Language:
English

The school of happiness

avatar

Nira, 38 y.o.

Russia

All the user's posts

Сказка Эльфики - КОТ В МЕШКЕ


Каждый мужчина – Кот-в-Мешке, поэтому очень легко ошибиться в выборе спутника жизни. Мне вот не везет. Всегда так: вроде бы с виду – вполне приличная партия, а при ближайшем рассмотрении… в общем, приходится расставаться. И вот я снова осталась одна, в который уж раз.

Бреду я вечером домой, и идти туда не очень-то и хочется. 14 февраля, день святого Валентина, но никто меня не ждет, можно не торопиться. И тут вижу – на скамейке мешок небольшой лежит, шевелится и мяукает. Я сначала замерла, а потом догадалась: наверное, котят кто-то выбросил. Ах, злодеи, ах, душегубы! Февраль на дворе, холодно уже, замерзнут ведь! Схватила я мешок – и бегом домой. Разрезала мешок, а там… нет, не котята. Кот. Один-единственный. Уже не юный. Славный такой кот, только замерзший вконец, даже трясется весь и уже мяукать не может, вякает только.

- Ну, здравствуй, Кот-в-Мешке! – поприветствовала его я. – Давай-ка, вылезай, будем греться и молоко горячее пить.

`


Пристроила я кота под батарею, на шерстяное одеялко, а сама понеслась молоко ему греть. Он полакал немножко и уснул, сморило его, а у меня аж сердце захолонуло – это какой же изувер кота в мешке погибать бросил? Ох, и задала бы я ему пару неприятных вопросов!!!

Вот так в моем доме поселился Валентин Мешков – так я кота называть стала, раз уж нашла мешок в такой судьбоносный день. Поначалу пришлось с Мешковым повозиться – все-таки простыл он там, у скамейки. А потом ничего, оклемался, повеселел. И тут началась у меня веселая жизнь. Дело в том, что котяра мне достался вполне взрослым и с уже сложившимся характером. А характер, надо сказать, был довольно своеобразный! Например, Мешков не терпел разбросанных вещей. Он с ними, как бы это выразиться, эээ… играл. Только после его «игрищ» вещи можно было смело выбрасывать. Пришлось вещи убирать и закрывать в шкафах, в доме воцарился порядок. Пищу Мешков принимал строго по часам, утром и вечером, и только свежеприготовленную. Сухой корм – фи, как вы могли подумать, ни за какие коврижки! Так что о сухомятке мне пришлось забыть – как миленькая готовила завтраки и ужины и себе, и ему. Спал он где? – догадайтесь с трех раз! Ну конечно, со мной, поверх одеяла. Причем ровно в 22.00 срабатывал его внутренний будильник, и он начинал всячески намекать на то, что пора в постельку. Я бы и не повелась на эти намеки, но он так уютно мурчал, и так хорошо было засыпать под его песенку – прямо как в детстве. Так что спать я стала ложиться раньше. Зато утром в 6.00 он меня будил – щекотал усами, а то и коготки выпускал, так что приходилось вставать. Ну ничего, я зато начала зарядку делать, а он садился в кресло и строго на меня смотрел, словно инструктор по фитнесу. Чес-слово, хотелось втянуть живот и расправить плечи.

Зато как мне стало приятно бежать домой!!! Там меня ждал Валентин, ласковый такой, шелковый, теплый… А как здорово было, когда я на диване, он рядом, голова у меня на коленях, и телевизор смотрим – ну просто идиллия.

Однажды ко мне приятельница Светка забежала, увидела кота и как заверещит:

- Ой, какой хорошенький, да какой гладенький! Откуда он у тебя? Ты о нем не говорила…

- Да так, нашла вот кота в мешке в день святого Валентина, — отвечаю. – Выбросил кто-то, а я подобрала. Живем вот вторую неделю, можно сказать, подружились и даже сроднились. Валентин Мешков, прошу любить и жаловать.

- Вот уж не думала, что ты с котом уживешься, — говорит Светка. – Не похоже на тебя.

- Это почему же? – опешила я.

- А потому что ты ни с кем не уживаешься, на тебя не угодишь. Ведь почему ты одна? Не умеешь прощать мужчинам их маленькие недостатки!

- Свет, ты чего? Вот от тебя я таких заявлений не ожидала! – ахнула я.

- Зря ты, подруга! На правду не обижаются. Такая ты и есть.

- Да просто все мои романы были ошибкой! Думаешь – вот он, единственный и неповторимый, а на поверку… скопище недостатков и недоразумений!

- Дура ты, мать! – с чувством превосходства сказала Светка. – Да каждый человек, если хочешь знать, Кот-в-Мешке! И ты, между прочим, тоже! Все ведь поначалу понравиться хотят, вот и кажутся лучше, чем на самом деле. А потом, как попривыкнут друг к другу, и начинааается! То не так, да это не эдак… В общем, поздравляю тебя, ты не безнадежна, и перспектива у тебя есть!

- В смысле? Не за кота же мне замуж выходить? Я Единственного Мужчину хочу, и чтобы на всю жизнь!

- А ты вот что сделай. Возьми мешок. Напиши на бумажках все мужские качества, которые тебе нравятся. А потом которые не нравятся, но ты готова их терпеть – за тепло, за ласку, за то, чтобы кто-то тебя любил и ждал. Перемешай их все и попроси своего кота, чтобы намурлыкал вам Хозяина в дом.

Знаете, я так и сделала. Аккурат 23 февраля совершила такое безумство. Ну и пусть Кот-в-Мешке, ну и пусть недостатки… у нас с Мешковым их тоже немало! Валентин отнесся благосклонно и даже на мешке полежал. Так что, думаю, к 8 марта надо ожидать подарок – Хозяина в наш дом. Время еще есть, так что перспективы открываются просто необозримые!

Автор: Эльфика

avatar

Nira, 38 y.o.

Russia

All the user's posts

Сказка Эльфики - КУКЛОВОД


А я ведь вычислила тебя, кукловод… Как ты ни прятался, как ни старался заморочить всем голову, но я тебя увидела.

Да, да, вон там ты и прячешься, за большим черным ящиком. Затаился, даже не выглядываешь. У тебя есть автомобильное зеркало, ты высовываешь его из своего укрытия и видишь все, что происходит на ширме. А там веселуха!!!

Рычат зловещие чудовища, скрежещут клыками ужасные монстры, лязгают мечи, хищные птицы алчно реют над головами, повсюду летят отрубленные, оторванные и откусанные руки-ноги, и кровь брызжет во все стороны, как взбесившийся водопроводный шланг. Герои бьются не на жизнь, а на смерть, и Смерть – тощая фигура в балахоне и с косой – то и дело утаскивает очередного соискателя, павшего в неравных боях. Кукольный театр в жанре «триллер»…

Это ты их такими придумал, мой мальчик… В этом кукольном театре ты и драматург, и режиссер, и декоратор, и кукловод – тоже ты. Это ты вызвал из небытия таких мрачных героев, придумал им жизнь, и они наполняют твое личное пространство драйвом, красками, переживаниями, эмоциями. Героев не жалко – один уходит, другой приходит, герои не переведутся никогда, к тому же чего их жалеть – они ж куклы…

`


А ты сидишь за ящиком и управляешь прямо оттуда сложной системой веревочек, которую ты изобрел сам. Ты по праву гордишься этим творением – оно и в самом деле и задумано дерзко, и выполнено филигранно, и фигурки исполнителей чутко отзываются на малейшие движения твоих рук. Тебе есть чем гордиться – ты очень, очень искусный кукловод!

Нет, конечно, ты мог бы выбрать другую пьесу и другой сюжет. Там, на ширме, могли бы скакать зайчики и расти цветочки, порхать разноцветные бабочки и распускаться невиданные цветы, там счастливые принцессы расчесывали бы длинные власа, а герои приносили бы им в подарок не головы драконов, а волшебные яблоки. Там было бы здорово, в этой пьесе, но… На кого бы ты тогда изливал свою желчь, кукловод? На кого бы злился, кого бы ненавидел? Ты привык злиться, бояться и ненавидеть, и тебе не нужны всякие белочки-грибочки, радуги-солнышки, не твой это сюжет.

Когда ты в последний раз выходил за пределы театра, кукловод? Вот и сидишь ты за ящиком, бледное существо с тельцем ребенка и лицом старичка, и потираешь лапки, придумав очередное кровопролитие. Твоя фантазия неисчерпаема, и тебе хочется убивать. Если бы было можно, ты бы убил всех, но ты умен и понимаешь, что слишком мал и слаб для этого, и поэтому предпочитаешь вести кукольные бои. Ты уже перестал понимать, где театр, а где жизнь, и тебе кажется, что ты сокрушаешь своих врагов, спасаешь человечество от верной гибели. Ты сражаешься с монстрами, порожденными твоим же воображением, и это стало делом твоей жизни. Тебе кажется, что еще чуть-чуть, и падет последнее порождение Зла, и тогда начнется настоящая жизнь. Но чудовища погибают одно за другим, а ничего не меняется.

