- Конечно, ты самая умная девочка, - уже откровенно хихикая, ответило зеркало.
- Теперь честно признайся, зеркало, я самая талантливая волшебница на свете?
- И это совершенно точно, - зеркало призадумалось, - ты задаешь такие глупые вопросы – у тебя что-то случилось?
- Это не у меня случилось! В этом городишке самые глупые, самые невоспитанные дети! Я – будущая великая волшебница. А они, они даже не хотят играть со мной, - разрыдалась Мона.
- А ты предлагала им дружить?
- Конечно, я, самая красивая и умная волшебница, первая подошла к ним и повелела им стать моими друзьями. А они, неблагодарные, развернулись и убежали. Можно подумать принцы и принцессы – посмотреть не на что - рожи уродливые и глупые. Должны были гордиться, что я к ним снизошла.
- Да уж, все сильно запущено, - зеркало задумалось. – Не буду пока тебе ничего объяснять – лучше подарю моего внучка – волшебное прозрачное зеркальце.
Хлоп! И в руках у Моны оказалось маленькое зеркальце в голубоватой оправе.
- Зачем оно мне? – спросила девочка, рассматривая подарок.
- Посмотри через него на своих одноклассников. Посмотри и подумай, а потом мы с тобой поговорим о том, что ты увидишь.
Взяла маленькая волшебница зеркальце и отправилась в школу. Всю дорогу до школы девочка смотрела в зеркало, наводя его на разные предметы, но видела только свое, очень симпатичное отражение. «Странно, - думала Мона, сидя на первом уроке, - может оно только на людей действует. На перемене и попробую».
С трудом дождавшись звонка, Мона бросилась в коридор и спряталась между цветочными горшками. Вот рядом с ней остановилась девочка Лиза – дурнушка и замарашка, в тетрадях вечно кляксы, домашнее задание делает через раз (а учителя-слабаки прощают), а вчера Мона лично видела на колготках этой недотепы огромную дырку. В общем – кошмар! Интересно, что же покажет зеркальце. И Мона посмотрела на одноклассницу сквозь волшебное стекло.
Что же это! Перед ней нежная фея с огромными прекрасными глазами и мягкой, какой-то материнской улыбкой. А зеркальце уже показывало дальше… Вот Лиза дома, рядом с ней два годовалых близнеца, она кормит их с ложечки, моет, укладывает спать, стирает, готовит, а поздно вечером, когда малыши уснули, пытается сделать домашнее задание, да так и засыпает за столом. А еще Мона увидела больную женщину с темными кругами под глазами – мать Лизы, которая с трудом передвигалась по квартире. Женщина тихонько плакала, поглаживая Лизу, и приговаривала:
- Ах ты моя хозяюшка! Ничего, вот выздоровею, будет тебе легче, будешь учиться и станешь, как мечтаешь, детским доктором.
Тут Мона перевернула зеркальце – ей почему-то стало очень стыдно. «Ничего, попробую на других, - подумала она, - да вот хоть на нём.»
К укрытию Моны подошел Серега – главный в классе хулиган и забияка. Всех девчонок, кроме неё, дергает за косички (а они почему-то не обижаются), учителям хамит. Учительница биологии его недавно к директору водила – на уроке заявил ей, что она ничего в животных не понимает, только учебник выучила и пересказывает. Тоже мне знаток нашелся. И Мона подняла зеркальце.
Перед ней стоял мальчишка с веселыми задорными глазами. Мона увидела, что в карманах у него куча пакетиков с разными орешками, а в портфеле мешочек с хлебными крошками и пакетик с косточками. А зеркальце уже показывает, как он идет домой. Рядом с ним пристроилась маленькая девчушка и взахлеб рассказывает, как какой-то толстый Мишаня не дает её пройти к дому. А Серега весело отвечает, чтобы она не переживала – он никому её не даст в обиду. Вот он идет дальше, уже один. Заходит в парк, и к нему со всех сторон спешат какие-то собачки, белочки, птички и даже парочка ежей. И начинается раздача угощений. Животные ластятся к нему, облепив со всех сторон. Надо же, позавидовала Мона, а ведь даже не волшебник. Вот Серега дома – и в каждом уголке у него какой-нибудь зверек: котенок с перебинтованной лапкой, воробьишка с поломанным крылышком, тощая облезлая дворняжка.
