Выбрав день, она повеселела. В обеденный перерыв сбегала в кафе, притащила тортик – к общему чаепитию. Народ обрадовался, было весело и оживленно, все смеялись и хвалили тортик. Она радовалась: с коллегами проработала столько времени, и каждый ей был по-своему дорог.

После работы она не пошла на остановку, а решила прогуляться пешком. Она шла не по прямой – заходила в магазинчики и кафе, присаживалась на скамеечки в скверах, немного постояла у фонтана. Ей хотелось попрощаться с местечками, которые ей нравились здесь. Там, где был Дом, все устроено совсем по-другому, и ей хотелось увезти с собой воспоминания.

Дома она с удовольствием взялась за уборку. До понедельника можно успеть не напрягаясь – она и не напрягалась. Мыла, чистила, выносила пакеты с ненужными вещами и бумагами. Улыбалась и пела – командировка завершена, домой, до-мой!

Подарила соседке свой парадный сервиз и норковое манто, еще что-то по мелочам, – та удивилась, обрадовалась, стала расспрашивать.

- Уезжаю, — весело сообщила она соседке.

- Далеко?

- Далеко. На историческую родину.

- Оооо, — только и сказала соседка. – Ну тогда конечно…

Позвонила сыну.

- Мама, у нас все нормально! – голос звучал как из другой галактики, да и то, Сахалин – не ближний свет. – Скоро опять в рейс. Старший учится хорошо, а младший – бандит, опять кошку в космос запускал. Все хорошо!

- Почему сам долго не звонил? – спросила она.

- Мам, плохо слышно… Связь барахлит… Пока, ма!

Она улыбнулась, покачала головой. Связь… Выросшие дети живут своей жизнью, и связь через незримую пуповину становится все слабее, слабее. Это нормально. Зато ее связь с Домом все крепла. И она уже будто бы слышала Зов – отдаленные голоса тех, кто ждал ее дома. От этого Зова в душе разгоралось тихое сияние.

В субботу она поехала в церковь, отвезла туда два баула с хорошими вещами – для нуждающихся, поставила свечи за упокой и за здравие – этот ритуал всегда приносил ей успокоение. Отстояла службу, потом побродила от иконы к иконе, постояла, прислушиваясь к себе. Было хорошо и покойно. Ни тени сомнения. Все правильно, домой!

- Уже уходите? – спросил кто-то совсем рядом.

Она обернулась, увидела седенького старичка с выцветшими голубыми глазами.

- Нет, еще немного побуду, — слегка удивленно ответила она. – Нечасто бываю в храме, знаете ли…

- Я не Храм имел в виду, — заморгал старичок. – Вы… домой собрались, да?

- Как вы узнали? – повернулась к нему она.

- Вы светитесь, — сообщил старичок.

- Свечусь? Это видно?

- Ну да. Только не всем. Я вот тоже собираюсь – мне видно.

- Вы тоже?

- Разумеется, деточка. Мне пора. Но вот вам вроде бы рано? Вы еще так прекрасно молоды!

- По-моему, возраст тут ни при чем. Я просто чувствую завершение. Понимаете, как будто сделала все, что обещала. И мне больше нечего тут делать – все будет повторением, копией. Вы меня понимаете?

- Понимаю, — покивал старичок. – Неужели раздали все долги?

- Все, — улыбнулась она. – Всех поняла, всех простила, всех возлюбила. Все дела закончила. Всех поблагодарила. Дети выросли. У мужа другая семья, там все хорошо. Мне правда пора, я знаю.

- Милая моя, вы и правда готовы, — изумился старичок. – Так редко встретишь среди молодежи такую глубину понимания. Большинство на мой вопрос сразу подумало бы о деньгах…

- И денежные дела привела в соответствие, — утешила его она. – Все как следует! В понедельник отбываю.

- А как вы можете знать, что именно в понедельник? – живо заинтересовался старик.

- Я так решила, — объяснила она. – Удобный день. Впереди целая рабочая неделя. Все всё успеют. А то под выходные неудобно, не находите?

- Молодец вы, — завистливо сказал старичок. – А я вот не знаю, когда отбывать. Хоть и старше…

- Ничего, — ответила она. – Может, еще придет осознание.

- Может, и придет, — согласился старичок. – Может, там, дома, встретимся? Кто знает… Но вот скажите, почему вы решили возвращаться, а? Раньше времени, раньше срока?

- Я здесь была в командировке, — мягко сказала она. – Сделала все, что могла, все, что была должна, все, что хотела. Зачем мне больше тут быть?

- Но тогда почему же другие… — начал было старичок, но она его перебила:

- Потому что другие боятся. А я – нет. Я знаю, как это происходит, и что меня ждет там.

- А я вот боюсь… — тихо сказал старичок и виновато опустил глаза. – Все равно что-то держит. Хоть и пора…

- Удачного вам возвращения, — от души пожелала она и поехала домой.

Остаток субботы и воскресенье она отдыхала, гуляла, позвонила всем друзьям и близким, поговорила, послушала. Погоревала над бедами, порадовалась удачам. Искренне, от души.

Затем она тщательно выбрала одежду для путешествия, отгладила. Поставила рядом туфли. Полюбовалась. Ей все нравилось.

Еще раз зашла к соседке, спросила, не потерялись ли запасные ключи, и сказала зайти в понедельник, проверить квартиру. Соседка обещала.

Заварила себе чаю на травках, с удовольствием почаевничала. Телевизор не включала, только тихую музыку. Зов усиливался, теперь в общем бормотании голосов она уже различала отдельные. Вот вроде бы мама говорит… А это – Инка, подруга. Вот уж 10 лет не виделись. Ну ничего, уже скоро… Домой!

Она потушила свет, легла в постель и начала медитировать. Усиливать Зов, приближать его. Словно ухватилась за незримую ниточку и подтягивалась за нее.

- Тася, Тасенька! – это мама… — Не бойся, я встречу!

- Таська, я тут! Давай, не дрейфь, это быстро! Рожала же, знаешь! Ну так и тут так же! – это Инка. Всегда любила командовать и разъяснять. Ничуть не изменилась!

- Таисия, ты не напрягайся, — это отец. Строгий был, бригадир, наставник молодежи. – Как только сумеешь расслабиться до нужного уровня – так и получится. Тут главное что? Как бы слиться, раствориться!

- Иди на свет, доченька, — звала мама. – На свет. Ты увидишь.

Она слушала всех, улыбалась и выполняла все, что ей советовали. Расслаблялась, растворялась, ждала, когда появится свет под закрытыми веками. Вскоре увидела, потянулась к нему, но не телом, а сознанием. Свет то становился ярче, то тускнел, то приближался, то отдалялся. Но она не торопилась – знала, что надо просто продолжать.

Всплывали разные воспоминания из ее жизни. Плохое и хорошее, восторг и отчаяние, взлеты и падения, встречи и разлуки, потери и приобретения. Но все это давно было обдумано, понято, принято и отпущено – стало просто кадрами в бесконечном фильме «Житие Таисии».

Воспоминания проплывали все быстрее, потом понеслись, стали сливаться в одну пеструю ленту – слева и справа, сверху и снизу, образуя тоннель. И она уже не понимала: то ли тоннель несется ей навстречу, то ли она – по тоннелю. Было ни капельки не страшно – только захватывало дух, как в детстве на аттракционах.

А в конце тоннеля сиял, расширялся свет – ослепительный, но не ослепляющий: яркий, но в то же время мягкий, и такой маняще приятный, что хотелось купаться в нем, как в море. «Или в околоплодных водах?» — мимолетно подумалось ей. Мысль мелькнула – и тут же исчезла: какая разница? Она устремилась на свет, но тоннель все длился и длился, и казалось, что ему не будет конца. Хотя она точно знала – переход по-другому невозможен, просто надо лететь и лететь, и когда-нибудь тоннель кончится.

Они кончился неожиданно, как будто оборвалась кинопленка. И она оказалась в Свете, повисла, не чувствуя тела, как в космосе. Смотрела во все глаза сквозь закрытые веки – во все стороны только ровное золотое сияние, которое вместе с дыханием проникало внутрь и распространялось по жилам, делая ее такой же золотой. Она точно чувствовала себя как младенец в утробе матери – спокойно, безопасно, тепло и уютно. Полуявь, полусон…

- Приветствую тебя. Ты уверена, сестра? – спросил ее голос, который был одновременно и тихим, и громогласным – словно шепот раздавался на всю Вселенную.

- Я завершила дела. Я хочу вернуться, — ответила она. Вернее, подумала, потому что говорить у нее не получалось – она уже не чувствовала губ, языка лица, все растворилось в золотом сиянии.

- Что ты принесла с собой? – продолжал голос.

- Любовь, только Любовь. Ничего, кроме Любви! Бог есть Любовь, и я хочу слиться с целым! Я так долго к этому шла…

- Твое задание выполнено. Командировка завершена. Слияние возможно. Ты можешь войти, — после короткой паузы констатировал голос.

И золотая завеса распахнулась перед ней, открывая удивительные, фантастические и полузабытые просторы ее Дома.

… В понедельник зашедшая соседка нашла ее, заголосила, забегала, стала звонить в разные места.

А в четверг с ней прощались.

- Господи, да что же это! Такая молодая, и ведь ничем не болела! – всхлипывая, говорили провожающие.

- Да, и в последнее время такая счастливая была! В отпуск собиралась! Ну надо же!

- Да нет, не в отпуск, а домой! На историческую родину! И вот ведь как вышло…

- Человек предполагает, а Бог располагает…

- Но вы посмотрите на ее лицо! Такая улыбка! Прямо светится.

- Говорят, она во сне… Видимо, снилось что-то. Умерла счастливой. Не мучилась.

Она не мучилась. Она радовалась. Она уходила налегке, оставив все, что накопила за время своей земной командировки, приняв осознанное решение – вернуться домой. Она и вправду была счастлива.

Автор: Эльфика

— Ну, может, вид у тебя такой был… располагающий?

— Это как?

— Ну, пинают обычно тех, кто выглядит жалко. Плечи опущены, руки дрожат, спина согнута, волосы обвисли, вид понурый, глаза на мокром месте и зад поджат, как у побитой собаки. Так и хочется наподдать!

— Ой, ты знаешь, вот ты прямо мое состояние описал! Ну тогда, после измены. Я все никак не могла понять: за что??? За что он меня так??? Я же и приготовить, и постирать, и рубашечку ему свежую, и газетку подсуну, и вообще вокруг него, как ученый Бобик. А он!!! Вот я и растерялась как-то. Правда, и спина согнулась, и плечи опустились, и глаза на мокром месте… Все верно!

— А теперь?

— А теперь я злюсь! Мало того что муж, можно сказать, пнул, так теперь еще и каждый встречный норовит! Ну, попадись он мне!

— А что ты ему сделаешь?

— Да я! Да я ему!!! Я ему все выскажу!!!! Что нельзя красивую женщину вот так вот пинать ни за что ни про что!

— А ты красивая? В зеркало давно глядела?

— Ой! Да что же это я? Спина согнулась, плечи опустились, волосы обвисли, глаза на мокром месте и зад поджат… Да что это я??? Так, немедленно умываться, причесываться, одеваться красиво, на лице красоту рисовать!

— … Ну вот, совсем другое дело! Любо-дорого посмотреть!

— Ага… А то я с этими переживаниями о себе как-то совсем забыла. А в зеркало глянула – и охнула! Ну просто жуть ходячая! Такую и пнуть не грех, сама бы пнула.

— А сейчас?

— Сейчас нет. Сейчас я себе нравлюсь. Я даже думаю – что это я за ним так убивалась? Да я ж красавица! Если не оценил, променял – ну, сам дурак. Счастья ему в личной жизни. А я… А у меня другие планы!

— Значит, подействовал Волшебный Пендель?

— Что? Какой Пендель?

— Волшебный. Если человек в развитии своем застывает, замирает, сам двигаться не хочет, ему Доктор Время выписывает Волшебный Пендель. Для ускорения. Кааак даст под зад – тут уж на месте не устоишь, поневоле двигаться придется!

— Это что же, получается, мне Волшебный Пендель прописали?

— Получается, так. Доктор Время шутить не любит – не хочешь добровольно – заставят принудительно. Чтобы Ход Времени не тормозила.

— А я тормозила???

— Еще как! Сама говоришь, ушла в переживания, опустилась совсем, пользы от тебя Вселенной никакой. Так бы и жалела себя, рыдала над погубленной судьбой, пока всю жизнь вместе со слезами не выплачешь. А Волшебный Пендель получила – ишь как бодро забегала! Откуда что взялось?

— Ну, когда я рассердилась, у меня прямо какая-то энергия пошла! Захотелось немедленно найти причину! То есть виновника! А его нет. Оказывается, Волшебный Пендель, вон оно что…

— Ну да. Только со второго раза подействовало.

— Почему «со второго»? Меня только один раз пнули!

— Неееет… Первый раз – с помощью мужа пинали. Ты не поняла просто. Предпочла его виновником назначить. А ведь уже тогда можно было задуматься: ты-то что не так делаешь? Может, пора перестать носить мужу тапочки в постель и в себе что-то изменить? Ну, хоть прическу сделать? Или в Клуб Любителей Кактусов записаться?

— А что? Помогло бы?

— Может, и помогло бы. Когда ты сама себе интересна – мужу тоже интересно становится. Но что теперь гадать – ты ж все равно не отреагировала. Вот и пришлось тебя того… Еще раз! Да побольнее! Чтобы уж наверняка!!!

— Да уж, до сих пор таз гудит… А нельзя обойтись без этих самых Волшебных Пенделей?

— Можно! Пендель прилетает только к тем, кто застоялся на одном месте. Если ты в целенаправленном движении – всегда промахивается!

— Ой, что-то мы с тобой заболтались! Давай-ка быстренько целенаправленно двигаться, а то боюсь, как бы Волшебный Пендель снова не прилетел. Я уж лучше добровольно!

Автор: Эльфика

Тут ей сзади кто-то:

- Привет, подруга!

Она аж подпрыгнула. А потом и вовсе обмерла: рядом стоял зверек чудной, шерстью коричневой поросший, с нее ростом, мордочка острая, ушки прижатые, глазки-бусинки во все стороны так и посверкивают.

— Какая я тебе подруга? – оскорбилась женщина, на всякий случай отпрыгнув подальше. – Ты чего так вырядилась, рекламная акция, что ли?

— Что еще за еще «рекламная акция»? Я тебя встретить прискакала да на работу поскорее определить.

— На работу??? Что за бред??? Я в магазин иду, посторонись, ты, неведома зверушка!