И знаешь, почему? Что, нет? А скажи-ка, кукловод, что это там такое спрятано, в черном ящике, за которым так удобно прятаться? Почему у него такие толстые стенки, такая тяжелая крышка, почему он укреплен стальными уголками и опутан ржавыми цепями?

Ах, что же ты так разволновался? Почему исказилось твое личико, и ты вскочил на ноги, и забегал, и машешь руками, отгоняя меня подальше от ящика? Да, да, я понимаю, это твое сокровище, оно тебе дорого, ты не хочешь его никому показывать, ты вообще не желаешь это обсуждать, но… Прости, я тебя не послушаюсь. Я грубо нарушу твои границы, и тут уж ничего не поделаешь, это судьба.

Ты кричишь, кукловод, ты топаешь маленькими ножками, ты молотишь кулачками, но они проваливаются в никуда. И это так, я ведь бесплотна, ты все равно не сможешь мне помешать. Ну вот, я уже освободила ящик от цепей, теперь очередь замка. Где ключ? Ключ у тебя, да? Конечно, вон как ты схватился за потайной карман… Ладно, не надо. Я сама. Мне ключи не нужны, поверь. Я просто дерну это ржавое, разъеденное временем железо, и оно рассыплется в прах, опадет рыжей пылью. Я откидываю крышку, и…

Ну что ж ты так, малыш? Зачем ты спрятал в этом ящике свое детство? Ну да, не самое счастливое, но, в общем-то, вполне… Мама, папа, а вон и ты – накормлен-напоен, обут-одет, и даже игрушки есть… Только вот почему ты такой печальный, а все такое… тусклое, что ли? Ах, ты давно сюда не заглядывал! Я так и думала. Ты так хорошо запрятал свое детство, что не смог вырасти. Ведь взрослость наступает после юности, а юность после детства, а ты все еще живешь там, в ящике, вместе с твоими родителями. Ты еще не прожил его, свое детство. Оно еще там, тянется бесконечно, как жевательная резинка. Уже и невкусно, и надоело, тошнит, а выплюнуть жаль… Но что же тебя заставило так поступить? В чем дело? А-ах, вон что…

Да, тебе было нелегко… Родители заботились о тебе, но не видели в тебе Личность. Твою волю жестоко подавляли. Ты мечтал быть сильным, добрым и смелым, но никто никогда не поддерживал тебя в этом стремлении. Зато критики было хоть отбавляй. Ты всегда был «недо…». Недодумал, недосделал, недоуспел, недоучил, недопрыгнул… Тебя не любили таким, какой ты есть, тебе всегда ставили планку все выше и выше, ты изо всех сил старался ее преодолеть, и у тебя даже получалось, но… Какими бы ни были твои успехи, их всегда было недостаточно. Опять «недо…». Твои успехи обесценивались, потому что всегда можно еще лучше, выше, быстрее. Твои старания не были замечены, потому что все время впереди уже маячила новая цель, и выходило, что ты мало постарался.

Мой милый, маленький мальчик! Тебе так важно было иметь четкие ориентиры, а тебе их не дали… Для тебя так важно было быть похожим на отца, и чтобы он гордился тобой, но этого не происходило. Ты злился и еще отчаяннее стремился всем доказать, что ты можешь, что у тебя есть много достоинств, что ты вовсе не ничтожество, что ты имеешь право на жизнь! Ты так старался, потому что ты их любил. Да-да, малыш, не удивляйся – ты их очень, очень любил! Все, что ты хотел – это любить, но твоя любовь раз за разом билась об стену непонимания и непринятия. И когда ей стало больно – очень больно! невыносимо больно! – она превратилась в ненависть. Что ж, малыш, это бывает! И тебе захотелось, чтобы они испытали ту же боль. Ты возненавидел их с такой же силой, с какой раньше любил.

Кто эта жуткая старуха, которая присутствует в каждом акте твоего бесконечного спектакля? Да, да, вот эта ведьма с седыми космами, с костлявыми когтистыми пальцами и безумными глазами? Она вроде бы ничего не делает, ни в чем не участвует, но… Ты чувствуешь, какую агрессию она распространяет вокруг? Видишь, как она провоцирует всех на распри и войну? Так что это за персонаж? Конечно, я так и знала. Это Ненависть. Ты руководил куклами, а она руководила тобой. Вот поэтому твоя жизнь и превратилась в бесконечную и бессмысленную войну с монстрами из собственного детства.

Ты дрожишь? Ты испуган? Ты плачешь? Не надо, милый, все самое страшное позади! Ведь я уже с тобой, и я открыла твою тайну. Тайну твоего страшненького кукольного театра, из которого зрители сбегают, едва вникнут в суть спектакля… Теперь я расскажу тебе новый сюжет, новую сказку, но она будет с хорошим концом. Иди сюда, устройся у меня на коленях, позволь мне тебя обнять, и слушай, что было дальше.

Ненависть убивает, а ты любил папу и маму и вовсе не хотел их убивать. Вас было двое – ты и Ненависть, она стала первым персонажем твоей кукольной труппы. Она хотела уничтожить тех, кто не принял твоей любви. Но ты не мог этого допустить – ведь речь шла о твоих родителях. И тогда ты сколотил вот этот ящик и запихал туда все свое детство, с его переживаниями, невыплаканными слезами, страшными мыслями о том, что ты никому не нужен и зря появился на этот свет. Ты запер этот ящик, чтобы не видеть и не помнить, и тебе это долго удавалось. Только вот ненависть невозможно запереть, она всегда найдет любую лазейку, чтобы просочиться и отравлять жизнь тому, кому она принадлежит. И она мучила тебя, мой маленький… Это она заставляла тебя вынашивать планы мести и мечтать о том, как ты вырастешь и все еще покажешь.

Но ты так и не смог вырасти… Ведь запертая энергия не движется, и ты навсегда остался маленьким мальчиком. И тогда в своих фантазиях ты создал кукольный театр, который населил самыми страшными, самыми отвратительными персонажами. Вот с ними-то можно воевать, их положено уничтожать, а главное – на них можно переложить ответственность за все плохое, что с тобой происходит.

Ты так и не смог понять, что убийство порождает только убийство, кровь влечет новую кровь, а ненависть – разрушительна. Вот и получилось так, что твой театр стал театром военных действий, а ты от ужаса спрятался за ящик. И если кто-то снаружи забредал сюда, они видели только спектакль с чудовищами, но не тебя, кукловода, а по сути – маленького испуганного мальчика.

Что? Ну конечно, нет! Я вовсе не считаю тебя самым главным чудовищем! Наоборот, мне кажется, что ты очень умный и смышленый малыш. Придумать и организовать такой кукольный театр мало кто смог бы. У тебя тут все прекрасно продумано, очень хитро устроено, ты просто молодец! Так что можешь смело считать – ты воплотил свою мечту, ты им всем показал! Ну, а то, что ты выбрал не совсем удачную пьесу – так это же всегда можно поправить, да? Для начала стоит сыграть твое детство, но совсем по-другому! Но для этого надо достать из ящика все то, что ты там прятал все эти годы… Ты согласен? Прекрасно! Давай, я тебе помогу… Мы бережно достанем оттуда папу – строгого папу, который хотел, чтобы ты был идеален. Маму, покорную маму, которая не перечила папе, чтобы ты уважал сильную мужскую руку. И тебя – маленького, потерянного… Ну что ж, воспитывали как могли, они тоже не идеальны, не обессудь…

Ну вот, ящик пуст, ничего не осталось. Но посмотри – под ним еще кто-то есть, он шевелится, он жив! Помоги мне столкнуть этот гроб с музыкой, давай освободим узника! Ох, как же его придавило… Ничего, сейчас мы его освободим. Ага, я так и знала… Добро пожаловать, привет! Ну, знакомьтесь! Это – Хозяин, а это – Кукловод. Слышишь, Человек, вставай в полный рост, расправь легкие, и можешь, наконец, вздохнуть полной грудью! Тяжелое детство больше не будет давить на тебя, а ненависть – перехватывать горло. Теперь ты свободен! Ведь кукловод – это всего лишь твое порождение, маленькая часть тебя, и все, что ему нужно – это любовь и признание. Ты, в отличие от него, уже вырос, и ты можешь все это ему дать! Вот так, правильно, обними его и скажи ему, что он тебе нужен. Ведь он такой опытный кукловод, ему просто цены нет, он многое знает и умеет, можно устраивать поистине феерические спектакли!

