«Не клади в карман, потеряешь»

И Агаша не подходила, не трогала, не носилась, не клала и вообще из-за печи редко вылезала, Родитель такой беспроблемной дочерью премного доволен был.

Стала подрастать – там другой опыт пошел. Девчонки на вечерки ходят, хороводы затеивают, сарафаны себе новые шьют, а Агаша все их опыт собирает и обобщает:

«Не будь доверчивой – обманут»

«Не гуляй допоздна – ославят»

«Не перечь старшим – осудят»

«Не лезь со своим мнением – обидятся»

Агаша не гуляла, не перечила, не лезла и доверчивой уж никак не была. Сидела-пыхтела, наблюдения вела, коллекцию свою пополняла.

Тут время пришло, когда ее сверстницы влюбляться стали и замуж выходить одна за другой. Кто-то – удачно, кто-то – не очень, и вот это «не очень» Агаше душу тревожило: а вдруг и ей не повезет? Тем более что на эту тему столько негативного опыта женским полом накоплено!

«Не торопись – ошибешься»

«Не суйся – обожжешься»

«Не рискуй – оступишься»

Агаша не торопилась, не совалась и не рисковала – зачем же ей жизнь свою молодую губить, голову в петлю совать? Надо присмотреться, хорошенько все взвесить. А то можно такой опыт получить, что мало не покажется!

А у девчонок выросших уже свои детки пошли. Ну, тут у Агаши в Корзинку Памяти страхи просто градом посыпались. Дети, они же такие – везде лезут, суются, встряпываются и много волнений своим родителям доставляют. Да и поговорки про деток в народе ходят такие красноречивые:

«И от доброго отца родится бешена овца»

«Из одной печи, да неодинаковы калачи»

«Не выросло то яблочко, чтобы черви его не точили»

И сделала Агаша из своих наблюдений да из чужого опыта печальный вывод:

«Маленькие детки – маленькие бедки,

Большие детки – большие бедки».

Так Агаша и состарилась, ни разу не оступившись, ни в чем не ошибившись, а Корзинка Памяти у нее под самый верх чужим опытом наполнена – уже больше и складывать некуда.

И вот пришел тот час, когда Душа ее отлетать собралась. Вышла она из тела, поднялась над Землей, обозрела ее с горних высей, и вдруг увидела, как мир-то хорош, и сколько в нем всяких разностей одновременно происходит. И угол свой за печкой увидела, в котором, считай, всю жизнь просидела. И так ей обидно стало: ведь Мира-то она, почитай, и не видела! Смотрит – люди на Земле все как-то меж собою связаны, все друг другу помогают или мешают, пробуют, порою даже и ошибаются, а потом опытом обмениваются. А ведь она, когда пыталась мудростью из своей корзинки поделиться, всегда непонятой оставалась. Не брали люди ее мудрость, отказывались. И ее недолюбливали, побаивались даже, старались десятой стороной обойти… Почему так?

от Агаша перед Господом предстала.

- Ну, с каким багажом прибыла, душа моя? Что в этой жизни узнала, что поняла? – спрашивает Господь.

- Много что узнала, да мало что поняла, — Агаша говорит. – Вот, прими, Господи, от меня корзиночку с мудростью народной – всю жизнь собирала!

Глянул Господь в корзинку – и только головой покачал.

- Что ж у тебя в корзинке одни страхи собраны? Разве жизнь только из них состоит?

- Да и я не знаю, из чего она там состоит. Я, оказывается, толком и не жила-то. Только теперь, сверху, увидела, какой Мир большой…

- А чего ж при жизни не видела?

- Так мне когда было? Я за печкой сидела, опыт собирала!

- Опыта набираться надо, а не собирать его. Что-то, уж прости, не вижу, чтобы ты шибко опытной стала.

- «Только дураки учатся на своих ошибках, умные учатся на чужих» — так мой Родитель говаривал… — отбарабанила Агаша с детства заученную мудрость.

- А ты и поверила… Да если ошибок не совершать, как душе совершенствоваться? Получилось неладно – исправь, сделай лучше! А если каждый сиднем сидеть будет да чужой опыт изучать, так и вся жизнь в мире остановится.

- Так страшно было! – созналась Агаша. – Кругом столько негативного опыта! Туда пойдешь – одни ошибки, сюда – другие. Вот я и старалась поменьше высовываться, от страха-то…

- А чего боялась, если даже не попробовала? Откуда у тебя в корзинке столько страхов-то взялось?

- Так это не мой опыт, чужой! Я его всю жизнь собирала!

- Кому нужен чужой опыт? – Господь говорит. – Люди на Земле рождаются, чтобы свой опыт получить и общую копилку им пополнить. Каждый опыт – уникален, потому что через Призму Души пропущен. А когда только через Сито Разума – это не опыт, это знания. Только такие знания, опытом не подкрепленные, мертвым грузом на душе лежат и жить мешают.

- А я-то думала, что очень опытная! – опечалилась Агаша. – Всю жизнь ведь на свою коллекцию чужой мудрости положила! И что теперь мне со всем этим делать?

- Использовать для самосовершенствования, — советует Господь. – Из всего можно мудрость вынести, и из твоей жизни тоже. Вот посмотри на корзинку и скажи, чего сейчас хочется?

- Вернуться и жизнь заново прожить, — сказала Агаша. – Везде залезть, все попробовать, все руками пощупать, ногами исходить. Ничего не бояться, никого не слушать, свой собственный опыт получить. Стать по-настоящему опытной!

- Ну вот, а говоришь, жизнь зря прожила, — улыбнулся Господь. – Иногда, чтобы такие простые вещи понять, как раз целая жизнь и нужна! Опыт твой выстраданный, осмысленный, прочувствованный, а стало быть, навсегда в душе и останется. Иди с богом, воплощайся!

… И на земле родился ребенок, которому предстояло стать великим путешественником и исследователем, романтиком дальних странствий, который потом напишет много книг, чтобы поделиться с миром своим позитивным опытом.

Автор: Эльфика

— А что на этот раз?

— Влюбилась. Так сердце зашлось, что поняла: все! Это – точно мое. Оказывается, то, что я к мужу испытывала, и не любовь вовсе. Так, легкая привязанность. А тут – прямо запело сердце, затрепетало!

— Любовь – это здорово. Поздравляем! Когда сердце поет – прямо радостно слышать. Так в чем же проблема?

— В том, что Песнь Любви плавно перетекла в похоронный марш! Любовь прошла, завяли помидоры….

— То есть вы его больше не любите?

— Нет, нет, я люблю! Еще даже больше, чем раньше! Это у него любовь прошла. Хотя говорит, что любит.

— Так, погодите. Вы, похоже, сами запутались, и нас запутали. Кто кого любит? Кто кого не любит? От чего сердце разбилось? По порядку, пожалуйста.

— Хорошо, по порядку. Мы вместе работали, и я в него влюбилась. Мы три года встречались, даже жили вместе, сходились-расходились, ссорились-мирились.

— А вас это не насторожило? Такая вот нестабильность в отношениях.

— Меня? Нет. А что? Все так живут.

— Ошибаетесь. Не все. Только те, кто к садомазохизму склонен. Их хлебом не корми, дай причину для ссоры отыскать.

— Нет, вы не правы. Причина была очень даже веская. Он на мне жениться не хотел.

— Ну, это его право, не находите? Каждый сам решает, в какой степени хочет близости.

— Что значит «в какой степени»??? Я хотела за него замуж, хотела от него детей. Сколько мужчин до него не было — ни к кому так сердце не лежало, душа так не пела и не летала. Другие делали предложение — за них не хотела, за него — да! Так ведь и он утверждал, что меня очень любит. Врал, что ли?

— Да отчего же сразу «врал»? «Любить» и «жениться» — разные вещи.

— А по-моему, очень даже взаимосвязанные! Любишь – женись, и нечего юлить! Я ему сразу сказала: меня легкие отношения не устраивают.

— Ага, вас, значит, тяжелые больше привлекают!

— Не поняла. Это что, шутка такая? Неудачно пошутили!

— Простите, виноват. Так, стало быть, вы все-таки вступили с ним в эти самые «легкие» отношения? Как-то непоследовательно. Надо было уж тогда до свадьбы – ни-ни.

— Ах, оставьте! Кто в наше время будет столько времени ухаживать? Надо же мужчину чем-то к себе привязать!

— Понятно, понятно. Хотите одно, думаете другое, делаете третье, наблюдаем внутренний конфликт. И вы, значит, привязали.

— Не столько его привязала, сколько сама привязалась… Даже не заметила как.

— Ну, так обычно и бывает. Привязывать – дело опасное. У веревочки-то два конца. Вот и получилось.

— Да ничего не получилось! Нет, сначала вроде все хорошо. Дожала я его. Сделал он мне предложение. Но тут же почему-то дергаться начал, рваться куда-то. А потом вообще как с цепи сорвался.

— Ну, этого следовало ожидать, кому же интересно на привязи сидеть?

— Да ничего подобного! Он просто нашел другую, к ней и свалил. И мне даже ничего не сказал. Нет, вы подумайте только!

— А что, он вам обо всем докладывал? Даже о своей личной жизни? Как мамочке родной?

— Ой, не говорите мне вы об этой мамочке, ради бога! Там такая мамочка! Она до сих пор его жизнью руководить пытается. Маменькин сынок! А меня сразу невзлюбила, сказала, что всякие там с детьми им не нужны. Им!!! Как будто это она на мне жениться собирается.

— Ну, похоже, она просто конкурентку почувствовала. Вы – мамочка, она – мамочка. Зачем мужику две мамы?

— Я не мамочка! Я жена! То есть хотела ею стать. Но не получилось. В общем, ушел он к этой самой… У меня была дикая депрессия, давление до обмороков, выла как раненый зверь, но пережила - успокоилась. Друзья меня вытащили, ходила на семинары разные, тренинги. Вроде пришла в себя.

— А потом?

- А что потом? Потом он вернулся, рассказывал, как ему плохо было с ней, какая она нехорошая, упросил меня простить, дать второй шанс, ухаживал с цветами, подарками….да, люди заслуживают второй шанс. Дала.

- Заслужил, значит? Нетрудно же вас уговорить! Цветочек, подарочек, вы уже и растаяли.

- А на семинарах все время говорят – прощать, прощать! Ну, я и простила.

- Да на семинарах в другом смысле говорят. Прощать – да! Но не повторять прежних ошибок. А вы опять, как добрая мамочка: ну, пошалил малыш, повинился, что с него взять, с несмышленыша? Дитя, оно и есть дитя.

- Он не дитя! Он мужчина! Любимый причем! И он разбил мне сердце! Ведь это я еще не все рассказала.

- А что, и это еще не конец??? Ну, вы и терпеливая! И что же дальше было?

— А что дальше? Дальше – больше. Вроде мы опять вместе, но… Как только я о свадьбе заговорю – сразу увиливать начинает. А потом вообще уехал в пригород, сказал, до работы ближе добираться. Ко мне раз в квартал приезжал, отметиться, а так все по телефону. Говорил, что любит. А потом узнаю – у него все это время была другая женщина! Да еще наша общая знакомая! И встречается он с ней каждый день! И никакая работа не мешает! Ошибки нет, я своими глазами видела. Сидят, воркуют… Разбил мне сердце вдребезги, подлец, мерзавец!

— Ну, у него новые отношения, стало быть. Так вот он решил. Бывает. Ну так отпустите его.

— Да я отпустила! Куда мне деваться с подводной-то лодки??? И кто меня спрашивал? Но вот уже 2 месяца прошло после того, как я узнала, а мне до сих пор хреново. Я продолжаю его любить, и эта любовь отравляет мне жизнь.

— О господи, да вы осознаете, что говорите? Как ЛЮБОВЬ может отравлять? По-вашему, это что, крысиный яд какой-нибудь? Любовь – это Свет, Радость, Полет! А если отравляет – это не Любовь.

— А что тогда?

— Страстное желание обладать. И получать через эти отношения адреналинчик.

— Да к черту такой адреналинчик! Ой, извините…

— Ничего, черту не привыкать, да и мы тут привычные. Вам мало любить – вам надо безраздельно завладеть человеком, чтобы он и душой, и телом только вам принадлежал. А любое существо инстинктивно бежит от таких пут и оков. Кому охота на привязи сидеть?

— Но я вовсе не хотела его привязывать! Я просто хотела, чтобы нам было хорошо!

— Но вам ведь было хорошо? Сначала?

— Было! Но недолго. Пока про свадьбу речь не зашла. Бежит он от ответственности, как черт от ладана!

— А вы подумайте, почему от вас этот черт сбежал? Может, ладана, то есть давления, многовато для него оказалось? Сами же говорите – «дожала я его». Ну, дожали – вот он и выскользнул. Дело не в нем, дело в вас. С другими-то вон женихается, и ничего!

— Ой, да пусть они там что хотят творят! Хоть женятся, хоть разводятся! Мне до лампочки! Вот только одного я боюсь, что если у них ничего не получится, то он опять прибежит ко мне, и вся эта Санта-Барбара продолжится. И так сердце разбито, а тут еще один заход – нет, не хочу!!!

— Девушка, милая, так не хотите – не продолжайте! Кто же вас заставляет-то? Ну, ошиблись, с кем не бывает? Сделайте выводы, и вперед – к новым отношениям!

- Нет. Не могу. Пробовала встречаться с другими мужчинами, мне даже предложения делали — ни на кого не могу смотреть, не могу полюбить кого-то, думаю только про него…

- Любите, значит?

- Люблю!

- А почему тогда страдаете? Помните, я вам говорил: любовь – это Свет, Радость, Полет!

- Да! Да! Когда он со мной – это так и есть! А когда он не рядом – это слезы, страдания, разбитое сердце.

- Ну так это не любовь, это зависимость. Вы не его любите, вы страдания любите.

- Я? Страдания??? Да нет же!!! Что вы такое говорите???

- Разумеется, любите! Упиваетесь просто ими. Выбрали себе мужчину, который исправно поставляет вам страдания, привязались к нему, и ни за что не хотите его отпускать. Он уж что только не делал, чтобы вы прочувствовали, остановились и задали себе вопрос: «Зачем я это делаю? Почему позволяю разбивать себе сердце, да еще и добавки прошу?». А вы все никак не поймете, что сердце – ваше, и только вы можете его защитить от непрошеных гостей и вредных воздействий.

- И что же мне делать?

