Похоже, правда?
- Ага. Ой, креветки какие вкусные! А моих товарищей можно покормить? Клубок, Страшок – обедать!
- Ты чего, мы это не едим! – раздались недовольные голоса Машиных спутников. – Ты ешь, ешь, набирайся сил.
- Устала? – весело спросила Мари.
- Да знаешь, как-то и не особенно, - с удивлением прислушалась к себе Маша. – Вроде столько событий, такой длинный путь, а силы есть! Но мне еще предстоит найти себя…
- И как ты это намерена делать? – еще больше развеселилась Мари.
- Пока не знаю. Но верю, что у меня все получится!
- А какая ты на самом деле? – не унималась Мари. – Опиши!
- ну, раньше я думала, что я робкая. Некоммуникабельная. Закрытая. Ленивая. Скучная. Обычная. И еще всякая…нехорошая. Но вот потом мне приснился дядя Вася, я попала в этот сон, и случились всякие волшебные события! И оказалось, что я совсем другая! Я умею преодолевать страхи, я нашла себе спутников и подружилась с ними, и я умею фантазировать, и с метлой у меня очень здорово придумалось… Энергии у меня опять же много. И вовсе я не ленивая, когда надо!
- Хороший портрет, - похвалила Мари. – Очень приятная девушка вырисовывается.
- Вот только внешность подкачала, - сообщила Маша. – Но это дело поправимое. Мне бы хотелось быть как ты: ухоженной, с модной стрижкой, с маникюром, в стильном белом костюме, и можно даже капитаном яхты!
- Ну вот и отлично! – обрадовалась Мари. – Ты нашла себя. Твой путь, можно сказать, окончен. Ты ешь, ешь, не замирай с открытым ртом.
- Как это я нашла себя? – захлопала ресницами Маша.
- Очень просто. Я – это ты, в недалеком будущем, - объяснила Мари. – Теперь ты – капитан своего корабля. И очень скоро у тебя появятся спутники. И тебя будут называть «Мадемуазель Мари», потому что ты будешь жить во Франции. И яхта, которую тебе подарит любимый муж, будет называться так же. Тебе нравится?
- Еще бы, - восхищенно сказала Маша. – Очень хороший сон. Я его постараюсь запомнить до мельчайших деталей.
- Ты думаешь, это сон? – засмеялась Мари. – Впрочем, вся наша жизнь и есть сон. О чем думаешь – то и снится. Так что даже возражать нет смысла…
- А если я проснусь и забуду? – обеспокоилась Маша. – Так ведь бывает?
- На, возьми вот это, - улыбнулась Мари. – Не разворачивай, дома посмотришь, ладно?
- Эй, девки! Освобождайте каюту – мне приборку делать надо, - провозгласил невесть откуда взявшийся дядя Вася, помахивая своей верной метлой. – Давай, доедай – приземляемся.
-… Машка, уснула, что ли? – тронула ее за плечо секретарша Оленька. – Очнись, до конца работы полчаса осталось. Может, кофейку сделать?
- Ага, что-то голова разболелась, - встрепенулась Маша. – Прямо ужас. Спасибо, Оля.
В руках она все еще сжимала буклет. Тот самый, который «Преодолей свою лень!» и «Измени жизнь к лучшему!». Она машинально развернула его – и обомлела.
Там, где еще недавно туристы пересекали лесную поляну, красовалась белоснежная яхта на синей морской глади, а на капитанском мостике, обнявшись и ослепительно улыбаясь, стояли две супермодели, две красавицы, два капитана – Маша и Мари. Ее «Сегодня» и ее «Завтра». Итог ее долгого путешествия вглубь себя. Ее приз в игре под названием «Жизнь».

- Привет! – сказала Птица.
- Какая ты красивая! – восхитился Другой Человек.
- Ты тоже, - согласилась Птица.
- А давай споем дуэтом! – предложил Другой Человек. И они очень задушевно исполнили на два голоса популярный романс «Соловей».
- Хочешь, я научу тебя летать? – спросила Птица.
- А то! – сказал человек и вспрыгнул на подоконник.
И они полетели, все выше и выше в зенит, обгоняя друг друга, хохоча и толкаясь крыльями.
- Прилетай, когда захочешь, - отдышавшись, сказал Другой Человек. – Окно всегда будет открыто.
- Прилечу! – обещала Птица. – Я научу тебя вить гнезда. Хочешь?
- А то! – сказал Другой Человек и даже зажмурился от счастья.

- Да умные они больно. Все учат, как жить надо. А я, может быть, не хочу, как они! Я, может быть, хочу правду найти.
- Понимаю. Сочувствую. Так что там с правдой-то?
- Начальство ворует, совсем совесть потеряли. Милиция продажная. Бабы – суки, им только кошелек на ножках нужен. Бригадир затирает. Дед говорит – ты пролетариат, гегемон! Борись, говорит! Я попробовал права качать – так меня премии лишили квартальной. Говорят, за опоздания и частые перекуры. А на самом деле – за правду!
- Ах, знакомая картина! Как я вас понимаю! Вам надо успокоиться. Примите 20 капель. Лучше уже пошло? А я что говорил! Скажите, а вы к другим специалистам обращались?
- Да жена водила к себе на работу к психологу. Я раз сходил – и все. Сидит какая-то баба молодая, дурацкие вопросы задает. Что там у меня в детстве было, да как я себя оцениваю, да чего от жизни хочу. А я себя нормально оцениваю, как мужик! И от жизни хочу, как все: чтобы квартира, машина, дача, заработки приличные. Жена чтобы не выпендривалась, дети чтоб образование получили. Мне чужого не надо – но мое мне вынь да положь!
- Значит, психолог вам не понравилась?
- Да шарлатанка какая-то! Говорит, надо принять на себя ответственность. А у меня этой ответственности и так полные штаны. Я, что ли, должен за дурость правительства отвечать? Или за ворюг из заводоуправления? А то еще, может, и за то, что какая-то сволочь мусор мимо мусоропровода сыплет? Дудки! Мы свои права знаем, пусть она эту ответственность себе в лифчик засунет! Диплом, наверное, в переходе купила. Шарлатанка.
- Конечно, конечно, не волнуйтесь. Вот я вам сейчас двойную дозу накапаю. Примите, пожалуйста. Буквально через пару секунд легче станет. Легче?
- Да, доктор, правда легче. Прямо как камень с души. Плечи расправились.
- Да-да-да! У моей микстуры – потрясающий эффект! Рецепт проверен веками. У меня знаете сколько клиентов? Ого-го!
- Да я тебе верю, доктор! Ничего, что на ты? Я человек простой, мы академиев не кончали.
- Да помилуйте, батенька! Как вам удобно. Ко мне разные люди лечиться приходят. И рабочей профессии, и с образованием, чувствительные, тонко организованные – словом, интеллигенция.
- Эээх, интеллигентишки поганые! Это они всегда все портят. Вот смертную казнь из-за них отменили, это они вопили, ручонками махали. А зря! Надо, чтобы все знали – нарушил – к стенке! И точка. Доктор, а можно мне еще вашей микстурки?
- Конечно, конечно! Вот я пузырек к вам поближе поставлю, вы сам себе наливайте, как почувствуете потребность.
- А какая доза полагается?
- А это уж от организма зависит. Ну, ориентируйтесь на края мензурки. Выше края не нальется, хе-хе.
- А ты остряк, доктор! Шутка юмора, того-сего, уваж-жаю! Чего б тебе пожелать хорошего?
- А вы мне здоровья пожелайте. Вот так, мензурочку поднимаем – и желаем!
- Ну, твое здоровье!
- Вот! Теперь совсем правильно! Еще пользительнее будет. Как душевное состояние?
- Да не врал Валерка: человеком себя почувствовал! Вроде душа освободилась. Жена-то моя, дура, все мне долбит: «Душа обязана трудиться, нужно саморазвиваться, надо работать над собой». А я за смену на заводе так впахиваю, что мне вечером только бы отдохнуть, расслабиться. И так руки натруженные, вон, посмотри! Видал мозоли? Трудовые! И на душе такие же.
- Очень, очень трудовые руки! Имеете полное право на отдых. Полное право!
- Ну, за права! Твое здоровье, доктор… А курс лечения какой?
- А пока надобность будет. Никаких ограничений.
- И сколько раз в день принимать? В какое время?
- Как решите, батенька. Тут каждый сам себе назначает. Я вас не неволю.
- Молоток ты, доктор! Настоящий спец. Я принуждения не теплю, мне свобода выбора нужна! И никаких этих… самоковыряний. Вот это лечение, вот это я понимаю. А мне к вам еще надо приходить?
- На первых порах вам новые друзья помогут. Валерик, например. Они и введут вас в курс дела. Будете опытом обмениваться: дозировки там, частота употребления… Там много интересных нюансов, я вас уверяю. Вы и не представляете, как это захватывает!
- Это я люблю, когда захватывает! Чтобы душа свернулась, а потом развернулась! И-эх, жисть моя – жестянка!
- Да-да… Ну-с, молодой человек, полагаю, нашу консультацию можно завершить. У меня сейчас по записи уже следующий клиент будет, тоже на первичный прием.
- Ага, понял. А, доктор! А где микстуру-то брать? В аптеке, что ли? Как называется?
- Можно и в аптеке, можно и в других местах. Вы не волнуйтесь, примите пока еще дозу, а я вам пока рецептик выпишу.
- Ну, здравы будем! И вы, и мы!
- Пожалуйста, вот рецептик. Если понадобится еще раз забежать – вторичный прием уже без записи. Вот вам счет за консультацию – оплата, собственно, только за микстурку.
- И опять уважаю! Как говорится, надежно, выгодно, удобно! Не отходя от кассы! Доктор, дай я тебя обниму! От полноты чувств!
- Что, вижу, полегчало? Жить захотелось?
- Вааще захорошело! Я теперь на всех этих уродов чихать хотел! А дурище своей я сейчас все скажу, что об ее грудастой психологичке думаю. Все, пошел! Дай пять, доктор!