Кто я? Да, простите, забыла представиться. Я – ваша Душа. Да, да, и твоя, и твоя. Говорите, я вам нравлюсь? Спасибо. Значит, вы оба – очень душевные создания. Да, теперь все будет хорошо. Я знаю, малыш, что у тебя есть очень красивые мечты — вспомни их, пожалуйста! Я знаю, что ты накопил большой жизненный опыт и многое познал, Человек, так примени это! Вы сможете сменить декорации, набрать новую труппу, придумать нужную драматургию – и вперед! А я наполню все это вдохновением… В общем, дерзайте, а я – в Творческий Полет!

И если бы кто-то посторонний заглянул в этот вечер в кукольный театр, то увидел бы, как взрослый человек по имени Николай и маленький мальчик с очень взрослым лицом с азартом спорят, чертя на листах бумаги эскизы новых декораций. Там просматривались океаны и острова, дворцы и парки, зеленые просторы и легкие облака… Это пространство было предназначено явно не для монстров и чудовищ, и персонажей для пьесы еще только предстояло придумать. Этим двоим было хорошо вместе, потому что они прекрасно понимали и дополняли друг друга, и главное, что теперь они оба слышали свою душу.

Автор: Эльфика

avatar

Nira, 38 y.o.

Russia

All the user's posts

Сказка Эльфики - ФЕЯ С РОМАШКОЙ


Одни разводят кур, другие – собак, третьи – декоративные кустарники, а юная фея Хрусталина разводила сказки. Да-да, сказки тоже можно разводить – как, например, кактусы или кроликов. Главное – создать им подходящие условия, а дальше они уже сами плодятся и размножаются. Условия для сказок у феи были замечательные – дружелюбная атмосфера, море позитива, обильный полив любовью, подкормка фантазией, так что новые сказки рождались легко и быстро и росли как на дрожжах. Их развелось так много, что вскоре место, где жила фея, стали называть не иначе как Сказочным Лугом, и жители окрестных селений частенько отправлялись к ней за сказками. Ведь всем известно, что сказка в доме приносит удачу и очищает атмосферу. А фее было не жалко – она с радостью передавала своих питомцев людям, и это побуждало сказки постоянно и неустанно пополнять популяцию.

У Хрусталины было много друзей – птички, пчелки, суслики и зайчики, и еще задушевная подружка – ромашка по имени Наташка. Целыми днями они болтали, веселились, делали вместе что-нибудь полезное и радовались жизни – это называется «дружить». Кстати, имя Хрусталина придумала как раз Наташка-ромашка – после того, как благодарные жители преподнесли своей любимой фее Хрустальный Орден, сотворенный из множества искусно выточенных камешков редкого горного хрусталя. «Это украшение – символ вашей чистой души, дорогая фея, он выполнен в единственном экземпляре, и мы с радостью дарим его вам за выдающиеся заслуги перед народонаселением», — сказали ей при вручении. Орден оказался довольно массивным и не совсем удобным в носке, но фея надела его и больше не снимала. «Это же подарок, они же от чистого сердца, не хочется их обижать», — так она объяснила это своим друзьям. На самом же деле (она бы и самой себе не призналась, что это так!) ей очень нравился блеск камушков и сияющие лучи, которые, как ей казалось, делали ее очень значительной и даже просто неотразимой. Впрочем, никто не мог и подумать такого, все просто искренне порадовались, а фея стала зваться Хрусталиной.

`


Но вот однажды на Сказочном Лугу появилась одна женщина. На вид она была совершенно такая же, как и все, и поэтому Хрусталина ни капельки не насторожилась, а радостно и с открытой душой кинулась навстречу гостье:

- Вы за сказками, да? Тут как раз новые появились, вот, посмотрите, какие они забавные!

Но гостья вовсе не была настроена любезничать. Да и не за сказками она пришла… Она деловито достала из сумки увесистый молоток, прицелилась и изо всех сил жахнула по Хрустальному Ордену.

- Ах! – только и успела вскрикнуть Хрусталина, и на зеленую травку, звеня, посыпались мелкие осколки.

- Порядок, — удовлетворенно сказала гостья, пряча молоток. Юная фея остолбенела от неожиданности, даже солнечный свет померк в ее глазах. Она краснела, бледнела, губы ее дрожали, и она не знала, как быть. Только с ее губ и сорвалось:

- За что? Зачем?

- А просто так, — пожала плечами женщина. – Проверить на прочность. Хлипкая ты оказалась, и сияние твое такое же, с одного удара – и в пыль. Честно говоря, я даже разочарована. Настраивалась на борьбу, а тут… Тьфу на вас! Тьфу на вас еще раз!

- Но это же… это же… несправедливо!

- А плевала я на справедливость! – хладнокровно заявила гостья.

И тут Хрусталина горько разрыдалась, а ее обидчица напоследок еще раз презрительно плюнула на осколки и покинула место происшествия.

- Ой! Что случилось? – встревоженно закачалась Наташка-ромашка, увидев растерянную, заплаканную подругу.

- Она… Она… Она разбила мне сердце! Ни за что, просто так! Из чистого интереса! Да еще и в душу наплевала! – еще пуще разревелась фея.

- Не переживай! Ничего страшного! Вернее, конечно, это ужасно, но главное, что ты жива и здорова, а остальное можно поправить!

- Нет. Уже ничего не поправишь, — трагически сказала Хрусталина. – Все разлетелось на мелкие осколки, их уже не собрать, не склеить…

- Эй, подруга! – встревожилась Наташка-ромашка. – Ты прекращай слезы лить, не люблю я этого! От них закисление и заболачивание почвы происходит. Давай-ка, быстренько собирай себя в кучу…

- Не могу! – в отчаянии заломила руки Хрусталина. – Как ты не понимаешь? Думаешь, это Хрустального Ордена больше нет? Это меня больше нет! Она меня убила, уничтожила!

- А с кем же я тогда разговариваю? – удивилась Наташка. – Нет-нет, ты меня не путай и не пугай. Хрустальный Орден, конечно, вдребезги, но ведь ты и он – не одно и то же?

- Он был мне дорог! Я к нему привыкла! Он уже как часть меня стал! – никак не могла успокоиться Хрусталина. – Это ужасно, ужасно! За что??? Что я ей сделала???

- Ну да, происшествие крайне неприятное, но не смертельное же! Ничего, вот увидишь, все образуется, я уверена, что вместе мы сумеем от нее защититься. Кстати, а кто это – «она»?

- Не знаю. Я в первый раз ее видела. Это была женщина. А в сумке у нее был… кажется, топор. Или молоток? Я даже разглядеть не успела – она сразу ударила, и все… жизнь вдребезги…

- Не смей так говорить! – возмутилась Наташка. – Я тебя не узнаю!

- Я сама себя не узнаю, — уныло созналась фея. – Пойду соберу осколки…

Она действительно тщательно собрала все осколки, даже самые мелкие, а потом выбрала посередине луга местечко поровнее и стала пытаться вновь сложить их в единое целое. Конечно, ничего у нее не получилось, наступила ночь, и она легла спать. Но наутро, едва проснувшись, снова кинулась восстанавливать орден и прилежно занималась этим до позднего вечера. И на следующий день тоже… Фея перекладывала осколки и так, и эдак, и при этом бормотала только два слова: «За что? За что?».

Первой встревожилась Наташка-ромашка.

- Подруга, ты долго будешь над осколками корпеть? – поинтересовалась она.

- Пока не починю, — сосредоточенно ответила Хрусталина, не отрываясь от своего занятия.

- Стоит ли пытаться вернуть прошлое? – попыталась вразумить ее Наташка. – Ведь все интересное всегда впереди! И потом – не в орденах счастье!

- Но именно он делала меня такой счастливой! О боже, за что???

- Да какая разница, за что да почему? Забудь и живи дальше! Посмотри – мир так чудесен!

- Отстань, — невежливо буркнула фея, которой мир теперь вовсе не казался чудесным, а где-то даже и враждебным.

- Ого-го! – подивилась ромашка. – У нашей Хрусталины, кажется, характер испортился…

- И не называй меня больше Хрусталиной! – нервно потребовала та. – Теперь, когда мое сияние померкло, это выглядит как издевательство…

- Как скажете, ваше сиятельство, — со всей возможной язвительностью склонилась перед ней ромашка.

На самом деле ей хотелось не язвить, а кричать. Она была очень чувствительным цветком (недаром же именно на ромашках гадают влюбленные!) и испугалась, потому что в ее подруге появилось что-то нехорошее. Никогда еще она не была такой невнимательной к друзьям, а уж тем более никогда никому не грубила…

К сожалению, опасения ромашки Наташки оказались не напрасными: с каждым днем характер луговой феи портился все больше и больше. Она стала угрюмой и раздражительной, ее не занимало ничего, кроме кусочков хрусталя. Она больше не играла и не болтала с друзьями, она перестала облагораживать свой Сказочный Луг, и, конечно, больше не было никакого полива любовью и подкормки фантазией… Сказки стали рождаться все реже и реже, а те, которые были, начали потихоньку разбегаться. Остались только самые старые, самые верные, которые привыкли и к Лугу, и к своей хозяйке, и теперь, когда она оказалась в беде, ни за что бы ее не покинули. Но и им было не сладко – атмосфера на лугу постепенно становилась совсем не сказочной… Кстати, и окрестные жители почти перестали приходить на Сказочный Луг – чего куда-то ходить, если тебя там не ждут и не привечают???