- Учиться любить себя. Не зависеть ни от мужчин, ни от отношений, ни от штампа в паспорте. Стать счастливой, несмотря ни на что! И никому, никогда, ни при каких обстоятельствах не разрешать разбивать вам сердце!

- По-вашему, я сама себе больно делаю?

- По-нашему, да! А мужчины ваши с их вывертами и заморочками – это всего лишь инструмент. Вы их не любите – вы их используете. Имейте в виду, страдания – как наркотик. С каждым разом все большая доза требуется. Так и разрушаться начнете потихоньку, стареть, болеть… Оно вам надо?

- Нет, вовсе не надо! Хватит с меня разбитого сердца.

- Открою вам маленький секрет: Когда сердце наполнено Любовью – оно неуязвимо. А любовь к другим начинается с любви к себе. Проверено Небесной Канцелярией!

- А когда вы приступите собственно к починке моего разбитого сердца?

- А мы и не будем ничего чинить. Это вы будете! Мы только инструкции озвучиваем и советы даем, а так-то у нас самообслуживание. Потому как сердце – это частная собственность каждого, и даже мы, Ангелы, не позволяем себе вторгаться на эту сокровенную территорию.

- Хорошо, спасибо, я поняла. Я буду чинить свое разбитое сердце. А вы точно будете мною руководить?

- Руководить – нет. А вот помогать – да. Не впадайте в зависимость ни от кого, даже от Ангелов. Звоните нам! Небесная Канцелярия, Служба Починки Разбитых Сердец, всегда на связи!

Автор: Эльфика

…вот мне шестнадцать, Я горю! Душою в облаках парю! Мечтаю, радуюсь, грущу. Я молод, Я ЛЮБОВЬ ищу…… и вот он, мой счастливый миг! Мне двадцать восемь. Я - жених! Иду с ЛЮБОВЬЮ к алтарю, И вновь горю, горю, горю…… мне тридцать пять, растёт семья. У нас уже есть сыновья. Свой дом, хозяйство. И жена. Мне дочь вот-вот родить должна…

…а жизнь летит, летит вперёд! Мне сорок пять – «круговорот»! И дети «не по дням» растут. Игрушки, школа, институт… Всё! Упорхнули из гнезда! И разлетелись кто куда. Замедлен бег небесных тел. Наш дом уютный опустел…но мы с ЛЮБИМОЮ вдвоём! Ложимся вместе и встаём. Она грустить мне не даёт. И жизнь опять летит вперёд…… теперь уже мне шестьдесят. Вновь дети в доме голосят! Внучат весёлый хоровод. О, как мы СЧАСТЛИВЫ!

Но вот…… померк внезапно солнца свет. Моей любимой больше нет! У счастья тоже есть предел… Я за неделю поседел. Осунулся, душой поник. И ощутил, что Я старик…… теперь живу Я «без затей». Живу для внуков и детей. Мой мир со мной, но с каждым днём Всё меньше, меньше света в нём. Крест старости взвалив на плечи, Бреду устало в никуда. Покрылось сердце коркой льда. И время боль мою не лечит. О, Господи, как жизнь длинна, Когда не радует она…

… но с этим следует смириться. Ничто не вечно под луной. А ты, склонившись надо мной, Открой глаза свои, сестрица. Я не старик капризный, нет! Любимый МУЖ, ОТЕЦ и ДЕД … … и мальчик маленький, доселе В сиянье солнечного дня Летящий вдаль на карусели… Попробуй разглядеть МЕНЯ!

Є ще такі ворожіння на сон. Кладуть під подушку гребінець, кажучи: “Суджений-ряджений, причеши мені голову”. Суджений з’являється уві сні і чеше голову. Беруть наперсток солі, наперсток води, змішують і їдять. Лягаючи спати, дівчина каже: “Хто мій суджений, хто мій ряджений – той пити мені дасть”. Суджений уві сні і подає пити. Кладуть під подушку чотирьох карткових королів і кажуть: “Хто мій суджений, хто мій ряджений – той приснись у сні”. Суджений сниться уві сні у вигляді якого-небудь короля.
А ще можна на ворота причепити гребінь у передсвяткову ніч. Зранку розглянути волосся, яке залишилось на гребені, – в нареченого має бути таке ж. Хлопці, бешкетники, часто висміюють дівчат, знаючи цей звичай, і вичісують гребенем тварин. Бідні дівчата, які зранку місця собі не знаходять у пошуках нареченого з біло-сірим волоссям у кращому випадку.

Є й інший цікавий обряд: дівчина повинна їсти яблуко від Андрія і аж до Різдва, лише по разу кусаючи його кожного дня, щоб побачити потім образ свого судженого. Зранку на Різдво треба налити воду в миску, і в ній покажеться лик майбутнього чоловіка. Тільки попередьте рідних, аби вони не надкусили того яблука, бо раптом один і той же лик побачите ви і ваша сестра (і упаси, Боже, брат)

До прикладу, в закарпатському селі Фогораш до магічних ритуалів на Андрія ставляться дуже серйозно. Тут з допомогою "андріївської" ватри "замовляють" любов. Дівчата виходять до вогнища опівночі і дмуть на поліна, кажучи: "Диме-димочку, в Андрієву ночку в шпорі не чади — у комин іди, лети над порогом до милого мого, любість у груди йому надихни і серце до мене його приверни! Застели му білий світ мною, аби не мав без мене спокою, мною одною лем жив і мене одну лем любив!".

Не хочете виходити на вулицю - погадайте "на тарілках". До ворожіння залучали 4 дівчат. Ведуча розкладала на столі перстень, ляльку, галузку мірти і паперову квітку. Всі ці предмети накривалися окремими тарілками. Потім запускали дівчат. Кожна з них, від старшої до молодшої, вибирала свою тарілку – свою долю. Якщо попався перстень – швидко заміж вийде, якщо квітка – то буде ще рік ходити у дівках, якщо попалася мірта – то чекає розлука з коханим, а лялька означала – що від коханого варто чекати зради.

Символічно, в цей день, велике значення мала парна кількість предметів, з якими цього дня стикається дівчина. Тож, уважно рахуйте, скільки зернят вранішньої кави змолете, скільки хвилин наводитимете макіяж і в маршрутку якого номеру сідатимете. Про всяк випадок - рахуйте хлопців, яких зустрінете, і робіть все можливе для того, аби їхня кількість була парна.

Одним з найвеселіших було гадання на паркані. Дівчата перераховували кілки у паркані, промовляючи "Молодець, старець". І саме останній кілок і показував долю. Крім того, як вірили дівчата, останній кілок давав і повну характеристику майбутнього судженого: якщо товстий, то наречений буде багатий, якщо прямий – то статний і високий, ну і, відповідно, навпаки. Нема паркану - ворожіть на авто: якою побачите соту машину - такий буде і наречений. Бажаємо, щонайменше, позашляховик.

Чи не наймагічніше - ворожіння на дзеркалах. Передбачається, що тут повинні ворожити люди з міцними нервами. Беруться два дзеркала великої і бажано рівної величини, встановлюються один проти одного, висвітлюються двома свічками; найкраще тримати дзеркало проти висвітленого стінного дзеркала так, щоб з направленого дзеркала в стінній утворився довгий коридор, осяяний вогнями. Кімната має бути без кішок, собак, птахів і сторонніх осіб, крім однієї або двох скромних персон. Щодо останніх: вони не мають дивитися в дзеркало, не підходити до ворожбитів і не розмовляти. І ось наприкінці цього коридору і повинен з’явитися суджений; правда, дивитися доводиться іноді дуже довго, і побачити можна не тільки судженого, а і всяку нечисть. та чи можна залякати сучасних дівчат якоюсь там нечистю - її щодня вистачає з гаком.

А ще можна ворожити на ім’я. Дівчата збираються і виходять на вулицю. Тут кожна запитує по імені першого зустрічного чоловіка – його ім’я і буде ім’ям судженого. Правда, важливо, щоб на вулиці вам зустрічалися адекватні чоловіки.

До речі, не лише дівчата гадають на кохання, але й парубки. У багатьох регіонах влаштовують гру, схожу на стародавню "Калиту". Печуть і підвішують до стелі медяний коржик. Хлопці мають підскочити і відкусити шматочок, лише після цього їх допустять до ворожіння. Далі наливають мед на дно миски і кладуть туди перстень, а парубок має дістати перстень губами, не вмочивши в мед носа. Вважають, що хлопець, який пройде це випробування, ожениться і буде щасливий у шлюбі.

Жінки в шлюбі - не засмучуйтесь: до прикладу, звичаї Карпат дозволяють ворожити на Андрія і вам. Але лише на любов свого чоловіка. Горяни вірять, що добрі господарі цього дня повинні дотримуватися певних обмежень, щоб в господарстві велося. Ґаздині не шиють і навіть не беруть в руки голки – "аби не зашити узиці курям, бо нестися не будуть". Ґазди не ходять до вуликів, бо "бджоли злитись будуть і роїтись не будуть".

І хлопцям на замітку: сьогодні ви маєте бешкетувати і робити збитки. Не перестарайтеся, бо завтра свято минеться, а подружки, сусіди та начальство залишаться.

"Андріївські вечорниці" - це веселе і колоритне дійство, жарти і сміх. Всі гадання мають чарівну силу - по вашій вірі вам відкриється майбутнє.

Вот и стала у него Душа засыхать, потому что не хватало ей живительной Любви. И вырвался у него однажды крик души:

- Чем так жить, так лучше и вовсе не жить! Чахну, погибаю! В душе все пересохло, растрескалось, коркой покрылось – ровно пустыня безводная. Жизнь, за что ж ты меня так?

И услышал он голос Жизни, ответила она:

- Неиссякаемый Источник Любви у каждого в сердце помещается. Что ж ты из него не черпаешь, Душу свою не питаешь?

- Так сердце мое закрыто, на три замка заперто.

-Ну так отомкни его, распахни – и будет тебе счастье.

- Да как я его распахну, если уж и не помню, куда ключи забросил? Заржавело там все, мхом покрылось…

- А кроме тебя, никто этого сделать не сможет.

- Но как быть, куда идти, где теперь эти ключи искать?

- Ищи, и обрящешь, — пообещала Жизнь. – В душу себе загляни – там все разгадки.

Вот человек сидит и думает – как это в душу себе заглянуть? Вдруг вспомнил – говорят же, что глаза – зеркало души. Подошел он к зеркалу и глянул себе прямо в глаза. И сам ужаснулся: пустые они, несчастные, потухшие. Да разве ж он такой на самом деле? Ну ничего себе – в душу заглянул! Всматривался он, всматривался – и вдруг, словно в колодец, провалился туда, в глубину,

И увидел человек, что стоит он посреди бесплодного пустыря, на котором ничего хорошего не растет, только сорняки чахлые сквозь растрескавшуюся землю пробиваются. Поодаль камень большой, а на нем птица, и глаза у нее мудрые и печальные.

- Ну ничего себе попал! – почесал в затылке человек. – Куда ж податься, в какую сторону идти? Или так и погибну на этой пустоши? Где искать-то?

Тут молвит ему птица человеческим голосом:

- Что потерял, человече? Я Птица Вещая, ты спроси, если знаю – помогу.

- Здравствуй, Птица Вещая! Помоги, благодарен буду. А ищу я ключи. Было дело, запер я свое сердце на три замка, а ключи выбросил. И теперь не могу черпать из Неиссякаемого Источника, недоступен он для меня.

- Решил, значит, найти? Сам додумался али надоумил кто?

- Жизнь подсказала.

— Ну, считай, любит тебя жизнь! Потому как знаю я, где три ключа сыскать, и дорогу показать могу. Я полечу – а ты за мной иди. Да смотри, не отставай!

И пошел человек за Вещей Птицей. Долго ли, коротко ли, а вывела она его к горе, а из горы три ключа бьют, озерцами разливаются.

— Пришли, — говорит птица. – Здесь они, твои ключи.

— Ты что, чудо пернатое? Я ж не те ключи имел в виду, а другие, которыми замки открывают!

- Так и я о том же. Имей в виду: не простые это ключи, а сокровенные, первозданные. Они с человека всю скверну смывают, грязь растворяют, душу очищают. А ключи от твоего сердца – глубоко ты их забросил, теперь они тут, в этих вот озерах, на самом дне. Надо тебе в каждое озеро занырнуть и ключики-то достать. Вот тогда и отомкнешь свое сердце! Если, конечно, не побоишься прыгнуть…

Подошел человек, присмотрелся – и правда, не простые ключи из горы бьют. В первом вода студеная, аж льдом подернулась; во втором – горячая, паром исходится; только в третьем – хорошая вода, ни холодная, ни горячая, в самый раз.

- Вот в этом искупаюсь, — решил человек, да Птица Вещая крылом взмахнула, его остановила.

— Не бывает старости прежде молодости, не родит земля, пока семя не посажено. Три Ключа – три источника волшебных. В первом – вода мертвая, во втором – живая, а в третьем – исцеляющая. Если во все три по очереди окунешься – тогда будет толк, а если какой пропустишь – ничего у тебя не выйдет, все как было, так и останется.

— А зачем же мне, живому, в мертвую воду сигать?

— А чтобы оставить там весь твой прошлый опыт горький, всю твою планиду несуразную. Похоронить их в Мертвом Ключе да и крест на том поставить.

— Как так – опыт похоронить??? Разве не для того мы его набираем, чтобы помнить да использовать?

— Эх, человече, не о том опыте ты говоришь. Тот, что полезный для тебя – он в сердце, он живой. А все обиды, печали да огорчения мертвым грузом на сердце лежат, белый свет застилают, ко дну тянут. Ты и думать о них избегаешь, потому что больно, и бросить не решаешься, потому что жалко. Это – мертвая энергия, от нее и настроение похоронное бывает. Так хорони, не жалей – а не то камни эти тебя самого под собой похоронят! Очисти место в душе для хорошего!

… Перекрестился человек, выдохнул, да и кинулся с размаху в ледяной ключ. Сковало его сразу холодом лютым, и сам он почувствовал себя мертвецом. Камнем ко дну пошел, увидел свою жизнь, словно со стороны: вроде сидит он посреди жизни весь угрюмый да насупленный, так и ждет, кто в него камень бросит. А мимо люди идут, и у некоторых камень за пазухой виднеется. Так вот они как завидят его – словно магнитом притягиваются, камень свой быстренько достают и в него бросают, а он ловит да к себе в душу складывает. Там уж глыба целая накопилась, да что там глыба – скала монолитная!!! И фундаментом у нее самая первая обида и самая большая – на родителей. Пригляделся – под скалой вроде как ключ лежит, красивый такой, резной. Только он к ключу потянулся – скала на него сверху наваливаться стала, давить и ко дну прижимать.