— Хи-хи-хи!!!! – тоненько заверещала «неведома зверушка». – Вы только посмотрите на нее – в магазин она намылилась! Нет уж, голубушка! Не до магазинов, работы немеряно! Ведь в этой жизни все зависит от нассамих!

— Ну да, от нас самих, — согласилась женщина. – Только при чем тут ты?

— Так мы с тобой одной крови, ты и я! – обрадовала ее зверушка.

— Так ты Маугли, что ли? – не поняла Люба.

— Ну ты скажешь тоже, Маугли!!! Нассамиха я! Такая же, как и ты!

— Кто я? – вытаращила глаза Любаня. – Чего обзываешься-то?

— Да не обзываюсь я, а факт констатирую! Иди вон, в озерцо на себя глянь – сразу перестанешь глазки пучить.

Кинулась Люба к озерцу, заглянула в водную гладь – да так чуть туда и не рухнула! Отразилась в воде мордочка мохнатая: носик длинный и острый, ушки на макушке кругленькие и прижатые, глазки маленькие и шустрые, зубки длинные и острые, а щеки такие, что аж туловища шире. Завопила Люба на весь белый свет, аж по воде рябь пошла.

— Тихо, тихо, без нервов! – оттащила ее от кромки воды нассамиха. – Чего верещишь-то?

— Это я? Это, что ли, я? – с ужасом приговаривала Люба, ощупывая когтистыми лапками свое новое тело – мохнатое, с толстеньким брюшком, а на нем еще и складка какая-то. – Ой, да кто же это меня так изуродовал-то???

— Никто тебя не уродовал, ты сама себя такой сделала, — объяснила нассамиха. – А что? Очень даже целесообразно!

— Да что тут целесообразного? – завопила Люба. – У меня шеи даже нет, голова прямо из плеч растет!

— Зато на спине горб такой отличный! – утешила нассамиха. – Можно ездить, как в седле. И грузы возить удобно.

— Кому ездить? Чего возить? – волчком завертелась Любаня, пытаясь увидеть свой горб. – Я сейчас с ума сойду!!!

— Не-а, не сойдешь, — скептически ухмыльнулась нассамиха. – Мы, нассамихи, крепкие, нас ничем с пути не сбить и с ума не свести! Зато вот мы – кого угодно! Ведь в этой жизни все зависит от нассамих, верно?

— Верно-то верно, — остановилась Люба. – А вот ты, по-моему, сказала, что я сама себя такой сделала. Говорила? Ну-ка, объясни, что ты имела в виду!!!

— Да за милую душу! – охотно согласилась нассамиха. – Мы, нассамихи, природой очень даже здорово устроены. Выносливы необычайно, отдыха нам почти и не надо, отдыхаем в процессе, хоть на бегу, хоть стоя. Туловище у нас объемное, потому как мы подкожный жир накапливаем, в качестве защиты. Зато и не пробьешь нас ничем, все в жировой прослойке увязнет!

— Мамочкаааа…. Три месяца диеты псу под хвоооост!!! – простонала Люба, хватаясь за бока.

— Окорочка у нас мощные, накачанные, потому как приходится преодолевать большие расстояния и много времени на ногах проводить, — продолжала нассамиха. – На животе сумка, очень вместительная. Туда и детенышей можно посадить, и продукты положить. Если что не уместилось – так еще защечные мешки имеются.

— А туда, что ли, мужа сажаете? – ехидно осведомилась Люба.

— Нет, зачем туда? Для мужа у тебя горб есть, он же седло. Сел и ножки свесил – удобно, и не сползает. Ну, если совсем уж квелый – уздечку смастеришь. Мы, нассамихи, изобретательные, да же?

— Ну же, — угрюмо буркнула Люба. – Только анатомия у нас… странная какая-то.

— Может, кому и странно, зато нам удобно, — рассудила нассамиха. – Уши прижаты плотно к голове, это чтобы нам лапшу на уши не вешали. А то знаешь, прилетят лапшисты, они такие прилипчивые, такие навязчивые, лапши потом не оберешься.

— А зубы и когти нам такие зачем, тоже от лапшистов отбиваться?

— Нет, это для другого. Зубы надо показывать – чтобы тебя все побаивались и близко не подходили. Безопасность тоже зависит от нассамих. А когти – землю рыть, ходы прокладывать, ну и, в случае чего, когти рвать! Слышала такое выражение?

— Слышала, — вздохнула Любаня. – Чего там у нас еще есть, чтобы от жизни отбиваться?

— Хвост еще, — тут же вспомнила нассамиха. – Орган равновесия, хватания, цепляния и волочения. Можно прицепиться и волочиться, сколько угодно. Очень прочный.

— А почему у нас нос такой длинный? – жалобно спросила Люба, скосив глаза на нос.

— А это чтобы опасность за версту чуять, все вынюхивать и по ветру его держать, — пояснила нассамиха, для наглядности подергав носом. – Ну, не красавицы, конечно, но с точки зрения целесообразности очень толково устроены. Ведь все зависит от нассамих! Если мы на себе все тащить не будем, то мир просто рухнет!!!

— Как еще только крылья себе не приделали! – заметила Люба.

— Крылья? Нееее, крылья нам по штату не положены, — помотала головой нассамиха. – Мы животные приземленные, нам полетность ни к чему. Мы твердо стоим на ногах! На том и стоим! В общем, подруга, готовь свой горб, идем работать! У нас это называется «горбатиться». Сейчас я тебя отведу к нашим, и там тебя нагрузят, на тебя навешают, тебе всучат, и будешь ты вести привычный образ жизни, только в более подходящем теле.

— Ну уж нет! – твердо сказала Люба. – Не согласная я. Не хочу я, чтобы на меня навешивали, нагружали и все такое прочее. И тела такого тоже не хочу!

— Так ты сама на себя навешаешь и нагрузишь, — фыркнула нассамиха. – Мы, нассамихи, по-другому не можем. За это нас и любят – работаем за троих, везем и не рыпаемся. Так что вперед, и с песней! Давай-ка я тебя оседлаю, чтобы тебе попривычнее было.

И нассамиха очень ловко запрыгнула к Любе на шею, свесила лапки и завопила:

— Ннно, моя дорогая! Поехали! Весело! С песнями!

— Пошла вооон! – завизжала Люба, пытаясь стряхнуть с себя этот тяжкий груз. Но нассамиха держалась цепко и только голову все сильнее сжимала своими мощными когтистыми лапами.

***

— Женщина, женщина, вам плохо? Помощь нужна? – встревожено спрашивал ее кто-то, тряся за плечо.

— Где я? – с трудом выговорила Люба, открывая глаза.

— Вам, видать, плохо стало, вы к стене привалились, а я вас вот тут поддерживаю, — объяснил мужчина, в объятиях которого обвисла ее мохнатая тушка. Ой, не тушка уже! Ее родное тело в синем пальто. Мужчина, который поддержал ее в минуту слабости и не дал ей упасть, явно был Посланцем Небес!

— Благодарю вас, мне уже лучше. Что-то такая головная боль нахлынула, что аж в глазах потемнело, — объяснила Люба.

— Наверное, вы переутомились, — авторитетно заявил мужчина. – Смотрите, как вы сгорбились! Так и до инсульта недалеко. Надо же себя беречь! Ведь в этой жизни все зависит от нас самих. Особенно любовь к себе.

— Про любовь к себе – очень даже согласна, — кивнула Люба. – А про остальное… Я вот тоже так думала, а получилось, что только нагрузила себя сверх всякой меры. И мужа, и детей, и работу, и дом – все на себя повесила.

— Это вы зря, — сказал мужчина. – Так и в старую клячу превратиться недолго. А женщина должна быть полетной! Порхать, парить и радовать глаз!

— У нассамих крыльев нет, — вспомнила Люба. – По штату не положены.

— А где живут эти самые нассамихи? – поинтересовался мужчина. – И как они выглядят?

— Выглядят они ужасно, хоть и целесообразно, — искренне ответила Люба. – А живут они там, куда я больше никогда не вернусь. Я хочу отрастить себе крылья! Вместо горба.

— Так может, ваш горб – это и есть крылья? – предположил мужчина. – Только сложенные. Вам надо просто их расправить, и тогда…

— И тогда я полечу? – с робкой надеждой мечтательно проговорила Люба. – Я тоже буду парить, порхать и радовать… Но неужели это возможно?

— Отчего же нет? – с улыбкой спросил Посланец Небес. – Сделайте такой выбор – и начните его воплощать в жизнь. Ведь в этой жизни все зависит от нас самих!

Автор: Эльфика

Таисия, конечно, так просто сдаваться не привыкла: как только почуяла, что что-то не так, сразу Павлуше устроила жесткий прессинг по всему полю – и смс-ки почитала, и записную книжку прошерстила, и адресную книгу телефона изучила, и разведданные собрала. А потом приперла его к стенке и устроила ему допрос с пристрастием, только пыль столбом. Павлуша сначала держался, как юный партизан Валя Котик, а потом сдулся под давлением неопровержимых доказательств и дал признательные показания. И вроде даже раскаялся, обещал, что все, мол, осознал свои ошибки, больше не повторится…

Только Таисия начеку была. Знала она, что известное выражение «не верь, не бойся, не проси» и в семейной жизни очень даже применимо. Затаилась, конечно – но следила. И выследила! Опять у них там любовь, только шифроваться стали, искуснее прятаться. В телефоне у него Снежана под именем «Сергей Семеныч» поместилась (ой, наивные! Кого бы вы этим обманули???).

Таисия и тут маху не дала – живо его расколола. Буквально в угол загнала! Он опять в глухую несознанку – «не знаю, не видел, не был, не участвовал…». Только какое там «не участвовал», если Таисия лично их у ресторана на мобильный телефон засняла???

Она уж и плакала, и по-хорошему просила, и по-плохому… Павлик, Павлуша ее вроде искренне сожалеет, со всеми ее доводами соглашается – а потом снова в штопор. Ах, Снежана, Снежана… «Чтоб тебе скиснуть!» — в сердцах думала Таисия и не могла сообразить, что ж ей еще сделать, чтобы Пашеньку своего в нужное русло вернуть.

Однажды смелости набралась да и позвонила этой самой Снежане с мужнина телефона. По-хорошему позвонила, попросить, чтобы та в семью не совалась, не рушила чужое счастье.

Но Снежана оказалась штучка еще та… Говорила таким ледяным голосом, что у Таисии аж мурашки по ногам побежали.

- О чем это вы? Мне ваш Павел Петрович не нужен. Я девушка самостоятельная. Мы просто друзья, если хотите знать.

- Ага, друзья??? – опешила от такой наглости Таисия. – А в рестораны???

- А что, вы с друзьями в рестораны не ходите? – в свою очередь, удивилась Снежана.

- Не ваше дело! – опомнилась Таисия. – Отдайте мне моего мужа!

- Если он ваш, так в чем же дело? Забирайте на здоровье, – Снежана, казалось, даже развеселилась. – Я своей жизнью вполне довольна, и вы там ваши проблемы сами решайте, а меня не беспокойте.

И отключилась, мерзавка такая. Таисия потом еще пробовала ей звонить, но номер заблокирован был. Наверное, симку сменила. А Паша опять, с честными глазами вранье склоняет по всем падежам: «Ты что, люблю тебя, только ты, исключительно с тобой, не думай о плохом, думай о хорошем». А как тут думать о хорошем, если все плохо? Таисия-то ведь не дура, ой, не дура! И глаза на месте, и душа болит, и сердце-вещун трепещет, надрывается. А как бы вы себя чувствовали, если бы у вас счастье украли???

В общем, поделилась Таисия бедой своей с подругами. Они, конечно, советы давать мастерицы, только все говорили разное. Одни талдычат «перетерпи!», другие советуют «гони кобеля в шею!», третьи говорят «а ты ему тоже измени», четвертые подстрекают выследить эту самую Снежану да зенки бесстыжие ей повыцарапать… А Райка, трижды разведенная, любовью траченная, как шуба молью, и потому циничная, вообще посоветовала: «А ты пойди и удавись!», да с таким смешком, что Таисия даже обиделась. Райка, видать, устыдилась, потому как на другой день позвонила Таисии и велела собираться к бабке, которую где-то отыскала. Вроде эта бабка в делах сердечных была большая дока, на 7 верст вглубь души все насквозь видела. Ну, Таисии выбирать особо не приходилось – собралась и поехала.

- Счастье украли, говоришь… — с сомнением протянула бабка, выслушав Таисину историю. – Видать, плохо лежало твое счастье, раз его вот так легко стырить… Как ты его хранила-то?

- Хорошо хранила! – горячо доложила Таисия. – Я хозяйка хорошая, дома все помыто-приготовлено, всегда и выслушаю, и пойму, и советом помогу. Работаю, на шее у мужа не сижу. И детки у нас опять же, двое, умненькие и прибранные, и в школе хорошо учатся. И за собой я слежу, не распускаюсь, сами видите. Ну что ему еще надо???

- Зазнобу, видать, — предположила бабка.

- Кого-чего? – не поняла Таисия.

- Зазнобу, говорю. Ты, чай, и слова такого не знаешь. Сейчас все больше всякие «сожительницы» да «герлфренды», — щегольнула иностранным словечком бабка. – Одни для быта, другие для развлечения.

- А зазнобы для чего? – поинтересовалась Таисия.

- А зазнобы – для любви. Они мужику глаз зажигают, кровь будоражат, стареть не дают.

- Так мой Павлуша вовсе и не старый, — обиделась Таисия. – Даже моложе меня.

- Старость, она сначала в душе наступает, — пояснила бабка. – Это уж потом на физиономии проявляется. А наступает она от скуки. Видать, скучная ты.

- Почему от скуки? От какой такой скуки? – окончательно запуталась Таисия. – С какой это стати я скучная? Я очень даже веселая!

- То-то я и гляжу – хоть сейчас в пляс, — усмехнулась бабка. – Вона, на твоей физиономии все твои печали крупными буквами прописаны.

- Так счастье же украли, — и впрямь опечалилась Таисия. – Что делать-то?