… В дверь уже заходил следующий клиент – могучий мужик в стильном костюме, с роскошным кожаным портфелем, на пальце перстень золотой. «Уууу, ворюга!» - подумалось мимоходом. Надевая ботинки в прихожей, он слышал, как мужик на кухне забубнил: «Вроде и бабок полно, и бизнес в расцвете, и женился вот на молодой, а напряг какой-то, счастья-то все равно нет…».

Дверь захлопнулась. Уже на лестнице он спохватился и глянул в рецепт. С трудом разобрал: «Любая алкоголесодержащая продукция. Отпускается круглосуточно, без лимита, в киосках и магазинах. Принимать внутрь по индивидуальному графику. Дозировку подобрать опытным путем». И ниже четкая подпись: «Зеленый Змий, самый популярный и доступный российский психотерапевт». А совсем внизу – мелкими буковками: «Минздрав предупреждает…» и еще что-то дальше, но разбираться в мелкоте было лень. Да и некогда: надо было еще успеть заскочить в магазин за микстурой. Вечер долгий, а душа требовала продолжения психотерапии.

Разумеется, я немедленно бы ушла – больно нужно мне чужие ссоры слушать, своих хватает. Но случилось неожиданное: каблук попал на камень, и нога моя с отчетливым хрустом подвернулась в лодыжке. Я схватилась за парапет и зашипела от боли. Да что за день сегодня такой!

День, честно говоря, выдался нелегкий. С утра позвонил Андрей и кротко спросил, приняла ли я решение. В его кротости очень даже ощутимо клокотала ярость. Он был прав: я откладывала решение уже раза три, и ему это, видимо, перестало нравиться. Я трусливо пискнула, что на совещании и перезвоню, и вот уже вечер, а я все еще не решила.

В обед позвонила мама и долго рассказывала мне, что и как у нее болит, и что сказал доктор, и что она ответила… Мама обладает лошадиным здоровьем, что позволяет ей азартно лечиться и обнаруживать в себе все новые и новые болезни. А я – благодарный слушатель, потому что мама умело играет на моих дочерних чувствах. В общем, обеденный перерыв вместо отдыха принес мне только головную боль. Наверное, мама по телефону заразила.

А потом Алка, моя подруга, мы с ней в соседних кабинетах сидим, зашла на минуточку и полчаса долбила меня тем, что Витька – это мой последний шанс, и что он меня любит, и если не за него, то уже и ни за кого. Ее понять можно: Витька – ее двоюродный брат, и она за него радеет. А за меня? Или она права, и он – спасение одинокой утопающей?
В общем, я так нуждалась в скамеечке! А тут еще эти скандалисты… И нога…

Первый вал боли схлынул, включились звуки, и я услышала, о чем говорит женщина.

- В общем, это все из-за тебя. Если бы я тогда тебя не послушалась, если бы я сделала по-своему, то все было бы нормально!
Мужчина покивал и шмыгнул носом.
- Ты мне всю жизнь испортил! Понятно?
Мужчина понурился.
- Ты сволочь, обманщик, ничтожество!
Мужчина тяжело и долго вздохнул.
- Чтоб ты провалился! Ненавижу тебя, понял? Урод!
Женщина размахнулась и влепила ему сочную, тяжелую пощечину.

Мужчина даже не попытался ни защититься, ни оправдаться. Только голову еще ниже опустил. Да, это надо было прекращать.
- Эй, люди! – подала голос я. – У меня тут травма! Может кто-то помочь?

Женщина бросила на меня взгляд, фыркнула, вскинула голову и гордо прошествовала мимо, никак не отозвавшись на мой призыв. Зато мужчина тут же переключился на меня, помог мне доковылять до скамеечки, снять босоножку и даже осмотрел ступню, распухающую на глазах.
- Вывих, - диагностировал он. – Так больно?
- Уууууиииии! – взвыла я.
- Минуточку. Сейчас все будет в порядке, - рассеяно пообещал он, устраивая меня как-то вкривь и поперек скамейки.

Потом он очень ловко навалился мне на колени и одновременно сильно дернул за ступню. В голове фейерверком взорвалась боль, и я отключилась. Когда я снова пришла в себя, он участливо поддерживал мою обмякшую тушку и держал наготове бутылочку с минеральной водой.
- Вы чего? С ума сошли? – с трудом проговорила я. – Вы же мне ногу сломали!
- Да нет. Наоборот. Пошевелите ступней.
Я пошевелила. Как ни странно, она шевелилась, хоть и через боль. И отек заметно спал.

- Я что, в обмороке была? – спросила я, отбирая у него бутылочку.
- Совсем недолго, - сообщил он. – Голова как, не кружится? Дайте-ка я вас поудобнее усажу.
- Ой, спасибо, - выдохнула я. – Теперь хорошо. А вы что, доктор?
- Нет, я не доктор, - грустно усмехнулся он. – Я – страховой агент.
- Страхуете от несчастных случаев? – спросила я. Почему-то мне показалось, что он врет. Ну не вязался он у меня со страховым бизнесом!
- Не совсем. Хотя… Можно и так сказать, - смешался он.
- А это кто с вами тут был? Жена, да? – продолжала я.
- Нет, не жена. Клиентка. Наступил страховой случай. И вот…
- Что, страховку не выплатили? – насмешливо спросила я. – Хотя погодите… Она ведь как-то не так говорила! Не про страховку. А что вы ей всю жизнь испортили. И обманули. Это что же за страховой случай такой? Который пощечиной заканчивается?
- А вы, я смотрю, девушка решительная. Без комплексов! И без излишней милости к падшим, - заметил он и потер заметно покрасневшую щеку.

Я устыдилась. И скисла. С комплексами у меня все было в порядке – полный набор одинокой стареющей девушки. И решительной я не была – уж совсем нет! И вообще, он мне помог, а я…

- Болит? – спросила я, кивнув на щеку.
- Ага, - признался он. – Так залепила с правой… Прямо как Кличко.
- Надо холодный компресс. Погодите, вот у меня носовой платок есть. Вы его намочите и приложите, - предложила я.
- Спасибо, - сказал он и стал возиться с платком.

В принципе, он был симпатичный. Только странный какой-то. Вроде как обреченный.

- Ну вот, проявила милость к падшему сотруднику Госстраха, - пошутила я, чтобы хоть как-то разрядить обстановку.
- Хорошо. Вам все равно надо посидеть, пока нога придет в норму. Время есть. Если вы не против, я вам расскажу о своей работе, - вдруг решился он.
- Конечно, я с удовольствием послушаю, - заторопилась я. Мне и правда хотелось ему чем-то отплатить, ну хотя бы вниманием.