«А ведь он их всех на улице подбирает и выхаживает, - с уважением подумала Мона, опуская зеркальце. А потом завистливо вздохнула, - пусть бы он и меня за косички дергал.»
- Ну ладно, последний раз посмотрю и буду думать, - решила Мона и направила зеркальце на ещё одного нелюбимого ею одноклассника. А за что его любить – Виталика-очкарика. Худой, нескладный, на турнике ни разу подтянуться не может. В книжку уткнется – ничего вокруг не замечает. Заучка, вечный учительский любимчик. Что здесь-то зеркальце увидеть сможет?
Вот это да! На Мону смотрели умные насмешливые глаза Виталика. А зеркальце уже показывало и правильные черты лица, и изящные длинные пальцы, и легкую походку. Вот Виталик дома – вся его комната заставлена моделями космических кораблей. Мона таких и представить себе на могла – видно все сам выдумал. И книги, книги, книги… И ни одной сказки – все очень-очень научное. А Виталик чертит что-то на листе ватмана, тут же считает. Вот он задумчиво смотрит в ночное небо - словно видит там другие солнца, другие планеты, других разумных. И сразу верится, что он сможет построить такой корабль, который долетит до далеких звезд. «И ведь даже не волшебник, - подумала Мона, - просто умеет мечтать.»
Задумчиво шла Мона домой. Сегодня она впервые увидела, что и другие дети могут быть также красивы, умны и талантливы, как и она. И она уже знала, что хотело ей сказать большое зеркало. А еще ей было нестерпимо стыдно за свою надменность, высокомерие, неумение видеть в людях хорошее.
- Ничего, - пропищало маленькое зеркальце из кармана, - главное ты сегодня увидела – самое важное у любого человека в его душе. Теперь ты и без меня сможешь это видеть. И теперь у тебя появиться много друзей – ведь каждому человеку приятно, когда в нем видят то хорошее, что у него есть.

Волшебник откликнулся на их просьбу и приехал. Осмотрел он Светлану и сказал:
- Это очень страшная болезнь – ведь не сломанные ножки, а зависть и злоба не дают Светлане подняться. И чтобы её вылечить нужно особое лекарство – волшебное. Каждый из вас должен отдать свою самую дорогую вещь: игрушку или книжку. И из этих вещей я приготовлю лекарство.
Разошлись задумавшиеся дети по домам. Жалко Светлану, но жалко и лишиться своих любимых кукол, машинок, книжек.
На следующее утро все дети города собрались у дома Светланы. Они ждали, кто же первым решиться отдать свою любимую вещь. Ждала и Инга – она-то была уверена, что никто не расстанется со своей игрушкой ради другого человека, ведь она сама бы так никогда не сделала.
Но вот сквозь толпу начал пробираться самый задиристый в городе мальчик Димка, лицо его было хмурым, а к груди он прижимал свою любимую, самим им сделанную никогда не промахивающуюся рогатку. Не глядя на волшебника, он протянул ему рогатку:
- Возьми, Светлане это нужнее, а себе я другую сделаю.
Взял волшебник рогатку и в его руках она превратилась в маленькую сверкающую капельку. Слил волшебник капельку в небольшой флакончик, теперь засверкал и сам флакон:
- Только когда флакон наполнится до краев, - обратился волшебник к детям, - только тогда я смогу помочь Светлане.
Молча стояли дети, не отрывая глаз от сверкающей капли. Но вот один из них решительно развернулся и побежал домой, а следом еще один и еще. И через несколько минут двор перед домом Светланы был пуст.