- Хреновое твое счастье, девонька, коли оно не в тебе живет, а в ком-то другом. Никакой ведь гарантии! Человек, он что? – как птица перелетная. Сегодня здесь, а завтра его Бог прибрал. Вещь какая – и того хуже. Или износится, или поломается, или потеряется. Только то счастье, что в душе лежит. Вот оно – истинно твое, никто не отнимет. Ни Снежанка-разлучница, ни другой кто…

- Да люблю я его, бабушка! – взмолилась Таисия. – Ну как мне его другой отдать? Этой самой, как вы говорите… зазнобе! Сделайте что-нибудь, бабушка, миленькая! Хоть приворот, хоть присушку, хоть заговор! Только чтобы счастье украденное вернуть…

- Черной магией я не балуюсь, и тебе не советую, ничего хорошего из этого не выходит, - твердо сказала бабуська. – А вот заговор тебе, пожалуй, дам. Надо тебе стать для мужа зазнобой, чтобы у него от тебя кровь в жилах вскипала. Есть на чем писать? Тогда успевай: «ГОСПОДИ, ДАЙ МНЕ СИЛ ЕГО ОТПУСТИТЬ, ОТ СЕБЯ ОТЛЕПИТЬ, КРЫЛЬЯМ СВОБОДУ ДАТЬ, ЗАЗНОБОЙ ИЗВЕЧНОЙ СТАТЬ, САМОЙ КРАСИВОЙ, САМОЙ ЖЕЛАННОЙ, САМОЙ ЛЮБИМОЙ И ДОЛГОЖДАННОЙ, ПООДАЛЬ ХОДИТЬ, СТРАСТЬ В НЕМ БУДИТЬ, БЫТЬ КАК ПРИНЦЕССА, ДЛЯ ПУЩЕГО ИНТЕРЕСУ, РАЗОГРЕТЬ В НЕМ КРОВЬ НА ВЕЧНУЮ ЛЮБОВЬ».

- Как это отпустить и отлепить? – ужаснулась Таисия. – Я ж наоборот – удержать его хочу!

- Так все равно же ничего не получается? – вроде как удивилась бабка. – Так попробуй по-другому, глядишь, чего и выйдет. У Снежанки-то вон ой как ловко выходит! Вот и перенимай науку.

- Какую такую науку? Не возьму я в толк, о чем вы говорите! – пожаловалась Таисия.

- Ох, ну что за бабы дурные пошли! – попеняла бабка. – Ладно, так и быть. Расскажу.

Долго Таисия слушала бабкины наставления. В душе все переворачивалось, а разум и вовсе протестовал. Ой, не то это было, что ей услышать хотелось. Ой, не то! Да еще внутри какой-то голос строгий объявился, который ей стал нашептывать: «Не слушай старуху, все это неправильно, порядочная женщина себя так вести не должна, она обязана мужа ублажать, о нем заботиться, лаской его окружить, а если рвется из семьи – удвоить и утроить усилия!». Но уже и какой-то другой голос стал слышен, хоть и несмелый, но звонкий: «Да так и надорваться можно, удваивая и утраивая! Может, и впрямь по-другому попробовать?». От этих слов Таисии вроде как жарко стало.

И бабка, словно мысли ее подслушала, масла в огонь подлила.

- Ты запомни: заботой окружать тоже в меру нужно. А то мужика и задушить недолго. Почует он, что кольцо смыкается, и начнет из окружения прорываться, как на войне. Так что иди и делай, как я тебе сказала. А там – как Бог рассудит.

И пошла Таисия выполнять бабкины наказы. Сначала трудно было, буквально ломать себя пришлось, чтобы зазнобу из себя сделать. Но в ушах все бабкины слова звучали: «Ты ему и мама, и подруга, и учительница, и домработница, с ними жить, конечно, удобно, только скучно. А вот зазноба… Тянет к ним, понимаешь?». Таисия не очень понимала, но старалась изо всех сил. Прямо по пунктам план действий наметила, помолилась – и начала.

Для начала договорилась с подругами, чтобы деток по вечерам к ним отправлять. Те ничего, с пониманием отнеслись и даже с некоторым азартом. Ведь ущучить изменщика коварного каждой женщине приятно, хоть бы и чужого.

Записалась с бассейн и на восточные танцы, к стилисту сходила и прическу поменяла, ну и еще кое-что придумала.

Муж сперва вроде даже обрадовался – никто не контролирует, свобода! Но дня через три спросил:

- А чего это у нас холодильник пустой?

- А не знаю, — отозвалась Таисия. – Наверное, кончилось, все.

- Так это… Купить надо?

- Ты купи, чего хочешь, — посоветовала Таисия. – А я на диете, ты уж извини.

- А-а-а… — озадаченно протянул муж. – А деньги?

- А кто в доме кормилец? – задорно тряхнула свежевыкрашенной гривкой Таисия. – Ой, прости, я побежала, опаздываю!

Еще через неделю у мужа чистые рубашки и носки кончились.

- А стирка когда будет? – осторожно спросил он.

- Когда стиральную машину включишь, — радушно сообщила Таисия. – Инструкция на полке, где телефон.

Еще немного погодя муж попытался устроить ей скандал.

- Какая же ты жена, если тебя дома нет? – гневно обличал он. – Дети тоже куда-то девались! Куда, спрашивается?

- Неужели заметил? – округлила тщательно накрашенные глазки Таисия. – С детьми все в порядке, ты не беспокойся. Счастливы, здоровы, накормлены, играют со сверстниками, привет тебе передают. И ты куда-нибудь сходи, развейся.

- Куда, интересно? – возмутился Павлуша.

- Куда интересно – туда и сходи, — отмахнулась Таисия. – И все, я помчалась, у меня массаж и эпиляция.

- С каких это пор… — завопил вслед муж, но Таисия уже не слышала – дробно стучала каблучками по лестнице. Про Снежану она и не заикалась – бабка строго-настрого запретила.

А в один прекрасный день Павлуша собрал чемодан.

- Все, допрыгалась ты. Ухожу! – объявил он.

- Счастья, — коротко пожелала Таисия.

- И ты даже не спросишь, куда? – трагически вопросил он.

- Верю, что там тебе будет лучше, — с чувством ответила Таисия. – Раз ты так решил – значит, так и надо. Ты ж мужчина!

- А ты – вертихвостка! – взорвался муж.

- Ага, — согласилась Таисия. – Так и есть. В точку.

И сама удивилась – вроде как муж уходит, а ей уже и не страшно. Волнительно, конечно – что там, впереди? – но не страшно, и сердце из груди не выпрыгивает.

Павлик ушел, и так дверью хлопнул, что штукатурка посыпалась.

- Развод! Однозначно! – на прощание рявкнул он.

- Ой, мамочки, — прошептала Таисия. – Что ж я делаю?

Но за ним не побежала – зазнобы за мужиками не бегают, они от них бегают, чтобы драйв и адреналин охотничкам создавать.

- Господи, дай мне сил его отпустить, от себя отлепить, крыльям свободу дать… — прошептала Таисия заклинание и хотела было по привычке заплакать, но не стала – пора было на танцы мчаться.

«Ну что, зазноба, осталась без мужика в доме? Одинокая теперь?», — начал было строгий голос внутри нее, но другой, юный и задорный, который за последнее время очень окреп, тут же ответил: «Одиночества пусть курицы боятся, им без петуха тревожно и не по себе. А для зазнобы одиночество – отдых перед кастингом. Скоро женихи будут в очередь стоять!».

А вскоре и Снежана объявилась, сама позвонила.

- Заберите вашего Павлика, — потребовала она. – Мне он не нужен.

- Что значит «заберите»? – весело изумилась Таисия. – Он что, переходящий красный вымпел??? Вы там сами между собой решайте, а меня попрошу не беспокоить, — и подумала: «Надо бы симку сменить».

Скучать Таисии некогда было. Деток она теперь по вечерам подругам не отдавала – поняла, что они уже вполне могут самостоятельно дома побыть, пока она на пару часов отлучается. И как она раньше этого не понимала? Зато оказалось, что с ними интересно играть в разные игры, гулять и просто разговаривать. И от детей она теперь часто слышала: «Мамочка, какая ты красивая!». Раньше они такого не говорили, а может, говорили, да она не слышала.

И по улице теперь она с большим удовольствием ходила: заинтересованные мужские взгляды подогревали ее зазнобистость, вдохновляли на новые подвиги и свершения. Оно ведь как бывает: главное – начать что-то новое, придать первоначальный импульс, а потом уж оно само обороты набирает!

А потом объявился и сам беглый муж – Павел Петрович, собственной персоной. Встретились не дома – в скверике, на скамеечке. Таисия такая красивая была, что муж даже оробел слегка.

- Слышь, Таисия… Давай я домой вернусь, и будет у нас все по-старому.

- По-старому я уже не хочу, — глянула на него прищуренным взглядом Таисия. – У нас тут теперь все по-новому.

- Ну, пусть по-новому. Погорячились мы оба, с кем не бывает, — продолжал он.

- Ну, ты, может, и погорячился, а я вовсе нет, — покачала головой она. – Ничего скоропалительного, сплошной холодный расчет.

- Чужая ты какая-то стала, — попробовал сыграть на тонких струнках ее души он. – Я ведь тебя по-прежнему люблю, а ты вот чужая, неласковая. Незнакомая какая-то.

- Да? Ну что ж, все течет, все меняется. Тебе придется очень постараться, чтобы получше меня узнать.

- Так я могу вернуться? – неуверенно спросил Павлуша.

- Пока нет, — обольстительно улыбнулась она. – Мы ж вроде как разошлись? Так значит, и ухаживать тебе придется с самого начала. Со всей ответственностью!

- Эй, Таисия! Ну ты чего? Я к тебе шел – такой счастливый был, думал, и ты обрадуешься. А ты взяла и все мое счастье того… украла.

- Украденное счастье, — вспомнила Таисия. – Давно же это было… Я уж и забывать начала тебя, счастье мое украденное.

- Какого черта? – начал было Павлуша, но, наткнувшись на ее взгляд, примолк. – А… понял.

- В общем, разрешаю тебе за мной поухаживать. На общих основаниях. Надеюсь, ты помнишь, какие цветы я люблю. До встречи, — царственно кивнула Таисия и пошла легкой походкой прочь. Да так пошла, что Павлуша даже привстал, провожая ее взглядом. И не он один, между прочим!

В этот день она впервые после всей своей эпопеи с беглым мужем снова отправилась к бабке. Бабка узнала ее сразу, даже вроде бы обрадовалась. И слушала внимательно.

- …и вот он пришел, — рассказывала Таисия. – Просится назад. А я…

- А ты не знаешь, хочешь ли снова строить с ним отношения, да? – сразу догадалась бабка.

- Да вот так получается, — покаялась Таисия. – Смотрю на него и думаю: а ведь ему при мне удобно было, как при родной мамочке, которая и накормит, и напоит, и денег даст. И никакой ответственности при этом! А мне так больше не хочется, по-старому-то!

- Ну так и не надо по-старому. Кто заставляет-то? Теперь у тебя все по-другому, сама же говоришь!

- Но он ведь ничуть не изменился! – воскликнула Таисия. – Смотрю на него – а он все такой же. Хитренький, лживый, слабый. Мальчик и мальчик. Не хозяин, не кормилец… Он всегда такой был, только я на это глаза закрывала. А теперь вот все как есть вижу.

- Ах, зазноба ты моя, зазноба, — улыбнулась бабка. – Вот теперь ты настоящей Женщиной стала, с большой буквы. И открою я тебе самую главную женскую тайну.

- Тайну? – заинтересовалась Таисия. — Хочу тайну! Открывайте поскорее!

- А тайна простая: КАК ЖЕНЩИНА ЗАХОЧЕТ, ТАК И БУДЕТ. Захочет мучиться – мучитель найдется. Захочет счастливой стать – обязательно станет. Если только она Истинная Женщина, конечно.

- Как это, бабушка?

- А вот так! Он не изменился – а ты-то другой стала. Вот и дай ему возможность тоже вырасти. Пусть ухаживает за тобой, как в молодости. Пусть для тебя звезду с неба достанет, аленький цветочек добудет, все сокровища мира положит к твоим ногам. Зазнобы на то и нужны, чтобы из мальчиков мужчины вырастали. Ради любимой женщины мужик горы свернуть может!

- А если у него сил не хватит? – тихо спросила Таисия.

- Да, что, коли так? – прищурилась бабка. – Знаешь ответ?

- Пожалуй, знаю! – прислушавшись к себе, улыбнулась Таисия. – Но говорить не буду. Дам ему шанс вернуть украденное счастье! Если я смогла, то и он сможет.

- Умница! – восхитилась бабка. – Теперь ты знаешь и самую главную женскую тайну. СЧАСТЬЕ ЖЕНЩИНЫ – В НЕЙ САМОЙ. СЧАСТЬЕ МУЖЧИНЫ – В ЖЕНЩИНЕ. ЧТОБЫ МУЖЧИНА БЫЛ СЧАСТЛИВЫМ, ПОЗВОЛЬ ЕМУ ДЕЛАТЬ СЧАСТЛИВОЙ ТЕБЯ. Вот и все.

Спросите, а как сейчас дела у Таисии и мужа ее Павла Петровича? Знаете, а очень хорошо! Они уже пенсионеры, деток вырастили, на крыло поставили, недавно второй уже внук на свет появился. Таисия шустрая такая, энергичная, радостная, с годами все больше все цветет, а муж ее до сих пор называет «моя зазноба». А как еще называть женщину, которая знает все главные женские тайны? Только так!

И теперь-то уж точно их счастье никому не украсть!

Автор: Эльфика

провинциальную кокетку, которая всё ещё старается выдать
себя за невинную. Но он верит в её невинность не более её
самой и будто видит уже, как она раздевается, как её юбки
падают одна за другой и она остаётся только в рубахе, под
которой очерчиваются сладостные формы её тела...

Виктор Гюго
Красная Шапочка задрожала. Она была одна. Она была
одна, как иголка в пустыне, как песчинка среди звезд, как
гладиатор среди ядовитых змей, как сомнабула в печке...

Джек Лондон
Но она была достойной дочерью своей расы; в её жилах
текла сильная кровь белых покорителей Севера. Поэтому, и
не моргнув глазом, она бросилась на волка, нанесла ему
сокрушительный удар и сразу же подкрепила его одним
классическим апперкотом. Волк в страхе побежал. Она
смотрела ему вслед, улыбаясь своей очаровательной женской
улыбкой...

Ярослав Гашек
- Эх, и что же я наделал? - бормотал Волк. - Одним
словом обделался...

Оноре де Бальзак
Волк достиг домика бабушки и постучал в дверь. Эта
дверь была сделана в середине 17 века неизвестным
мастером. Он вырезал её из модного в то время канадского
дуба, придал ей классическую форму и повесил её на
железные петли, которые в своё время, может быть, и были
хороши, но ужасно сейчас скрипели. На двери не было
никаких орнаментов и узоров, только в правом нижнем углу
виднелась одна царапина, о которой говорили, что её сделал
собственной шпорой Селестен де Шавард - фаворит Марии
Антуанетты и двоюродный брат по материнской линии
бабушкиного дедушки Красной Шапочки.
В остальном же дверь была обыкновенной, и поэтому не
следует останавливаться на ней более подробно...