- Я – не сотрудник Госстраха. Я – страховой агент. Агент по страхам, понимаете?
- Нет, - честно призналась я.
- И еще я – ангел. Падший ангел.

Так. Ну вот. Еще мне шизиков не хватало. Приплыли. И ведь не вскочишь, не убежишь – лодыжка все еще дает о себе знать тупой пульсирующей болью. Он не увидел моего смятения – он смотрел не на меня, а туда, на реку и еще дальше. Почти как я сама, когда приходила на скамеечку. Это вызывало симпатию.

- Ангелы живут на небе, а на Земле работают, несут охранную функцию. Поработал – и на отдых, Домой. А падшие ангелы – и живут, и работают на Земле. Хотя функции тоже охранные… Понимаете, я страхую от неправильных решений.
- Как??? – вырвалось у меня. – То есть вы хотите сказать…
- Ну да, - не дослушал меня он. – Люди часто не могут принять решение. Боятся, что могут ошибиться. Выбрать не тот путь. Сказать «да», когда нужно было сказать «нет», и наоборот. Или еще бывает страшно обидеть кого-то. В общем, оказаться крайним. Так вот, я – и есть этот «крайний».
- То есть как «крайний»? – не поняла я. – Вместо самого человека, что ли?
- Именно, - согласился он и снова намочил платок. – Ведь если человек примет решение сам, вся ответственность ложится на него, да? И потом винить некого. А если посоветовал кто-то другой, тот и виноват. И если что, можно на него все свалить. Я-то, мол, молодец, а вот ты, гад, обманул, не сдержал, не то посоветовал…
- Да, я слышала, - машинально кивнула я. Вот так штуки! Интересные вещи говорил он, этот падший агент…
- А что мешает человеку принять ответственность на себя? – продолжал он. – Страхи! Конечно же, страхи. Страх ошибиться. Страх осуждения. Страх будущего. Вот тут и приходим мы, страховые агенты. Чтобы избавить человека от этого выбора, взять ответственность на себя. И при наступлении страхового случая – мы и виноваты.

- Вот оно значит, как, - неуверенно протянула я. В голове был полный сумбур, мысли неслись вскачь и сталкивались между собой. – А что за страховой случай был у этой женщины? Конечно, если не секрет.
- Да теперь уж не секрет, - невесело усмехнулся он и потер щеку. – Лет 20 назад она стояла перед выбором: с кем судьбу свою связать. За ней двое ухаживали: Вовчик и Жорик. Вовчик молчаливый был, обстоятельный, цветы ей дарил, в доме все чинил, смотрел с обожанием и катал на лодке. А Жорик – весельчак, анекдотчик, на гитаре играл в ансамбле, одевался модно. Ей тогда родители нашептывали: «За Вовчика, за Вовчика!», а подружки визжали: «Ой, только за Жорика!». Ну вот она и металась… Боялась ошибиться, продешевить.
- А вы ей кого-то одного посоветовали? – предположила я.
- Ну да. Вовчика. Сказал ей, что Жорик по ресторанам играть будет, сопьется потом, а за Вовчиком – как за каменной стеной. Тем более родители одобряют….
- И что? – в нетерпении подпрыгнула я.
- Ну вот, прошло 20 лет. Жорик теперь звезда, музыку пишет, диски выпускает, с концертами ездит. В общем, состоялся. А Вовчик – наоборот, спился. Вот за это она мне и того… навесила плюху. Можно сказать, по контракту!
- Но как же вы могли так ошибиться? Если вы ангел? Хоть и падший… - возмутилась я.
- Да не ошибся я! – с досадой сказал он и аж рукой по коленке хлопнул. – Если бы она с Жориком жить стала, то он бы спился. С ней бы кто угодно спился, понимаешь? Это не они такие, это она такая!

- Ну делааааааа, - пораженно выдохнула я. – Но вот знаете, я в жизни наблюдала, что виноватыми обычно остаются дети, или родители, или учителя. В общем, обычные люди. Это что же, не к каждому приходит такой вот… страховой агент?
- А мы и есть обычные люди. Падшие ангелы. Кто принимает на себя вину за чужие решения и ошибки – тот из нашего агентства.
- А…за что вас так наказали? – робко спросила я.
- Это не наказание, - твердо сказал он и посмотрел мне прямо в глаза. – Это – наш собственный выбор. И последствие наших собственных ошибок.
- Каких? – продолжала я, впрочем, не надеясь на ответ. Но он ответил.
- Если ангел ошибся, струсил, просмотрел, прошляпил, не помог человеку, его крылья темнеют и становятся тяжелыми. Тогда он «падает» с Неба вниз, на Землю. Это и называется «падший», - тихо сказал он. – А здесь ангел становится страховщиком, чтобы принять на себя чужие страхи. Только так можно снова сделать крылья белыми. И вернуться.

- Могу я как-то помочь вам? – спросила я. – Ну, хоть чем-то?
- Не надо. Я должен сам, - сказал он, и было видно, что это решение обдуманное и взвешенное. – Может, тебе нужно принять какое-то решение? Может, нужна страховка?
- Нет, спасибо, - покачала головой я. – Не надо. Я тоже… должна сама.

- Как нога? – переменил тему ангел.
- По-моему, нормально, - ответила я и попробовала встать. Лодыжка действительно уже выглядела неплохо и была готова к несению службы.

- Тогда я полетел? – то ли спросил, то ли известил он. Поднялся, сделал несколько шагов вперед – и распахнул крылья, а потом взлетел. Он взмыл туда, где кружили птицы, видимо, еще не мог взлетать высоко, потому что кончики крыльев все еще были черными. Зато остальная часть оперения сверкала невероятной, сияющей белизной. Наверное, он давно уже работал страховщиком, этот Падший Ангел. И скоро сможет вернуться туда, Домой.

Я вынула телефон, включила. И первым делом позвонила маме. Не дав ей начать повествование про очередную болезнь, я сообщила, что перехожу на другую работу, куда меня давно зовет Андрей, и в связи с этим переезжаю в Москву. Мама попыталась поиграть в истерику, но я отключилась.

Потом я позвонила Андрею и сообщила, что завтра приду оформляться. Андрей взревел от восторга. Он всегда говорил, что использовать мои таланты так, как я это делаю – все равно что компьютером гвозди забивать. В общем, меня ждала Москва и интересная, высокооплачиваемая работа. А мама выберет себе другой объект для своих вечных жалоб. Потом я позвонила Витьке и честно сказала, что уезжаю, поэтому говорю «нет». Может быть, это и было ошибкой – но я готова была за нее ответить, даже через 20 лет. Алке я даже звонить не стала – я уже приняла решение, что теперь обсуждать?

А потом я вышла из своего укрытия и пошла по набережной. Уже темнело, но здесь всегда гуляет много людей. Они шли, смеялись, разговаривали, ссорились и мирились, и каждый из них ежесекундно делал какой-нибудь выбор. И большинство – без страховки.

Словно в подтверждение моих мыслей, из магнитофона какой-то компании донесся обрывок песни Высоцкого: «Посмотрите, вот он без страховки идет, чуть левее наклон – упадет, пропадет, чуть правее наклон, все равно не спасти, но спокойно – ему остается пройти всего две четверти пути».

В небе кружилась одинокая птица – высоко, очень высоко. Я помахала ей рукой. Возможно, это мой Падший Ангел одолевал свои две четверти до возвращения Домой.

А когда уж люди стали за сферы влияния бороться, да еще сильных Магов стали вербовать, Создатель совсем расстроился. «Ну, устрою я вам Вавилонское столпотворение! Или вы у меня дружить научитесь, или я предупреждал – кто не спрятался, я не виноват!», - пообещал Он, и слово сдержал: прикрыл Центральный Магический Портал. Ой, что тут началось! Кто совсем страх божий потерял – и вовсе способностей лишился, а кто не сильно «попал» – кое-что мог, но маленько совсем, так, для себя. Какие уж тут Магические Войны!