— Нет! Не хочу! – закричал он, и в рот к нему ледяная вода хлынула.

И так жить ему захотелось!!! Закашлялся, забился, руками и ногами засучил, да только груз на душе подняться не дает, вниз тянет.

- Не хочу больше камень на душе носить!!! – завопил он из последних сил. – Простите меня, люди добрые, больше в жизни ни на кого не обижусь! Простите меня, батюшка и матушка, что вас осуждал! Не нужны мне больше обиды, не хочу я их помнить! Ставлю на них крест!!!

- Тихо, не кричи ты так, выплыл уже, — услышал он голос.

Открыл глаза, смотрит – сам он на бережку лежит, отдышаться не может, а рядом Птица Вещая, глаз насмешливо скосила.

- Ох, думал, вот и смерть моя пришла, — с удивлением сказал он, руки-ноги пробуя.

- Да так оно и было, — кивнула Птица. – Утонул ты в обидах да осуждении, да вовремя спохватился, простил всех и отпустил. Скинул свой груз многолетний!

- И правда, на душе легче стало, — подтвердил человек. – Вроде как пусто там даже, аж непривычно…

- Пустоту любовью заполнять надо, — проговорила Птица Вещая. – Ты ключ-то положи, не бойся, не отберут…

Глядит человек – а в руках у него и правда ключик каменный, узорчатый – тот, что глыбой придавлен был. Успел, значит, ухватить…

- На шею повешу, — решил человек. – Это ж ключик от сердца моего, не хочу с ним больше расставаться. Пойду второй ключ добывать. Это мне вон в тот кипяток прыгать надо?

- Вестимо, — подтвердила Птица. – Это Ключ тоже не простой, он тебя от суеты-маеты вылечит, кипятиться по пустякам отучит.

- Сварюсь ведь, — засомневался человек.

- Так ты ж и в жизни такой, — саркастически каркнула Птица. – То носишься, как ошпаренный, то плетешься, как вареный. Так что тебе не привыкать! Прыгай, хуже не будет.

Собрался человек с духом и прыгнул в ключ второй. Обожгло его так, что мигом все мысли из головы выскочили. Зато перед глазами картины жизни его пронеслись. Увидел он, как на бегу да в запарке любовь проморгал, друзей растерял, счастье не заметил. Вроде все куда-то бежал да что-то делал, чего-то добивался и о чем-то пекся, а к чему и зачем – неведомо. Зато тех, кто к нему тянулся – оттолкнул, тем, кто его любил – не поверил, тому, кто в помощи нуждался – не помог. Это потому что сердце свое от людей закрыл. Такую вот печальную картину он узрел. И ключ, ключик перламутровый на дне – тоже увидел. Лежит себе тихо в раковине-жемчужнице, всеми цветами радуги переливается.

И подумал человек: «Господи, прости меня! Те дары, что ты мне предлагал, я и не заметил. А то, за чем стремился – вроде как и не нужно мне. Не мое оно, чужое! Морок это был, наваждение. Так жизнь мимо и прошла. Эх, если бы сначала начать! Уж я бы знал, что главное мое сокровище – в сердце сокрыто…

- Так открой же его, — подсказал чей-то голос, — не поздно еще…

И в тот же миг почувствовал он, что словно кто-то ему в руку что-то вложил. А в следующий миг ощутил, что уже на берегу, а в руке у него – ключ перламутровый.

- Красивый какой, — прошептал он.

- Такой же, как сердце твое, — сказала Птица Вещая. – Ты его в скорлупу упаковал, створками закрыл, на самое дно закинул, чтобы боли не чувствовать. А с ним и жемчужину свою, что душу красивой делает. Но без боли жизни не бывает, человече. Да вот только боль — оборотная сторона радости. Не бойся открывать свое сердце. Тогда все жемчужину твою увидят, и народ к тебе потянется.

Приладил человек и этот ключик на шнурок, повесил себе на шею. Смотрит – а руки у него разгладились, кожа новая, розовая, как у младенца.

- Это с тебя старая заскорузлая шкура слезла, а новая кожица наросла, — объяснила ему птица. – Тонкая она, чувствительная. Чужую боль как свою чувствует, зато и чужую радость как свою принимает. Будет у тебя стимул радость окружающим дарить, чтоб и самому хорошо было.

- Понял я это, Птица Вещая. Буду теперь по-другому жить, во всю ширину души, не стану боли опасаться. А третий ключ, выходит, в этом источнике?

- Похоже, так.

- Ну, тут-то все просто, — обрадовался человек. – Здесь вода ни холодная, ни горячая – в самый раз. Сюда я и сам с удовольствием запрыгну!

- Не торопись с выводами, — заметила Вещая Птица. – Это ключ не простой – Исцеляющим прозывается. Он самый главный и есть. Да только в него окунаться надо после первых двух, тогда польза будет.

- Ну, с Богом помолясь! – и человек нырнул в третий источник.

Хоть вода в нем и была ни холодной, ни горячей, а только дух у него сразу перехватило, потому как закрутило его, завертело, темнота отовсюду навалилась, и почувствовал он, что тонет, на части рассыпается в этой тьме кромешной. И не поймет он уже, где верх, где низ, и где он сам – стал он маленьким-маленьким, как молекула в Мироздании, закружился, поплыл в никуда… И вдруг его зрение вроде как переключилось – увидел он, что кругом много-много таких же, как он, молекул, и каждая летит по своей траектории, соединяются, снова разбегаются… А вместе так красиво получается! Вроде бы как музыкальная шкатулка перед ним, где всякие винтики-шестереночки, по отдельности – просто детальки, а все вместе – музыка чудесная. И посередине всего этого видит он ключ. Большой такой, золотой. Вроде как этот ключ тут самый главный, всю музыку заводит. Рванулся он к ключу – и вдруг ощутил себя частью Единого Целого, где все меж собой связаны, все вроде сами по себе, но в то же время и вместе, потому что у каждого своя задача, а в целом – гармония и божественное совершенство.

- Господи! Вижу тебя! – вдруг уразумел он. – Ты – это все мы, только вместе…

- И я тебя вижу, сынок, — отозвался Господь. – Ты важная и нужная частичка Мироздания. Лети и свети! И знай: ты мне нужен, без тебя никак, без тебя картина мира неполной получится. Знаешь, как всем этим управлять рудно? Ты вот встань сам на мое место, попробуй!

И вдруг ощутил себя человек тем самым Ключом Золотым, и на миг открылись перед ним все тайны Вселенной, все механизмы и взаимосвязи, и понял он, что каждый – центр своей Вселенной, и одновременно каждый – ключик, который ее заводит…

Вынырнул человек, воздух ртом хватает, вспоминает, как дышать, потому как прикоснулся он к тайнам бытия, которых доселе не знал и не задумывался даже.

- Ну что, человече, исцелился? – спросила его Птица Вещая.

- Сам не пойму, — признался человек. – Я думал, исцеление – это когда после болезни выздоравливаешь.

- Так ты и выздоровел, — утешила его Птица. – Чтобы исцелиться, надо целостность почувствовать. Когда ты один против всего мира обороняешься – где ж тут здоровья хватит? А когда частью мира станешь, с ним единым целым себя ощутишь – тогда и будет тебе полное и целостное счастье.

- Благодарю тебя, Птица Вещая, — поклонился человек. – Научила ты меня уму-разуму. Спасибо, что показала три Ключа целебных!

- А где ж ключ последний, золотой? – спросила Птица. – Неужто не взял?

- Взял, — засмеялся человек. – Тут он, в сердце у меня. Отворил я свое сердце-то. Теперь там три ключа хранить буду, чтобы не забыть да не потерять.

- Ну, тогда оглянись!

Оглянулся человек – а пустыни безводной больше нет: из земли повсюду уже травка зеленая лезет, цветы расцветают. А из скалы забил новый источник, искрится, журчит, брызгами рассыпается.

- Источник Живительной Любви! – сразу понял человек. – Так вот чем душа напитывается! Господи, красиво-то как!!!

- Оно конечно, когда душа расцветает – всегда так и бывает. Благодать! Посмотри, какой ты сам-то красивый стал, — предложила Птица.

Глянул человек в воду – а он там стоит и впрямь красивый, как богатырь былинный: взгляд прямой, плечи расправлены, улыбка широкая, в глазах – искорки, на устах – смешинки. Вот смотрел он, смотрел – и вдруг понял, что стоит он дома, перед зеркалом, и в глаза себе смотрит. Только раньше он в зеркале видел себя замученным и несчастным, а сейчас – стоит счастливый человек, сильный и радостный.

И пошел он в жизнь с распахнутым сердцем, в котором не было больше ни обид, ни страха, ни печали. Пошел, чтобы умножать радость и руководить своей Вселенной, потому что если не он – то кто же?

А три ключа так и остались с ним навсегда: ведь если кто-то один раз их найдет, то никогда уж не потеряет.

Автор: Эльфика

– Хм, сын мой, — ответил отец-настоятель, — вообще-то мы так делали столетиями… Но, в принципе, в твоих рассуждениях логика есть, — и с этими словами он спустился в архив, находящийся в подземелье под монастырём, где издревле хранились оригиналы, в которые никто не заглядывал десятилетиями, поскольку всё переписывалось с копий.
Ушёл и… исчез…
Через сутки со времени его исчезновения обеспокоенный молодой монах спустился в архивные помещения, чтобы узнать, куда же запропастился святой отец. Не случилось ли с ним чего? Не сразу он нашёл его… Но заглянув в одну из самых дальних комнат, он вдруг увидел святого отца. Тот в прострации сидел перед открытым фолиантом и что-то бормотал себе под нос.
– Что произошло, святой отец? — воскликнул изумлённый монах, — Что случилось?!
– Celebrate, — простонал отец-настоятель, — слово было: c-e-l-e-b-r-a-t-e! А не celibate!
Примечание:
• Сelebrate — празднуй, радуйся;
• Сelibate — воздерживайся (сексуальное воздержание — одна из основ католицизма).
Мораль: Всегда сверяйтесь с оригиналом!"

Внимательности нам, девочки)

В общем, работа в Отделе Небесных Браков считается не то чтобы вредной, но особо напряженной: и перерывов для воскуривания фимиама здесь больше положено, и путевки на курорт «7 Небо» чаще выделяются, и нектар с амброзией дополнительно выдают. Но все равно текучка кадров большая: со времен основания один только ветеран, остальные — молодежь.

Во время очередного перерыва на фимиам (охрану труда в Небесной Канцелярии блюдут испокон веков!) Ангел-Ветеран, вальяжно раскинувшись на пышном облачке в окружении почтительно внимающей молодежи – Старшего и совсем уж Молодого, с удовольствием делился воспоминаниями:

- Ах! Как это было!!! Я сам, я сам их нашел. И свел сам! Тогда еще не было ни мониторов, ни деления на отделы. Все, все вручную! От начала до конца, до стрелы Амура! Нет, вы мне таки не говорите, личное участие – это вещь! Понимаете, она красавица, дивная, дивная! Сущий ангел! И имя – На-та-ли! Ласкает слух, как Музыка Сфер! А он – горяч, порывист, талантливый, как черт! Как они любили друг друга! И дети, у них получались прекрасные дети! Почти каждый год – по ребенку. Да, это была, я вам скажу, идеальная пара! Один из моих лучших проектов.

- Там ведь у тебя, я вспоминаю, как-то печально все кончилось? – невинно спросил Старший, изящно отряхивая крыло.

- Ах, не терзайте мне сердце! Роковая случайность, не относящаяся к браку как таковому. Но повлекшая летальный исход. Но их любовь пережила их обоих! О них до сих пор серьезные люди книжки пишут! Потому что есть о чем писать! Не то, что нынче: замуж сходить – как на бал.

- На дискотеку, — несмело поправил Ангел из молодых. – Балы уже давно не в моде.

- Ах, вы делаете мне больно, молодой человек! – вскричал ветеран. – Балы не в моде… Браки не в моде… Но должно же быть что-то вечное???

- Есть такое, — вздохнул Старший. Он в отдел пришел давно, и на лице уже просматривалась некоторая утомленность. – Проблема Выбора. Нет ничего более вечного!

- Ктсати, о вечном, — сказал Молодой. – Вот модель у меня получается – вообще какая-то… не такая. И связано как раз с выбором. Запутался я совсем…

- А что, старина, поможем зеленому? – предложил Ангел-Ветеран, слезая с облачка. – Тряхнем стариной, покажем высший класс!

И все трое занырнули в облачко, где и располагался их офис.

- Ну-с, где тут твоя модель? – благодушно спросил Старший. – Давай, хвастайся…

- Нечем тут хвастаться, — насупился молодой. — Запутался я что-то. Вот смотрите… — и он развернул монитор, дав максимальное увеличение, чтобы всем было видно. Все уставились на изображение. На кадре застыла монументальная композиция: в центре – хрупкая девушка совершенно измученного вида, за руки ее держат двое: справа – суровый верзила в камуфляже, слева – тетушка с жалостливым лицом. Эти персонажи были смоделированы в реалистичной манере, но дальше начинались мультики: в правом углу наблюдался крот в очках и со счетами, в левом – патлатый парень в расклешенных брюках и с гитарой, с глуповатым, но добрым лицом.

- Так… Это вообще что? – спросил Ветеран, приподняв брови.

- Вот, я и говорю, — совсем приуныл молодой. – Как ни крути, а такая вот модель получается…

- Что у тебя получается, мы видим, — остановил его Старший Ангел. – Ты нам расскажи, что это за хоровод ты тут изобразил.

- Ну, тут просто. Посередине – Душа. Справа – Разум. Слева – Сердце. А по углам – объективная реальность. В виде целевой группы.

- Ага. Стоп! Сразу видно, недавно из Академии, — притормозил его Ветеран. – Ты не умничай, бракодел, ты пальцем покажи! В чем выбор-то заключается?

- Да вот же! – с отчаянием взмахнул крылом Молодой. – Есть некая юная особа женского пола. И она сейчас думает о том, чтобы правильно сделать выбор и не ошибиться в Спутнике Жизни. Ну и вот…

- Что – «вот»? – не понял Старший. – Где здесь в твоей модели Спутник Жизни? Этот, в камуфляже, что ли?

- Нет… Это ее Разум, — пояснил Молодой.