Оскар Уаильд
Волк. Извините, Вы не знаете моего имени, но...
Бабушка. О, не имеет значения. В современном обществе добрым именем пользуется тот, кто его не имеет. Чем могу служить?
Волк. Видите ли... Очень сожалею, но я пришел, чтобы Вас съесть.
Бабушка. Как это мило. Вы очень остроумный джентльмен.
Волк. Но я говорю серьёзно.
Бабушка. И это придаёт особый блеск Вашему остроумию.
Волк. Я рад, что Вы не относитесь серьёзно к факту, который я только что Вам сообщил.
Бабушка. Нынче относиться серьёзно к серьёзным вещам - это проявление дурного вкуса.
Волк. А к чему мы должны относиться серьёзно?
Бабушка. Разумеется к глупостям. Но Вы невыносимы.
Волк. Когда же Волк бывает несносным?
Бабушка. Когда надоедает вопросами.
Волк. А женщина?
Бабушка. Когда никто не может поставить её на место.
Волк. Вы очень строги к себе.
Бабушка. Рассчитываю на Вашу скромность.
Волк. Можете верить. Я не скажу никому ни слова (съедает её).
Бабушка. (из брюха Волка). Жалко, что Вы поспешили. Я только что собиралась рассказать Вам одну поучительную историю...

Эрих Мария Ремарк.
Иди ко мне, - сказал Волк.
Красная Шапочка налила две рюмки коньяку и села к нему
на кровать. Они вдыхали знакомый аромат коньяка. В этом
коньяке была тоска и усталость - тоска и усталость
гаснущих сумерек. Коньяк был самой жизнью.
- Конечно, - сказала она. - Нам не на что надеяться. У
меня нет будущего. Волк молчал. Он был с ней согласен...
Источник: samlib.ru

Наконец из облачка высунулась физиономия другого Ангела.

- Давай, залетай! Работы невпроворот, а он завис тут! – пригласил его местный.

Ангел аккуратно вошел в облачко и оказался на Той Стороне – в Детском Саду.

- Ну, будем знакомы! Я – Ангел-Завхоз №5, — представился Ангел. – А у тебя, небось, первое назначение? Педагогический факультет заканчивал?

- Да, педагогический. Первое, — слегка смутившись, ответил Ангел. – Но я быстро всему учусь!

- У нас тут все быстро всему учатся, — сообщил №5. – Тебе присвоен номер 123. Это для отметки в Небесной Канцелярии. А так мы все здесь друг друга земными именами называем. Чтобы Души заранее привыкали. Имена чаще всего берем из человеческих мультиков, так прикольнее. Меня зовут Матроскин. Это потому что я хозяйственный. А тебе какое имя нравится?

- Имя? Не знаю, я как-то не думал, — совсем стушевался Ангел.

- Так. Стоп! Начинаем изучать Правила. Первое правило: не смущаться! – строго сказал Матроскин. – У нас тут Души – уже почти как земные дети. Будешь смущаться – не станут уважать. Понятно?

- Понятно, — сказал Ангел. – Можно, я буду Федор Константинович?

- А чего ж. Можно! – разрешил Ангел-Завхоз. – Только отчество длинновато. Давай пока будешь дядя Федор? Не против?

- Да нет, не против, нас в Академии с этим мультиком знакомили, я его тоже люблю, — обрадовался Молодой.

- Ну так вот, дядя Федор, твоя задача – поскорее ознакомиться с нашими реалиями и приступить к непосредственной работе с Душами. Я – твой Наставник на первых порах. Задавай вопросы, буду отвечать.

Над головами тяжело пролетел крупный Ангел, волокущий увесистый сверток.

- Это он куда? – спросил новонареченный дядя Федор, провожая несуна взглядом.

- Это из группы Аистов, Душу на воплощение сопровождает.

- Аистов? – удивился молодой.

- Ну да. У каждой Души есть сопровождающий Ангел. Они выносливые, тренируются все время. Крылья в спортзале качают. Их задача – доставить Душу на Землю. Люди иногда видят Ангелов, но поскольку в мистику не верят, то принимают за таких больших птиц – водятся на Земле, называются аисты. Ну вот и мы их Аистами кличем.

- А я чем заниматься буду? – поинтересовался дядя Федор.

- Ты не торопись, присматривайся пока. Потом сам решишь, к чему душа больше лежит. Ну, полетели.

Детский Сад очень впечатлил молодого Ангела. Здесь было много Душ, которые занимались самыми разными делами. Одни за партами под руководством Наставников занимались изучением каких-то предметов. Другие, разбившись на группки, что-то живо обсуждали. Третьи танцевали странные танцы со сложными замысловатыми фигурами. Четвертые сидели поодиночке и работали на небольших ноутбуках. Пятые просто спали, а над ними парил Ангел.

- Что они делают? – спросил Ангел-Федор, крутя головой направо и налево.

- Как что? Проходят подготовку, — пояснил завхоз Матроскин. – Во-первых, надо хорошенько выучить свой сценарий. Они же при воплощении все забудут, так что надо, чтобы сценарий был накрепко впечатан в подсознание. Вон, видишь тех, которые спят? Над ними Ангел-Наставник сценарий читает, общую схему. Обучение во сне, очень эффективно. Потом детали с каждым индивидуально доработают.

- А вон те, за партами?

- А эти на уроках сидят, основные предметы учат. Ну там, Основы Мироздания, Социальные Отношения, Механизмы Познания, и все такое прочее. Те, которые в группах – дискуссии ведут, научные подходы отрабатывают. С ноутбуками – ну, это понятно, сценарии себе пишут. Которые танцуют – Танец Душ осваивают.

- А сколько времени они тут на подготовке? – продолжал вникать дядя Федор.

- А сколько придется, пока не подберут им подходящий вариант воплощения. Ну, это уже спецы делают. Мы сейчас как раз туда отправляемся.

Завхоз свечкой взмыл вверх, молодой – за ним.

Пока летели, Матроскин продолжал экскурсию.

- Вон, видишь группу – где Души в синем? Это экспериментальная группа, будущие дети Индиго. Наш спецназ, можно сказать! Проект самого Творца – их для спасения цивилизации готовят. Там дальше еще круче спецгруппа есть, но она совсем уж засекречена, когда допуск получишь – сам узнаешь. Про Индиго вас информировали?

- Да, конечно. Дети-взрослые, обладают сверхспособностями, большей частью латентными, в ядро заложены целеустремленность, самоуважение, любовь к родной планете. Часто являются наказанием для родителей, — отрапортовал Федор.

- Ага, правильно, — одобрил Матроскин. – Они призваны восстановить способность землян уважать друг друга и вести конструктивный диалог. Сверхзадача – сохранить планету и человечество. Ну, ты потом с ними на практике познакомишься. Ребята – прелесть, умницы, выдумщики, таланты, с ними не соскучишься.

- А это что? – в ужасе шарахнулся дядя Федор от площадки, где Наставник порол Душу широким солдатским ремнем. Душа дергалась и верещала. Остальные Души тоже не скучали: кто дубасил друг друга почем зря, кто отрывался на неодушевленных предметах.

- Ну, милый мой, ты что же? Это особенная группа. Эти Души выбрали сценарий, где в семьях к ним будут применять насилие разного рода. А они должны сохраниться, не разрушиться, и при этом еще увеличивать в себе Любовь. Сейчас вот у них практические занятия.

- Ничего себе, — пробормотал молодой Ангел. – Да, многое у нас в педагогическом надо менять. Теории выше крыши, а практики вот маловато.

- Да, мобильности и на Небесах не хватает, — согласился завхоз Матроскин. – Кстати, правило №2: ничему не ужасаться. Все, что здесь происходит – часть обучения, им же на Землю скоро, а там мало не покажется. Как говорится, в ученьи трудно – легко в бою!

- Понятно, — ошеломленно выдохнул молодой Ангел.

- Снижаемся! – скомандовал Завхоз. – Прилетели. Это наш офис. Здесь утверждают сценарии и подыскивают оптимальные варианты родителей и воплощения. Ну, я тебя здесь оставляю – сейчас тебе сотрудники пресс-конференцию забабашат в лучшем виде. Они здесь до новичков жадные!

Завхоз сделал ручкой и снова взмыл в небесную высь.

А вокруг уже собирались заинтересованные сотрудники офиса.

- Здравствуйте, я №123. То есть дядя Федор. Будем знакомы.

- Да что ты, старик, мы тут без церемоний, — подбодрил его Ангел с голубоватыми крыльями. – С прибытием! Я №57, по-местному Кай, я здесь старший. Вопросы уже есть?

- Много, — признался Федор. – Не знаю даже, с какого начать.

- Тогда смотри сюда. Вот на эту карту. Видишь желтые точки? Это все возможные варианты помещения Души в мамочку – для вынашивания, пока формируется тело. То есть, собственно, эти точки – все женщины Земли детородного возраста. Зеленые – те, кто уже избран для Материнства и скоро получит ребенка. Красные – те, кто еще не готов, но в принципе матерью быть может после определенной подготовки. Синие – те, кто уже реализовался как мать. Черные – заблокированные. Здесь все понятно?

- Нет, не все. А как вы определяете, кто готов, а кто еще нет? – всматриваясь в карту, спросил Ангел.

- Ну, у нас для этого целый отдел аналитиков сидит, — пояснил Кай. – Они учитывают все параметры, сопоставляют желания мамочки с желаниями Творца. Ну, и со сценариями Душ, которые очереди на воплощение ждут.

- А что значит «заблокированные»? – разглядывая черные точки, спросил дядя Федор.

- Ну вот если женщина активно не хочет иметь ребенка. Или организм нездоров, не годится для вынашивания и родов. Или ее Душа не готова. Ну и по особому списку Творца. Тогда мы детородную функцию блокируем – кому временно, а кому и навсегда.

- А что значит «душа не готова»? – продолжал допытываться дядя Федор. – И что это за особый список Творца?

- Про особый список Творца я расскажу, — предложил скромный Ангел, сидевший в сторонке. – Меня зовут Белоснежка. Так вот, в целом все женщины призваны воспроизводить род человеческий. Но иногда Творцом для женщины запланировано другое Предназначение. Тогда она остается бездетной либо получает Особенного Ребенка, и у нее есть выбор: или всю жизнь грустить и обижаться на Сценарий, или посвятить свою жизнь Великому Служению.

- О, благодарю, Белоснежка! Я понял! Нам в Академии рассказывали про Мать Терезу и ее Великое Служение, — воскликнул дядя Федор.

- Да, ты правильно ухватил суть дела, — подтвердил ангел с красивым именем Белоснежка. Всю силу своей нерастраченной любви такие женщины могут посвятить людям. Например, особенным детям. Или брошенным детям. Или тем взрослым, кто нуждается в заботе. Или животным. Или растениям. И все эти Женщины занесены в особый Список Творца.

- А что значит «душа не готова?», — вспомнил Федор.

- Разрешите представиться, отдел подготовки Материнских Душ, Ангел Кот Леопольд, — изящно представился длинный тощий Ангел со встрепанными крыльями. – Понимаешь, это глобальная проблема. Мы с ней давно бьемся. Ты помнишь, в чем замысел Творца в отношении Родителей?

- Ну конечно, это же основы! – удивился дядя Федор. – Родители предназначены для того, чтобы обеспечить земное воплощение Души в теле ребенка, создать безопасные и комфортные условия для взращивания, способствовать выявлению и развитию природных наклонностей и талантов ребенка, обеспечить пространство дл личностного роста, и в определенное Сценарием время выпустить Дитя в самостоятельную жизнь.

- Ну, теорию ты знаешь на «5», — похвалил Кот Леопольд. – А вот на практике – это же ужас просто! Вот представь: родители еще до рождения ребенка уже распланировали его жизнь: чем он будет заниматься, что читать, куда пойдет учиться, какую профессию получит. Какое там пространство для личностного роста! Какие там природные наклонности! У ребенка задатки Великого Механика, а его с ремнем заставляют играть на скрипке. Или, наоборот, ребенок может стать великим музыкантом, у него Душа поет, а родители с пеленок готовят его к военной карьере, чтоб династия не прервалась.

- Да, проблема! – посочувствовал дядя Федор.

- И еще какая! – подхватил Кот Леопольд. – Вот мы и занимаемся подготовкой Материнских Душ. Чтобы хоть как-то вспомнили истинный замысел Творца. Эти люди так умеют все запутать! Дети просто не хотят, чтобы их собственный Сценарий так беспощадно ломали. И не соглашаются идти к таким родителям.

- А разве Души могут отказаться от воплощения? – удивился дядя Федор.

- Раньше, вообще-то, не разрешалось. Пришло время – изволь, воплощайся. Рождаемость тогда была на высоте. В то время даже лозунг был: «Родителей не выбирают». Но ничего хорошего из этого не вышло. В прошлом веке Творец затребовал статистику – и ахнул. Уровень родительской агрессии зашкаливает. Диаграмма Свободного Развития Природных Наклонностей – хоть плачь. Страхов в детях – намного выше предельно допустимой нормы. В людях иссякает Любовь, никакой Безусловности. Дети должны соответствовать представлениям родителей, а если не соответствуют – детей гнобить начинают, психику ломать. Дети сами вырастают с подсознательной ненавистью к тиранам и мучителям. А Тираны и Мучители у нас кто?

- Родители? — недоверчиво предположил дядя Федор.

- То-то и оно, — вздохнул Кот Леопольд. – Уж мы им внушаем, внушаем: «Ребята, давайте жить дружно!». Но не слышат нас, не слышат! В общем, в прошлом веке Творец увлекся идеей демократии и пересмотрел Инструкцию. Теперь Души имеют право выбирать и могут оставаться здесь, в Детском Саду, пока мы не подготовим Родителей.

- А еще дети не спешат рождаться, если родители могут быть для них опасны, — добавил Ангел с очень печальными глазами. – Я Ангел Умка, тоже из Отдела Подготовки.

- Как это – родители «опасны»? – спросил совершенно загруженный информацией дядя Федор.

- Прием наркотиков, алкоголя, курение – опасно для будущих детей, — стал перечислять Ангел Умка. – Идеализации любого рода – очень опасны для детей. Негативные эмоции: обиды, претензии, страхи, злоба, ненависть, депрессии – смертельно опасны для детей. Если мамочка склонна ко всему этому – есть опасность искажения, тело или разум могут получиться с дефектами. А кому охота тело с дефектами? Вот ждут мамочки очереди там, на Земле, а Души воплощения – здесь, в Детском Саду. И не получается у них Любви, пока мы с родителями хорошенько не поработаем.

- Да, интересно тут у вас! – восхищенно сказал дядя Федор. – Такие сложные задачи решать приходится!