И вдруг все опомнились: «Ой! Что же мы наделали! До чего докатились!» Тут-то и наступили для носителей магических знаний Мрачные Времена. Ох, сколько наших тогда извели!!! Вспоминать неохота. Впрочем, Магия – бессмертна: конечно, многое забылось, кое-что утерялось безвозвратно, но часть Древних Знаний удалось сохранить и передать потомкам. Был придуман хитрый ход – волшебные сказки. Уж в них-то Магия жила, живет и жить будет. Да и сказочники: вроде безобидные такие, на вид – ну одуванчики просто, а так судьбу переписать могут, что мама не горюй! Бабки опять же в деревнях остались, травы там, заговоры, привороты-отвороты. Так, по мелочам, чтобы не светиться особо. В общем, скрывались Волшебники, шифровались кто как мог. Потому как преследования не прекращались. Но потихоньку восстанавливались, копили силу, ждали часа своего. И дождались!

То ли Создатель на оголтелых политиков отвлекся (да и то сказать – атомная бомба почище любого Черного Шабаша будет!), то ли еще чего – только стал Магический Портал открываться все шире и шире. Конец XX столетия стал поистине Золотым Веком для Магии. Как и обещала диалектика (такая разновидность Магии, зашифрованная под материализм), количество копилось-копилось, и однажды перешло в качество – это было почище Большого Взрыва!

Откуда ни возьмись, появилось просто несметное количество Магов. Словно из тайных нор повылазили, радостные такие, а чего – свершилось, свобода! Только таких, Истинных Магов широкого профиля, раз-два и обчелся, зато нахватавшихся из Портала кто что мог – хоть пруд пруди.

Я из таких как раз. Маг XXI века. Профиль – узкий, уже некуда: я – дешифровщик. Нет, не думайте, со спецслужбами я никак не связан. И не шпион, нет. По профессии я – строитель, по статусу – пенсионер, а по призванию – дешифровщик.

Не понимаете? Сейчас объясню. Помните, в Книге Книг сказано: «В начале было Слово»? Ну так вот: это и значит, что Слово – изначально. С него все у Создателя пошло, с него и у человека начинается! Не забываем, не забываем: мы же «…по образу и подобию».

Слово – это код. Один умный человек точно сформулировал: «Как вы яхту назовете, так она и поплывет». Ох, молодец, четко подметил! Ну, приключения Врунгеля на яхте «Беда» всем известны, не буду повторяться.

Я вот лучше расскажу, как это в жизни бывает.
Представьте себе: приходит человечек в этот мир. Одно дело, если ему говорят: «Миленький, здравствуй, как мы тебя ждали, как хорошо, что ты родился!». Хороший код, позитивный! Этот человечек радостно расти будет, и Мир для него – добрый и приветливый. А другое дело – если мамашка орет: «Да чтобы я еще раз рожала? Еще раз эту боль терпеть? Да ни за что!». Сами посудите: только родился, а уже виноватым себя чувствует, маме же больно сделал! Ну и как он по жизни идти будет? Все бочком, бочком, с опаской, как бы не навредить кому. Или, наоборот, напролом – а вот вам всем, я такой, получайте!

Или вот подрастает человечек и слышит: «Ты у меня золотце, солнышко любимое, я в тебя верю, у тебя все получится!». Он и в себя верить начинает, и что все у него получится. А если ему твердят: «Ты что косорукий такой? Вечно у тебя все из рук валится! Вон, бери пример с Васеньки из 45 квартиры – маму слушается и на скрипочке играет!». Раз его так «закодируют», другой, он да и поверит! А как же маме с папой не верить? Они ж для него как боги! Со временем бояться начнет, ронять все, а Ваське под шумок может и на скрипочку наступить – чтобы некого в пример было ставить.

А вот человек уже почти взрослый. И тут Слово все определяет! Одной девочке родители внушают: «Не торопись, ты самая лучшая! У тебя судьба счастливая, смотри, сколько кавалеров твоего внимания добиваются!». Эта девочка королевой себя чувствует, никуда не торопится, и замуж выйдет не за кого попало, а за кого Душа подскажет. А иные родители ведь как девочек воспитывают: «Куда опять губы накрасила, шалава? Смотри, в подоле принесешь, я тебя вместе с твоим байстрюком из дома выгоню, и живи как знаешь!». Вот и какая Реальность зашифрована в таком Слове???

Эх, да что говорить! Нет уже того уважения к Слову, как раньше было. Вот у соседей ребенок заболел. Вокруг него все вьются: «Ах! Он у нас такой слабенький! Он такой болезненный! У него тонкая нервная организация, он на все так чувствительно реагирует!». Ну, вот вам и кодировка на болезнь. «Слабенький, хилый, чувствительный» - больничный маме раз в два месяца обеспечен. А во дворе соседский пацан носится – шапка слетела, шарф развязался, за шиворотом – снег, под носом – сосулька, а отец смотрит с гордостью: «Мужик! Богатырь! Глянь-ка, всех в снежки переиграл!». Это совсем другой шифр, на здоровье.

Я всегда всем говорю: «Следите за тем, что говорите! Правда ведь, слово не воробей – вылетит, не поймаешь!». Вздохнешь: «Эх, жисть моя, жистянка!» - и какая картинка вырисовывается? Правильно, безнадега сплошная. А скажешь: «Блин! Жизнь – интересная штука», она и правда все интереснее становится.

Ну ладно, взрослые себе сами жизнь складывают. Но детишек-то, детишек пожалейте! Им-то за что? Не должны они расплачиваться за вашу «остаточную магию».

Вот поэтому я – маг-дешифровщик. Как услышу «вредную магию» в виде слов – сразу ее расшифровываю и перекодирую.

Услышу на улице: «Да чтоб ты провалился!», и сразу дешифрую: «Ты принизишься – я возвышусь!», а потом перекодирую: «Душевного равновесия вам обоим!».

Или мужчина женщине нежно так: «Ах ты чувырлочка моя!», а я сразу дешифрую: «Любит, но стесняется сказать», и перекодирую: «Любимая, единственная!».

Девушка парню своему кричит: «Ненавижу, пошел вон, урод, не звони мне больше!», а я дешифрую: «Люблю, но ревную, обиделась, плохо мне!», и перекодирую: «Совет да Любовь, Совет да любовь!».

Такая вот у меня работа. Целыми днями или по городу гуляю, или сижу в парке, дешифрую. Меня в городе знают, подходят иногда, совета просят. Как бы, мол, мою проблему дешифровать? А потом и перекодировать? А я никому не отказываю. Раз мне такие способности даны, я их во благо всем использовать должен. Так справедливо.

Так вот, открою вам секрет. Я ведь говорил – магические способности от рождения всем даны, кто «по образу и подобию». Так что вы и сами можете попробовать дешифровать свой вредоносный код, здесь сложности никакой нет. Если у вас в жизни есть какая проблемка, вы ее на листочке запишите, чтобы недлинно и ясно. А потом вспоминайте, от кого вам такое Слово пришло – это обязательно!

Например, боитесь вы решения принимать. Ну боитесь, и все! И живот как-то сжимается, и в пот бросает, и время тянете, и вообще – страшно. Записали?

А теперь – вспоминайте, кто вас «закодировал-заколдовал». Ага! Вот бабушка над вами причитает: «Ой, внученька дорогая, только не ошибись, не обожгись!». А потом вам учительница строго говорит: «Это что же такое? Опять ошибка? Бездарь! Двойка!». А еще мама вам все твердит: «Подумай, взвесь! Ты не имеешь права ошибаться!».

Ну как? Вот вам и код. А теперь – дешифровка: «Мы за тебя волнуемся! Мы хотим, чтобы ты была само совершенство! Чтобы ты никуда не вляпалась, по жизни прошла на пуантах и в белых перчаточках, и чтоб ни пятнышка, ни изъяна!».

Ах, дорогие мои, послушайте старого Мага-дешифровщика! Не бывает так, чтобы на пуантах и без изъяна. Ваши ошибки – это и ваши приобретения. Ваш опыт! Чужой вам не поможет, так что не робейте – набирайте свой!