- Ага. Разум, значит… Волевой мэн, ничего не скажешь. А женщина слева?

- А это – ее Сердце.

- Какое-то оно у нее сильно жалостливое. Или показалось?

- Да нет, не показалось, — сокрушенно вздохнул Молодой. — Так и есть. Ее Сердце лежит к тем, кого можно опекать, поддерживать, направлять…

- Понятно. То есть ничего не понятно. Выбор-то между кем и кем???

- Ну вот же! По углам… — пояснил Молодой.

- Ничего себе. Зверюшка-то при чем? Ты зачем, чудила, крота здесь поставил? – удивился Старший.

- Это метафора, — зардевшись, сознался Молодой. – Я мультики очень люблю. Так вот, Крот – это образ богатого мужчины, в возрасте, состоявшегося, упакованного такого. Я его из «Дюймовочки» слямзил. Помните, как он сам на счетах считает? «Пятью пять – двадцать пять, совершенно верно…»? А Трубадур из «Бременских музыкантов» – это символ второго, он молодой, красивый, но безработный. Богема, словом. Зато романтичный. И серенаду спеть может, и стишок прочитать при луне, и на колено встать принародно. В общем, соискатели…

- Ну вы себе и накрутили, юноша! – всплеснул крыльями Ветеран. – Тут сам черт ногу сломит, тьфу, тьфу, прости меня, Господи. Стало быть, тут – Разум, там – Сердце, а посередине – это и есть Она? Грустненькая какая-то…

- Да не Она это вовсе, — обреченно сказал Молодой. – Это ее Душа. Мятущаяся, потому и изможденная.

- Час от часу не легче, — саркастически проговорил Старший. – Откуда в ее возрасте Мятущаяся Душа? Почему в смятении?

- А можно в движении дать? – вмешался Ветеран. – А то статично все как-то, динамики не наблюдается. И звук, звук тоже!

- Сейчас сделаю, — и Молодой кинулся выполнять указание. Картинка пришла в движение.

Могучий Разум потянул Душу вправо, к Кроту.

- Ну чего тут думать? – забасил он. – Как за каменной стеной… Полные закрома! Курорты, SPA, бутики, брюлики, дом – полная чаша. Давай-давай, это разумно.

Душа встрепенулась и рванулась к Кроту, но тут опомнилось Женское Сердце и изо всех сил дернуло ее в противоположную сторону, к Трубадуру.

- Ой, не делай этого, милая! – заголосило Сердце. – Ой, загубишь ты свою молодость со стариком, и денег не захочется! Ой, иди к молодому, он даром что бесшабашный, зато какой сексапильный! Все подружки обзавидуются!

Причитания Сердца поимели успех, и Душа было потянулась к Трубадуру, на Разум не дремал и вновь рванул Душу к упакованному Кроту.

- Одумайся! У этого пацана еще фигня на уме, одни гоночные машины да телки в бикини, он тебя и прокормить-то не сможет! Башкой думать надо, Крот – идеальный вариант!

Сердце выпучило глаза, набрало полную грудь воздуха и завело на высокой ноте:

- Да отключи ты хоть раз мозги! Чувствами надо жить, чувствами! Ну и что, что не работает? Может, он еще исправится! Зато какие эмоции! Какие страсти! С ним ты никогда не будешь скучать!

И Сердце порывисто дернулось к Трубадуру.

- Ну уж нет! – взревел Разум и рванул к Кроту.

- Ну уж да! – отважно возразило Сердце и ринулось в противоположную сторону.

Душа вяло мотылялась между ними, и Ангелам теперь было вполне понятно, почему она такая истощенная.

- Стоп! – приказал Старший. – Останови это безобразие. Душа же разрывается!

Картинка замерла. Душа поникла. Разум и Сердце крепко держали ее за руки, и никто не намеревался уступать.

- Разрешите ветеранам высказаться, — вступил самый опытный Ангел. — Какая-то неправильная модель. А где тут сама девушка? Ну, та, которая выбирает?

- А ее здесь и вовсе нет, — удрученно объяснил Молодой. – Ее здесь и быть не должно! Потому что на самом деле она все еще ищет свою Любовь. Но пока не нашла…

- Ясное дело, не нашла, — согласно кивнул Старший. – Иначе бы она не мучилась выбором. Когда Любовь – даже вопроса не возникает, в каком направлении расположено Счастье.

- А вот у моей клиентки – сплошные сомнения, — сообщил Молодой. – Она уже и к ясновидящим обращалась, и к гадалке бегала, и общественное мнение учитывала… Только все равно никак не определится. Любви-то в ней нет ни к тому, ни к другому…

- Ах, юноши! – мечтательно произнес Ангел-Ветеран. – Как изменились времена! Вот раньше… Раньше люди чувствовали, что Любовь – это свет в ночи, это тепло в Душе, это компас одинокого Путника. Это было однозначно, чтоб вы знали! И трудно было ошибиться.

- Ну уж, не романтизируй, — возразил Старший. – Раньше проблема выбора вообще так не стояла. Выбрали тебе маменька с папенькой подходящую партию – и изволь под венец. Хочешь или не хочешь, стерпится-слюбится. Очень удачная модель была!

- Ну а мне что теперь делать с этим всем? Моя-то клиентка так до сих пор и не знает, чего же она хочет, – напомнил о себе Молодой.

- Сотри картинку, — посоветовал Старший. – И начни все сначала. С чистого листа. Только пусть там будут всего два персонажа – Она и Любовь.

- Дело говорит Старший, — одобрил Ветеран. – Смоделируй ей встречу с Любовью. А уж вместе-то они точно притянут к себе именно того, кого суждено. Суженого-ряженого!

- Это что же, все сначала начинать? – ужаснулся Молодой Ангел.

- А ты как думал? Это тебе не вздохи на скамейке. Это тебе выбор на всю жизнь! – строго сказал Старший.

- Твоя задача – сотворить Счастливый Брак! – добавил Ветеран. – Так что хватит болтать! По местам! За работу, Ангелы-Бракоделы!

Молодой не слушал. Он уже стер картинку и теперь старательно вырисовывал Большую Взаимную Любовь. Ведь его клиентка была вполне достойна самой красивой Любви и самого лучшего Спутника Жизни. И однозначно — без всяких вечных проблем с выбором, а как подскажет Душа.

Автор: Эльфика

4. Август. Знакомство с Италией. Рим. Мой день рождения. Ватикан. Флоренция. Пиза. И, уверенность в скором возвращении, в страну, влюбившую в себя с первого взгляда.
5.Смерть бабушки. Почти последняя ниточка из поколения моего далекого детства.
6. Смешно, но научилась кататься на велосипеде) и мне так понравилось!
7. Черногория. Будва.
8. Еще один трансатлантический перелет. Комфортный, релакс, "Железный человек", бизнес класс. И....Америка.
9. Отдельный пункт - Ниагарский водопад.
10. Отдельный пункт - Гранд каньон. Потрясает так, что хватает масштаба впечатлений надолго.
11. Гавайи. Оаху. Перл Харбор.
12. Так....эпизодиком...Лас-Вегас.
13. Работа, работа, работа. Любимая работа!
14. Друзья, что всегда рядом. По большей части незримо. За что, большое им спасибо, и надеюсь возьмут меня с собой и в следующий год.
15. Семья......отдельное, главное счастье.
16.ха! Пражский урок! "Господи, благодарю, что взял деньгами".
17. "Онегин". Мой спорт. И для меня это тоже важное событие уходящего года.
18. Наконец-то прочитанные книги ( как раз, по большей части в трансатлантических перелетах).
19. Ожидание Рождества. И Нового года. Germany....coming soon.
20. Планы на новый год. Не загадывая.
Ну вот, а думала, не наберу.

- Спасибо, ручей! – поблагодарил Путник, утолив жажду. – Света и Любви!

- А ты мудрый, — заискрился улыбкой ручей. – Далеко ли держишь путь?

- Далеко. Домой, — ответил Путник. – Домой…

Он вскинул на плечо котомку, на прощание махнул рукой ручью и отправился дальше. Но вскоре он ощутил, что котомка потяжелела и стала тянуть плечи.

- Это снова ты? – спросил он, уже зная ответ. – Я же тебе сказал, что расстался с тобой навеки.

- Возьми меня с собой, — попросила она. – За много лет мы сжились, сроднились.

- Нет, Обида. Не сроднились. Я – сам по себе, ты – сама по себе. Я больше не буду носить тебя за пазухой. Я не могу вернуться домой с обидой, не хочу. Спрыгивай с котомки.

- Может, передумаешь? – спросила Обида.

- Ни за что. Слишком много мне пришлось выстрадать, чтобы принять это решение. Я всех простил. И себя тоже. Я отпустил тебя, обида, и ты меня отпусти.

Обида с тяжким стоном спрыгнула, отпустила. Идти сразу стало легче.

Долина кончилась, потянулись перелески. И тропка превратилась в проселочную дорогу. Шагать по ней было весело, и Путник даже замурлыкал какую-то мелодию.

Вскоре солнце склонилось к горизонту, сгустились мягкие синие сумерки. Путник свернул с дороги, нашел подходящее дерево, подошел близко и прикоснулся к нему ладонью.

- Света и любви! Примешь меня на ночлег? – обратился он к дереву.

Дерево зашумело листвой и окутало его волной мягкого тепла – словно тоже прикоснулось.

- Благодарю, — Путник погладил дерево по шероховатой коре и стал устраиваться на ночевку. Он расстелил плащ и улегся на него, завернувшись и подоткнув со всех сторон. Ему не впервой было ночевать вот так, под открытым небом – дорога домой была долгой, и не всегда на ней попадалось жилье, готовое приютить одинокого Путника. Зато всегда находился или стог сена, или такое же вот дерево, или большой камень, которые давали Путнику защиту и тепло.

- Хочешь спать? А я не дам!

Он и не услышал, как она подкралась. Но прошли те времена, когда он ее боялся.

- Не угадала, Боль. Тебе больше нет места в моей душе.

- Но раньше же ты носил меня в сердце?

- Раньше – да. А теперь я наполнил сердце Любовью. Любовь и Боль несовместимы, уж кому об этом знать, как не тебе?

- Ты вспомни, вспомни… Сколько зла они тебе причинили? Сколько ран на твоей душе? Наносили удар в спину… Разбивали сердце… Клевали в печень… Били под дых… Плевали в душу… На тебе же живого места нет, Путник!

- Я залечил свои раны Любовью. Любовь исцеляет. И тогда Боль проходит. Так что проходи мимо, Боль. Я буду спать сладко и крепко, ты же знаешь.

Боль испарилась так же тихо, как и подошла. А Путник лег поудобнее и сразу уснул – он уже давно научился засыпать вот так, едва закрыв глаза. И дерево всю ночь тихонько баюкало его шелестом листвы и делилось с ним энергией земли.

Утром Путник проснулся бодрым и отдохнувшим. Он отыскал родник, умылся и напился, сорвал с куста пару горстей лесных орехов – это был его завтрак. А может, и обед. Но запасаться впрок Путник не стал – он давно научился полагаться на Провидение, и до сих пор оно его ни разу не подводило. Самое трудное было поверить, что Мир в любую секунду готов выполнить его просьбу – если она разумна и необходима для достижения Цели.

И Путник снова зашагал по дороге. Над ним закружились какие-то лесные птицы, что-то оживленно обсуждая на своем странном языке. Но Путник давно научился слушать не ушами – сердцем, а сердце не знает языковых барьеров.

- Спрашиваете, как я нахожу верную дорогу? Так же, как и вы. Вы ведь тоже безошибочно находите дорогу домой. Мой компас – сердце. Оно подскажет.

Птицы в восторге заметались вокруг Путника, выписывая сложные вензеля.

- Вы правы. Нет ничего более радостного, чем возвращение домой. Особенно после того, как наскитался вдоволь, по самое не хочу.

Птицы вновь защебетали.

- Да, я тоже побывал в разных странах, за морями, за лесами. И теперь точно знаю, что есть только одно место, где твое гнездо. А все остальное – это просто остановки между перелетами. Я понял – и теперь возвращаюсь. А вы летите вперед и предупредите, что я иду. Я вовсе не хочу захватывать их врасплох.

Птицы взмыли в небо и помчались вперед – сообщать радостную весть. А Путник продолжал вышагивать по дороге, посматривая по сторонам. Места казались ему знакомыми, и сердце наполнилось радостным волнением. Путник понял, что конец его путешествия близок.

И вскоре за очередным перелеском он увидел то, к чему так стремился и ради чего он проделал столь долгий путь – Город Детства. Путник остановился, опираясь на свой верный посох.

- Здравствуй, Город! Я шлю тебе свою Любовь, — медленно сказал Путник. – Когда-то я ушел от тебя искать лучшей жизни. Мне довелось пожить разной жизнью – иногда лучше, иногда хуже, но никогда так, как в Городе Детства. И вот я возвращаюсь. Примешь ли ты меня?

Путник еще постоял, ловя ощущения. Город молчал – может, было еще далеко, а может – раздумывал, хочет ли он принять своего блудного сына. Но Путник не для того проделал свой долгий путь, чтобы в последний момент предаться опасным сомнениям. Он подтянул котомку и двинулся к Городу.

Еще издалека он увидел, что на дороге растерянно суетится какая-то нелепая фигурка. Подойдя ближе, он увидел, что это девчонка – длинная, тощая как карандаш, нескладная, некрасивая, да к тому же отчаянно конопатая. На обочине валялся мешок, а вся дорога была усеяна рассыпавшимися яблоками.

- Помощь нужна? – спросил Путник. Он уже знал, что в мире существует и исправно действует Закон Отражений – все твои деяния возвращаются к тебе рано или поздно. И помощь – тоже.

- У меня порвался мешок! – ликующе сообщила девчонка и захохотала. – Вот умора! Все яблоки раскатились!

- Это так смешно? – тоже улыбнулся Путник.

- А мне все смешно! – сказала девчонка. – Выбор-то небогатый: или смеяться, или плакать. Мне смеяться больше нравится.

- Молодец! – одобрил Путник. – И я того же мнения… Сейчас поможем твоему горю.

Он раскрыл котомку, порылся в ней и достал большую иглу и суровые нитки. Не раз они спасали положение в дороге, латая его одежду, и теперь вот сгодились. Путник взял в руки мешок, оценил размеры повреждения и стал стягивать края дыры суровой ниткой. Он работал умело и сноровисто – в чужих краях ему пришлось научиться многому, в том числе и надеяться только на себя. Это дома и стены помогают, а на чужбине ты поневоле вынужден стать самодостаточным. Никто тебя там не ждал, сам явился, и обижаться не на кого.