- Может, выйдешь к людям, поговоришь? – попыталась направить ее Наташка. – Общение – великое дело!

- Не пойду. Люди злые. А вдруг там опять кто-нибудь с кувалдой заявится? – испугалась фея. – Нет уж, хватит, не буду рисковать, наобщалась уже.

- Но ты же луговая фея! Ты должна заботиться о луге! Слышишь, Хрусталина?

- Я не Хрусталина. И не фея.

- А кто же ты тогда?

- Я… я… я не знаю, кто я! – уставилась на нее фея. – Если я соберу осколки в единое целое, я узнаю, кто я. Все, не отвлекай меня, глупое растение! Ты же видишь, у меня важные дела!!!

Конечно, кто другой, может, и обиделся бы, не стал разговаривать и тоже занялся бы своими делами. Но на то и существуют друзья, чтобы прийти на помощь в трудную минуту! Хрусталину надо было спасать, только что могла сделать одинокая луговая ромашка?

- Сказки! Общий сбор! Все сюда! – кинула клич Наташка.

По ее просьбе знакомые пчелки облетели луг, чтобы оповестить всех, и в самом скором времени вокруг ромашки уселись кружком старые добрые сказки.

- Все мы знаем, что случилось, — начала Наташка. – У нас беда: мы теряем нашу луговую фею. Мы должны ей как-то помочь! У меня впечатление, что ее опоили, отравили или заразили каким-то редким вирусом, потому что она стала как больная – озабоченная, вредная, угрюмая, злая и вечно чем-то недовольная. Она даже не помнит, как ее зовут! Да что я говорю – вы и сами все видите. А еще она втихомолку плачет и все время думает: «за что?», я это точно знаю. Скоро наш любимый Сказочный Луг превратится в настоящее болото, и все мы погибнем. Все это случилось после того, как неизвестная злоумышленница каким-то образом разбила Хрустальный Орден, и Хрусталина до сих пор не может оправиться. Она тяжело больна! Надо признать, она потихоньку превращается в злую фею! Дорогие сказки, нельзя больше ждать, мы должны срочно придумать, как ей помочь!

- Самое простое – дать ей такой же Хрустальный Орден, и она утешится, — предположил кто-то.

- Не получится, — с сожалением сказала самая старая сказка. — Известно, что Хрустальный Орден был сделан в единственном экземпляре, поэтому заменить его другим не выйдет.

- Если это болезнь, то нужно определить, из-за чего, и тогда уж назначать лечение, — подсказала другая. – Чем могут болеть феи?

Никто не знал, чем болеют феи. Более того – никто вообще не слышал, чтобы феи болели!

- Может, имеет смысл вспомнить аналогичные сказочные случаи? – предположила третья. – У кого какие соображения?

Сказкам не пришлось долго думать – они хорошо знали своих собратьев. Соображения посыпались, как капли из дырявой тучки.

- Она чахнет над драгоценными осколками, как царь Кощей из сказки про Руслана и Людмилу над златом! Это жадность!

- Или как Горлум из «Властелина колец»! «Моя прелессссть»! Это одержимость!

- А мне это напомнило сказку про Снежную Королеву! Помните, там Каю в глаз и в сердце попали осколки кривого зеркала, и его сердце стало холодным, а глаза видели только плохое? Кай забыл и бабушку, и Герду, и розовый куст. Это гордыня. Он тоже сидел в замке и упорно собирал из льдинок слово «Вечность». Только в нашем случае это осколки хрусталя…

- Но ведь здесь не было ни кривого зеркала, ни Снежной Королевы?

- Зато был Хрустальный Орден! И он разбился вместе с ее сердцем!

- Стойте! – вскричала самая маленькая сказка, которая родилась совсем недавно и пока даже не оформилась. – Кажется, я догадываюсь, в чем тут дело!

Все притихли, а малышка, смущаясь, заговорила:

- А вдруг все дело в этом самом Хрустальном Ордене? Мы же знаем, что у нашей любимой феи всегда были добрая душа, чистое сердце и сияющие глаза, даже без всяких орденов. А потом, когда его подарили, он ей так понравился, что она, сама не заметив, вложила в него всю свою душу. И когда он разбился, она стала… как бы это сказать… бездушной, да? Вот поэтому она и хочет собрать осколки. Ей кажется, что вместе с ними вернется и ее душа, и она сама станет прежней – веселой, доброй, легкой и волшебной, как раньше.

- Убедительно, — глубокомысленно кивнула самая старая сказка. – Похоже на правду. Молодец, малышка!

- Тогда я еще скажу, — продолжила приободренная маленькая сказочка. – Я всегда внимательно слушала ваши истории и разговоры и хорошо усвоила, что если что-то становится для человека слишком важным, важнее всего на свете (так, что он ради этого забывает дружбу, любовь, сострадание, милосердие!), это у него обязательно отберут. Чтобы не задавался и сердцем не прикипал! А наша Хрусталина на этот орден всегда смотрела, как зачарованная, даже на ночь не снимала. Может быть, та женщина то ли с топором, то ли с молотком специально явилась, чтобы освободить нашу фею от злых чар?

- Да, ей этот хрустальный блеск и правда стал все больше глаза застилать, — согласились остальные. – О нас забыла, Луг забросила, да и себя потеряла… Так что даже хорошо, что Ордена больше нет.

- В таком случае злоумышленница – персонаж положительный, и называется по-другому – освободительница. Да, интересный поворот сюжета! Вот так сказка у нас тут закрутилась!

- Погодите! – взмолилась Наташка-ромашка. – Вообще-то я с вами согласна, что сюжет и все такое… Но что с Хрусталиной-то делать? Как вернуть ей имя, душу и веру в себя?

- Тут без волшебства не обойтись. Волшебника бы какого к нам заманить… Или самим отправиться на поиски?

- Времени нет! – закричала Наташка. – Вы что, не видите – еще чуть-чуть, и будет поздно! Сказки, миленькие, ну придумайте такую сказку, чтобы все можно было сделать быстро-пребыстро и своими силами!

- Я, кажется, знаю! – опять высунулась маленькая сказка. – Мне очень нравится история про Цветик-Семицветик! Мне бабушка рассказывала! «Лети, лети, лепесток через запад на восток…». Он желания исполнял! И быстро, и своими силами.

- Умница, запомнила, — с любовью глянула на нее старая сказка. – Можно было бы попробовать. Только где мы Цветик-Семицветик возьмем? У нас тут, кроме ромашек, и не растет ничего.

- А что, ромашка – не цветок? – обиделась Наташка. – Между прочим, я и сказку эту знаю, и как воплотить ее в жизнь, пожалуй, тоже!

… Если бы фея Хрусталина хоть на секундочку оторвалась от своих осколков, она бы удивилась – на Сказочном Лугу кипела жизнь и явно что-то затевалось. Но она не смотрела и не увидела, как до самого позднего вечера всякие мушки-букашки, курсируя между ближайшим городом и лугом, доставляли на лапках разные краски, которые понемножку таскали у маляров и художников. Затем эти краски перекочевывали на лепестки Наташки-ромашки, и вскоре она стала разноцветная, как самый настоящий Цветик-Семицветик. А когда все сочли, что раскрашивание закончено, сказки вновь окружили цветок.

- Ты точно решилась побыть Цветиком-Семицветиком? – спросили ее еще раз. – Ведь ты после этого, скорее всего, погибнешь!

- Умру, не умру… это еще неизвестно! Зато к нашей любимой фее вернется душа, и Сказочный Луг снова обретет былую славу, – сказала храбрая Наташка. – Не тяните же, начинайте, а то погода портится!

На небе действительно собирались-клубились хмурые недовольные тучи, явно собираясь проплакаться проливным дождем. Надо было поторопиться.

Самая старая сказка осторожно оторвала красный лепесток и проговорила:

- Лети, лети, лепесток, через запад на восток, через север, через юг, возвращайся, сделав круг, лишь коснешься ты земли, быть по-моему вели – пусть Хрусталина вспомнит, кто она на самом деле! Пусть вспомнит, что ее душа живет не в посторонних вещах, а в ней самой… что на самом деле она чистая, светлая и добрая, и даже горный хрусталь с ней не сравнится!

Красный лепесток полетел ввысь, а вперед уже выступила следующая сказка.