Ну, а коль дешифровали – можно и перекодировать. Это проще простого. Представьте перед собой всех, кто вас закодировал, и скажите им: «Милые вы мои! Я ж понимаю – вы не со зла. Кто от страха, кто из заботы, кто для порядка. Нет у меня к вам претензий, а только Любовь и Благодарность. А теперь заберите себе свое, а мне отдайте мое!». И представьте, как вы им что-то отдаете – может, шкатулку, может, узелок, а может – фигурку какую, как придумается! А у них что-то свое забираете. Поклонитесь им – можно мысленно, а неплохо и по-настоящему, в пояс. И ступайте себе с Богом в свою жизнь. И не бойтесь вы жить – это ж так весело, в сущности! Если Слово верное знаешь…

Ну вот, рассказал про свою Магию, теперь и помирать не страшно. Я вам Слово передал, а вы детям своим расскажете, а потом – внукам. Так и будет жить в веках Древняя Магия. Та самая, изначальная, которую Создатель нам подарил. Вместе с первым Словом…

- Кто это со мной разговаривает? – пролепетала я, немного придя в себя.
- Знамо кто, я разговариваю, ракитовый куст.
- А разве кусты разговаривают? – глупо заморгала я.
- В сказках – да. А ты сейчас в сказке.
- А… что это за сказка? – продолжала допытываться я.
- Это твоя сказка. Которую ты сама сказываешь, - терпеливо пояснил Ракитовый Куст. – Так что там про меч-то? Говори, не робей!
- Хочу Змию Зеленому голову отрубить! – выпалила я.
- Эвон что, - опечалился Ракитовый Куст. – Непростое ты дело задумала, девушка. Ой, непростое! Сколько уж вас к Змию в услужение пошло, а сколько и вовсе голову сложило!
- Мне очень надо! Помоги, коли можешь, – попросила я. – Муж любимый к Змию в рабство попал, хочу его освободить.
- А он-то сам хочет? – полюбопытствовал Куст.
- Ой, уже и не знаю. Он считает, что ничего страшного не происходит. Но я-то вижу – еще как происходит! А сделать ничего не могу…
- Да, Змий Зеленый волшебной силой обладает, может так голову заморочить, что человек и себя не помнит, и родных забудет, - подтвердил Ракитовый Куст. – Ладно уж, помогу тебе. Где Меч-Кладенец лежит, то мне неведомо, а вот кто тебе помочь в этом деле сможет – скажу. Иди через поле, за речку, потом через лес, в самую чащу, на круглую поляну, там Баба Яга живет. Вот она-то тебе точно подсобит!
- Спасибо, Кустик, дорогой! – поблагодарила я и пошла указанной дорожкой.

Вскоре поле кончилось, и вышла я к речке, за которой сразу начинался лес. Речка вроде была неширокая, но быстрая. Плавать я не умела, поэтому стала искать, где ее можно перейти. И за первой же излучиной увидела подходящие камушки. И на самом большом, сжавшись в комочек, сидела девушка в белом сарафанчике. Грустно так сидела, как сестрица Алёнушка.

- Девушка, по этим камушкам речку можно перейти? – обратилась к ней я.
- Можно… Только зачем? – меланхолически спросила девушка.
- Мне надо! – твердо сказала я. – Так, вас как зовут?
- Алёнушка, - умирающим голосом ответила она. Выходит, я не ошиблась.

Мне очень хотелось пить, речка вроде выглядела чистой, и я зачерпнула горсть воды.
- Не надо! – воскликнула Алёнушка, но опоздала. Я уже хлебнула и поперхнулась: вода была соленая-пресоленая, даже горькая.
- Что ж это за вода такая, - прокашлявшись, возмутилась я. – А еще сказочная речка! Тьфу, гадость!
- Это не вода, - неохотно призналась Алёнушка. – Это мои слезы горькие.
- Да откуда же в тебе столько слез? – поразилась я.
- Это все из-за братца Иванушки, - печально ответила она. – Братец-то мой не послушался, испил из козлиного копытца, а там водка была. И стал он козлом распоследним, алкоголиком хроническим. Теперь ему милей водочки на свете ничего нет. Это все Зеленый Змий подстроил, с копытцем-то!
И Алёнушка горько-горько зарыдала.

- Эй, ты это брось! – забеспокоилась я. – Мне через речку переходить, а ты тут уровень воды повышаешь. Ну ладно, он алкоголик, а ты-то чего ревешь?
- А что же мне делать, бедной-разнесчастной, сиротинушке обиженной? – заунывно затянула Алёнушка. – Нету мне на свете ни счастья, ни долюшки!
- Да подожди! Ну он же тебе не муж, а брат! Ну ладно, он козленочком стал, а у тебя-то своя жизнь! Еще выйдешь замуж, детишек нарожаешь, – стала уговаривать я. Такие вещи даже я понимала.

- Нееееет! – завыла Алёнушка. – Я его должна спасааааать! Он без меня пропадеоооооот!
- Ну так пойдем со мной, - предложила я. – У меня тоже проблема. Я мужа спасать иду от Зеленого Змия. Вдвоем-то мы его быстрее одолеем!
- Ну уж нет, - холодно сказала Аленушка. Слезы ее вмиг высохли. – Не надо это мне.
- Почему? – изумилась я.
- А на кого же я тогда жаловаться буду? – рассудительно ответила она. – Так-то я здесь сижу, каждый прохожий меня жалеет. Кто по головке погладит, кто конфетку даст. Приятно. И поговорить есть о чем. Все меня утешают, я ведь такая хорошая, а он – козел хронический. А ну как он обратно превратится, и кому я тогда нужна – меня пожалеть?
- Знаешь, мне как-то тебя не жалко, - призналась я. – Ты его не любишь, ты себя только любишь. Потому и биться за него со Змием не хочешь!
- Не хочу, - подтвердила Алёнушка. – Я себя жалеть хочу. А ты переходи речку, а то мне так грустно стало, что я сейчас опять плакать буду.

Пока она не заревела снова, я быстро перескочила по камушкам на другую сторону и потрусила к лесу. «Ну и ну! – думала я, вспоминая Алёнушку. – А ведь я тоже сочувствие люблю. И пожаловаться иногда тоже не прочь. Так вот куда заводит этот путь! Будешь сидеть в собственных слезах да ждать, кто тебя пожалеет». Нет, это было не по мне. Я только укрепилась в решимости найти Зеленого Змия и расправиться с ним.

И вот я углубилась в лес, который становился все гуще и темнее, и вскоре пошла вообще чащоба непроходимая. Я перелезала через поваленные стволы, продиралась через кусты, спотыкалась об узловатые корни, кажется, даже плакала. Я уже думала, что окончательно заблудилась. В конце концов я запнулась, упала и зарыдала в голос, проклиная и себя, и Ракитовый Куст, и всю свою несуразную сказку.

- Чего орешь? – сумрачно спросили прямо под ухом. Я вскинула голову и увидела рядом совершенно невероятное существо: худющую, костлявую, лохматую длинноносую женщину в грязно-зеленых лохмотьях. Кикимора какая-то.
- Я.. я.. я заблудилась, - всхлипывая, созналась я.
- Да ничего подобного, - отрезала та. – Мы всегда приходим именно туда, куда шли. Если ты оказалась здесь – значит, сюда и стремилась.
- Нет, - запротестовала я. – Я к Бабе Яге шла! За мечом-кладенцом. Чтобы отрубить голову Зеленому Змию, у которого мой муж в рабстве.
- Ой, девонька, да ты что! – воскликнула зеленая, всплеснув корявыми руками. – И у тебя тоже, значит…
- А что, и у вас? – осторожно спросила я.
- Ох, это давняя история. Будем знакомы – Кикимора, - представилась она.
Имя соответствовало внешности на 100%. Кикимора присела рядышком и обняла руками худые коленки.
- Я ведь не всегда такой была, веришь? – начала Кикимора. – Я красавицей слыла, девка-цвет лазоревый! Фигуристая, глазастая да веселая! Кровь с молоком, огонь с перцем! Пришла пора – вышла замуж по большой любви за добра молодца. Он тоже хорош был, первый парень на деревне! И на гармошке играть, и барыню сплясать, и избу срубить! Все с ним дружить хотели, все его на помощь звали, щедро платили, а в благодарность – рюмочку подносили. Там рюмочка, да там две – не заметил, как без рюмочки уж и веселиться не мог. Взял его Зеленый Змий в полон. Мне бы тогда задуматься, ан нет – любила я его, все ему прощала! Утром у него голова болит – я ему опохмелиться поднесу да огурчик подам. Вечером друзей позовет – так я стол накрою и сама бутылочку зелена вина поставлю, да где и выпью с ними за компанию. А раз я со всем согласная - чего ж ему-то привычки менять?