- Это еще что, — довольно улыбнулся явно польщенный Кай. – Ты еще наши спецпроекты не видел. И Книгу Благодарностей не читал. Ну да ладно, не все сразу. А сейчас хочешь на собеседование?

- Хочу! А что за собеседование? – поинтересовался дядя Федор уже на лету.

- По подбору родителей. Интересная штука, знаешь ли! Ну, сам увидишь.

Собеседование на Седьмом Небе происходило в местечке под названием Райский Уголок. Щебетали экзотические птицы, порхали радужные бабочки, в зеленой траве стрекотали цикады. То тут, то там на травке сидели, стояли и лежали Души, ожидающие воплощения на Земле. А под Древом Познания был установлен длинный стол, за которым расположились несколько сотрудников Отдела Воплощения. Вид у них был слегка усталый и даже очумелый. На вновь прибывших никто не обратил внимания. Шла беседа с очередной Душой.

- Ну ты что, уже в третий раз от воплощения отказываешься! Ты что, до пенсии в Детском Саду кантоваться будешь?

- Придется, так и буду, — сердито сказал Душа. – Я что, виновата, что ли? Мне по сценарию надо родиться в России, в семье бывших рокеров, ныне увлекающихся йогой и икебаной. Уже сложности при подборе! Ладно, вроде подобрали семью. Так они хотят только и исключительно мальчика. А я по сценарию девочка, и без вариантов! Мне что потом, в трасвеститы подаваться? Или пусть их как следует готовят, или уже подбирайте мне другую семью.

- Ладно, иди. Передаем в Отдела Подготовки Материнских Душ. С ума они там посходили с этим полом! Какая на фиг разница??? Ребенок же!!! Живая Душа!!! Следующий!

- Я здесь, — подлетела к столу очередная Душа. – Готова к воплощению, родители супер, в Сценарий все вписывается, только они поссорились конкретно и спят теперь в разных комнатах.

- Ну, это не беда, — облегченно вздохнули по ту сторону стола. – Закажем Амурчиков, они свое дело туго знают. Пара стрел – и ты родился. Иди, сдавай ноутбук на склад. Завтра и воплотишься.

- Ураааа! – со свистом сквозанула счастливая Душа. Остальные проводили ее Полет завистливыми взглядами.

- А нам мама рождаться не разрешает! – наябедничала следующая. – В смысле не моя мама, а мама моей мамы. Она вслух ничего не говорит, а внутри боится: что люди скажут? У меня-то по сценарию мамочка молодая, незамужняя, на втором курсе учится. А моя мама боится свою маму расстроить.

- Так, какие будут предложения? – строго спросил главный Ангел за столом?

- Предлагаю обходной маневр, — придумала другая. – Создаем нашему объекту какое-нибудь заболевание. Хоть гастрит, например. Отправляем лечиться на курорт. К морю. А там знакомим с моряком дальнего плавания. Охи, вздохи, бархатные южные ночи, поцелуи при луне… Непреодолимое влечение… Мама далеко… А через 9 месяцев родится ребенок, зачатый в Свободной Любви!

- Предложение принято! Но потребуется время на создание гастрита и мотивации на курорт. Так что, Душа, потерпи еще немного, скоро уже. Следующий!

- Я следующий. Готова воплотиться хоть сейчас. Сил уже нет ожидать, — подлетела следующая Душа.

- Так, у тебя здесь нюансы. Вот смотри: в твоей семье одни женщины: мама, бабушка и тетя. Они тебя будут любить безумно, шагу не дадут ступить. Будут оберегать от всех бед и напастей. Пылинки с тебя будут сдувать! И от такой удушающей любви есть большой риск развития у тебя астмы. Вероятность – 90%. Ты как?

- Я готова, — тихо сказала Душа. – Пусть астма, я приспособлюсь. Но они так нуждаются во мне, так зовут меня… Им нужна моя Безусловная Любовь. Им без меня плохо… И я понимаю: они уже никогда не будут другими. Но они хорошие! Я готова принести в жертву свое здоровье, лишь бы мы поскорее встретились.

- Тогда – сегодня, — принял решение Ангел. – Мы уважаем твое осознанное Решение. Ты воплощаешься.

Душа воспарила ввысь, а остальные с почтением смотрели ей вслед. Выбор Жертвенной Любви – очень непростой, но каждая Душа имеет право на свой Путь.

- Ну, теперь я, — объявилась следующая Душа. – Мне подобрали замечательных родителей. Они меня хотят и ждут. И я в принципе готова.

- Так в чем же дело? – поторопил Ангел.

- Дело в том, что я – Индиго. На очень высоких вибрациях. А они – на гораздо более низких. И если я приду сейчас, я начну их разрушать. А я не хочу, я ведь их уже люблю.

- Самый действенный способ повышения вибраций – молитва, — сообщил Главный Собеседователь. – Пусть молятся, и воздастся им!

- Да у нас папа – бизнесмен-атеист, — извинилась Душа. – Он вообще-то хороший, но уж что поделаешь…

- Запишите: внушить мамочке молиться день и ночь, каждую свободную минутку. Если будет мало – устроить папе шоковую терапию. Аварию там, что ли… или тяжелую болезнь. Чтобы поверил и сам молиться начал.

- Ничего себе! – шепнул дядя Федор. – Жестоко…

- А куда деваться? – пожал плечами Кай. – Вибрации повышаются или осознанно, или насильственно. Как говорится, «не хочешь – заставим, не можешь – научим». Душе-то давно воплощаться пора! А наша задача – сохранить как Душу в Ребенке, так и Родителей. Усекаешь?

- Усекаю, — задумчиво сказал дядя Федор. – А неудачи бывают?

- Да бывают, куда же от них деться, — слегка увял Кай. – Когда дети умирают, знаешь как трудов совместных жалко? Но если у них не получается резонанса, Души покидают Тело, чтобы вернуться в Детский Сад, восстановиться и потом попробовать еще раз. В другое время, в другом месте, с другими родителями.

- А что должны делать Родители, чтобы ребенок захотел к ним прийти? – продолжал допытываться любознательный дядя Федор.

- Да все просто на самом деле. Если родители заранее любят ребенка таким, какой он получится – это Безусловная Любовь. Если они заранее простили ему все недоразумения и сложности в их будущих взаимоотношениях – это Безусловная Любовь. Если родители приняли решение не навязывать ребенку своих взглядов, а давать варианты выбора – это Безусловная Любовь. Если они заранее уважают в ребенке Личность – это Безусловная Любовь. А туда, где живет Безусловная Любовь, дети стремятся сами.

- Так просто? И так сложно… — задумался молодой Ангел.

Откуда ни возьмись материализовался завхоз Детского Сада – ангел Матроскин.

- Ну что, новобранец? Ознакомился?

- В общих чертах, — тряхнул крылом дядя Федор. – Столько всего… В Академии нам об этом не рассказывали.

- Не дрейфь, Ангел! Постигнешь наши премудрости. Не боги горшки обжигают.

- Матроскин, а можно один вопрос? – неуверенно начал дядя Федор.

- Можно, и даже не один! – бодро разрешил Матроскин.

- Я сегодня немного испугался. Столько несостыковок… То родители не готовы, то дети не хотят… А вдруг прервется род человеческий?

- Ну ты даешь, Федя! – оглушительно захохотал Матроскин. – А мы-то с тобой здесь на что? Как раз для того, чтобы этот самый род продолжался. Отныне, и присно, и во веки веков. Аминь!

- Да нет, я так и думал, — обрадовался дядя Федор. – Конечно же, Творец всегда что-нибудь придумает! И воздаст! Я верю!

- Философ ты юный… — с улыбкой глянул на него старый ангел Матроскин. Настолько старый, что еще хорошо помнил сыновей Ноя.

– Веришь – это хорошо. Тогда полетели на склад, я воздам тебе личный ноутбук. И нечего тут зависать – работы невпроворот!

Автор: Эльфика

Что еще можно сделать? С брызгалкой под подушкой я уже спала. Кот удирает, затем возвращается.

Два дня назад я запостила в сообществе крик души. Получила много отзывов. Два пошли в дело сразу же.
Как обещала, отчитываюсь.

Я люблю простые и легко реализуемые идеи. Поэтому предложения прибить полочку к кровати, к коту, к своей голове, чтобы ему было удобно на нее падать, были отложены на потом.

Для начала я взяла у ребенка шесть воздушных шариков, надула и зажала пимпочками между стеной и кроватью. Получилось очень красиво. Мы с мужем полюбовались на них и легли спать.

В середине ночи грохнул выстрел. Спросонья я решила, что муж застрелил кота (хотя единственное оружие в нашем доме - это водяной пистолет).

Когда включили свет, кот сидел на полу в окружении ошметков синего шарика и недовольно щурился. Ему дали пинка, сдвинули шарики и снова легли спать. Это была наша стратегическая ошибка, доказывающая, как мало мы знаем о котах.

Второй и третий шарики он взорвал минут через двадцать и ускакал, издевательски хохоча. Муж настойчиво попросил меня все убрать и закончить на сегодня с экспериментами. Пока я прятала шарики в шкаф, кот подкрался к самому большому и стукнул по нему лапой.

В чистом итоге: минус четыре шарика, минус два часа сна, минус восемь метров нервных волокон на двоих взрослых. Плюс развлечение коту.

Тогда в дело пошел запасной вариант. Вся спинка кровати была проложена фольгой в несколько слоев, чтобы шуршало громче. Я заверила мужа, что теперь он может спать спокойно: на фольгу кот точно не сунется - побоится.

В общем, почти так и случилось. Кот пришел через пару часов, когда мы заснули. Прыгнул со шкафа на фольгу. Фольга зашуршала, кот страшно перепугался, взвился в воздух и упал на мужа.

В чистом итоге: минус десять метров фольги, минус сорок капель пустырника на двоих взрослых. Плюс развлечение коту.

Итак, у меня была проблема, с которой я пришла в сообщество.

После того, как фольга и шарики не сработали, я стала думать в другую сторону: как не пускать кота по ночам в спальню.

Первым был использован отпугиватель котов. К сожалению, кот не понял, что это отпугиватель. Зато понял муж, который морщился, принюхивался и в конце концов попросил проветрить комнату. Так что у меня теперь есть отпугиватель мужей, кому нужно — могу отдать.

Примерно такой же глупостью оказался тазик с водой. Мы поставили его с тем расчетом, что кот будет плескаться и забудет про кровать (он любит воду). Расчет оправдался наполовину: кот плескался, но про кровать не забыл.
Ночью он прискакал к нам, тряся мокрыми лапами. Мне спросонья показалось, что их у него двадцать две. Десятью он наступил мне на лицо, остальными пробежался по одеялу и простыне.
Напоследок звонко поцеловал мужа в нос, ткнувшись в него мокрой мордой, с которой капала вода.

После этого муж сказал, что черт с ним, с интерьером, он согласен на полочку.
Принес вечером лакированную доску с бортиком, возился два часа, ругал безвинную кровать и, наконец, присобачил. Я хотела сказать, что пусть лучше на нас падает кот, чем эта фиговина (из-под нее живым бы никто не вылез). Но посмотрела на лицо мужа и решила промолчать. Ладно, думаю, одну ночь поспим — а потом я ее сниму от греха.

Вдобавок перед сном прибежал ребенок и набросал на нее свои игрушки. Я махнула рукой и не стала ругаться, потому что размышляла, кто из родственников будет растить ребенка, если нас погребет под полочкой.
(Надо сказать, что волновалась я зря: как выяснилось, муж приколотил ее на совесть).
Ночью на полку пришел кот. Вальяжно прогулялся до середины полочки и тронул лапой одну из игрушек. Это оказался интерактивный хомяк "жу-жу петс".

От прикосновения кошачьей лапы хомяк включился. Призывно воскликнул: "Абузююююю-зы!" и побежал на кота, светясь любовью.

Я бы с радостью рассказала о том, что было дальше. Но врать не стану: мы этого не видели. И вообще кота до утра больше не видели. Хомяк добежал до края полочки и самоубился, как лемминг, прыгнув со скалы в тазик с водой.

Результат: полочку мы сняли.

На спинке кровати теперь сидит сторожевой хомяк. Кот в комнату не заходит. А если ему случается увидеть хомяка в приоткрытую дверь, он раздувается до размеров манула и в ужасе отступает."

- Сегодня ты будешь принята в ряды и станешь одной из нас… Ты больше никогда не будешь одна… Ты будешь среди своих…

Это Раису более чем устраивало. Она уже замучилась быть одна, а родные-друзья-приятели ее горя не понимали и разделять не желали. Они тормошили и шевелили ее, говорили ей всякие идиотские вещи типа «жизнь продолжается», «нельзя распускаться», «завтра будет лучше, чем вчера» и все такое же неуместно-оптимистичное.

- А где он проходит, этот ваш Большой Круг?

- Да тут неподалеку, на стыке миров, — с готовностью доложила нежить. – Я доставлю, за тем и послали…

- Я щас, — пообещала Раиса, с усилием сползая с дивана. – Только переоденусь…

Путешествие к месту Большого Круга оказалось на удивление коротким. Вот только что она была в своей комнате, затем нежить обняла ее, накрыв собою, как плащом, и на миг все померкло, а в следующий момент они уже оказались на берегу пруда, на зеленой травке, которая в сумерках казалась иссиня-черной. Или она такой и была?

Пруд был красивый, тихий и печальный. На водной глади плавали кувшинки, шелестели камыши, где-то там поквакивали лягушки – очень элегическое местечко, как раз подстать Раисиному настроению.

- А где… — хотела спросить она, но не успела, потому что уже сама увидела, где.

Вдруг одновременно, как по сигналу, поодаль возникли бледно-зеленоватые огоньки, которые стали приближаться, окружая Раису со всех сторон.

- Большой Круг, — пояснила нежить, отплывая в сторонку. – Не бойся, тут все свои.

Теперь было видно, что огоньки плывут не сами по себе – это были гнилушки, которые держали в руках фигуры, судя по очертаниям, женские.

- Приветствуем тебя, сестра! С прибытием! Присоединяйся к нам! Мы тебя ждали! – понесся шелест со всех сторон. – Большой Круг рад новой сестре!

- Здравствуйте, — вежливо сказала Раиса, напряженно всматриваясь в темноту. – Я тоже ра… О господи!

Она замерла с разинутым ртом, потому что увидела, кто ее окружает. Это было еще то зрелище! Да, это были действительно женщины – совсем юные, молодые и не очень, но какие!!! Прямо перед ней приветливо улыбалась женщина, бледная и худая, как смерть, с глубоко ввалившимися, полными муки, глазами. Слева от нее – явно утопленница, потому что в ее длинных волосах запуталась тина, а к белому платью прицепились раки. Справа – синяя удавленница, у которой на шее все еще болтался обрывок веревки. У следующей фигуры в груди торчал кинжал, а по платью расплывалось черное пятно. Другие были не лучше.