- Вот и все – добренькие закончились, - ехидно захихихала Инга.
А волшебник терпеливо ждал – он-то верил, что люди любят друг друга больше, чем красивые вещи.
Во двор, между тем, начали возвращаться дети. И каждый из них что-то нес в руках. Вот к волшебнику подошел растрепанный мальчишка и протянул ему свой любимый конструктор. Вот маленькая девчушка, обливаясь слезами и поцеловав на прощанье, отдала старенького плюшевого мишку. Вот худенький застенчивый очкарик принес зачитанную до дыр книжку. Вот два веселых близнеца с соседнего двора притащили свой компьютер и с возгласом:
- Теперь будем играть в футбол во дворе, - отдали его волшебнику.
Все шли и шли дети со всех концов города. Но вот что странно, отдав свою любимую игрушку, они переставали грустить, наоборот, на душе у них становилось радостно, хотелось петь и веселиться.
Невесело было только Инге, она была растеряна, ведь все дети оказались не такими, как она, оказались добрыми и отзывчивыми.
- Быть злой, - думала Инга, - значит быть одной. Но я не хочу быть одной, я хочу тоже научиться быть доброй, научиться дружить.
Тем временем все дети отдали свои игрушки, но волшебник все стоял и чего-то ждал.
- Флакон почти полон, - сказал он, - но не хватает одной капли. А пока ее не будет, я ничего не смогу сделать. Нет ли у вас в городе еще одного друга Светланы?
- Есть, есть! – с криком выскочила прятавшаяся в кустах Инга, - я не была другом Светланы - я хочу им быть.
С этими словами Инга протянула волшебнику свою дорогую блестящую заколку. И как только заколка оказалась в руках у волшебника, флакон засиял всеми цветами радуги.
Дал волшебник выпить из флакона Светлане, и в тот же миг поднялась она на ноги и закружилась в радостном танце.
- Вот и пора мне уходить, - глядя на радостных детей, сказал волшебник. – А на прощанье я открою вам одну большую тайну – сегодня все вы – те, кто пожертвовали дорогой для себя вещью ради другого человека, - все вы на миг стали волшебниками. И каждое следующее доброе дело в вашей жизни будет добавлять вам волшебной силы. Теперь только от вас зависит – сможете ли вы вырасти настоящими сильными волшебниками.

Говорит:
-Чего шумишь? Пошли в лес вырубим себе внучка – буратину. Будет он тебе помощником во всех делах. А ежели осерчаешь, так и отдубасить сможешь. Чего деревянному-то сделается. Сама, только, руки не поотбивай.
Ну, делать нечего. Собрались, пошли. А старику топор нести – западло, не стал его брать. Вот идут они, старик давай старуху приговаривать. (Благо, что зима выдалась урожайная на снег.)
-Зачем нам, старуха, этот буратин деревянный? Дерево оно завсегда дерево, как его не стружи. Давай лучше вылепим из снега. Здеся можно всяких фендибобелей понаделать. Снег – мантерьял благородный.
А старуха, как про Курочку-рябу вспомнила, вся в печаль ударилась, старика почти не слышала, но на всякий случай соглашалась.
Вот нашли они сугроб пошикарней и давай внучка лепить. А деда опять облом одолел. Прикинул, что внучку, конец-концом, быстрее получить можно. Опять стал старуху обкуривать.
-Зачем нам внучок? Начнет пить, курить, материться, девок в дом водить, а нам самим на колобка не хватает. Давай лучше внучку. Она будет за фигурой следить, сама есть просить не будет. А ежели чего, скажем : «Фигуру береги!». Опять таки, по хозяйству пользы больше.