Кикимора задумалась и умолкла. Я ждала, затаив дыхание.
- А что же дальше-то было? – поторопила ее я.
- А дальше Зеленый Змий совсем молодца моего с пути сбил. Вечером пьет – утром похмеляется, а работать-то уж ни сил, ни времени. Оглянуться не успела – а уж вся работа по дому на мне лежит. И дрова колоть, и сено косить, и воду носить – все я. Денег дома не стало – пришлось крутиться, самой зарабатывать. И все переживала да плакала. Скоро глаза выцвели, кожа сморщилась, волосы поредели, тело истаяло, и превратилась я в Кикимору…
- А муж? – с ужасом выдохнула я.
- А что ж муж? Так и сгинул… Змий Зеленый печенку ему сожрал. Цирроз называется.
- Ужас какой, - только и смогла сказать я.
- Так что, девонька, хочешь бороться – борись! Уважаю! – решительно сказала Кикимора. – А то вот я своим терпением да любовью слепой и его не спасла, и себя погубила – кикиморой стала. Брожу теперь по лесу, грибников пугаю… Ладно! Пойдем, доведу тебя до Бабы Яги. Здеся недалече. Ты не то что заплутала, а просто чуток не дошла.

Кикимора поднялась и зашагала впереди, а я сзади пристроилась. Смотрела на нее, худую да нескладную, и думала: «Не хочу быть Кикиморой! Не буду терпеть да ждать! Хочу сама что-то сделать, чтоб Зеленого Змия победить».

И правду же Кикимора сказала: совсем скоро деревья расступились, и оказалась впереди круглая поляна, а на ней – Избушка на курьих ножках.
- Поняла теперича? Никогда не останавливайся, рук не опускай, только так куда надо добраться можно, - сказала Кикимора.
- Спасибо вам, я запомню, - поблагодарила я.
- Ну, удачи тебе! – пожелала Кикимора. – А если до Змия доберешься – пни и от меня пару раз!
- Так может, и вы со мной? – предложила я.
- Нет, у меня уж силушек не осталось, - поникла Кикимора. – Ты ишо молодая, смелая, а мне куда? Моя жизнь уж конченая… Так и буду кикиморой доживать…

И Кикимора растворилась в лесу так же, как и возникла. А я двинулась к избушке. Как там, в сказках? «Избушка-избушка, встань к лесу задом, ко мне передом!», - вспомнила я.

- Так, вы что тут балуетесь? – строго спросила меня величественная старуха в белом халате, возникшая на пороге. – Вам что, обойти трудно?
- Ой, простите, пожалуйста, - извинилась я. – Я думала, так положено…
- Кем это, интересно, положено? Если не вы положили – значит, это не ваше. Если всегда поступать, как положено, так и будете чужие ошибки повторять. Это понятно?
- Понятно, - сглотнула слюну я. – Я больше не буду. Простите, а где я могу увидеть Бабу Ягу?
- Здесь и можете. Вы ее уже видите. Я – Баба Яга.

Нет, определенно, потрясений на сегодня для меня было слишком много. У меня закружилась голова, и я решила, что можно наконец-то упасть в обморок.

…Очнулась я от того, что меня кто-то легонько похлопывал по щекам. Я открыла глаза – надо мной склонилась вся та же старуха.
- Ну вот и очнулась, ну вот и славненько, - сказала она. – Я тебе уже все ссадины обработала и пластырь прилепила. Поднимайся, я тебя чайком потчевать буду – с медом, с малиной, со смородиновым листом.

Уже за столом я осмотрелась. Содержание избушки явно не соответствовало форме. Внутри избушка на курьих ножках оказалась чистенькой, просторной и вполне комфортабельной. Никаких печей, котлов и летучих мышей. В целом было похоже на приличную сельскую амбулаторию.

- А вы совершенно правы, - сказала старуха, словно угадав мои мысли. – Сказка-то тоже на месте не стоит, своей жизнью живет, сюжет развивается!
- А вы правда Баба Яга? – спросила я. – Как-то не похоже…
- Правда, правда, - успокоила меня она. – Доктор психологии, практикующий психотерапевт, а также экстрасенс, медиум и ясновидящая. Баба Яга, к вашим услугам.
- Ну ничего себе! – только и смогла выдавить я.
- Ну, кому-то же надо… А я в сказках самая старая, самая мудрая. Все ко мне за советом идут, со своей бедой, помочь просят. Вот и пришлось взять на себя.
- Тогда я вам тоже расскажу о своей проблеме, - решилась я.
- Да знаю я все, - отмахнулась Баба Яга. – Муж – алкоголик, Зеленый Змий – бельмо в глазу, ты ему голову срубить хочешь.
- И вовсе не алкоголик, - отчаянно замотала головой я. – Просто выпить любит.
- Кого обманываешь-то? – вздохнула Баба Яга. – Если б просто любил, разве ты у меня оказалась бы? Так ведь здесь… Тебя это тревожит. Ты хочешь об этом поговорить.
Я сразу осознала, что правда тревожит, и правда хочу.

- А скажи-ка, зачем ты за алкоголика замуж выходила?
- Да не был он таким тогда! Он хорошим был. Ухаживал так красиво. Цветы дарил и серенады пел. О семье мечтали вместе, о детишках, - вспомнила я.
- Тогда как ты его алкоголиком сделала? – неожиданно спросила Баба Яга.
- Я? – ахнула я. – Да вы что? Я сама-то почти не пью!
- Когда гости у вас собираются, у тебя алкоголь на столе есть? – спросила Баба Яга.
- Ну, конечно… Как же без этого? – забормотала я. – Какой же праздник без алкоголя?
- Воооот…- многозначительно протянула Баба Яга. – Муж тебе и показывает: без этого – никак. Полностью соответствует твоим представлениям!
- Ну нет! Вы меня не поняли! – запротестовала я. – По праздникам – можно, а он уже и в будни пьет. Мне это вот тревожит!
- Правильно, он себе и по будням праздники устраивает. Небось, устает на работе-то?
- Устает…- уныло сказала я.
- Жизнь у вас скучная? Как развлекаетесь-то?
- Ну, как… В гости ходим. Гостей приглашаем, - начала перечислять я, с ужасом понимая, что не могу вспомнить ничего стоящего, кроме «в гости-гостей». – Да, еще на природу, бывает, выезжаем! На дачу. Банька у нас там…
- Ну, а после баньки? – подмигнула мне Баба Яга, психотерапевт и ясновидящая.
- Пиво…- созналась я.
- Ну вот видишь, ты Зеленому Змию все условия создала. Чего ж ему с мужем-то не дружить? – безжалостно подвела итог старуха.
- Так что же нам теперь, с людьми не общаться? – запальчиво возразила я.
- Да зачем же… Найдите себе таких людей, которые с Зеленым Змием не в дружбе, - предложила Яга.
- Это где же такие водятся? – не унималась я.
- Водятся, водятся, - успокоила Баба Яга. – Только искать надо! А не сидеть на камушке, как наша Алёнушка.
Я вспомнила Алёнушку и притихла. Действительно, искать надо, а то так и будешь слезы рекой лить.

- На горных лыжах пьяным не поездишь, - размышляла бабка. – Кунг-фу опять же трезвость предполагает. Альпинисты чисты, как стеклышко. В храм помолиться тоже трезвыми ходят. Ну, я уж не говорю о медитирующих. Слышала о таких?
- Слышала, только никогда не пробовала, - ответила я.
- А ты пробуй, пробуй! Ты начнешь – глядишь, и муж к тебе подтянется! Ему же интересно станет, отчего это у тебя глазки горят и румянец на щеках.
- Да он ревновать станет, - предположила я.
- А хоть и поревнует немножко – какая в том беда? Глядишь, и задумается, что забросил тебя совсем, - не унималась бабка.
- Ой, вы столько мне насоветовали. Спасибо! – спохватилась я. – Только я ведь не за тем пришла. Мне меч-кладенец нужен. Я хочу Зеленого Змия найти и голову ему срубить. Вы мне помогите, пожалуйста!
- Ох, и дуры вы, девки, - сокрушенно покачала головой Баба Яга. – Учишь вас, учишь, а вы все на рожон лезете. Не понимаете того, что войной ничего не добьешься. Ну да ладно, хочешь так хочешь. Меч-кладенец у меня в кладовке складен, сейчас достану.

И через минутку я уже держала в руках старый, ржавый и зазубренный меч.