- Боже мой, боже мой!!! – только и смогла пролепетать потрясенная Раиса.

- Не зови его… Его тут нет… Он не видел нас при жизни, не хочет видеть и после смерти… — донеслось до нее. – Господь нас давно оставил…

- Так вы… мертвые??? – холодея, догадалась Раиса. – Вы тут все… нежить?

- Как и ты, — дружелюбно кивнула та, что была похожа на смерть. – Мы все тут нежить, и рады новой подруге. Добро пожаловать!

- Это ошибка! – твердо заявила Раиса, с которой мигом слетела вся ее затяжная апатия. – Я – живая.

- Это ты так думаешь, — возразила ей Женщина-Смерть. – На самом деле ты себя уже похоронила, и окончательный переход – дело времени. Так лучше раньше, зачем тянуть?

- Но я не собираюсь умирать! – вскричала Раиса, озираясь по сторонам. Отовсюду на нее смотрели совершенно кошмарные персонажи – сплошная нежить и жуть, просто кровь в жилах стыла.

- А есть ли смысл влачить жалкое существование еще неделю… месяц… долгие годы? – тихо заметила Удавленница. – Когда света белого не видишь, когда сердце оледенело, когда дыхание останавливается, когда хочется только одного – умереть? Разве у тебя как-то по-другому, сестра?

- Ведь он тебя бросил, и жизнь остановилась… — напомнила Женщина-Смерть. – Ты так и не пришла в себя. Все в прошлом. Настоящего без него нет. А будущее… Вот оно, твое будущее. Большой Круг!

Раисе хотелось бы возразить, но слов не находилось. Ведь женщина сейчас сказала чистую правду: так оно все и вышло. Когда после тридцати лет дружной и безбедной совместной жизни, в любви и согласии, ее муж вдруг ушел к другой, именно это она и чувствовала: все в прошлом, жизни без него нет, а будущее выглядело мрачным и туманным. Но не таким же, как этот Большой Круг!

- Я кинулась в любовь, как в омут, я ему поверила, а он обманул меня, и я не смогла снести предательства, — доверительно поделилась Утопленница. – Смерть решила все мои проблемы. Это было несложно: я просто нырнула в омут с головой, и все, и на этот раз навсегда.

- А мой любимый оставил меня, растоптав нашу любовь, и женился на другой, — печально поведала Удавленница. – Это было так обидно, что у меня перехватило горло, он был мне нужен как воздух, я не могла без него дышать, и я решила все проблемы с помощью вот этой петли. Конечно, было больно, но все равно нее так больно, как его предательство.

- Яд! Я отравилась смертельным ядом, — торопливо заговорила следующая. – Я кипела негодованием, во мне клокотал гнев, но он был недосягаем, и я предпочла наказать его вот таким образом. Теперь я являюсь ему везде, где только можно, чтобы он помнил и мучился!

Раиса отшатнулась, так как на губах отравленной показалась пена, а глаза загорелись горячечным огнем.

- Ага, является. Только он ее так ни разу и не заметил – слишком толстокож для этого, — вполголоса прокомментировал кто-то за спиной. – Наказала, только вот кого? И сама до сих пор ядом плюется…

- Я ничего такого с собой не делала! – собрав в кулак всю свою волю, убедительно сказала Раиса. – Не топилась, не вешалась, не травилась, не стрелялась. И не собираюсь! Я живая! Мне просто плохо…

- И мне было плохо, очень плохо, — кивнула Женщина-Смерть. – Я тоже ничего с собой не делала, поверь. Просто он ушел – и жизнь остановилась. Я была ни жива, ни мертва, и даже боль не могла вывести меня из этого состояния – она просто стала тупой и ноющей. Я сама стала болью. Так еще можно существовать… Здесь, в Большом Кругу, мы все такие. Это как анестезия. Ни живы, ни мертвы.

- Я не хочу такой анестезии! – протестующе заявила Раиса. – Я просто не понимаю, ЗА ЧТО??? Чем я прогневала господа, чтобы он со мной ТАК поступил??? Но я не могу найти ответа!!!

- Отвечу я, — раздался спокойный голос, очень отличающийся от ее прежних собеседниц. – Пропустите, расступитесь. Дайте мне приблизиться к ней.

- Зачем ты явилась? Она уже не твоя! – с неприязнью сказала Женщина-Смерть.

- Имею право. Она должна знать. У всех должен быть выбор!

Нежить нехотя расступилась, и перед Раисой возник совсем другой персонаж. Это была цветущая женщина, и даже сумерки не могли скрыть ее румянца, и статной фигуры, и блестящих волос, и спокойных мудрых глаз.

- Вы – живая? – вырвалось у Раисы.

- Живее всех живых, — кивнула женщина. — Я – сама Жизнь. Я пришла дать тебе последний шанс перестать быть нежитью и вернуться к жизни.

- Что значит – «последний шанс»? – не поняла Раиса. – И почему это вы называете меня «нежитью»? Вы же знаете, я не…

- Помолчи, — оборвала ее Жизнь. – Что – «не»? Ну да, ты не топилась и не вешалась, зато ты заживо себя похоронила! Заточила свою боль в душе, а душу в склепе собственного микроскопического мирка. Я предлагаю тебе радости, возможности, новые дороги, а ты не видишь, не слышишь и не принимаешь моих даров, и я вынуждена проходить мимо.

- Да я бы рада… Но мое сердце – открытая незаживающая рана, и она все еще очень болит, — призналась Раиса. – Какие там радости и возможности? Тут выжить бы…

- Жизнь утекает из тебя по капле, а ты наслаждаешься своей болью, упиваешься ею, растравляешь свою рану и не даешь ей зажить. Так ты не выживешь, нет.

- Но я живу! Как могу… Не ради себя — ради детей.

- Ради детей? Я тебя умоляю! Сначала ты жила «ради него», теперь «ради детей»… А ты-то тут где??? Неужели хочешь, чтобы у тебя еще и детей забрали?

- Как??? Почему???

- Да чтобы ты хоть что-то в жизни поняла и вышла наконец из своей летаргии! Ты ведь не живешь, а сидишь – когда все хорошо, то в благодушной эйфории, когда плохо – то в своем неизбывном горе, и гоняешь по кругу бессмысленные вопросы «за что?» и «как же я теперь?». Тебе станет легче, если ты получишь на них ответы?

- Да, конечно. Тогда во всей ситуации появится хоть какой-то смысл, — с надеждой сказала Раиса.

- Хорошо, я отвечу. «За что?» — неправильный вопрос. Надо бы подумать – «для чего?».

- Для чего же? – послушно повторила Раиса.

- Любая потеря – это толчок к развитию. Если ты возвела что-то земное в ранг абсолютной ценности, если ты идеализируешь кого-то или что-то, если ты застоялась на месте – происходит некое событие, выбивающее тебя из привычно колеи. Тогда ты волей-неволей начинаешь барахтаться, шевелиться, искать пути выхода или способы спасения, и снова начинаешь развиваться. Но ты можешь выбрать и другой вариант – опустить руки, сдаться, закрыться и скукожиться, замереть, и тогда… Тогда рано или поздно ты попадешь в Большой Круг, вот к ним. Имей в виду: уныние и бездействие – это тоже способ самоубийства, только медленный и изощренный.

- Уныние – один из семи смертных грехов, — вспомнила Раиса.

- Ну вот, и сама все знаешь. Теперь вопрос «как же я теперь?». Ответ: никто этого не знает, кроме тебя самой. Как решишь – так и будет.

- С ним я была счастлива… — вспомнила Раиса. – Только с ним…

- Грош цена такому счастью, которое на 100% зависит от внешних обстоятельств, — бесцеремонно оборвала ее Жизнь. – Счастье должно быть внутри тебя. Понимаешь? Не вовне, а в тебе! Ты сама должна стать источником счастья! Вот для этого, возможно, у тебя и отобрали мужа – твой «допинг». Чтобы ты наконец-то научилась принимать решения и жить сама. Понимаешь, сама!

- Я не могу без него жить, — с отчаянием сказала Раиса и заплакала.

- Ну что ж… Не смею настаивать, — пожала плечами Жизнь. – Не можешь – не живи. Мне все равно. Твой выбор!

- Сестра! Ты остаешься с нами! Иди к нам, подруга! Давай же обнимемся! – залопотала нежить, вновь смыкая кольцо.

Раиса тупо смотрела вслед уходящей Жизни и понимала, что вот теперь – точно все, конец. Если раньше была хоть какая-то надежда, то теперь – медленное умирание, и бесконечные воспоминания о пережитой боли с унылыми персонажами Большого Круга, и…

- Стой!!!! Жизнь, постой!!! – изо всех сил закричала Раиса. – Пожалуйста, не уходи! Я с тобой!!!

- Нет, нет… Вернись… Ты наша… — неслось со всех сторон, и всевозможная нежить тянула к ней бледные конечности, и хватала ее за руки и одежду…

Но Раиса, не глядя по сторонам, рванулась туда, где была Жизнь, и ее дары, и радости, и горести, и будущие внуки, и правнуки, и – кто знает? — может быть, новая любовь.

- Я не хочу здесь оставаться!!! – вопила она. – Я хочу к тебе! Забери меня с собой, пожалуйста!

И Жизнь, повернувшись к ней лицом, распахнула руки, и Раиса влетела туда с разбега, и Жизнь обняла ее, и…

В следующий миг Раиса очнулась в своей комнате, на своем диване. В комнате было все так же темно и невнятно бормотал телевизор.

- Я что, уснула? – спросила невесть у кого Раиса, но ей никто не ответил. – Так. Неважно. Даже если это сон… Я должна научиться жить сама. Сама!

У нее определенно были на это силы, взялись откуда-то. Наверное, она обрела их там, на стыке миров. И Раиса решительно встала с дивана. Первым делом включила свет, сгребла все транквилизаторы-снотворные и отправила их в мусорное ведро. Затем вырубила телевизор и раздернула шторы. За окном был вечер. Красивый такой вечер, сиреневый. И луна, и звезды, и светящиеся окна в доме напротив, и парочка в обнимку на скамейке под фонарем – все там было.

- Я не нежить! – твердо сказала Раиса. – Я – жить!

Ей было все еще больно, но вполне терпимо. Вполне!

- Если мне больно, значит, я еще живая, — решила она. – А раны… Что ж, будем лечить.

- Я помогу, — шепнула ей Жизнь.

- Я приму все твои подарки, какими бы они ни были, — кивнула Раиса. – Благодарю тебя, Жизнь!

Автор: Эльфика

– А мне кажется, – вздохнул второй кедр, – что главное в мире – добро, поэтому хотел бы стать инструментом, который сможет превращать зло в добро.

– А я уверен, что главное – это вера и душа, – прошелестел третий кедр. – Поэтому хотел бы, чтобы люди, глядя на меня, наполнялись надеждой и верой.

Десятилетие шло за десятилетием, и вот однажды в роще появились дровосеки. Они срубили все три кедра, отвезли их в мастерскую и распилили.

Каждый кедр мечтал о своём, но реальность редко совпадает с ожиданиями.

Первый кедр стал обычным хлевом для скота, а из его остатков подмастерье соорудил простенькие ясли. Второй кедр стал грубым деревенским столом, а бревна третьего кедра за ненадобностью закинули на склад.

Все три кедра разочарованно вздохнули: «Как жаль, что не нашли люди достойного применения нашей чудесной древесине...»

Шли годы, и вот однажды ночью некая супружеская пара без крова над головой пришла на ночлег в тот самый хлев, построенный из первого кедра. Женщина была на сносях и в ту ночь родила мальчика, которого они уложили в ясли на сено. В тот же миг первый кедр осознал, что его мечта осуществилась: он стал опорой величайшего царя на земле.

Через несколько лет за стол из древесины второго кедра сели учитель и его 12 учеников. Перед трапезой учитель произнес несколько слов и второй кедр понял, что стал опорой не только чаше с вином и блюду с хлебом, но и союзу Человека и Бога.

На следующий же день из брёвен третьего кедра соорудили крест и прибили к нему гвоздями полуживого человека. Кедр ужаснулся своей участи и стал оплакивать свою судьбу и судьбу человека, приколоченного к нему, но не прошло и трёх дней, как человек на нём стал Светочем Мира, а сам крест превратился из орудия пытки в символ веры.

Так исполнилась судьба трех ливанских кедров: как это часто бывает с мечтами, они осуществились, но совсем не так, как мы могли бы себе это представить.

Но отступать он не любил, и потому продолжал корректировать планы: он всегда добивался своего, и поэтому достижение Счастья было всего лишь вопросом времени.

Но однажды в его планы вмешалась та неведомая сила, которую одни называют Провидение, другие – злой рок, а третьи – Бог. И началось все с того, что на его территории, прямо в саду, откуда-то появилась черная кошка. Он был материалист и рационалист, в приметы не верил, поэтому просто отметил факт ее появления и не стал морочиться. Тем более что кошка была красивая – черная, как ночь, и гибкая, как пантера. Она радовала глаз, а значит – имела право на существование. Кошка вела себя независимо, держалась поодаль, под ноги не лезла, в общем, гуляла сама по себе. Ну и фиг с ней, места не прогуляет.

А потом его «Бентли» попал в жуткую автокатастрофу. В таких мясорубках обычно не выживают, но он выжил. Один из немногих счастливчиков. Впрочем… Он никогда не задумывался, в чем разница между «жить» и «выжить», так что это был для него совершенно новый опыт. Когда он очнулся от комы, то долго не мог вспомнить, кто он, как его зовут, и что он вообще здесь делает. «Здесь» – это в больничной палате, облепленный датчиками и трубками, окруженный разными мудреными аппаратами.

Память начала возвращаться не сразу, а какими-то отдельными картинками. Постепенно картинки складывались вместе, как паззлы, и всплывали воспоминания. Его зовут Сергей. Он – владелец холдинга. У него есть партнеры. Женщина, которая иногда появляется – его жена Марина. Люди в белых халатах – это врачи. Он – в больнице. Он поправится. Все пучком.

И миг, предшествующий катастрофе, он тоже вспомнил. Как на скоростном шоссе вдруг впереди происходит что-то – белую машину выбрасывает на встречную полосу, она врезается в грузовик, его разворачивает поперек дороги, а его «Бентли» летит на эту баррикаду, и уже невозможно затормозить, и тот, кто сзади – тоже с размаху врезается в него, и потом сбоку, и сверху, и… темнота.