Пока Путник чинил мешок, девчонка танцевала среди яблок, сама напевая себе песенку. Путник не знал этой песенки – видать, ее сложили за время его отсутствия. Долго же его не было в Городе Детства… Он посматривал на девчонку и радовался: от нее веяло свежестью юности, и непривязанностью, и беспечностью, и почему-то весной.

- Готово, — сказал Путник, закончив работу и оторвав нитку. – Складывай яблоки, я подержу мешок.

- Спасибо, вы меня очень выручили, если бы не вы, я бы так и торчала тут со своими яблоками, очень хорошо, что я вас встретила, а я всегда встречаю нужных людей в нужное время, это счастье у меня такое, я вообще удачливая, это у меня с детства, я вам очень благодарна… — без умолку трещала девчонка, сноровисто собирая яблоки и закидывая их в мешок.

За счет стянутой дыры мешок стал чуть меньше, и часть яблок в него не вошла. Девчонка собрала их в подол.

- Открывайте вашу котомку, я вам яблок положу! – предложила девчонка.

Путник привык путешествовать налегке, но теперь он почти дошел до цели, и можно было слегка изменить своим правилам. Он развязал котомку и подставил ее девчонке. Она отпустила подол, и в котомку с грохотом посыпались яблоки, краснобокие, крупные, распространяющие вокруг себя аромат лета. Девчонка восхищенно засмеялась.

- Это был яблочный водопад! – придумала она. – Пусть это будут Яблоки Радости!

- Ты всегда такая выдумщица? – просил Путник.

- Всегда! – гордо сказала девчонка. – Я выдумываю всякие приятные штуки, и они становятся моей жизнью. И ты тоже можешь. Попробуй!

- Обязательно попробую, — пообещал Путник. – Спасибо тебе за радость!

- Надо говорить не «спасибо», а «благо-дарю», — посоветовала девчонка. – Дарить благо – это лучше, чем просить «спаси, бог». Да же?

- Ну же, — согласился Путник. – Благо-дарю, красавица!

Теперь она и правда казалась ему красавицей – высокая, тоненькая, как былинка, порывистая, и конопушки ее были веселыми, словно брызги солнца.

Он продолжил свой путь, улыбаясь, думая о смешной солнечной девчонке и ее умении придумывать себе жизнь. Пожалуй, это то, что стоило положить в копилку мудрости, которую Путник старательно собирал в пути.

Он уже подходил к городу, когда нагнал старика. Старик стоял и с огорчением рассматривал свою клюку, сломанную пополам.

- Помощь нужна? – привычно обратился к нему Путник.

- Пожалуй, да, — поднял на него выцветшие глаза старик. – Приветствую тебя, и с возвращением домой!

- Откуда вы знаете?

- В моем возрасте осталось уже мало тайн, — объяснил старик. – Возможно, поэтому люди и умирают – ведь когда больше нечего познавать, мир становится блеклым.

- Это правда, — признал Путник. – По дороге я видел много людей, и среди них были такие, что начали умирать, будучи совсем молодыми. Как будто жизнь для них потеряла свою привлекательность. Но вы не производите такого впечатления, несмотря на ваш почтенный возраст.

- Мне все еще интересно жить, — улыбнулся старик. – Вот, сломалась клюка. Это незадача. Такого со мной еще не было. Надо придумать, как теперь добраться до дома. Это задача. Пока есть новые задачи – мне интересно.

- Можно, я побуду неизвестным в вашей задаче? – предложил Путник. – И предложу вам свой посох. Он служил мне верой и правдой, не раз спасал меня в пути, и вам поможет добраться до дома.

- Благодарю, добрый человек, — ответил старик и принял посох. – За эту великую милость я отвечу на любой твой вопрос. Это все, чем я могу отблагодарить тебя. Спрашивай!

Путник раздумывал недолго.

- Я очень долго отсутствовал, — начал он. – Я знаю, что многие были на меня в обиде – как и я на них. Сейчас, когда я вернусь… Смогут ли они простить меня? Будут ли они мне рады?

- Не задавайся вопросом, что будут чувствовать они. Думай о том, что будешь делать ты. Есть ли прощение в тебе? И есть ли в тебе радость? Подари им то, что хочешь получить, и тогда оно у них будет. Даже если до сих пор не было. Ты понял меня, сынок?

- Я понял, — ответил Путник. – Пожалуй, я и сам знал ответ на этот вопрос. Весь мир – это отражение меня самого.

- Ты недаром проделал свой путь, — одобрительно сказал старик. – Ты возвращаешься к себе. И там, в той точке, куда ты придешь, ты получишь желаемое.

- Желаемое? Признаться, я и сам еще не могу точно сказать, что хочу обрести. Просто возвращаюсь – и все.

- Ну, это я могу сказать тебе точно. Ты обретешь покой. К этому и стремится всю жизнь каждое человеческое существо, а доходят – единицы. Ты, пожалуй, у цели.

- Тогда мне надо идти. Пойдем вместе?

- Нет, сынок. Молодость не должна ждать стариков. Иначе мир остановится, замрет и начнет разрушаться. Продолжай свой путь, а я буду идти тихонько, опираясь на твой посох, и стану молиться за тебя.

- Света и Любви!

- Света и Любви…

Вскоре Путник вошел в город. Город Детства изменился. Он был совсем другой, и только отдельные фрагменты оживляли какие-то смутные воспоминания. И люди были другие. Они спешили по своим делам, не обращая внимания на Путника. Он предполагал, что может случиться так, и все равно его мягко обняла за плечи печаль. Слишком долго он отсутствовал, Город забыл его.

- Я вернулся, Город, — шептал он на ходу. – Ты нужен мне больше, чем я тебе. Мы будем заново узнавать друг друга, и ты обязательно вспомнишь меня. Просто нам обоим нужно время…

Путник свернул на знакомую улочку – туда, где когда-то был его дом. И сразу увидел знакомые лица. Здесь жили его соседи и родные, и вот кто-то уже узнал его, а кто-то помахал ему из-за забора. Новость понеслась по улице, впереди захлопали двери, заколыхались занавески на окнах.

Он подошел к своему дому и замер у калитки. Дом вовсе не ждал его, как он себе не раз представлял в своих мечтаниях. Все было переделано, покрашено в незнакомый цвет, во дворе росли чужие цветы и стояла машина, на крылечке играли дети… Он понял: дом не дождался его, в нем жили другие люди.

Он не сразу заметил, как вокруг него стали собираться местные жители. Среди них были и знакомые, и совсем незнаковые лица. Они подходили, останавливались поодаль и смотрели на него по-разному – кто улыбаясь, кто настороженно, кто напряженно, словно силясь что-то вспомнить. Были и откровенно враждебные взгляды. Что ж, они имели на это право. Он поглубже вздохнул, распрямил плечи и обратился к людям:

- Я мечтал об этом дне. О дне, когда я вернусь. Мне пришлось проделать долгий путь, и вот я здесь. Здравствуйте, люди!

Ему никто не спешил отвечать. Затем мужчина, который, по всему, был здесь сейчас за главного, выступил вперед.

- Ты не помнишь меня, наверное. Я вырос, пока ты скитался по свету. Но сейчас я говорю от имени этих людей. Мы живем здесь вместе, а ты теперь чужак. Твой дом занят, и мало кто скучал о тебе. У нас своя жизнь. Что ты хочешь?

- Немного. Всего лишь обрести покой, — ответил Путник.

- Все мы об этом мечтаем. Но сейчас ты нарушаешь покой многих из нас, — возразил мужчина.

- Не беспокойтесь. Я уже не тот, что был. Я многое понял. Я был бунтарем, а теперь больше всего ценю равновесие. Я не претендую ни на что свое – здесь больше нет моего, потому что и я – другой. Может быть, только воспоминания…

- Где ты собираешься жить? – настойчиво спросил мужчина.

- Я построю себе дом – там, где есть место. Или куплю свободный. Если не получится – сниму угол, на первое время, пока не устроюсь основательно.

- Не держишь ли ты камня за пазухой? – выкрикнула из толпы немолодая женщина. Путник вспомнил ее, когда-то они с ней были в очень непростых отношениях.

- Не держу, — улыбнулся Путник, снимая с плеча котомку и распахивая плащ. – Я открыт перед вами, люди! Почувствуйте меня! Во мне нет ни обид, ни претензий, ни желания кому-то что-то доказать. Я уже все себе доказал. Только Свет и Любовь – то, чем я по дороге наполнял свою душу. И это все, чем я могу поделиться с вами.

- А подалки ты не плинес, фтоли? – спросил его какой-то мелкий голопузый пацан с замурзанной мордахой.

Действительно… как же он не подумал о подарках? Но тут же вспомнил смеющееся лицо в конопушках («придумай себе жизнь!») и обрадовался:

- Ну как же не принес? Целую котомку!

Он развязал котомку и раскрыл ее пошире.

- Это Яблоки Радости! Тут много, хватит всем! Угощайтесь, берите, пробуйте! И пусть радость войдет в ваш дом!

И вслед за пацаном, который первым вгрызся в сочную мякоть, люди стали один за другим подходить и брать яблоки.

- Приветствуем…

- В добрый час!

- Благодарствуйте…

- И впрямь, чудные яблочки…

- С возвращением…

- С прибытием, стало быть, домой!

Лица расцветали улыбками. Кто-то уже пожимал ему руку, кто-то хлопал по плечу. А он смотрел поверх голов, в небо, и впервые за весь свой долгий путь плакал.

Он был дома. Он завершил круг. Он вернулся к себе и наконец-то обрел покой.

Автор: Эльфика

Все в этом мире было ей ново, все интересно, все хотелось попробовать. Ее трогало искусство, ее восхищала поэзия, манили к изучению философские трактаты. Она в меру своих возможностей старалась быть модной, подрабатывала, помогала младшим. И в этом ее умении переносить бедность было удивительное достоинство.

Почему я вспомнила о ней? В одном из недавних моих постов мужики спрашивали меня, как выглядит женщина-нищеброд. Наверное, мужикам казался обидным тот факт, что для женщин такое словечко не придумали. Так вот, я готова. Баба-нищеброд, для меня, это не бедность. Бедность иногда — лишь проверка для человека, испытание. А вот самое страшное — это органиченность интересов, замкнутость их на материальном. В чем она заключается?

Первое и главное отличие женщины-нищеброда, с моей точки зрения, — это постоянная неудовлетворенность. Баба-нищеброд никогда не бывает весела, оптимистична и деятельна. Всю ее мелкую душенку разъедают материальные желания, как правило мелочные и глупые. У таких женщин часто есть идея-фикс: сапоги, машина, шуба, колье. Часто эта идея должна быть реализована в ущерб семье и здравому смыслу. Пусть муж ходит с больным зубом, но шубу купит. Пусть появляется на людях в заштопанной рубашке, но она поедет в Анапу.
Помимо материальных благ, у бабы-нищеброда нет никаких интересов. Ее не трогают музыка, кино и театр. Она не любит путешествовать, кроме разве что популярных курортов с горячими южными мачо. Она не занимается спортом, жрет много и все подряд, часто не работает и просто целыми днями валяется на диване, поглядывая самые тупые из сериалов. Это все она называет «заниматься домом».
Так как денег такое занятие не приносит, баба-нищеброд постоянно их с кого-то требует. Это может быть ее муж или отец, или вообще государство. В данном случае это не важно. Было бы желание, а виноватые найдутся. Такие бабы считают, что за рожденного ребенка ей обязаны выдать квартиру и полностью обеспечить, муж должен отдавать ей зарплату, а родители и дети тоже что-то должны в зависимости от обстоятельств.
Баба-нищеброд завистлива. Она постоянно сравнивает себя с кем-то, у кого квартира больше, машина новее, а шуба из более ценного меха. Более того, эта зависть и связанные с ней сплетни и составляют всю ее жизнь.
Баба-нищеброд ненасытна. Она никогда не угомонится на одной шубе, одном кольце с бриллиантом, одном походе в ресторан. Вся суть такой бабы — зияющая черная дыра, требующая постоянного наполнения.
Баба-нищеброд по сути своей является паразитом. Она сама не производит никаких благ, только присасывается к кому-то, манипулируя словом должен. Самые примитивные паразитируют на сайтах знакомств, бесплатно питаясь и развлекаясь, более талантливые получают более или менее успешную особь мужского пола и годами выносят ей мозг.
Баба-нищеброд очень любит понты. Она может отказывать себе во всем целый месяц, купив айфон в кредит или кольцо с брюлликом. Похвастаться подружкам, а потом еще год питаться дошираками.
Баба-нищеброд никогда не ценит то, что имеет. Она презирает горбатящегося на нее мужа, ругает государство за маленькие пособия и не получает удовольствия от жизни. Она примитивна как амеба, и благодарность ей просто не свойственна.

Я могла бы продолжать еще долго, но я думаю, что все узнали типаж. У вас ведь есть такие меркантильные знакомые?"

- Ну что, силы на исходе?

- Да не так чтобы… — отвечаю. – Держусь пока! Но факты имеют место.

- Небось, сглаз или порчу подозреваешь?

- Да я-то нет, а вот окружающие – да. Но я, уж простите, не верю.

- Правильно и делаешь. А спишь как? Что снится?

- Сплю тревожно, а что снится – не могу сказать, какие-то обрывки из отрывков, ничего не разобрать.

- Ну, так я и думала. Ты, небось, оптимистка, да еще и общительная, да?

- Очень даже «да». Телефон не умолкает, все говорят, что со мной пообщаешься – и на душе легче. А мне это в радость – делиться оптимизмом!

- А какие телепередачи больше любишь?

- Психологические такие. Ну, там где говорят, проблемы какие-то обсуждают, вопросы решают, советы дают. Слава богу, сейчас какой канал ни включи – везде такое есть. Психология рулит!

- Рулит-то рулит, а вот ты, похоже, не туда зарулила…

- В смысле, видите проблемы? Какие? Сглаз, порча? Или чего похуже?

- Не сглаз и не порча, тут другое. Заговоренная ты!

- Как??? – ахнула я. – Это что ж, на меня кто-то заговор сделал?

- Нет, не то думаешь. Это ты сама себя заговорила! – объясняет целительница.