- Ну, коли чаю больше не хочешь, иди! – сухо сказала Баба Яга.
- А где мне Змия-то найти? – задала последний вопрос я.
- А чего тебе его искать? Он завсегда у тебя за спиной обитает. Сама прикормила!
И Баба Яга, психолог и экстрасенс, захлопнула дверь, а избушка тут же демонстративно повернулась ко мне задом.

Я обернулась – и увидела, что за моей спиной действительно находится Зеленый Змий собственной персоной. Свернулся кольцами, голову сверху пристроил, смотрит на меня и ухмыляется, гад ползучий.

- Ну-с, голову рубить пришла? – иронично спросил он, поигрывая зеленым раздвоенным языком.
- Да! – гордо сказала я, пытаясь оторвать от земли тяжеленный меч.
- А не получится, - злорадно сказал он и тихонько захихикал.
- Это почему же? – обиделась я.
- Оружие у тебя не активированное, - скучающе пояснил Змий.
- А чем его активируют? – воинственно спросила я.
- Чистым намерением, твердым решением и растождествлением, - непонятно сказал Змий. Похоже, он меня совсем не боялся и даже забавлялся.
- Я убью тебя! Отпусти немедленно моего мужа, – патетически вскричала я, дергая меч.
- Да кому он нужен? – удивился Змий. – Пусть идет. Да только не пойдет он. Ему и здесь неплохо. Спиртного – море, компания – завсегда имеется, и не без женского полу, между прочим…

Он явно издевался. Я почувствовала, как мои глаза наполняются слезами от собственного бессилия.
- Плачь-плачь, - радостно сказал Змий, - преогромное за это мерси! Я, между прочим, вашими слезами питаюсь, обидами закусываю, а на десерт – разборки с нотациями.
- Как это? – не поняла я.
- А вот так! – заржал Змий. – Вы все думаете, что я к вам сам приполз? Нееет, дорогие мои! Я только туда приползаю, где лазейки есть.
- Какие еще лазейки? – продолжала допытываться я.
- А вот такие! Скука – главная моя лазейка. Сварливость женская – лазейка! Бигуди на голове, да при муже – лазейка! Слабость мужская – лазейка! Иллюзии женские – прямо столбовая дорога!
- Так что ж, тебя и победить нельзя? – не могла поверить я.
- Да отчего же. Можно! Я ж тебе уже говорил – мечом, то есть чистым намерением, твердым решением и растождествлением. А ты и слушать не хочешь.
- Я ничего в этом не понимаю, - пожаловалась я.
- Ну и дура, - равнодушно сказал Змий. – Тут все проще простого, ежу лесному и то понятно. Чистое намерение – это то, что ты на самом деле хочешь жить в пространстве, где нет алкоголя. Твердое решение – значит, до конца пойдешь, не остановишься, не струсишь. А растождествление – это значит, что ты и твой муж – разные люди. И ты не обязана жить его жизнью, а он – твоей.
- Но мы же семья! – возмутилась я. – У нас общая жизнь!
- Тогда и ты спивайся, - радушно пригласил Змий. – Я новым друзьям, а особенно подругам, завсегда рад!
- Нет, не буду я с тобой дружить. Объясняй дальше! – потребовала я.
- Ты, вместо того, чтобы мужевыми проблемами наполняться, отдай их ему, и пусть он сам их решает, как мужик. А сама наполняй свою жизнь чем-нибудь своим. Учиться, что ли, пойди, или в бассейн запишись. В общем, стань самодостаточной, - назидательно сказал Змий. «Где он таких умных слов-то нахватался?», - подумала я.
- И еще: прекрати мня кормить! – сердито сказал Змий. – Все эти слезы-мимозы, жалость к себе, разговоры про мужей с кумушками, обиды-обвинения – в помойную яму, забыть и не вспоминать! Поняла?
- Слушай, а что это ты такой добрый? – подозрительно спросила я. – Сам меня учишь, как тебя уничтожить. С чего бы вдруг?
- А ты думаешь, хорошо жить, когда все кругом тебя проклинают? – погрустнел Змий. – Я бы давно эту чертову сказку бросил. Стал бы, например, Воздушным Змеем… Или Великим Мудрым Удавом… А тут эти алкоголики, да их жены еще… Ведь все хотят, чтобы алкоголик со мной дружить перестал, а сами меняться вот нисколечко не хотят! Отними у такой жены ее алкоголика – так она себе другого найдет, еще алкоголистее.
- Я хочу меняться, - сказала я. – И вот увидишь: я изменюсь. Я наполню свою жизнь и стану интересной. И мужу будет со мной интересно! Интереснее, чем с тобой. И я не буду кормить тебя слезами! Я буду придумывать это…как его… чистое намерение, вот! И я активирую эту чертову железяку! – я с ненавистью пнула ржавый меч.
- Да не кипятись ты так, - примирительно сказал Змий. – Ты, главное, начни. А потом дай время – и себе, и мужу. А там, глядишь, само как-нибудь активируется…

- Ладно, - решила я. – Пойду. Спасибо за науку! Не такой уж ты и страшный, Зеленый Змий.
- Я не страшный, я могучий, - грустно ухмыльнулся он. – Иди уже, воительница. Пора!

«Пора! Ну пора же! Мама, ну пора!», - услышала я. И, успев подумать, почему это Змий вдруг признал во мне маму, открыла глаза. Меня теребил мой проснувшийся детеныш, и в комнату уже заглядывало ясное солнечное утро.

- Мама, пора вставать! Я писать хочу! – важно сказал он. – А потом сказку.
- Насчет сказки – это ты здорово придумал, - похвалила я. – Сегодня мы начнем писать самую волшебную сказку в нашей жизни. Ты участвуешь?
- Да! – радостно согласился малыш. – Я самый лучший сказочник в мире.

Я уже знала, какую сказку хочу сочинить. И еще знала, что вместе с моим «лучшим сказочником», да с чистым намерением, мы точно победим!

- Вы все сделали правильно? Давайте проверим, - был ответ.
И они начали проверять. Техподдержка говорила какие–то заоблачно умные вещи, подруга их подтверждала и проверяла. Они что-то прописывали, вводили какие- то пины. Но выхода в интернет не было! Через полтора часа, дама перестала сдерживать гнев.
– Послушайте, это уже не серьезно, завтра же мы вам всё вернём! Владелица компьютера юрист и она, поверьте, сможет вас наказать за обман! – произносила девушка голосом, в котором с каждой секундой нарастал шум сходящей с вершин лавины. Видимо, на другом конце провода люди заинтересовались проблемой. Консультацию давали несколько человек, устроив по громкой связи селекторное совещание. И тут, один из них спросил:
- Скажите, а на модеме лампочки горят ?
- Лампочки, какие лампочки!!! – гневно воскликнула руководящая подруга. И в этот момент, вторая , стоящая на подхвате рядом, с удивлением взглянула на свои руки. Вот уже с пол часа она поигрывала проводочком, который каким то поразительным образом так и не нашел свою розетку… Взгляд обеих упал на исток этого шнура и они обе поняли, что…
- Лампочки, лампочки…. А что, модем надо включать в розетку?
Голоса людей в телефоне стали приглушенными:
- Знаете, да, надо. Любой прибор надо включать в розетку, что бы он заработал. У вас модем подключен???
Ответа, не последовало. Телефонная трубка аккуратно была положена, вилка нашла розетку и подруги, взглянув друг на друга, глазами пообещав никому и никогда не рассказывать об этой «малюсенькой нестыковке», вышли в интернет! Так начался забавный путь в интернетовское счастье!
P.S. Историю с невключенным модемом до сих пор рассказывают мастера по ремонту компьютеров в славном городе на Неве. Вот зачем они так? Ведь это тайна….

А вот другая бабушка, мамина мама, наоборот, мой сон одобряет, но очень сокрушается, что я худенький. Она думает, что худенький – значит болезненный. Она все время читает «ЗОЖ» и лечится по народным рецептам. Она заставляет меня много есть и пить разные отвары, а когда я отказываюсь, говорит, что у меня нет уважения к старшим, и я не перенимаю опыт поколений. Я и правда не хочу его перенимать, потому что давно заметил: сначала ей понравится какой-нибудь рецепт, а уж потом что-нибудь болеть начинает. Наверное, чтобы лекарство можно было на себе попробовать. А я так не хочу! Я вообще чувствую себя здоровым. И вовсе я не худенький, у меня просто тонкая кость. Поэтому я и ем мало. Я думаю, что если я буду толстый, тонкая кость может сломаться, ей ведь тоже тяжело. Но бабушка все равно переживает.