На том и порешили. Вот слепили они внучку и пошли домой втроем. Внучка ничего себе удалась. И по хозяйству помогала, и непокобелимая была. Долго ли коротко ли они жили. Да вот внучка как-то и говорит:
-Что это вы, предки, прям крепостное право устроили. Лепите из меня рабыню Изауру. Мне ваша фазенда уже как кость в глазу. Хочу домохозяйство свое развеять и на каком-нибудь клевом дискаре оттянуться.
А тут местный принц, как назло, велел бал созывать. Покручинились старик со старухой и стали внучку на бал обряжать, благо что она и так вся в белом. Сажу кой-где обтерли, свежим снегом притрусили – ну чистая Золушка получилась. Золушка-то, Золушка, да вот феи-крестной не нашли. А внучка в одну душу: «Без навороченных босотуфлей не пойду, а вам такую истерику устрою, что какая она будет лучше заранее и не знать.»
Тут и старуха завелась, буром на старика смотрит и говорит эдак загадочно и вкрадчиво: «Иди, дармоед, и пока босотуфлей не наворотишь, домой глаза не приноси.»
Почесал старик копчик, повздыхал, высморкался, взял ведра и пошел с горя топиться.
Пришел на реку к проруби, отогнал примороженного волка, и когда у того хвост оторвался, старика немного попустило. «Эх,- думает – что же я из-за такой ерунды жизнь себе ломать буду. Вот наберу сейчас воды, окачу этих двух рэкетирш, глядишь они и поостынут.» Задумано – сделано. Набрал в одно ведро воды, стал набирать в другое, глядь, а в ведре щука. Прибалдел старик слегка, а тут щука и говорит ему человеческим голосом: «Отпусти ты меня старче! Что…» Дальше ничего не успела сказать, взыграло в старике ретивое и со словами: «И ты, гадина, от меня чего-то требуешь!», бабахнул рыбоньку по голованьке ведром. Ведро, конечно, вдребезги-пополам… и тут старик увидел, что вода в ведре замерзла, веревка в воду вморозилась и предстали его взору такие босотуфли, что только в сказке сказать и непечатным словом описать. Проделал он такой же фортель со вторым ведром и бодрый и счастливый вернулся домой с босотуфлями и щукой, но без ведер.
Бабы, естественно, в полном счастье от такого наворота событий, давай шустренько на дискобал собираться Да не сдержалась тут старуха, попеняла старику за утрату ведер. Тот, ничего, сдержался, но мысль злорадную утаил : «Ну, ничего, дождетесь вы у меня полночи на балу-то на вашем!»
Собралась внучка на на бал, все над босотуфлями ахала да вздыхала. Старуха с ней пошла, чтоб ежели чего отпор дать да и на танцетворение посмотреть.
Пришли они на бал. Принц, как увидел внучку в босотуфлях, так весь с головы до ног и обомлел. Когда отомлел, бросился на танцы приглашать, ручки-щечки целовать. Вот тут беда и не стала полночи ждать сразу и приключилась. От такого пыла напора чувств не выдержала, слепленная из снега внучка, - растаяла и потекла. Понятное дело, пришлось старухе одной домой возвращаться.
Как вернулась, рассказала старику, что с людями делает любовь. Старик от такой радости хотел в ладоши захлопать, да широко размахнулся – задел корыто. Корыто упало и разбилось. И осталась старуха у разбитого корыта.
Вот и сказоньке конец, а кто слушал – молодец!

и кто отважен
К измененью
стань на тропу…
Этот путь
для самой ведь важен.

Растворился
В кромешной мгле.
И нЕ дал сказать
ни слова.
Но словно за нить
что-то дернул во мне -
Ну, что ж…вперед!
Я готова!

Отрекусь от него!
пускай…
Пусть идет по своей
дороге.
И ты боль из души
Улетай!
Забирай с собой
страх и тревоги!

Счастье жизни
в моих руках!
Жизнь прекрасна -
прошла агрессия.
Боли нет -
она в облаках.
Как и эта
ночная депрессия.