- Лети, лети, лепесток… быть по моему вели… чтобы Хрусталина утром открыла глаза и увидела, как прекрасен этот мир, и что Сказочный Луг очень нуждается в ее заботе, люди – в сказках, а сказки – в хорошем уходе! – с этими словами желтый лепесток отправился в полет.

- … чтобы наша фея снова начала находить радость в простых повседневных событиях и не привязывалась к блескучим побрякушкам, даже если это подарок! Лети, синий!

- … и чтобы она забыла этот дурацкий Хрустальный Орден, как страшный сон! Даже не вспоминала никогда! Вперед, фиолетовый!

И вскоре на Наташке-ромашке остался один-единственный лепесток оранжевого цвета. Сказки с состраданием смотрели на бедный цветок – ему оставалось жить немного, ведь с одним лепестком долго не протянешь. Но чего только не сделаешь ради того, кого любишь – конечно, если это настоящее чувство и настоящая дружба!

- Вроде бы все желания учли? – спросила старая сказка.

- Нет! Еще я осталась! – высунулась маленькая сказочка. – У меня тоже есть желание!

- Пожалей ромашку, а? Пусть хоть что-то у нее останется… – тихо шепнула ей бабушка. Но сказочка уже подскочила, сорвала оранжевый лепесток и звонко проговорила:

- Хочу, чтобы случилось чудо, и Наташка-ромашка не умерла, а жила еще долго-долго, и мы бы все вместе дружили!

Налетевший ветер выхватил последний, оранжевый лепесток и понес его высоко-высоко, к небу. И тут же грянула гроза, так что всем пришлось быстро прятаться. Гремело и сверкало всю ночь, и только к утру вольные стихии нарезвились и угомонились.

… Утро выдалось солнечным. Фея Хрусталина проснулась рано-рано, вскочила и замерла. Что она собиралась делать? В следующую минуту она даже удивилась: ну конечно, обойти Сказочный Луг и посмотреть, что там и как, все ли в порядке! Она ведь много-много лет каждое утро так и делала… или нет?

- Всем привет! Всем доброе утро! — напевала она, обходя луг. – Почему не видно сказок, куда все подевались? Наверное, от дождя спрятались – вся трава мокрая. Ой, что-то у нас вот тут все сорняками заросло, а тут какое-то битое стекло валяется. Срочно за уборку! Так, а где моя любимая подружка? Натааааш! Я тут! Кончай прятаться!

- Ох, что-то будет… — боязливо вздохнула старая сказка.

- А вот и я, — радостно сообщила Наташка-ромашка, выныривая из зеленых зарослей и поворачиваясь к фее. – Хрусталинка, привет! А что ты на меня так смотришь?

- Мамочки! Что ты с собой сделала? – ахнула Хрусталина, уставившись на подругу. – На кого ты похожа? Ты же стала совсем седой!

- А, ерунда! Это парик. Решила имидж поменять, — поправила прическу Наташка. – А похожа я на одуванчик. Он со мной пушком поделился. По-моему, очень креативно, мне нравится. А тебе?

- Главное, чтоб тебе нравилось, — дипломатично ответила потрясенная таким креативом фея. – Хотя, конечно, к этому еще надо привыкнуть…

- Ничего, новое быстро становится старым, — пообещала Наташка.

- А что вообще тут происходит? Странное ощущение… Мне кажется, что я была далеко-далеко и долго-долго, так все изменилось. Но ничего не помню, как будто кусок жизни потерялся. Я, часом, не заболела?

- Ага, было дело. Но уже выздоровела, — высунулась сказка-малышка. – Ты возьми меня на ручки, а? А то я еще незрелая, мне внимание нужно.

- Ну конечно, моя дорогая! – заботливо протянула к ней руки фея. – Иди ко мне, я напою тебя любовью и подкормлю фантазией. Будем тебя взращивать, вырастешь и станешь большой и красивой! А потом отправим тебя в люди…

- Слава Богу, все получилось, вернулась наша Хрусталина, — вполголоса заметила Наташка-ромашка, скептически рассматривая свою пушистую головку в капельке росы. – Ох, спасибо Одуванчику, а то бы пришлось мне быть лысой ромашкой… в общем, да здравствует дружба!

- Я соскучилась по тебе, — шепнула Хрусталине маленькая сказка. – Давай меня поскорее растить, ладно? Я буду смешной и доброй и принесу в мир много радости, вот увидишь!

На лице феи цвела нежная улыбка. Сказочный Луг сверкал капельками росы и казался хрустальным. На небе сияло ласковое утреннее солнышко. А отовсюду уже стали сползаться проснувшиеся сказки.

Автор: Эльфика

avatar

Nira, 38 y.o.

Russia

All the user's posts

ЖЕНЩИНА В СВОБОДНОМ ПОЛЕТЕ — сказка от Эльфики


Случайный прохожий забрел в городок по ошибке: не там свернул, не туда стопы направил, ну и вот…
Городок был маленький, но уютный, не то, что шумные и суетливые культурно-торговые центры. Народ оказался степенным, дружелюбным, общительным, охотно давал пояснения, и вскоре прохожий уже знал, что прошел нужный ему поворот километров эдак на 5, и теперь надо возвращаться к развилке и сворачивать заново, но лучше делать это утром, потому как скоро начнет смеркаться, а тогда никто ни за что не ручается.
- У вас тут что, неспокойно? – задал вопрос прохожий. – Леший шалит? Или упырь какой завелся?
- Да нет! Спокойно! – отмахнулся один из доброхотов и советчиков. – У нас тут оазис, у нас супротив нечистой силы свои средства имеются. Просто по ночам эти самые средства того… в свободном полете.
- Драконов, что ли, завели? – опять не понял прохожий.
- Да каких там драконов! – добродушно засмеялись мужики. – Не, мы тут так, своими силами… Просто не надо бы вам высовываться без нужды. Вы ж мужчина!

`
- А женщинам можно? – тут же заинтересовался прохожий.