- Ну уж нет! Я пока еще в своем уме и точно знаю: ничего такого я не делала! Магией не балуюсь, эзотерикой не увлекаюсь, к заговорам всяким крайне отрицательно отношусь и сроду их не применяла. Я и заговоров-то не знаю!

- Ну, это ты скромничаешь! Знать-то, может, и не знаешь, а применяешь регулярно. Вот ты утром встаешь – что делаешь?

- Компьютер включаю и радио. Это чтобы до работы почту проверить и заодно новости послушать.

- А на работе – молчишь?

- Да какое там! Я ж консультант, общение с клиентами – моя работа.

- Ну-ну! И вот работа закончилась, и…

- А после работы я или с друзьями встречаюсь, или дома нахожусь, телевизор смотрю или по телефону разговариваю.

- А потом, стало быть, спать… И что ж удивляться, что сон плохой? Ты ж как с утра разогналась себя заговаривать, так и не можешь остановиться. В голове-то у тебя к вечеру что? Сплошная каша, обрывки из отрывков… Ты говоришь, из телефона говорят, телевизор что-то талдычит, радио верещит… А еще и на работе, и необходимое общение… Вот ты к вечеру и заговоренная насмерть! И во сне все еще продолжаешь, по инерции…

- Во как! – озадачилась я. – То есть вы считаете, что я слишком много говорю?

- И слишком много слушаешь! Утонула ты в словесах да разговорах, моя дорогая… Спасать тебя надо, пока не поздно!

- Так вы знаете, как мне помочь?

- А чего ж нет? Ясно дело, знаю! Снимем с тебя все заговоры, будешь и спать хорошо, и здоровье поправится, и ясный ум сохранится до глубокой старости! Ну, слушай…

Слушала я внимательно и даже записывала. Ой, хорошая целительница мне попалась, повезло мне! Так она мне все доходчиво растолковала и разъяснила, что я сразу ей поверила. А если я во что-то верю, то оно мне всегда на пользу идет!.

Теперь чтобы я с утра пораньше радио включала? Да ни за какие коврижки! Нет, до работы я хорошую музыку слушаю, даже пританцовываю, пока собираюсь. На работе – конечно, общаюсь, но исключительно по делу. А вот вечером я решительно пересмотрела свои привычки. Оптимизмом я и сейчас поделиться готова, но предпочитаю при личных встречах. А телефоны я за два часа до сна вовсе отключаю – у меня наступает Время Тишины. В это время я и телевизор не смотрю – неспешно водные процедуры принимаю, что-нибудь простенькое из йоги делаю или сижу себе, медитирую под музыку, и такой у меня релакс наступает, что просто нирвана! А потом – спать, тоже неспешно так, вдумчиво… А уж какие сны мне снятся! Волшебная сказка, а не сны! И по утрам встаю бодрая, отдохнувшая, счастливая, выспавшаяся. А когда я себя выжатым лимоном в последний раз ощущала, я уже и не помню. Давно это было и неправда.

Так что я вам советую – если вы тоже «заговоренные», меняйте поскорее что-нибудь в своей жизни, «заговоры» по возможности убирайте и устраивайте себе как можно чаще Время Тишины! Хоть полчасика, хоть десять минут…

Я бы вам, конечно, адрес той целительницы дала, но она не велела. Сказала, что нечего зубы заговаривать, надо дело делать. Чтобы я поделилась со всеми тем, что сама узнала, а они уж решат, быть им дальше заговоренными или освободить в себе место для гармонии и счастья. Я вот уже освободила! А вы?

Автор: Эльфика

- Боишься, значит, любви… Трусиха! Ну тогда пойдем мороженое лопать, — легко переключилась Симка. Это меня задело.

- Почему трусиха? Ничего я не боюсь! Вот возьму да и пройду! – сердито сказала я.

- Лицом к лицу с собственными страхами! Преодолевая препятствия и сметая барьеры! Вперед, за счастьем, по Мосту Любви! – с новой силой завопил клоун.

- Слушай, может, не надо? – вкрадчиво спросила Симка. – Ну на фига тебе этот приз? Наверное, ерунда какая-нибудь, плюшевый медвежонок!

Но я уже закусила удила. Коварная Симка знала, на какие кнопки надо нажать, чтобы я пошла вразнос.

- Ну и что! – самолюбиво отозвалась я. – Лучше медвежонок, чем вообще ничего. Буду его любить, вот!

С этими словами я ринулась к клоуну, как в последний бой, хотя трусила ужасно. Обрадовавшийся до невозможности клоун быстренько подвел меня к примитивному сооружению: грубо сколоченный деревянный мосток, середина которого скрывалась под раскинутым разноцветным шатром. Маленьким, метра 3 в диаметре. Что там могло быть непреодолимого – не представляю.

- Заходите с этой стороны, выходите с той, — напутствовал меня клоун. – А все, что под шатром – ну, сами разберетесь. Единственное, что следует помнить: Мост Любви – это дорога в один конец. Оглядываться не рекомендую, прошлое, знаете ли, затягивает. А так все предельно просто!

- Надеюсь, ведро с водой на голову не проливается? – холодно спросила я.

- Это вряд ли, — бодро ответствовал клоун. – Ну, с Богом!

- Держись, подруга! – воинственно крикнула Симка. – Я тебя там встречу, на том конце моста! Давай скоренько!

- Соскучишься не успеешь, — пообещала я и шагнула на Мост. Створки шатра сомкнулись за мной, и наступила темнота.

… Внутри оказалось совсем не так, как следовало ожидать. Во-первых, здесь было довольно светло. Во-вторых, внизу и вверху клубился какой-то дым, совершенно сбивая с толку глазомер. В-третьих, пространство было необозримым – какие там 3 метра в диаметре??? Я стояла на подвесном мосту, и он был такой длинный, что конца ему не видать. «Эффект зеркал, наверное», — решила я и подумала – а не вернуться ли мне, пока не поздно. Но когда я оглянулась, то с ужасом обнаружила, что никакого шатра за мной не наблюдается, а мост примыкает к отвесной скале. Я ее даже потрогала – камень и камень, и никаких входов-выходов. «Аттракцион, блин. Цирк уехал, клоуны остались. Вляпалась!» — тоскливо подумала я.

Делать было нечего: я сделала шаг вперед и чуть не упала: подвесной мост оказался шатким и хлипким, под ногами ходил ходуном, и я едва удержала равновесие.

- Мама! – взвизгнула я.

- Я здесь, доченька! – тут же отозвалась мама, возникая на мосту метрах в 5 от меня.

- Мама, ты как здесь? – глупо спросила я, цепляясь за перила.

- Ты позвала – и я пришла, — объяснила мама. – Не бойся, я с тобой, я спасу тебя. Я никому не дам тебя обидеть. Мою девочку. Мою малышку. Мою симпампулечку.

- Мам, я уже давно не малышка, — тут же привычно ощетинилась я. Начинался наш вечный диспут.

- Малышка, малышка, — успокаивающе заворковала мама. – Девочка мою ненаглядная. Никому тебя не отдам. Никого у меня нет, кроме тебя. Мамочка всегда с тобой, мамочка всегда бдит…

Голос ее убаюкивал, глаза стали слипаться, и я почувствовала, что руки мои разжимаются, мне хочется лечь… уснуть… и пусть мама колыбельную споет…

- Не спи! – вякнул кто-то под самым ухом. – Разобьешься, дурында!

Я очнулась. Надо мной вился какой-то странный персонаж: больше всего он напоминал глазастую мочалку с крылышками.

- Ты кто? – опасливо спросила я, косясь на маму, все еще маячившую впереди.

- Я твой Инстинкт, — обиженно ответил он. – Вот здорово, почти до 30 лет дожила, а своих Инстинктов не знаешь.

- Какой еще Инстинкт??? – обалдела я.

- Какой, какой… Половой! – сердито ответил он. – Я тебя влеку к мужчинам, а мужчин – к тебе. Что непонятного?

- Как-то ты слабо влечешь, — тут же парировала я. – Чего ж я тогда до сих пор не замужем?

- Так я ж подавленный, — объяснил Инстинкт. – Думаешь, я на самом деле такой? Да я на самом деле ого-го! А ты меня задавила правилами, предписаниями и приличиями. Так что я теперь на мочалку похож. Еще скажи спасибо, что хоть ненадолго меня хватает. Для временных отношений.

- Не слушай его, детка! – всполошилась мама. – Он тебя ничему хорошему не научит! Потеряешь голову – и все тогда!

- Что тогда? – тупо спросила я.

- Уведет тебя какой-нибудь мерзавец и проходимец! Поматросит и бросит! В подоле принесешь! Будешь всю жизнь на него спину гнуть!

Я с ужасом смотрела, как с каждым словом изо рта мамы выпадают огромные муравьи (термиты, кажется?), которые тут же начинают грызть мост. Мой Мост Любви!

- Не стой! Прогони их! – немедленно завопил Инстинкт. – А то рухнешь вместе с мостом!

- А как? – запаниковала я. – Как я их прогоню?

- Скажи маме, что ты ей бла8годарна за заботу, но не принимаешь ее страхов! Что ты сама пройдешь этот мост! Ну говори же, быстрее!

- Мама, — начала я. – Ты это… иди. Спасибо, конечно. Только почему же сразу мерзавец? Может, еще хороший человек. И в подоле – ну так мне скоро 30, можно и в подоле… Я ж не сижу у тебя на шее, сама работаю, сама воспитаю.

- А ну замолчи! – взвизгнула мама. – У меня опыт! Я жизнь прожила! Я! Тебя! Никому! В обиду! Не дам! Понятно???

Тут я почувствовала, что начинаю злиться. Да сколько же можно за меня все решать?

- Мама, никто меня не обижает, — твердо сказала я. – Я могу за себя постоять. И я сумею отличить мерзавца от нормального мужчины. Вот, Инстинкт подскажет. Ты же подскажешь?

- Это моя работа, — подтвердил Инстинкт.

- Вот. И твой опыт – это твой опыт, а у меня свой есть. И будет! И не надо за меня решать, я хочу свою жизнь прожить!

- Ты еще несмышленыш, ты можешь ошибиться, — заплакала мама.

- Ну и ошибусь! – непреклонно сказала я. – Имею право! Только винить в этом никого не буду. Ты свой Мост Любви прошла – дай теперь мне свой пройти.

Пока я говорила, термиты переставали лопать мой Мост Любви и возвращались прежним путем туда, откуда появились.

- Мам, я люблю тебя. Только не мешай мне жить свою жизнь, а? – попросила я. – Пожалуйста!

- Ты выбрала, теперь пеняй на себя, — сказала мама и стала медленно таять в воздухе.

- Ладно, буду пенять, — пообещала я. – Эй, Инстинкт! Подскажи, что делать?

- Двигаться, — охотно посоветовал Инстинкт. – Мост Любви не терпит суеты, но и не любит остановок. Любовь – это процесс, движение. Вперед! Только осторожно. Если что – я тут, рядом.

И мы осторожно двинулись вперед. Я быстро приноровилась к колебаниям моста и приспособилась использовать перила. Дело пошло веселее. Я приободрилась – и тут надо мной промелькнула какая-то мрачная тень, потом еще, еще… Стало так темно, что я вынуждена была остановиться.

- Попалась, — раздался зловещий голос. – Это хорошо…

- Инстинкт! Ты чего молчишь? – нервно спросила я.

- А чего говорить? – отозвался Инстинкт.

- Это кто вообще?

- Тебе лучше знать, — фыркнул Инстинкт. – Это из твоего прошлого. Не в моей компетенции. Спроси, может, представятся?

- Вы кто? – отважно спросила я, при этом чувствуя, что ноги ощутимо трясутся, передавая вибрацию мосту.

- Тени прошлого! – замогильным голосом отозвалась ближайшая Тень.

- А вам чего? – спросила я, тоскливо думая, на фига я ввязалась в авантюру с этим дешевым аттракционом.

- Отпусти нас, — неожиданно попросила Тень. – Надоело за тобой таскаться. На волю бы!

- Да я вас не держу! – озадачилась я. – Я даже не знаю, откуда вы взялись.

- Как же не держишь? – обиделась Тень. – Если мы сидим в твоей памяти, стало быть, держишь.

- Ну, уходите, — предложила я.

- Нет, ты нас по-настоящему отпусти, — не унималась вредная Тень.

- Так. Давайте вот что сделаем, — взяла себя в руки я. – Вы мне скажите, как вас там отпускают, а я уж в лучшем виде все выполню. Договорились?

- Помнишь маньяка в рощице? Ты его никогда не видела, но по рассказам заочно боялась. Я – его Тень. Ты теперь от мужчин шарахаешься, в каждом маньяка видишь, — сообщила Тень.

- Господи! Да вы что! Это ж мне лет 8 было? – ужаснулась я. – Я и не помню ничего такого! Я маньяков только в кино видела! Да к 30 годам одинокая женщина уже сама страшнее маньяка! Солнышко мое, лети себе, куда хочешь!

- Спасибо! Это от души, — прошелестела тень и растаяла. Стало чуть светлее.

- Тень Предательства, — представилась следующая Тень. – Помнишь, как твою Первую Любовь омрачила Тень Предательства? Так вот, это я была.

- Восьмой класс. Витька из параллельного. Он тогда к Светке переметнулся, да? – вспомнила я.

- И теперь Тень Предательства маячит над каждым твоим мужчиной, — вздохнула Тень. – Ты не забыла…

- Слушай, да мы с Витькой не виделись уж больше 10 лет! Я о нем и думать не думаю, и знать не знаю. Да он мне и не нравился по-настоящему, мы ж детьми были! Ой, блин, как все запущенно, — подивилась я. – Тень! Освобождаю тебя от службы. Вольно!

- Благодарю, — облегченно вздохнула Тень и последовала за первой.

- Тень Лжи, — подлетела следующая. – Первый курс, Виталий Сергеевич. Помнишь?

- Помню, — сказала я. – Вот это серьезно. Это правда непонятно: зачем врать? Неужели нельзя прямо в глаза сказать? А то «разведусь», «люблю», «женюсь»… И все вранье! Сказал бы – я бы поняла.

- И что бы ты сделала? – спросила Тень.

- Не стала бы вступать в такие отношения, — объяснила я.

- Вот именно! Потому он и врал. Чтобы ты вступила. Он ведь тебя правда любил. Но и жену любил. И ему хотелось сохранить и одни, и другие отношения, понимаешь?

- Но так нечестно! – возопила я.

- Ну так из-за одного нечестного мужчины ты теперь всю жизнь будешь меня на всех примерять? – спросила Тень. – А ведь так и делаешь. Примеряешь!