А самое страшное открытие произошло чуть позже: когда он понял, что не может шевелиться. Совсем. И разговаривать он тоже не мог. Только смотреть и слушать. И анализировать.

Из разговоров врачей на ежедневных обходах он узнал, что получил сложную травму позвоночника и теперь называется «спинальник», это не считая переломов конечностей, и была открытая травма головного мозга, его прооперировали, и часть мозга пришлось удалить, и теперь у него в голове пластина, а когда он сможет встать, и сможет ли вообще – не знает никто. И то, что он выжил – вообще счастье.

Приплыли. Так вот оно какое, счастье. Лежать забинтованной-загипсованной моргающей мумией в больничной кровати – это, стало быть, счастье. М-да. Сомнительно как-то… Но что имеем – то имеем, стало быть, таковы условия задачки. А мужской характер никакой катастрофой не сломаешь, если он есть, конечно. У него – был. И он стал мотивировать себя на поправку.

Дома он оказался нескоро, и въехал не на белом коне – на инвалидной коляске, влекомой нанятой недавно сиделкой. Марина руководила процессом, говорила, что и куда. Как будто мебель вносили.

- Я решила, что комнату тебе оборудуем тут, на первом этаже, – говорила Марина. – Тут окна большие, и выход на веранду. Тебе тут будет удобнее. Ты же не против, милый?

Как будто он мог ответить… Только моргнул: не против, мол…

- Татьяна Петровна, вот тут, на телефоне, кнопочки, если что срочное – вот начальник охраны, вот кухня, вот мажордом, мне звоните только в самом крайнем случае.

«Это в каком же? – внутренне усмехнулся он. – Если в ящик сыграю, что ли?».

- А это что за животное? – обернулась к окну сиделка. – Ваша кошечка на подоконнике?

- Нет. Но вы не прогоняйте. Она тут, в саду, живет. Пусть будет. Сережа ее любил.

«Любил! – резануло его. – Что ж она так, в прошедшем времени… Я ж живой еще!».

Хотя… какое там живой! Мумия в коляске. И потом! С чего это она взяла, что он кошку любил??? Так, замечал просто.

- Окно держите открытым, Сереже нужен свежий воздух.

И потянулись однообразные дни.

Сиделка была пожилая, опытная и профессиональная. Она споро производила гигиенические процедуры, делала массажи, ставила уколы, кормила с ложечки и вывозила на прогулку. В перерывах – дремала в кресле. Разговорами не надоедала, только по делу. Да и что с ним разговаривать, с таким молчаливым?

Жена заходила каждый день. Ну или почти каждый. Свежая, красивая, холеная. Говорила какие-то слова, справлялась у сиделки, как тут больной, есть ли динамика. А потом уходила по своим молодым делам, и Сергей мог только догадываться, куда и зачем. Впрочем, он не гадал – какая разница? Это был уже другой мир, не его. Она жила там, а он здесь. В этом, его мире, были он, инвалидное кресло, сиделка и… кошка.

Кошка приходила ежедневно. Вспрыгивала на подоконник и сидела – чаще всего спиной к нему, но время от времени поворачивалась и «фотографировала» его своими пристальными зелеными глазами. А потом снова поворачивалась к саду, словно приглашала и его посмотреть. Он и смотрел – а что еще делать инвалиду?

Оказалось, что до сих пор он и не замечал, что вообще есть в его саду. А были там деревья, и причудливые клумбы, и аккуратно подстриженные кусты, и птицы разные летали. Цветы красивые тоже были. Травка ровная, зеленая, и дорожки, выложенные мозаичной плиткой. Странно, что он раньше этого не замечал. Хотя – когда ему было замечать? Работа отнимала все время и занимала все мысли. И вопрос счастья…

- Что ты знал о счастье, человек? – раздался низкий мурлыкающий голос.

Он вздрогнул. Татьяна Петровна, по обыкновению, дремала и говорить таким голосом по определению не могла. Больше в комнате никого не было. Только с подоконника таращилась кошка.

- Да не моргай, тебя, тебя спрашиваю, — слегка кивнула кошка.

«Мысли она, что ли, читать умеет?» — ошеломленно подумал Сергей.

- Умею. И ты умеешь. А что тебе еще остается делать?

И правда. Что ему еще остается делать, когда ни сказать, ни спросить, ни пальцем ткнуть?

- Вот-вот. Слепота компенсируется остротой слуха и осязания. А у тебя – вот так. Впечатлений-то хочется, да?

«Схожу с ума. Хотя – какая разница? Или… Блин, сиделку бы разбудить! Кошки же неразумные, они не умеют мыслить…», — заметалось в голове.

- Сам ты неразумный, — обиженно мяукнула кошка. – И мыслить не умеешь. Вон какой бардак в голове, мысли, как тараканы. А сиделка спать будет. Я ее усыпила.

«Как?» — панически подумал Сергей, как будто это имело огромное значение.

- Вибрациями, — объяснила кошка. – Это просто. Надо только осознать, что весь мир состоит из вибраций. И ты тоже. И мысли. Вот и посылай в мир, что хочешь! Мысленно…

«Хочу проснуться!», — твердо подумал Сергей.

- Ну, раз ты со мной беседуешь, считай, уже проснулся, — зевнула кошка, показав розовый язычок. – И так полжизни проспал. Вы, люди, такие сони. Ничего не видите дальше своего сна!

Сергею вдруг стало интересно. И впрямь: чего он кочевряжится? Можно подумать, у него столько дел и развлечений, что кошка отрывает его от жизненно важных вопросов! И вообще – интересно! Почему бы не попробовать? Он поднапрягся, сформулировал вопрос и послал его кошке:

«Как тебя зовут?»

- Да не трясись ты так! – казалось, что кошка хохотнула. – Вибрации гораздо тоньше. Не надо напрягаться, нежнее, нежнее… Вот так, да. Это людей «зовут». Мы, кошки, опознаем друг друга по вибрациям. Да и вы, люди, тоже – только не замечаете.

«Это как?» — подумал Сергей.

- Ну вот видишь ты незнакомого человека и уже чувствуешь, друг он или враг, стоит ему доверять или надо поостеречься. Разве нет?

Сергей подумал и решил: а ведь правда! Ему интуиция не раз подсказывала, «кто есть ху на самом деле», и ни разу не случалось ошибки. Так что кошка дело говорила.

- Но ты можешь меня как-нибудь назвать, если тебе без этого нельзя. Знаешь, я веду род от древней богини Баст. Была такая, женщина с кошачьей головой. Зови меня Бася, подойдет?

Бася – это было здорово. Мягко так, вкрадчиво. Ласкало слух.

- Ого! Вибрация приятная от тебя пошла. Хорошо, договорились – буду для тебя Басей.

«Это я мысль, что ли послал? В виде вибрации?» – напряженно, как ученик на экзамене, подумал Сергей.

- Ну да. Поскольку у тебя все остальное в отключке, вся энергия направлена на мысль. А обычно люди слишком разбрасываются, поэтому и мыслят неточно. И вибрации у них такие…размазанные.

«Я хочу научиться этим самым вибрациям», — послал мысль Сергей.

- Мгм. Я вспрыгну тебе на колени, ты не против? – просигналила кошка.

«Да пожалуйста».

Кошка неспешно спрыгнула с подоконника и пошла к его креслу. Испытующе глянула снизу – и легким прыжком оказалась у него на коленях. Устроилась поудобнее, сворачиваясь клубком меж сложенных на колени рук, и громко заурчала.

«Ух ты! Забыл уже, что кошки урчат!».

- Не урчим, а вибрируем, — поправила Бася. – У нас, кошек, замечательные способности к вибрациям. Поэтому мы лечебные. Ну, для тех, кто с нами в резонансе.

«В резонансе?»

- Если ты хочешь слышать, принимаешь сигнал – входишь в резонанс. Тогда мы на связи. Если не хочешь – отключаешься, тогда ничего не слышишь. И эффекта нет.

«А ты что лечить можешь?»

- Все. Болезнь, она ведь что? Отсутствие внутренней гармонии. А кошки ее восстанавливают.

«А меня…восстановишь?»

- Не знаю. Попробуем. От тебя тоже зависит. Я-то дам, а вот ты – сможешь взять? Ты же себя совсем не знаешь. И мир видишь не таким, какой он есть, а как принято.

«А он что, другой?»

- Да конечно же. Он куда симпатичнее и интереснее, чем видится из окна «Бентли». Или твоего кабинета. Или даже просто из окна. У тебя пока зрение суженное. Но попробуем расширить. Ты способный…

Ему почему-то стало приятно, что кошка его похвалила.

- Ну, как известно, «доброе слово и кошке приятно», — дипломатично заметила она. – А уж человеку-то…

Сергей и не заметил, как согрелся от кошкиного тельца и под мирное ровное урчание задремал. А когда проснулся – кошки не было.

«Приснилось! – с отчаянием подумал он, и сам удивился силе этой эмоции. – Блин, да что же это!»

- Не вопи, пожалуйста, — раздался в голове недовольный голос. – Я же не глухая. Возьми себя в руки!

«Ты где?» — чуть успокоившись, спросил он.

- На заднем дворе. Питаюсь. Надо же мне поддерживать жизнедеятельность?

«А чем ты питаешься? Ты голодная?» – всполошился он.

- Да успокойся ты, — снисходительно ответила она. – Я очень самостоятельная кошка, чтоб ты знал. Не пропаду. Я потом приду, ты жди. До связи!

И он почувствовал, как в голове как бы выключатель щелкнул – ощущение Баси пропало.

«Ого! Как телефон! – удивился он. – Интересно, а с людьми так можно? Надо попробовать!».

Он решил потренироваться на Татьяне Петровне. Минут 15 он экспериментировал, соображая, как это – входить в резонанс, а потом вдруг словно нащупал схему и «позвал» ее.

- Сергей? Все в порядке? – тут же встрепенулась чуткая Татьяна Петровна.

«Профи! Высший класс! С сиделкой мне явно повезло», — с благодарностью подумал Сергей, который уважал добросовестных исполнителей.

Татьяна Петровна на миг замерла и неуверенно улыбнулась, словно почувствовала его мысль.

На следующий день он попробовал настроиться на Марину. Это было сложнее, она все время ускользала, и пришлось попыхтеть. Но когда получилось – он услышал ее. Лучше бы не слышал…

После обеда он разговаривал с Басей.

«Понимаешь… Вот что выходит. Мой соучредитель, он же лучший друг, заправляет сейчас всем холдингом. Это ладно, должен же кто-то, а лучше него никто дела не знает. Но! Он ведь сейчас и с моей женой живет. Лучший друг! Это как???»

- Ну ты эгоист, — удивилась кошка. – А что ты хочешь, чтобы она села рядом с тобой в соседнее кресло? Она же молодая женщина, ей тоже хочется любви, ласки, тепла…

«Да какого тепла еще??? При живом-то муже???».

- А ты хотел бы быть мертвым? – хладнокровно поинтересовалась Бася. – Сам знаешь, в вашей среде часто так: «нет человека – нет проблемы». А ты – дома, ухожен, накормлен, пролечен, сиделка, кошка… Жена каждый день проведать заходит. А насчет «при живом муже»… особо живеньким ты не выглядишь, если уж совсем честно.

«А любовь???»

- Любовь? – безмерно удивилась Бася. – У вас с Мариной была любовь? Расскажешь?

И Сергей замер. Ему хотелось рассказать, и он пытался вспомнить что-нибудь такое. Но… не удавалось. Жену себе он выбирал по определенным параметрам, ум-внешность-образование-воспитание-стиль-шарм, практически не ухаживал – сразу сделал предложение, и она согласилась, жили без споров и скандалов, но и без романтических прогулок и откровенных разговоров. Да и когда? – бизнес отнимал все время, на отношения сил не оставалось. Но в свете появлялись вместе, и путешествовали, и претензий друг к другу не было…

- Ну да. Ее тоже это все устраивало, — продолжила его мысль кошка. – Партнеры – да. Друзья – ну, с натяжкой, друзья обычно ближе друг к другу. Но любовь? Скажи, разве ты был с ней счастлив?

Сергею хотелось соврать, что «да», но он понимал, что врать можно словами, а вот мысленно… это совсем другой уровень отношений. Тут не обманешь.

«Я вообще не знал, что такое счастье, — признался он. – Хотел – да, стремился – да, планировал – да, но не успел. Времени не хватило».

- Теперь успеешь, — утешила кошка. – Теперь у тебя много-много времени, чтобы быть счастливым.

«Издеваешься?»

- Нисколько, — лениво возразила Бася, вытягиваясь на его коленях. – Счастье – как женщина. Им нужно постоянно заниматься, тогда оно будет тебя любить. А если забросишь – уйдет к другому.

«Как Марина?»

- Да. Как Марина. Как многие другие. И как я. Разве ты дарил ей внимание и тепло? Разве ты разговаривал со мной, пока не сел в это кресло? Ты нас видел, но не замечал. Тебе было некогда. Ты все время искал счастье, хотя оно было у тебя под боком.

«Это ты – счастье?»

- Конечно, — удивленно приподняла голову Бася. – Разве ты не счастлив, когда я вот так лежу у тебя на коленях и вибрирую?

«Знаешь, а пожалуй, да. Похоже на счастье», — улыбнулся он.

- Слушай! Ты, между прочим, улыбнулся! – живо перевернулась кошка. – Впервые после возвращения. Прогресс!

- Кошечка, слезь, — попросила Татьяна Петровна. – Укольчик будем делать. Ой, Сереженька, да вы улыбаетесь!!!

Утром Сергей улыбнулся навстречу Марине. И прочитал ее мысли – они его ошеломили. Она вовсе не обрадовалась. Наоборот – испугалась. Испугалась того, что он может выздороветь, и придется возвращать все на круги своя, и кончится счастье… И тут же испугалась еще больше того, о чем подумала – да как можно желать болезни живому, страдающему человеку, хоть и не особо близкому, но по-своему любимому???

«А ведь я ее совсем не знаю! — вдруг понял Сергей. – За столько лет – так и не удосужился разглядеть, что у нее там, внутри…».

И он искренне, от души, мысленно пожелал ей счастья. Ей – в ее новой любви. Марина испуганно глянула на него и поспешила уйти. Он и правда не хотел, чтобы ей было плохо. В конце концов, его партнер и лучший друг был хорошим мужиком, надежным и основательным. Пусть они друг у друга будут. А у него тоже что-нибудь будет. Сиделка, например. И кошка.

Теперь, когда Бася запрыгивала к нему на колени и устраивалась там надолго, он испытывал странное чувство щемящей нежности – как к ребенку. Ему нравилось смотреть в ее странные зеленые мистические глаза, и казалось, что он даже начал постигать кошачью мимику. И еще нравилось задавать ей разные вопросы.