- А им у нас все можно, — охотно подтвердили горожане. – Так что вы, человек хороший, оставайтесь уж на ночлег – а утречком и пойдете к своей развилке, чинно-спокойно…
- Ну, ладно! – решил прохожий. – Где у вас тут на постой-то встать можно?
- А вот хоть к Антасу, что ли! – загалдели горожане. – Антас, ты ж комнаты сдаешь?
- Сдаю, как не сдавать, — отозвался, вылезая вперед, крепкий, хоть и хромой, мужичок по имени Антас. – Милости, как говорится, просим! Следуйте за мной, туточки недалеко!
Дом у Антаса оказался справный, комнаты хорошие, и прохожий с удовольствием скинул с себя плащ и котомку. А тут и ужинать позвали, и он спустился вниз, в комнату, которая служила и кухней, и гостиной.
На стол подавали жена хозяина и две дочки – одна лет десяти, а другая уже невеста. Прохожий смотрел и дивился: все три женщины Антаса были прямо колдовской красоты, и в глазах у всех горел озорной ведьминский огонек, но при этом тихие, послушные, уважительные, на хромого хозяина смотрели с обожанием и рот без нужды не открывали.
- А что, Антас, покажешь мне городок, пока не стемнело? – попросил прохожий.
- Да за милую душу, отчего ж не прогуляться? – обрадовался Антас. – Доедайте, и пойдем!
Антас раскланивался со встречными-поперечными, перекидывался парой фраз, а прохожий смотрел, прислушивался. Странно ему было: все без исключения мужчины казались довольными и умиротворенными, а женщины – спокойными и счастливыми. Все улыбались и смотрели друг на друга с любовью. Прямо как в сказке! Прохожий много путешествовал и обычно наблюдал совсем другую картину: мужчины часто были грубоватыми и готовыми в любой момент ввязаться хоть в спор, хоть в драку, а женщины — нервными, испуганными, истеричными или хитрыми. В общем, и в том, и в другом случае от них исходила некая опаска, словно под масками благопристойности скрывались совсем другие чувства, а тут, в городке, ничего такого не было вообще. «Странно!», — подумал прохожий, размышляя над увиденным.
- Пойдемте, мил человек, пора нам под крышу, скоро стемнеет, — напомнил Антас.
- Да чего уж вы так темноты пугаетесь? – полюбопытствовал прохожий. – Вроде нормальные мужики, силой бог не обидел, с любой напастью справитесь! А темноты боитесь, точно маленькие!
- Ничего мы и не боимся, — возразил Антас, ускоряя шаг. – А просто уговор у нас такой – день для нас, ночь для них, и все довольны.
- Слушай, ты вот все загадками говоришь, а мне ж интересно, ну просто спасу нет! – взмолился прохожий. – Для кого день? Для кого ночь? Какой уговор? С кем? Ты бы объяснил, что ли!
- Ай, ладно! – решился Антас. – Идем в трактир – у нас там мужики завсегда собираются посидеть, пивка выпить, новости обсудить. Там и поговорим.
- А жена ругаться не будет? – спросил прохожий.
- А чего ей ругаться? – очень удивился Антас. – Некогда ей ругаться, у нее свои дела. Идем, идем! До трактира еще дойти надо, а уже совсем темно.
Они уже почти дошли, когда над головой что-то со свистом пролетело и на безумной скорости умчалось в звездную тьму. Прохожий остановился, глядя вслед неведомому снаряду, и тут сверху раздалось азартное «ййййехууууу!!!!», с него что-то с силой сорвало шляпу, и раздался дикий хохот. Остолбеневший прохожий явственно разглядел ведьму, улетающую прочь на помеле и победно размахивающую трофеем – его собственной шляпой.
- Бежим! – крикнул Антас и отчаянно, изо всех сил, захромал к трактиру, увлекая за собой прохожего.
За несколько секунд одолев оставшееся расстояние, они захлопнули за собой тяжелую дубовую дверь трактира и остановились, тяжело дыша. Вся публика воззрилась на них, а трактирщик с невинным видом спросил:
- Чего это вы так загнанно дышите, как будто за вами ведьмы гнались? – после чего грянул громовой хохот, как будто тот сказал очень удачную шутку.
- Да ладно вам зубоскалить, человек и так с непривычки испугался, — укоризненно бросил Антас. – Налили бы лучше кружечку пенного…
Никто кочевряжиться не стал, подвинулись, расчистили место, подвинули тарелку с грибным омлетом, появились кружки с пивом и блюдо с тушеными овощами и охотничьими колбасками.
- А теперь рассказывайте! – потребовал прохожий, уговорив первую кружку. – Чую, у вас тут ой как интересно!
- Интересно-то интересно, да вот только поверишь ли? – с сомнением проговорил здоровенный бородач, сидевший напротив. – Да и зачем тебе чужие интересы, своих, что ли, нету?
- Очень даже есть, — ответил прохожий. – И сдается мне, наши интересы пересекаются. Будем знакомы: меня зовут Иоганн, и я – сказочник. Брожу по свету, собираю разные истории, мыслями удобряю, фантазией поливаю, чтобы они потом сказками проросли. А у вас тут ну уж больно сказочно, я такие вещи за семь верст против ветра чую!
- Хорошее у тебя чутье, — крякнул бородач. – Не подвело. У нас тут и правда того… волшебно.
- Так что за ведьмы рассекают тут на помеле с наступлением темноты и отнимают шляпы у честных граждан? – сразу взял быка за рога Иоганн.
- Да вы не обижайтесь, она пошутила, — тут же объяснил Антас. – Уговор у нас такой: кто не спрятался – сам и виноват. Они вреда не приносят! Ну, если зазевается кто, пощекотать могут. Одежду отобрать. В смоле вывозить. В речку уронить. Усы в зеленый цвет покрасить. В общем, по мелочам шалят! А если в дом заскочил и дверь закрыл – не, уже не тронут. Такой уж у нас уговор!
- И много у вас тут ведьм?
- Дык это… все! – простодушно объяснил Антас. – Сколько женщин, столько и ведьм!
- Ого! – весело удивился сказочник Иоганн. – Вот это номер! Да где ж вы столько ведьм набрали? И чего это они именно в вашем городке женихов выбирают? Да и потом… Видел я ваших женщин! Тихие, ласковые, спокойные – совсем на ведьм не похожи!
- А это наше «ноу-хау», — объяснил бородатый, ухмыляясь во весь рот. – С ведьмой жить вполне можно, и даже очень здорово, конечно, если секрет знать.
- Да уж понял, что есть у вас какой-то секрет, — с уважением ответил Иоганн. – Никогда не видел, чтобы ни одной сварливой женщины в городе не промелькнуло, зато все красивые до жути, что девчонки-семилетки, что старухи лет под 70, просто удивительно, это я вам как сказочник говорю!
- Ну, спасибо на добром слове, — расплылся в улыбке бородач. – Ну что, господа-товарищи, расскажем уважаемому Иоганну нашу сказочную историю?
- Рассказывай! Пусть знает! Давай! – наперебой согласно загалдели собравшиеся.
- А дело было так, — начал бородач, придвигая очередную кружку с пивом. – В наших местах мужики крепкие, основательные, суровые. Ну, сами видите – не хлюпики какие-нибудь. Грубые, резкие, дерзкие, одним словом, земные… Но и нам чего-то светлого хотелось! Чтобы душа, значит, воспаряла! Ну, и стали мы жениться на ангелах.
- На ком??? – поперхнулся пивом Иоганн.
- Да тут неподалеку женское поселение обосновалось, — подхватил нить рассказа Антас. – Крылатые женщины, загляденье, просто глаз не оторвать! Златовласые, голубоглазые, светлоликие, и нежные, как облачка! И нравом все как одна – сама кротость. Ну, как-то и решили, что для души только на таких и жениться! Вот и стали в городке появляться женщины из ангелов.
- А ведьмы-то, ведьмы-то откуда взялись? – напомнил Иоганн.
- А вот откуда! – снова вступил бородач. – Понимаешь, сказочник, они ж все крылатые были, да? А раз крылья имеются, то им летать охота. Ну, они и летали – время от времени. Как по хозяйству управятся – сразу в небо. А уж в лунные ночи ну просто удержаться не могли! Любили они воздушные хороводы водить лунными-то ночами…
- А нам, мужьям, это очень не нравилось! – уточнил Антас. – Мы ж что – грубые мужланы были, без высоких материй. Считали, что гулять – это мужское дело, а жены должны дома сидеть, в окно смотреть да нас ждать…В общем, мужчины то на охоту, то на рыбалку, то в кабачке посидеть, то в картишки перекинуться…
- А жены, с женами-то что? – Иоганн, кажется, весь превратился во внимание.
- А что с женами? Стали мы своих жен-ангелов притеснять, запрещать им крылья расправлять да в воздух подниматься. Женщины тоскуют без полета, плачут тихонько, но мужьям не перечат – ангелы ведь! Только все равно хоть тайком, но летают! Только не углядишь – жена уже опять куда-нибудь улетела! Непорядок, понимаешь! Муж сказал дома сидеть, а она шлындает где-то в заоблачных высях… И тогда мы придумали и вовсе крылья у них отобрать…
- Силой, что ли? – омрачился Иоганн.
- Да не то чтобы силой. Скорее, хитростью. Вишь, в чем дело… Ангелицы-то наши на ночь крылья скидывали, чтобы спать не мешали. Ну, сам понимаешь: в постели крылья того… лишние. Ну вот, договорились между собой, и однажды под утро мы все эти крылья в кучу стащили – и сожгли.
- Ох, варварство какое! – обмер Иоганн. – Да как же рука-то поднялась?
- Ну, поднялась вот, кто ж не ошибается, — печально заморгал бородач. – Но сначала-то обрадовались: вроде все путем, жены по домам сидят, никаких тебе бреющих полетов. Только что за оказия? – глядь, через какое-то время наши ангелицы меняться начали. Сначала и не заметили – просто глазки потускнели, голоса огрубели, потом зубки заостряться стали, ну, и характер испортился. А потом уж вообще – ну ведьма и ведьма! Ты ей слово – она тебе десять, да с такой злобой! Так я говорю, мужики?
- Так! Верно говоришь! Что было, то было! – одобрительно загудел народ.
- А дальше, дальше-то что? – нетерпеливо заерзал совершенно заинтригованный Иоганн.
- А дальше наши ведьмы совершенно страх потеряли, — тяжко вздохнул Антас. – Стали мужчин пилить день-деньской: то не так, да это не эдак.
- Ладно пилить, — вмешался бородач. – Они ведь мужиков уж и калечить начали! То и дело одна сковородкой мужу в лоб заедет, другая своему физиономию расцарапает, третья визгом оглушит до инвалидности.
- Они чуть что – визжать начинали, на ультразвуке, — пояснил Антас. – А это, мил человек, такая волна, от которой любое существо неистребимый ужас испытывает, и ничего с этим поделать нельзя. Так что разум теряет мужик от их визга, и все тут. Ну, и злится, конечно. Нашла коса на камень: чем женщины больше визжат, тем мужики больше стараются из дома сбежать. На охоту там, на рыбалку, в лес, в дальние странствия – только чтобы визга женского не слышать да на ведьм своих лишний раз не пялиться. А чем меньше муж дома – тем больше ведьмы визжат. Замкнутый круг!
- Знаю такое, «ведьминский круг» называется, — подтвердил Иоганн. – Как же вы, мужики, выжить-то сумели?
- А вот слушай, как. Когда уж совсем худо стало, собрались мы на совет. Надо что-то делать – а то хоть из дома беги! И вспомнил кто-то, что есть, мол, такой — Странствующий Рыцарь. Вроде ездит он по белу свету, Зло искореняет, нечисть всякую изводит. А уж наши-то ведьмы – сплошное Зло! Ну, мы быстро гонцов в разные пределы, и одному из них удалось отыскать Рыцаря и убедить его разобраться с нашей бедой.
- Ну и как? Разобрался? – подался вперед Иоганн. – И что он сделал? Окропил святой водой? Прочитал молитву? Наложил заклятье?
- Нет, ничего такого подобного, — вмешался Антас. – У него был особый талисман, который защищал его от Зла. И он вступил с ведьмами в переговоры. Никто не думал, что ведьмы вообще станут разговаривать с мужчиной, но Рыцарю как-то удалось завоевать их доверие. И они рассказали ему такое, во что и поверить-то было трудно.
- Рассказывайте! Я поверю, — пообещал Иоганн.
- Оказалось, что всему причиной – крылья, — объявил Антас. – Если женщина родилась крылатой – она не может не летать. Даже если очень захочет, даже если будет стараться, ее все равно будет тянуть в полет! Неудержимо!
- А вы их крыльев, стало быть, лишили… — задумчиво проговорил Иоганн.
- То-то и оно! – воскликнул бородач. – А если чего-то очень хочется, а возможности нет – женщина дуреет и свирепеет! Теперь-то у нас каждый сопливый пацан эту их особенность сызмальства знает и технике безопасности обучен, а тогда – ну кто бы знал??? В общем, если насильно лишить крыльев и радости полета – любой ангел со временем в ведьму превратится…
- Это точно, — согласился Иоганн. – Это я, братцы, как сказочник, тоже подтвердить готов. Выходит, сами вы, своими руками жен из ангелов в ведьм превратили?
- Ну, — кивнул Антас. – Было дело. Только Рыцарь нам помог, нашел способ. Обсказал нам всю историю и говорит: мол, если сумеете найти способ, как вернуть им крылья – ваше счастье! А если не сумеете – лучше вам всем собраться и уходить, иначе ведьмы вас изведут рано или поздно. А куда нам уходить? Да и дети ведь у многих народились, как их оставишь?
- И как же вы выкрутились? – спросил Иоганн. – Крылья-то того… в огне канули?
- Ага, — покаянно вздохнул Антас. – Как есть сгорели! В общем, собрались мужики толпой и пошли делегацией к ведьмам своим. Повиниться! Потому как повинную голову и меч ни отсечет, и ведьма не откусит… Сначала, конечно, ведьмы оторвались по полной, все мужикам высказали, кто они такие! Но Рыцарь строго-настрого сказал: на провокации не поддаваться, в споры не вступать, ведьм не злить, а садиться за стол переговоров. Ну, мы переждали бурю, а там и беседовать начали.
- На хитрость пошли! – с удовольствием припомнил бородач. – Говорим: «Мы на все ваши полеты согласные теперь, летайте на здоровье, только уж сами придумайте, как вам крылья вернуть. А мы, дескать, мужики темные, дремучие, сами видите, никакого у нас полета фантазии, одни глупости на уме!».
- Ну, от таких речей женщины, конечно, растаяли, — заулыбался Антас. – И фантазия у них сразу заработала! Теперь уж и не вспомнить, какая и почему первой оседлала метлу. Да только, видать, у них на радостях крылья выросли, потому как метла ррраз! – и подняла хозяйку в воздух. Ну, а за ней следом и другие, тоже свои метлы похватали и давай виражи закладывать!
- В общем, договорились мы полюбовно, — заключил бородач. – Днем мы, мужчины главные, жены нас слушаются и домашними делами занимаются. Ангелы просто, по-другому и не скажешь! А как ночь наступает – их время. Хватают свои метлы – и в свободный полет! Налетаются, наозорничают, умаются, возвращаются такие радостные, просветленные. Глаза горят, улыбка сверкает, румянец во всю щеку, от них мужьям и ласка, и полное понимание всех нужд и потребностей, аж до самого утра! Да и потом целый день работают по дому, песенки напевают, и слова дурного от них не услышишь!
- А чтобы мужчины не забывали, каково оно – жен в полетах души ограничивать, ведьмам дозволено в темное время суток над нами всякие шутки шутить. Если поймают, конечно! Да только нас фиг поймаешь, мы теперь умные! – подмигнул бородатый.
- Ну, делаааа… — протянул совершенно изумленный Иоганн. – Вот это сюжет!!! Да я такую сказку накропаю – все ахнут! А что ж такое Странствующий Рыцарь сделал, что ведьмы ему поверили?
- Ну, этого никто наверняка не знает, — почесал затылок Антас. – А только моя обмолвилась как-то, что вроде послал он им зеленый лучик из своего талисмана, а от него столько любви! Вроде бы от той любви сразу ни спорить не хочется, ни обижаться… И хочется обнять весь мир!
- Обязательно надо познакомиться с этим Рыцарем, — решил Иоганн. – Хочу своими глазами на такой сказочный талисман посмотреть.
- Солнце встало, утро уже, — объявил трактирщик. – Не пора ли, уважаемые посетители по домам, к своим любимым женушкам?
- И то правда, — спохватился Антас. – Благодарствуйте, мужики, за компанию, а только нам пора. Ну, с Богом?
… На крылечке их встречали три красотки – жена Антаса и обе дочурки.
- Дяденька, вот ваша шляпа, — застенчиво произнесла младшая, протягивая Иоганну его ночную потерю. У нее было совершенно невинное личико и большие ангельские глаза, в которых плясали озорные бесенята.
- Ты вернулся, милый! Как же я соскучилась! Идем поскорее в дом, – нежно произнесла жена, распахивая дверь, и Антас, виновато покосившись на Иоганна и разведя руками, двинулся за ней, как загипнотизированный.
Да и кто бы мог отказать такому ангелу???
Автор: Эльфика