- Знаешь что! – обозлилась я. – А не пойти бы тебе вместе с твоим Виталием Сергеевичем???

- Ухожу, уже ухожу! – обрадовалась Тень. – Ой, какой хороший пендель ты мне сейчас дала! Высокоэнергетический!

С остальными Тенями я разделалась уже легко. Через какое-то время Мост совершенно очистился, и я тихонько позвала:

- Эй, Инстинкт! Ты чего там притих?

- Сплю, — буркнул Инстинкт. – Знаешь, когда Инстинкты засыпают? Когда голова работает!

- А что, по-твоему, только безбашенные находят свою любовь? – поинтересовалась я, двигаясь вперед.

- Да почти что! – с вызовом ответил Инстинкт, пристраиваясь у меня на плече. – От Любви становятся пьяными, от Любви крышу срывает, наступает Любовное Безумие, теряют голову, и все такое прочее.

- Знаешь, сколько раз я теряла голову? И впадала в любовное безумие? И что хорошего из этого вышло? Сплошное срывание крыши, с последующей лихорадочной починкой! – разозлилась я.

- Неее, это ты сейчас так говоришь! – опроверг Инстинкт. – У тебя Разум все здоровые порывы глушит! Сразу начинает прикидывать, как бы чего не вышло, да правильно ли ты поступаешь, да что из этого получится. Причем результат рисует крайне неблагоприятный. Не так, что ли? Это уже не безумие, а горе от ума!

- Ну и что же теперь, бросаться на всех в порыве безумия? – язвительно спросила я.

- Дура, — с чувством превосходства сказал Инстинкт. – Меня слушай! Я не подведу. И еще – у тебя есть Интуиция. Она всегда точно знает, что, куда и с кем. Но у тебя она в плену, под гнетом разума. Поэтому ты выбираешь не тех, кого хочется, а тех, кто рекомендуется опытом. По велению, так сказать, Разума.

- Нудный ты, — в сердцах бросила я.

- Это я-то нудный? – удивился Инстинкт. – Да ты меня совсем не знаешь! Я игривый! Я природный! Я естественный! Ты лучше со мной дружи. А ты все подавляешь да подавляешь.

- Ладно, буду дружить, — пообещала я. – Попробую, по крайней мере. Ой, что это?!

Откуда ни возьмись появилась огромная пчела. Или шмель – я не разбираюсь. А может, и вовсе оса. Она громко жужжала и явно собиралась вонзить в меня внушительных размеров жало. Наученная горьким опытом, я не стала ждать.

- Эй, подруга, ты кто, откуда и зачем?

- Я – Ревность, — басовито прожужжала Пчела. – Сейчас я ужалю тебя в самое сердце.

- Не надо, — быстро отозвалась я. – Зачем мне уколы ревности? Не нужны они мне. Говори, как тебя отпустить!

- А никак! – радостно сообщила Ревность-Пчела. – Я как муха на мед, а точнее, как пчела на варенье, лечу туда, где имеется уязвленное самолюбие.

- А у меня, что ли, имеется? – обеспокоилась я.

- А как же! – зловредная Пчела примеривалась, как бы поудобнее меня цапнуть.

- Ну подожди же! – взмолилась я. – Ну укусишь ты меня, и что? Говорят, пчелы после этого умирают. Давай лучше подумаем, как нам быть, чтобы и ты летала, и я по жизни спокойно шла. Угу?

- Лечи самолюбие, — посоветовала Пчела. – Наполняйся позитивным отношением к себе. Когда ты себя обожаешь, никаких уязвленностей не наблюдается.

- А как наполняться? – тут же спросила я.

- Почаще делай для себя что-нибудь хорошее. Твори добрые дела – чтобы было, за что себя уважать. Когда себя уважаешь – и других уважаешь. Когда себе даешь право на ошибку – и другим даешь. Когда ты наполнена светом – и вокруг тебя свет.

- Поняла. Исправлюсь. Не будешь кусать? – поспешила ответить я.

- Ну, погожу пока, — не стала настаивать Пчела. – Но я тут рядом, имей в виду.

- Учту, учту, — пробормотала я, продвигаясь вперед, пока еще кто-нибудь не появился. И тут же как накликала: впереди материализовалось нечто белое, полупрозрачное, колышущееся.

- Привидение! – охнула я.

- Я Призрак Несбывшейся Любви, — грустно сообщило привидение. – Ну, здравствуй, повелительница!

- Приплыли. Я – Повелительница Призраков, — хохотнула я. – И что мне теперь с тобой делать?

- Повелевай, госпожа! – взвыл Призрак, падая на колени. – Гони меня, гноби меня, поноси меня – я никуда не уйду! Я буду припадать к твоим стопам, лобзать край твоей одежды…

- Вот только не надо лобзать мои джинсы, — отпрянула я. Мост угрожающе закачался. – Ты это… встань! Ты чего? Стыдно даже. Какой-то ты униженный. Мазохист, что ли?

- Ругай меня последними словами, презирай меня, топчи меня… — снова завел свою бодягу Призрак.

- А ну помолчи! Ты мне сосредоточиться мешаешь, — приказала я. Призрак послушно замер на полуслове. Ага! Кажется, я нащупала его слабое место.

- А ну рассказывай, для чего ты здесь объявился?

- Для отражения, — с готовностью доложил Призрак Несбывшейся Любви.

- Кого отражать будем? – бодро спросила я. – Гуннов, варваров, псов-рыцарей, Золотую Орду? Ну?

- Тебя, госпожа, — смиренно отвечал Призрак, склонив голову.

- В смысле? – оторопела я.

- Я – всего лишь твое отражение, — пояснил Призрак. – Жертва, которую ты готова принести ради того, чтобы тебя любили.

- Что-о-о??? – я так отпрыгнула, что чуть не свалилась с моста. – Да ты что себе позволяешь? Да я тебя!

- О-о-о, накажи меня, отвернись от меня, порази меня! – в экстазе завопил Призрак. – И тогда я смогу упиваться жалостью к себе, и обвинять себя, и дергать себя за самые тонкие струнки души, и лелеять воспоминания о Несбывшейся Любви до скончания веков!

- Да я тебя! Да ты мне! – задохнулась от праведного гнева я. Это было уже слишком!

- А ведь не зря тебя так зацепило, есть у вас что-то общее, — флегматично заметил Инстинкт.

- И ты туда же? – грозно спросила я. – Я не такая!

- Такая-такая, — мстительно сказал Инстинкт. – Рыдания, страдания, ненависть к себе. Было?

- Было. Но редко, — решительно скала я. – А отныне – никогда. Не хочу. Противно.

- Возлюби меня, и я исчезну, — заискивающе предложил Призрак.

- Еще чего! – удивилась я. – С чего бы мне тебя любить?

- Но ведь я – это ты, — объяснил Призрак. – Твоя жертвенная часть. Твое слабое место! Но ведь твое же…

- Слушай, я вообще-то не хочу тебе ничего плохого. То есть себе, — начала говорить я. – На самом деле я просто хочу, чтобы ты как-то видоизменился. То есть я. Я хочу, чтобы мы стали сильными. И уравновешенными. И перестали себя жалеть. Это ведь можно устроить, да?

- Ну так устрой! – взмолился Призрак.

- Я тебе обещаю. Только пойму, в чем сила – и сразу устрою. Ты же подождешь?

- Я подожду, — согласился Призрак. – Я готов ждать до скончания времен, распластавшись у твоих ног…

- Стоп! Не начинай, — приказала я, и Призрак послушно замер. – Мне нужно время. И я его себе даю. Понятно? Все, свободен.

- А сила, между прочим, в Любви, запомни это, — кинул мне напоследок Призрак, возносясь вверх.

- Уж это точно, — подтвердил Инстинкт. – Ну, двинулись?

- Ох, и длинный этот Мост Любви, — пожаловалась я, возобновляя движение.

- Длиною в жизнь, — порадовал меня Инстинкт.

И тут я увидела впереди свет. Даже не свет – сияние. Оно все усиливалось и усиливалось, даже жарко становилось.

- Инстинкт, что это? – спросила я, почувствовав какую-то смутную тревогу. Наверное, Интуиция проснулась.

- Это Опаляющая Любовь! – крикнул Инстинкт. — Бежим скорее!

- Куда? Оно же там?

- Навстречу Страху! И сквозь него!

Я не стала задавать лишних вопросов – я уже научилась доверять Инстинкту. Я просто рванула вперед, насколько это было можно на этом зыбком и ненадежном мосту. Впереди был уже просто огонь, и мне очень хотелось повернуть назад, но Инстинкт закричал:

- Не поворачивайся! Погибнем! Только вперед!

Я с размаху влетела в огонь. Опаляющая Любовь ревела, как пламя в топке мартеновской печи. Или доменной. В пламени мелькали какие-то смутные видения кинжалов, утопленниц, удавленниц, рыдающих дев, разрушенных башен, чудовищ, монахинь и прочих «опаленных любовью». Смотреть было некогда – я слышала, как трещит дерево и что-то лопается – наверное, канаты. Мост болтало из стороны в сторону, а я рвалась вперед, сквозь огонь, и думала об одном: если я спасусь, я буду любить! Несмотря ни на что! Безбашенно и неразумно, следуя Инстинкту и Интуиции! Забыв все прошлые неудачи, простив всех, кто принес мне боль! Отпустив все тени и призраки прошлого! Потому что если и есть на свете что-то стоящее – это Любовь! И в ней – моя сила!

Кажется, я закричала – и с криком вылетела сквозь ткань шатра на белый свет. Туда, на другой конец Моста Любви. Где уже подпрыгивала в нетерпении моя верная Симка и стоял клоун в рыжем парике, помахивая связкой воздушных шариков. Я по инерции рухнула прямо к нему в объятия.

- Ну как? Ну что? – спрашивала Симка.

- Круто! – выдохнула я, принимая вертикальное положение. – Высший класс!

- А приз? Где же приз? – заволновалась Симка.

- Вы прошли Мост Любви, — торжественно сказал клоун. – Получите свой приз.

И он протянул мне те самые шарики, с которыми встречал меня на выходе. Это было как-то неожиданно и, по-моему, не соответствовало энергозатратам.

- И все? – разочарованно спросила Симка, хлопая глазами.

- Это то, что надо, — шепнул кто-то внутри меня. Наверное, Интуиция.

- Умница! Живи чувствами, — встрял Инстинкт – его я не видела, но голос сразу распознала.

- Спасибо! – улыбнулась я клоуну и взяла шарики. – Замечательный аттракцион. Сами придумали?

- Жизнь подсказала, — грустно улыбнулся клоун. – Скажите, а там… как?

- А вы что, не знаете? – удивилась я.

- Так у всех по-разному, — сказал клоун. – И не все проходят. Я вот, например, ни разу не дошел.

- Как? – опешила я. – Почему?

- Боюсь, — просто ответил клоун. – Доводилось в жизни сильно обжигаться.

- Там есть страшные штуки, — сказала я. – Но не страшнее, чем жить. Правда. Вы обязательно пройдете. Преодолеете страхи. И тоже получите свой приз.

- Может быть, когда-нибудь, если наберусь храбрости, — вздохнул клоун, и мне показалось, что нарисованная слеза на мгновение стала живой.

- А знаете что? – вдруг решила я. – А давайте сейчас, а? Чего ждать-то? Так ведь и жизнь пройдет!

Он растерялся и стал очень смешной. Даже парик у него, казалось, встал дыбом.

- Но я же не могу бросить аттракцион… — попытался отвертеться он.

- Ага. Я об этом подумала. Симка за вас постоит на входе. А я… я вас здесь подожду. С шариками. Это будет ваш приз. Ну как идея?

- А! Была не была! – махнул рукой он. – Сейчас или никогда! Я пошел! А вы правда меня дождетесь?

- Честное благородное слово, — пообещала я, подталкивая его к шатру. Он растерянно оглядывался, разводил руками и натыкался на идущую впереди Симку. Я улыбалась.

- Хороший выбор, — одобрил Инстинкт.

- Он сильный, добрый и будет любить тебя всю жизнь, — шепнула Интуиция.

- Спасибо, что не спите, — засмеялась я.

По ту сторону шатра моя заводная Симка уже голосила: «Аттракцион века! Мост Любви! Незабываемые приключения! Занимайте очередь!».

А по эту сторону Моста Любви я, вроде воздушного шарика наполняясь только что обретенной Силой, ждала своего Грустного Клоуна.

Автор: Эльфика

— То есть как это — выиграл? — тихо спросил папа, и его нос покрылся капельками пота. — Что выиграл?
— Холодильник! — сказал Славик и улыбнулся.
— Что такое?! — Папа как-то странно задрожал. — Холодильник?!.. Что ты мелешь?.. Откуда ты это знаешь?!
— Как — откуда? — обиделся Славик. — Я его проверил по газете... Там первые три циферки совпали... и остальные... И серия та же!.. Я уже умею проверять, папа! Я же взрослый!
— Взрослый?! — Папа так зашипел, что ёжик, который вылез из-под дивана, от страха свернулся в клубок. — Взрослый?!.. Меняешь холодильник на ёжика?
— Но я подумал, — испуганно сказал Славик, — я подумал, что холодильник у нас уже есть, а ёжика нет...
— Замолчи! — закричал папа и вскочил с дивана. — Кто?! Кто этот мальчик?! Где он?!
— Он в соседнем доме живет, — сказал Славик и заплакал. — Его Сеня зовут...
— Идем! — снова закричал папа и схватил ёжика голыми руками. — Идем быстро!!
— Не пойду, — всхлипывая, сказал Славик. — Не хочу холодильник, хочу ёжика!
— Да пойдем же, оболтус, — захрипел папа. — Только бы вернуть билет, я тебе сотню ёжиков куплю...
— Нет... — ревел Славик. — Не купишь... Сенька и так не хотел меняться, я его еле уговорил...
— Тоже, видно, мыслитель! — ехидно сказал папа. — Ну, быстро!..
Сене было лет восемь. Он стоял посреди двора и со страхом глядел на грозного папу, который в одной руке нес Славика, а в другой — ежа.
— Где? — спросил папа, надвигаясь на Сеню. — Где билет? Уголовник, возьми свою колючку и отдай билет!
— У меня нет билета! — сказал Сеня и задрожал.
— А где он?! — закричал папа. — Что ты с ним сделал, ростовщик? Продал?
— Я из него голубя сделал, — прошептал Сеня и захныкал.
— Не плачь! — сказал папа, стараясь быть спокойным. — Не плачь, мальчик... Значит, ты сделал из него голубя. А где этот голубок?.. Где он?..
— Он на карнизе засел... — сказал Сеня.
— На каком карнизе?
— Вон на том! — и Сеня показал на карниз второго этажа.