«Ты говорила, что мысленно можно воздействовать на других людей. Это всем доступно?».

- В принципе да. Хотя не все способны.

«А от чего зависит?».

- От вибраций. Чем выше вибрации, тем больше возможностей. И наоборот.

«А как повысить вибрации?».

- Через высокие чувства. Любовь. Самопожертвование. Бескорыстие.

«Любовь – это что?»

- Это направленная нежность. Вот ты сейчас направляешь нежность на меня. Ты меня любишь. Я чувствую вибрации твоей любви. А твоя сиделка о тебе заботится. От души причем, не только за деньги. Ей ее работа нравится. Тоже – вибрации любви.

«Знаешь… Странно, но я чувствую себя счастливым. Почему же раньше этого не было? Я ж старался, планы строил!»

- Потому что счастье не укладывается в графики. Оно текучее и изменчивое. Как вода. Как время…Его нельзя спланировать, его чувствовать надо».

«А чем я его чувствую? Если тело – в отключке?».

- Душой. Счастье чувствуют душой. Ты остановился в своем беге – и у тебя начала просыпаться душа. Значит, можешь видеть то, что раньше не замечал.

«Да. Я много чего не замечал раньше. Сад вот разглядел. Жену наконец-то увидел. С тобой поближе познакомился».

- Странные вы, люди. Почему-то не умеете созерцать. Вот мы, кошки, много лежим или сидим и просто смотрим на мир. И видим его глубину. А вы, такие большие и умные – нет.

«Как это – глубину?»

- Ну как? Вот ты видишь то, что на поверхности. А я – то, что дальше. Там, выше – звездное небо. А в нем – другие миры. А там – разные существа. Интересно!

«А как ты их видишь? А я смогу?»

- Сможешь. Для этого просто надо научиться не думать ни о чем и слышать тишину внутри себя. И немножко переключить зрение. Как будто расфокусировать немножко. Вот так, да. Ты пробуй, рано или поздно получится.

«Мне так хочется тебя погладить…»

- Ну погладь, — милостиво разрешила она.

«А как?», — хотел спросить он, но не успел, потому что его правая рука дрогнула, чуть двинулась, и кончики пальцев легли на гладкую шерстку. Он замер, забыв дышать.

- Я же говорила, что кошки лечат, — скромно похвасталась Бася.

«Это что было?» — растерянно спросил он.

- Это ты возвращаешься к себе, — пояснила кошка. – Вибрации счастья, они целебные, знаешь ли…

«Хочешь сказать, что я снова смогу…встать на ноги?»

- Ну, если очень постараться… Нет ничего невозможного! Уж мы-то, кошки, знаем! Недаром говорят, что у нас 9 жизней.

«Пожалуй, я уже верю в то, что ты ведешь свой род от богини Баст».

- А ты сомневался? Посмотри в окно!

Он перевел взгляд на открытое окно – и замер. Там, за окном, был ясный день и высокое чистое небо. А над ним – звезды. А среди звезд – разные миры. А в этих мирах — всевозможные существа, похожие на людей, на кошек и вообще ни на что не похожие.

И все это многообразие переливалось, пульсировало, и было связано между собой воедино вибрациями Любви, дающей жизнь всему живому…

Сергей во все глаза смотрел на это великолепие и даже не замечал, что уже обе его ладони гладят теплое тельце черной кошечки, понимающей толк в мурчании на чьих-то коленях, в спокойном созерцании мира – и в счастье.

Автор: Эльфика

Отец был поражён. Он опустился на колени, нежно обнял дочку и умолял её о прощении.

С тех пор папа хранил это бесценный подарок рядом со своей кроватью несколько лет. Если у него что-то не клеилось в жизни, он вспоминал поцелуи и любовь, которую подарила ему дочка. И это намного важнее всех неурядиц, материальных богатств и ссор из-за пустяков.

И тогда к ней явился Ангел. Он присел на край ее кровати и положил прохладную узкую ладонь ей на лоб.
- Поговорим?
- Поговорим, — обрадовалась она. – Ты Ангел, да? Ты пришел забрать меня с собой?
- Я Ангел, да. Ангел-Спасатель. Прихожу на помощь туда, где чересчур много боли. Но забирать тебя не буду: тебе предстоит еще довольно длинный земной путь.
- Так больно, — пожаловалась она.
- Тебе больно – и мне больно. Я хочу это поправить, забрать твою боль.
- Извини, это была минута слабости, — покаянно сказала она. – Ты вовсе не обязан испытывать боль за меня.
- Обязан, — возразил он. – Я же Ангел-Спасатель, это моя работа. Расскажи мне, отчего тебе больно.
- Не беспокойся, я уже взяла себя в руки, — сказала она.
- … и по привычке загнала боль внутрь, — подхватил Ангел. – Если бы ты знала, как это фонит! Прямо как ядерный реактор – сплошная радиация.
- Радиация? – удивилась она.
- Так это ощущается на тонком плане, — объяснил Ангел. – Люди привыкли обманывать друг друга словами – бла-бла-бла… бла-бла-бла… «Все хорошо», «я в порядке», «я уже взяла себя в руки»… Внешне – да, можно и поверить. А внутри все равно фонит. Пожалуйста, не обманывай меня. Я же все равно чувствую.
- Мне правда больно, — созналась она. – Я всегда среди людей, мой день заполнен полезными, важными и нужными делами, я несу людям свет. Но при этом я очень одинока. Вот отношения с сыном… Он вырос, отдалился от меня и не пускает меня в свою жизнь. Он держит дистанцию и не хочет даже поговорить со мной по душам. А ведь когда-то мы были очень близки! Но теперь все изменилось, и от этого мне больно.
- По-моему, в тебе гораздо больше боли, — заметил Ангел. – Может быть, ты еще о чем-то можешь рассказать? О родителях, например?
- Нет-нет. Мама, папа – это святое, — поспешила заявить она.
- Святое тоже может приносить боль, — улыбнулся Ангел. – Какая боль связана с мамой и папой?
- Они разошлись, когда я была маленькая, — нехотя начала вспоминать она. – У мамы был ужасный характер, и папа не выдержал. А может, это мама не выдержала и выгнала его. Я не помню, у меня в голове все как-то перепуталось. Но тогда мир для меня раскололся надвое. Это было очень больно – раскалываться надвое.
- И мамин «ужасный характер» направился на тебя?
- Да. Но я ее не виню. У нее была тяжелая, просто кошмарная жизнь. Я ее любила и люблю. Я тогда поклялась, что когда выйду замуж, никогда не буду такой, как мама.
- И как же сложилась твоя жизнь?
- Я стала читать книги. Много книг… Я по крупице выискивала в них то, что было мне по сердцу, и строила образ своей будущей семьи. Мама не могла мне передать такой опыт, но книги научили. Я решила, что стану музой для своего избранника и буду вдохновлять его на подвиги.
- И что же из этого вышло?
-.А вышла большая любовь. Я действительно стала для него музой. Мою супружескую жизнь не назовешь безоблачной, но я никогда не позволяла себе взрываться, скандалить или зацикливаться на плохом. Всегда приветлива, всегда с улыбкой, всегда с верой в светлое будущее. Он был болен, и я всегда старалась облегчить его боль, забрать ее себе.
- Смотри-ка, совсем как я. А ты эту боль, свою и его, как-то выпускала?
- Нет, у меня не было для этого возможности. Ведь у нас родился сын, и он родился… нездоровым. Врачи сказали, что он никогда не будет… нормальным.
- Это было очень больно?
- Очень. Но я решила, убедила себя, что врачи ошибаются. Я отложила все дела и стала заниматься развитием сына. Я читала, находила, выбирала, пробовала, творила. И в результате в школу мой сын пошел уже вполне здоровым ребенком. Сейчас он уже взрослый, выпорхнул из гнезда, и все у него хорошо. Если бы я тогда позволила себе предаться переживаниям, я бы никогда не смогла сделать это.
- Но вот сделала же! И что, у вас началось сплошное счастье?
- Да как сказать… Да, конечно, я была счастлива. Но теперь надо было спасать мужа: у него начались проблемы с алкоголем.
- Опять боль…
- Да, опять боль. Но я не могла опускать руки, ведь я его любила! Один бог знает, сколько усилий потребовалось приложить, но результат был налицо: он бросил пить. Если бы я ушла в свою боль, кто бы его вдохновил на столь великий подвиг? Он бы просто погиб!
- Скорее всего, да. Но ты его спасла, взяв на себя его боль. Спасла сына, спасла и мужа. А теперь-то вы были счастливы?
- Да. Но недолго. Подожди, я не могу… кажется, я задыхаюсь…
- Иди ко мне, — и Ангел обнял ее своими белоснежными крыльями. – Так лучше?
- Да, так лучше.
- Что же за великая боль, которая до сих пор не дает тебе дышать?
- Мой муж, мой любимый, внезапно умер. Сердце остановилось. Давай, я не буду вспоминать, как это было?
- Нет уж, ты вспомни. Иначе рано или поздно задохнешься.
- Врачя «скорой» пытались его спасти, а потом сказали, что все, он умер. С тех пор я не переношу слова «совсем все» и «больше никогда». И тогда я закричала. Но соседка прикрикнула на меня, что я могу испугать ребенка, и я проглотила свой крик. Замолчала – и молчала очень долго, несколько лет.
- Так вот оно что… Этот крик до сих пор не выпущен. Он и мешает тебе дышать. Кричи!
- Сейчас?
- Да, сейчас! Не бойся, никто не услышит. У моих крыльев прекрасная звукоизоляция.
Она закричала. И еще раз. И еще. Это был такой крик – до неба, на всю Вселенную. В нем было все: и горе, и несогласие, и вся нерастраченная любовь, которой хватило бы им на долгие-долгие годы. Ангел содрогался, но не размыкал крыльев, давая ей выпустить всю свою боль. Вслед за криком пошли слезы, и это длилось долго, очень долго. Ангел терпеливо ждал, пока она успокоится.
- Я никогда и не кому не говорила, что мне плохо, — прошептала она. – Я вообще не подозревала, что мне настолько больно. Казалось, все-таки терпимо…
- Терпимо, — согласился Ангел. – Все, что нас не убивает, делает нас сильнее. Только вот боль надо отпускать.
- Это еще не вся боль, — утерев слезы, сказала она. – Я расскажу тебе про самую сильную боль, которая не дает мне покоя. Это не сын, и не муж, и вообще не про «здесь».
- Кажется, я понимаю, — улыбнулся Ангел. – Но ты все равно расскажи!
- Знаешь, я хочу домой, — тихо призналась она. – Туда, где нет боли, где есть только любовь. Ведь здесь, в этом мире, я очень, очень одинока. Думаешь, почему я ни с кем не делюсь своей болью? Да потому что точно знаю: никто меня просто не поймет.
- Никто, кроме Ангела, — подсказал он.
- Да, никто, кроме Ангела. Почему так?
- Почему? Я расскажу тебе. Ты готова выслушать историю про одного моего доброго знакомого, разумеется, тоже Ангела?
- Конечно. Я с удовольствием послушаю.
- Жил-был Ангел. Прежде это была старая душа, имеющая очень высокие вибрации, и вот она достигла уровня Ангела. Надо сказать, Ангелы не все время живут на небесах, время от времени они получают задания по реконструкции Вселенной. Тогда Ангелы отправляются туда, где требуется их участие. И вот мой знакомый получил такое задание: ему нужно было отправиться в один мир, где накопилось слишком много искажений. В этом мире люди часто причиняли друг другу боль, и во многих стала иссякать Божественная Любовь. Такое положение очень опасно, потому что именно Любовь скрепляет мир, а без нее он просто рухнет и перестанет существовать. У Ангела было конкретное задание: спасти женщину, в которой убили любовь, спасти мужчину, который должен был совершить подвиг, спасти ребенка, который заблудился между мирами.
- И что? Ангел выполнил это задание?
- Да, он выполнил. Он явился в мир как все, из материнской утробы, и сразу стал выполнять свою миссию. Он сохранял и увеличивал Любовь, когда его били и унижали, когда его не понимали и гнали, когда вокруг все рушилось и теряло привычные очертания. Он выстоял в самых суровых испытаниях, потому что в глубине души он помнил, что он – Ангел, и его дело – восстанавливать потоки Любви там, где они иссякли.
- А потом он вернулся домой, да?
- Нет, он все еще там. Выполняя свою миссию, он закалился и получил огромный опыт, и теперь он помогает многим людям. Ведь в этом мире все еще много боли и мало Любви, а значит, он может хоть что-то исправить. Ангелы никогда не уходят, если у них еще есть силы и стремление помочь. Забрать боль и превратить ее в Любовь – это работа Ангелов.
- А боль прошла, — с удивлением отметила она. – Ангел… ты ведь сейчас рассказывал о себе?
- Нет, — улыбнулся Ангел. – Я сейчас рассказывал о тебе.
- Обо мне???
- Да. Ты забираешь чужую боль и превращаешь ее в Любовь. Всю жизнь, раз за разом, не озлобляясь, не обижаясь, не предъявляя претензий… Теперь ты понимаешь, почему тебе так одиноко?
- Нет. Объясни!
- Ангелы всегда одиноки, даже если они среди людей. Нам нельзя крепко привязываться, потому что наше дело – спасти и отпустить. Такая у нас работа.
- Такая работа, — медленно повторила она. –Значит, мы концентрируем в себе боль этого мира? Но как с этим жить?
- Не держи ее в себе. Отдавай боль Создателю, — посоветовал Ангел. — Открой душу и позволь себе истинные чувства. Тогда ты будешь не копилкой, а каналом.
- Хорошо, я поняла. Но скажи мне, Ангел… Одиночество – плата?
- Не плата, скорее, техника безопасности. Спасла — отпустила, так легче, и так правильно. Ведь мы еще очень многое должны сделать и многих спасти. Готова?
- Готова! – твердо сказала она. – А ты еще прилетишь?
- Только если понадобится тебя спасать, — с сожалением сказал Ангел. – Сама понимаешь, много дел.
- Тогда прощай, — сказала она и погладила его по крылу. – Дома свидимся.
Да, работы было, действительно, много. Она это понимала.
«Мама?»
«Сынок… У тебя есть крылья, знаешь об этом? И еще есть свобода. Тебе пора в дорогу, счастливого пути!»
«Мама… Спасибо. Мне нужна была твоя поддержка»
«Вольного полета! Будешь в наших краях – заглядывай на огонек»
«Мам, я…»
«Я знаю. И я тебя…»
Автор: Эльфика