Comments: 6 Read Last comment: Read
avatar

Nira, 38 y.o.

Russia

All the user's posts

Сказка Эльфики - ПРО ДЖИННА ИЗ РАЗБИТОГО КУВШИНА.


Кувшин я разбила случайно, честное слово. Я просто убиралась на чердаке, а кувшин как-то выскользнул из рук, и разлетелся на тысячу мелких осколков. А когда он разлетелся, повалил дым, и я закашлялась. Когда дым разошелся и я проморгалась, посреди чердака стоял мужчина. Восточной национальности. Голый. То есть в набедренной повязке, но у него был та-а-акой рельефный торс, что все равно что голый.

Тысячи мыслей пролетели за одну секунду в моей бедной голове. «Маньяк? Грабитель? Галлюцинация? Сосед за солью зашел? Но почему так странно одет? И откуда дым? И что вообще произошло? Ах, я же грохнула кувшин… Но при чем тут дым и маньяк?». Наконец, я выбрала удобное объяснение «Галлюцинация от дыма» и сразу успокоилась. Мне, главное, навесить на явление ярлык. А уж потом я спокойна, как удав.

Надо сказать, что чердак мне не принадлежал, равно как и весь дом. Мне тут недавно взбрело в голову, что я уже самостоятельная, и пора бы пожить отдельно от родителей. Поэтому я стала увлеченно просматривать объявления в газетах и на столбах, и вскоре очень удачно сняла даже не квартиру – целый дом! Его хозяйкой оказалась пожилая археологиня. Именно так она мне отрекомендовалась. Она уезжала в очередную экспедицию, на какие-то раскопки, и очень рада была, что так быстро нашелся жилец. То есть я.

`


- Понимаешь, солнце, раньше у меня племянница за домом присматривала, а теперь она того… «уж замуж невтерпеж». В свадебное путешествие укатила. Так что ты прямо как подарок судьбы.

Я скромно не стала спорить – я и правда считала себя подарком. Для тех, кто понимает.

- Короче, я тебе все показала, все объяснила. Плата, сама видишь, символическая. Но за это, солнце, разбери мне чердак! Там, понимаешь ли, хлама немеряно, а у меня рука не поднимается, каждая вещица что-нибудь да значит. Выбрасывай все безжалостно! Я тебе только спасибо скажу. Все равно не помню, что там навалено. Ну, попутный ветер в паруса!

С этим бодрым напутствием археологиня отбыла навстречу новым открытиям, а я осталась. Дом напоминал мне не то склад на пристани, не то этнографический музей, и я долго еще не могла добраться до чердака – изучала ближайшие экспонаты. Но я – человек слова и обещания выполняю всегда. Поэтому очередь дошла и до чердака – кстати, действительно изрядно захламленного.

А потом я грохнула кувшин, и появился этот… культурист, блин. Который сейчас стоял и пялился на меня, как будто это я появилась на чужом чердаке, а не он.

- Ну и долго будем молчать? – сурово спросила я. – Говори, чего надо!

- Слушаю и повинуюсь, — сообщил культурист, кланяясь и складывая руки лодочкой.

- Чего-о-о? – выпучила глаза я. – Как ты сказал?