Папа снял пальто и полез по водосточной трубе.
Дети снизу с восторгом наблюдали за ним.
Два раза папа срывался, но потом все-таки дополз до карниза и снял маленького желтенького бумажного голубя, который уже слегка размок от воды.

Спустившись на землю и тяжело дыша, папа развернул билетик и увидел, что он выпущен два года тому назад.
— Ты его когда купил? — спросил папа у Славика.
— Ещё во втором классе, — сказал Славик.
— А когда проверял?
— Вчера.
— Это не тот тираж... — устало сказал папа.
— Ну и что же? — сказал Славик. — Зато все циферки сходятся...

Папа молча отошел в сторонку и сел на лавочку.
Сердце бешено стучало у него в груди, перед глазами плыли оранжевые круги... Он тяжело опустил голову.
— Папа, — тихо сказал Славик, подходя к отцу. — Ты не расстраивайся! Сенька говорит, что он все равно отдает нам ёжика...
— Спасибо! — сказал папа. — Спасибо, Сеня...

Он встал и пошел к дому. Ему вдруг стало очень грустно. Он понял, что никогда уж не вернуть того счастливого времени, когда с легким сердцем меняют холодильник на ежа.

Нежность и благодарность за рождение ребёнка превратилась у него в откровенную брезгливость и нежелание даже трогать жену. Секса с ней естественно нет, да и спят они уже в разных кроватях. Да, он ей изменяет регулярно и систематично – он здоровый мужчина, у него, знаете ли, стоит на красивых женщин. Единственное, что сегодня скрепляет их брак – это любовь к сыну, но, думаю, недолго осталось. Он уйдёт, не сегодня, так завтра — среди одноразовых романчиков встретится ему та, в которую он не только засунет член, но и вложит свою душу.

Так вот расскажи я эту историю без собственных оценок, в комментариях все бы напустились на мужчину с воплями «А что ты сделал, чтобы помочь ей стать красивой?». Да всё он сделал. Просто она не видит проблему. Как на неё не укажи. Ей удобно — а что, муж есть, а в форме себя держать не надо, куда он от ребенка денется.

Жуткая логика.

Женщина имеет теоретическое право быть любой – толстой или тощей, асексуальной или сексуальной, ужасно одетой – да какой угодно, на здоровье, лишь бы ей самой нравилось. Она может есть запоем тортики, не заниматься спортом, не ходить ко врачам, гробить свой здоровье и плевать на собственного мужа – пожалуйста. Отобрать это право невозможно.

Но почему вы отбираете право мужчины – не принимать её такой?Почему вместо простой правды – «тебе стоило бы похудеть, на мой вкус» — он должен придумывать какие-то невероятные приёмы, иначе ВСЁ – он козёл, виноват, не нашёл подхода! Почему вы смело отбираете у мужчин право не хотеть тело, которое ему противно?

Вчера прочитала комментарий: — Если бы мой муж сказал, что я толстая, я бы с ним не три дня не разговаривала, а убила бы! С какой радости? Только потому, что неудобная ПРАВДА ранит? Давайте уже как-то по справедливости: — да, женщина может быть любой, — да, мужчина имеет право говорить правду и не хотеть жирное тело. Что вы прикажете делать моему товарищу? Пить виагру? Страдать всю жизнь?

И нечего обижаться!

Я обернулась – рядом стоял старик. Тоже, наверное, к своим пришел.
- Да, пожалуйста.
Я подала ему бутылочку с водой, у меня всегда с собой – я тоже запиваю таблетки.
- Я присяду?
- Пожалуйста…
Он тяжело опустился на скамейку и взглянул на памятник.
- Сын?
- Да.
- Еще не проводили?
- Проводили. Год назад. Вон же, на памятнике дата есть.
- Мало ли что написано. Закопать и проводить – не одно и то же.
Слово «закопать» неприятно царапнуло. Он, похоже, заметил, потому что пояснил:
- Закапывают тело. А провожают душу. Душа возвращается к Богу, наше дело – проводить и отпустить.
Я начала закипать. Последнее время при упоминании Бога у меня начинает подниматься температура.
- Вот давайте только про Бога не будем, ага?
- Почему?
Старик смотрел простодушно и спросил без подковырки. Но меня уже понесло:
- Почему? Вы еще спрашиваете, почему? Потому что его нет! Иначе он не допустил бы этого. А если он есть – еще хуже, тогда вообще нет ему оправдания!
- Вы считаете, Бог должен перед вами оправдываться? – удивленно уставился на меня старик. – Смело. Даже дерзко! Но продолжайте, продолжайте!
- А что продолжать? Ваш Бог… Вот говорят – «всевидящий», «вездесущий», «милосердный». И где он был, когда на моего ребенка неслась машина без тормозов? А водитель после инфаркта – овощ, лежит, только моргать и может. И не накажешь! Хотя, может, это и есть наказание? Но он пожилой дядька, а мой сынуля только жить начинал. Ему, между прочим, всего десять было! И он вообще на тротуаре стоял! А тут тормоза… Вот скажите, это справедливо?
- А где вы вообще в этом мире видели справедливость, моя дорогая? – спросил старик. – Войны… эпидемии… голод… болезни… трагические случайности… Каждую секунду по всему земному шару умирают тысячи людей! Старых, молодых, совсем юных, даже еще не родившихся. С точки зрения родных и близких – несправедливо, потому что отобрали. С точки зрения Бога – необходимо, потому что целесообразно.
- Вот и я говорю – злой он и безжалостный, ваш Бог.
- Как вас зовут, милая?
- Вера. Меня зовут Вера.
- Вера… Какое имя хорошее. Но вы, Вера, еще слишком маленькая, чтобы судить о промысле Божьем. И вера в вас тоже пока ма-а-аленькая такая, детская. Неразвитая еще.
- Что?
- Вера, а как вы себе представляете Бога? Можете рассказать?
- Что вы такие вопросы задаете? Бог – это Иисус Христос, всем известно.
- Нет-нет… Иисус – сын божий, богочеловек. Такой, какими мы все можем стать, если постараться. А вот Бог-Отец – что это?
- Ну… — я замялась. – Наверное, по образу и подобию?
- Вот-вот, это часто говорят. Но это ошибка, Верочка. Не Бог «по образу и подобию» человеческому, а человек – по божьему. Бог – целое, человек – его частичка. Маленькая, но уникальная.
Мне давно следовало встать и уйти, но, как ни странно, я этого не сделала. Чем-то меня этот старик зацепил. А может, просто давно ни с кем не общалась?
- Так Бог-Отец, Создатель – это все-таки человек? – продолжал допытываться мой собеседник. – Или как?
- Наверное, все-таки нет, — подумав, решила я. – Я так думаю, это все сущее. Огромное. Непостижимое. Вся Вселенная и даже больше. Такой огромный организм! Потому что раз он создал все, значит, должен быть больше, чем создание.
- О! – поднял палец старик. – Сие правда великая есть. Создатель больше, чем создание. Огромный и непостижимый. Как же можно мерить его человеческими мерками? Он создал Вселенную, он до сих пор ее преобразует и улучшает. Наверное, с его точки зрения «справедливость» выглядит совсем по-другому. Если вообще существует! Потому что в строительстве чего бы то ни было главное не справедливость, а целесообразность. Иногда в процессе созидания ведь приходится чем-то и поступиться, да?
- Поступиться? Вы имеете в виду – моим сыном? Ну, знаете ли… — я задохнулась от негодования.
- Верочка… простите меня! Я вовсе не вашего сына имел в виду, — виновато тронул меня за рукав старик. – Я уже старый, масштабы другие. С возрастом начинаешь видеть мир не в деталях, а в общем. Ведь что мы для Создателя и для Вселенной? Песчинки! Даже мельче, чем песчинки.
- Да, бабочки-однодневки, — горько отозвалась я. – Нас много, нас не жалко.
- Не жалко, говорите… Верочка, простите, а вы брови выщипываете? – вдруг спросил старик.
- Что???
- Вы придаете форму бровям? Вижу, что да.
- Ну, допустим. А вам что за дело?
- Вот смотрите. Брови – это ваша часть. Это сравнительно постоянная часть, мало подвергающаяся изменениям. Брови состоят из множества волосков, которые расположены в определенном порядке, привыкли друг к другу, служат верой и правдой и прекрасно себя чувствуют. Отдельные волоски старятся и выпадают, а на их месте нарастают новые, молодые, но в целом брови неизменны. Это – заведенный порядок вещей. Вы следите за ходом моей мысли?
- Да, я слежу. Но я не понимаю…
- Сейчас поймете. Однажды вы смотрите в зеркало и решаете: надо бы придать бровям другую форму, проредить их. Это – акт волеизъявления. Берете пинцет и начинаете выщипывать. Два волоска, пять, десять… Они молодые и здоровые, они вовсе не собирались покидать место обитания, но их же не спрашивают. Им больно, они не готовы, они сопротивляются. Но безжалостный пинцет вырывает их с корнем, и они отправляются в небытие. Вам их не жалко?
- Но это же всего лишь брови… — растерянно сказала я.
- Возможно, мы для Создателя тоже своего рода брови, — философски заметил старик. – И нам, и нашему пинцету, не слышно, как оставшиеся волоски кричат и стонут: «О, нет!». Или «Мы его теряем, сделайте же что-нибудь!». Или «Он был так молод, это несправедливо!». Но мы не слышим, и потом – у нас есть план. Брови должны принять другую форму, и они ее принимают. Потом привыкают и существуют дальше, потому что жизнь продолжается. Вы корректируете брови по своей воле, а им остается только принять. Обижаться на пинцет? Но это всего лишь инструмент. Обижаться на вас? Безнадежно и бессмысленно. Ведь все, в конце концов, «по воле божьей». Понимаете, о чем я?
Я подавленно молчала. Аналогия с бровями меня как-то сбила с толку. Неужели мы для Бога – всего лишь какие-то брови? Хотя, наверное, даже мельче, чем брови. А он тем временем продолжал:
- Любой организм постоянно обновляется, в нем ежесекундно умирают миллионы клеток, и тут же рождаются новые. Я думаю, во Вселенной происходят аналогичные процессы. Ведь если «по образу и подобию», то законы одни и те же.
- И что тогда нам остается? – напряженно спросила я.
- Да много чего остается! Жить и трудиться во благо организма, — ответил он. – Плодиться и размножаться. Совершенствовать себя. Заботиться о близких, уважать дальних. А если что-то не в нашей власти – смириться. Не брови управляют нами, а мы бровями. Мы – целое, они – часть. Так и нам не дано руководить Богом. У него ведь тоже есть свой план, которого нам знать, увы или к счастью, не дано…
- Обидно. Так обидно… — прошептала я.
- Какой смысл обижаться на «огромное и непостижимое»? – усмехнулся он. – Логичнее расслабиться и довериться. Страдания ведь когда возникают? Когда мы не доверяем Создателю, считаем, что нас не любят, что с нами поступили несправедливо, и мы сами себя загоняем в ловушку, где страшно и беспросветно. Но если мы верим… Тогда есть свет, есть надежда, есть будущее, и можно жить. Я в этом убежден, Верочка.
- Мне до сих пор кажется, что я умерла вместе с ним, — посмотрела я на памятник.
- Но вы живы, божественный «пинцет» вас миновал, — сказал старик. – Поверьте, если вы живете, значит, вы еще нужны здесь. А ваш мальчик – он нужен там. Проводите его с Богом – и живите!
- Дети не должны уходить раньше родителей, — упрямо сказала я. – Вам просто меня не понять.
- Мне? Нет, я понимаю. Я проводил всех своих, всех. Супругу, сыновей, внучку. Справедливо, несправедливо – кто я такой, чтобы судить об этом? Так случилось.
- Ох, простите… Соболезную. Вам, наверное, очень одиноко?
- Они все здесь лежат. Но мне не одиноко, нет. Я прихожу сюда, на кладбище, и разговариваю.
- С ними?
- Нет, совсем нет. Им это уже не нужно, с ними Бог разговаривает. Я прихожу к живым. Посидеть рядом, поговорить, объяснить, утешить… Это то, что я могу и что мне по силам.
- А почему вы это делаете?
- Кто-то же должен. Чтобы жизнь продолжалась!
Да, он был прав: мне очень трудно было принять случившееся и отпустить сына, потому что я была уверена, что лучше знаю, как справедливо и как нужно. Но обижаться на Бога – смешно. Это все равно что брови, которые обижаются на свою хозяйку.
- Идите жить, Верочка. Любите мужа, рожайте еще детей, радуйтесь каждому дню и каждому событию. А вашему мальчику – светлая память.
- А он на меня не обидится? – спросила я, глядя на портрет сына.
- Он за вас порадуется, — твердо ответил старик. – Он ведь перестал быть Частью и присоединился к Целому. Значит, он теперь тоже – Бог. Вы в него верите?
Я верила, теперь – верила. Если мой сын тоже стал Богом, тогда конечно. Благодаря этому странному старику моя маленькая вера подросла и окрепла. А если не верить – можно с ума сойти, отравить всю жизнь в радиусе досягаемости, смять себя, разрушить все окружающее пространство и все равно ничего не добиться. «Господи, на все воля твоя…», — слова молитвы затрепетали, наполнились смыслом, я их наконец-то не просто поняла, а прочувствовала. Но была еще и моя воля, распространяющаяся только на мой маленький мир. «По образу и подобию» — это тоже теперь виделось по-другому. Если я сижу в оцепенении на кладбище и умерщвляю себя, это, скорее всего, отражается и где-то в большом мире. Я бросила последний взгляд на сына и волевым усилием подняла себя со скамейки.
- Спасибо, — сказала я. – Спасибо вам. Не скажу, что я совсем успокоилась, но я поняла и буду стараться. Теперь я пойду. Надо, чтобы жизнь продолжалась…
- С Богом, — напутствовал меня старик.
- А вы?
- А я, пожалуй, пока останусь. Вдруг кто-то еще сейчас убивается от горя, потерял веру и блуждает впотьмах?
- И вы подадите ему руку помощи и выведете на свет, — сказала я. – Чтобы жизнь продолжалась…
Автор: Эльфика