Дедуля говорит, что я не энергичный. «Тютя-матютя», - вот как называет меня дедуля, только я не обижаюсь, потому что он любя и желает мне добра. Он в прошлом военный, а они все энергичные. Дедуля говорит, что мужчина должен стремиться все время расширять свои жизненные пространства, устранять противника и завоевывать новые территории. А я не понимаю, зачем нужны чужие территории, если ты и свою-то еще толком не освоил. Тем более что мне жизненного пространства вполне хватает, нигде не давит. А уж устранять противника… У меня противников нет, есть люди, с которыми я уже нашел общий язык, и те, с которыми пока нет. Так что же с ними воевать? Лучше договариваться. Я учусь договариваться, это мне больше по душе.

Еще у меня есть брат, он старше на 5 лет. Папа говорит, что вот он – настоящий мужчина, в нем есть здоровая агрессия. Это что же получается, что бывает еще агрессия больная? Надо это обдумать. Брат у меня правда очень агрессивный, чуть что – бросается отстаивать свои границы, и поэтому вечно ходит в синяках и царапинах. Даже на подбородке у него очень мужественный шрам – это он зимой с крыши в снег прыгал и на доску напоролся. Уж брат-то своего никакому противнику не отдаст! Он занимается спортом, ходит в горы и очень много ест, чем бабуля ужасно довольна. Брат посмеивается над тем, что я люблю помечтать, и что я могу какую-нибудь гусеницу целый час рассматривать, и что я много размышляю над прочитанным. Он говорит, что надо не думать, а действовать! Я брата люблю, но у нас с ним мало общих интересов, поэтому мы общаемся время от времени, когда графики совпадают.

Еще в нашей семье есть сестричка, она совсем маленькая, только что научилась ползать и сейчас осваивает новые пространства. Я очень люблю с ней возиться, мы как-то друг друга понимаем без слов. Она всегда улыбается, когда меня видит, и любит со мной играть. У нее такие глаза, как будто она все про нас знает, только сказать не может. Наверное, такие глаза называются мудрыми – я так думаю. Когда она чего-нибудь хочет, я всегда понимаю, что именно. Мама говорит, что это – редкий дар, понимать без слов.

С мамой мы тоже понимаем друг друга без слов. Мама у меня тонкая и звонкая, как струнка. Она очень смешливая, и я иногда специально ее смешу, чтобы послушать, как звенит струна. Мне нравится, когда мы с ней вдвоем сидим на диване, обнимаемся и молчим. Тогда я слышу, как у нее внутри начинается музыка, а у меня внутри – отзывается, и получается вместе, это называется дуэт. А еще к нам иногда присоединяется наша кошка Маруська, она тоже умеет делать музыку. Тогда мы уже звучим, как целый оркестр!

А сегодня у меня вышла неприятность. Мне написали замечание в дневник, потому что я спорил со старшими. А все получилось так: у Риты Соколовой собака заболела, и она опоздала на первый урок, пришла уже к самому концу. Потому что они собаку возили в ветеринарку, и ее там спасли! А на первом уроке мы писали сочинение про борьбу за мир, и наша русачка Нина Федоровна очень Ритку ругала. Наверное, это было правда важное сочинение, но ведь Ритка не виновата! И я сказал, что борьба за мир начинается с самых близких. Если им хорошо – то и у тебя внутри мир. А Нина Федоровна сказала, что есть еще обязанности и чувство долга, и наша обязанность – хорошо учиться и не пропускать уроки. А я сказал, если бы ваш муж заболел, вы бы тоже в больницу не поехали, а на уроки пошли? А она как пошла пятнами, как выскочит из класса! Мне потом уже девчонки сказали, что у нее мужа вовсе нет, и даже никогда не было. Эх я, обидел человека! Когда классная мне замечание в дневник написала, я даже не огорчился – я все про Нину Федоровну думал. Она же, наверное, переживает. Наверное, надо ей что-нибудь очень хорошее сделать. Познакомить ее, что ли, с кем-нибудь? У нас вон сосед одинокий – хороший дядька, программист, сосредоточенный такой, вежливый. Это идея, надо обдумать! Да, еще классная сказала мне, что это было жестоко. Ну, я уже совсем тогда расстроился.

- Мам, как ты думаешь, я жестокий? – спросил я у мамы, когда она расписывалась в дневнике.
- Ты? Да ты что, Колокольчик? Кто тебе это сказал? – очень удивилась мама.

Колокольчик – это только мама меня так называет. Она говорит, что я в раннем детстве плакал очень тоненько, как будто колокольчик звенел. А потом смеяться научился, и тоже так же.

- Ну, про Нину Федоровну – это правда жестоко? – продолжал мучительно разбираться в ситуации я.
- Слушай, Колокольчик. Сами слова – да, жестоко. Потому что ты случайно сказал правду, а правда часто бывает жестокой. Но ты сам по себе – вовсе не жестокий. У тебя же не было злого умысла! Ты не хотел ее обидеть. Ведь так?
- Так, - согласился я. – Я хотел просто, чтобы все было по справедливости. Ритке же и так плохо, у нее собака больная, зачем ее еще ругать? Что, от этого сочинения мир рухнет, что ли?
- А это смотря на чем будет стоять твой мир, - сказала мама. – Если на стопке тетрадей – тогда рухнет. Если ты зацикливаешься на чем-то одном – мир становится неустойчивым, понимаешь?
- Кажется, да. Вот если бы у тебя был только я, и я куда-нибудь девался, твой мир бы рухнул, и ты бы плакала и переживала. А так у тебя нас целых трое, еще есть папа, и бабушки, и дедушка, и если что – твой мир будет на них опираться. Да, мам?
- Да, дорогой. Только ты никуда не денешься. Ты – наш Колокольчик. Ты нам нужен. И всем нужен.
- А зачем я всем нужен?
- Каждый кому-нибудь нужен, и все вместе – друг другу. Кто-то завоевывает пространства, кто-то учит других, кто-то – создает разные вещи, а кто-то – творит красоту. У каждого – свой талант. Миру нужны все люди, мы – его опора, - мама прижала меня к себе и говорила задумчиво, будто бы и не мне, а туда – в мир.
- А я? Я для чего нужен миру? – продолжал допытываться я.
- А у тебя есть свои таланты – ты добрый, ты любознательный, ты наблюдательный, ты пытаешься всех понять и помирить, ты умеешь налаживать отношения – разве этого мало? – улыбнулась мама и взъерошила мне волосы.
- Не знаю… - я правда не знал. – Я думаю, вот кем я буду потом, когда вырасту?
- Ты будешь Колокольчиком, - пообещала мама. – Я не знаю, кем ты захочешь стать, зато знаю, что ты всегда будешь звенеть. Будешь напоминать о том, что на нас опирается мир, и что нам всем надо быть добрее друг к другу. Твой колокольчик будет звучать, а души других людей – отзываться.
- А почему тогда сейчас все говорят, что я какой-то не такой? Вот я звеню-звеню, а они вроде бы и не слышат. Ничего не понимаю! - вслух размышлял я.
- А тебе и не надо ничего понимать, нужно просто звонить, - посоветовала мама. – Многие люди разучились доверять своим чувствам, и бредут наощупь, в темноте. Падают, лбами сталкиваются, на острые углы натыкаются, синяки и шишки набивают. Они слышат тебя, но не понимают, куда идти. Но если колокольчик будет звучать постоянно, рано или поздно они потянутся на звук. И ты покажешь им, куда идти, Колокольчик мой ненаглядный…

… Пришла Маруська, потянулась, замурчала и вспрыгнула мне на колени. В своей кроватке проснулась и заворочалась сестричка, открыла глаза, увидела меня через сетку и улыбнулась. Я тоже ей улыбнулся, покрепче обнял маму и закрыл глаза, чтобы лучше слышать звон ее струны. И очень скоро я поймал мамин звук, а потом добавил свой колокольчик, и Маруська замурчала громче, и сестричка что-то залепетала на своем языке. И все это сложилось в многоголосую музыку, которую (я теперь понял!) творили мы, опоры мира, все четверо – настраиваясь по единому камертону Любви.