- Слушаю и повинуюсь, о моя госпожа! – уточнил красавчик.

«Так. Мало того что маньяк, так еще и извращенец», — догадалась я. А вслух сказала:

- Эй, ты мне это брось! Садо-мазо – не мой стиль. В «жестокую госпожу» поиграешь в другом месте.

- Да! Сады тоже могу! И дворцы, и минареты! Приказывай, о госпожа!

- Да что ты заладил «приказывай, приказывай!» — рассердилась я. – Ты откуда здесь взялся?

- Из кувшина, — застенчиво признался «культурист». – Джинны мы.

- Мы? Ты не один? – ужаснулась я, озираясь по сторонам.

- Один-одинешенек, вот уже три тысячи лет, — замахал руками рельефный мужчина.

- Ага. Джинн… «Я раб лампы», — вспомнила я формулу из какого-то фильма.

- Вовсе и не лампы, — насупился джинн. – Кувшина. И не раб, а обитатель.

- Слушай, обитатель кувшина! – с досадой сказала я. – У тебя нормальное имя есть?

- Есть. Я… это… забыл!

- Что забыл? – не поняла я.

- Имя свое забыл, — растерянно сообщил джинн и заморгал длинными восточными ресницами.

- Для джинна ты какой-то недотепистый, — заметила я.

- Посидела бы ты 3 тысячи лет в кувшине, еще неизвестно, что бы ты помнила, — пробурчал он, забыв о субординации. Видимо, от растерянности.

- В общем, ты прав, — дипломатично сказала я. – 3 тысячи лет – срок немалый, сейчас таких не дают.

Спорить с ним не хотелось, в целях самосохранения. Может, у него за 3 тысячи лет одиночки психика тоже расшаталась…

- Ну ладно. А что теперь-то с тобой делать? – взяла себя в руки я.

- Приказывай, о госпожа! – с надеждой расправил плечи джинн.

- А без приказов ты что-нибудь можешь? – полюбопытствовала я.

- Не положено, — вздохнул джинн. – Джинны мы, созданы для исполнения желаний.

- А сколько желаний ты исполняешь? – практично поинтересовалась я.

- Сколько будет угодно госпоже! – обрадовался джинн. – Пока ты владеешь кувшином… Ой! Но он же разбился?

- Ну да, разбился, — подтвердила я. – Хочешь сказать, что нет кувшина, нет и владельца?

- Нет, — трагически сказал джинн. – Я хочу сказать, что теперь мне негде отдыхать.

- О боже, какие мы нежные! – удивилась я. – Вообще-то у нас принято на диване отдыхать. Варианты: в кресле, на ковре, в гамаке…

- Я не могу в гамаке! – джинн чуть ли не рыдал. – Мне нужно ограниченное пространство. Чтобы было темно и тесно.

- Могу предложить чулан! – разозлилась я. – Там еще, кажется, и сыро. А может, если повезет, и крысы есть. Пойдет?

- Не знаю, посмотреть надо, — уныло ответствовал джинн.

- Слушай, ты есть хочешь? – переменила тему я. – Пойдем вниз, а? А то надымил тут, до сих пор в глазах слезится и в горле першит.

- Это не я надымил, — самолюбиво возразил джинн, но послушно поплелся к лестнице.

Я шла за ним и думала, что надо бы его помыть и приодеть. 3 тысячи лет в кувшине придали ему ощутимый аромат затхлости, а набедренная повязка в сочетании с телом Сильвестра Сталлоне наводила на фривольные мечтания.

- Я буду звать тебя Женя, или Евгений, — сообщила я. – Пока настоящее имя не вспомнишь. Не возражаешь?

- Нет, госпожа, — на ходу поклонился джинн и чуть не грохнулся с лестницы.

- Осторожнее! – возопила я. – Не хватало мне тут еще культуристов-мазохистов с переломами конечностей!

На мое предложение помыться джинн отреагировал крайне неадекватно.

- Я что, шелудивый верблюд? – самолюбиво заявил он. – Или ишак какой-нибудь? Джинны не моются.

Но я уже нащупала его слабое место: он при всей своей восточной гордости хорошо понимал приказы.

- Слушай и повинуйся: немедленно в ванную и под душ! И мыться хорошо – с мылом! Выполняй! – я хотела было добавить для пафоса «о презренный джинн!», но воздержалась. Просто выдала ему полотенце и махровый халат, найденный в спальне, и молча распахнула дверь ванной.

- Слушаю и повинуюсь, — уныло поклонился он и неохотно поплелся в ванную. Дверь за ним закрылась. Какое-то время было тихо, а потом зашумела вода и раздался дикий крик.

Джинн вылетел из ванной как ошпаренный. Да что там – он и был ошпаренный! Из ванной валил пар. Джинн страшно ругался на незнакомом языке, бешено вращая глазами. Я сориентировалась мигом: кинулась в ванную, закрутила кран с горячей водой, набрала в ковш холодной, метнулась к своему незадачливому джинну и окатила его студеной водицей. Он взревел с новой силой, а я тем временем уже притащила с кухни подсолнечное масло и сноровисто смазала ошпаренное плечо. Слава богу, покраснело несильно и немного.

- Евгений, ну ты что? – упрекнула его я. – 3 тысячи лет, а сам – как маленький. Ну не знаешь, как душем пользоваться – у меня бы спросил.

- Ага, а вдруг ты смеяться будешь? – вполне резонно предположил джинн. Я подавила смешок и очень серьезно предложила:

- Давай, помогу помыться? Не будешь стесняться?

- Слушаю и повинуюсь! – вскинулся джинн. – Любые капризы госпожи!

- Слушай, а ты в эскорт-услугах не подрабатывал? – с сомнением спросила я. – А то и внешность, и лексикончик, и манера общения – заставляют задуматься…

- Мы, джинны, не подрабатываем! – гордо заявил он. – У нас призвание!

- Да уж, вижу твое призвание – быть ходячей катастрофой, — констатировала я. – Вперед, на помойку!

Без своего подгузника джинн впечатлял еще больше. Нет, все-таки 3 тысячи лет назад или экология лучше была, или родители качественнее старались, или просто порода такая. В общем, помойка джинна настроила меня на лирические мысли о будущем семейном гнездышке, муже-бизнесмене и многочисленных детишках. В таком задумчивом состоянии я и перенесла место действия на кухню, где вымытый, благоухающий шампунями и кремами джинн в хозяйском махровом халате забился в угол под какую-то африканскую маску, а я стала вдумчиво и медитативно творить яичницу с колбасой. Где-то на полуготовности я спохватилась и обернулась к сказочному мужчине:

- Слушай, а ты чего сидишь? Ну, я, допустим, яичницу готовлю. А ты давай, сообрази на стол чего-нибудь экзотического! Ну, винограда, что ли. Или дыню. Или арбуз. В общем, фрукты я люблю, можно побольше.

- Слушаю и повинуюсь! – вскочил джинн во весь свой нехилый рост и сбил головой африканскую маску, которая тут же тюкнула его острым концом по макушке.

- У-и-и-и-и! – взвыл джинн.

- Да что же это такое! – всплеснула руками я. – А ну, тихо! Сидеть, молчать, меня бояться!

Это указание джинн исполнил моментально и точно, как солдат-первогодок, зашуганный дедами.

- Сядь, горе мое, — велела я, прилаживая ему на темечко примочку из соли и льда, который наскребла в холодильнике. – Ну что ж ты такой проблемный-то, а? Вроде волшебник, и не молоденький, 3000 лет на боевом посту, а беспомощный, как малыш. Ну как же так может быть?

- Может быть, — пробурчал джинн. – Я же давно в свет не выходил. Я людей 3 тыщи лет не видел! Я отвык!

- Ну ладно, ладно, — устыдилась я. – Не переживай, с кем не бывает. Ничего, освоишься. Ты сейчас с фруктами не напрягайся. Давай-ка вот лучше по яичнице вдарим. Из 10 яиц! Вкусная! А, Женьк?

Из 10 яиц он слопал 8, мне удалось урвать только 2. Но я не была в претензии: попостись-ка 3000 лет, еще не так проголодаешься! Догнались бутербродами с сыром и горячим чаем. Джинн очень хвалил все, что попадало ему в рот. Я кивала и размышляла. Кувшин разбит. Мужик теперь бездомный. И вечер на дворе. Что делать? Наконец, я решила, что утро вечера мудренее, и решительно сказала:

- Так, Евгений. Пора спать. Могу постелить тебе на диване. Могу предоставить чулан. А хочешь – полезай в кастрюлю, она с крышкой.

- Она холодная, — капризно сказал джинн, потрогав металл могучей дланью.

- Мне что тебя, всю ночь подогревать в ней? – съязвила я. – Выбирай давай, у меня тут не оазис! Персидских ковров нет, лишних кувшинов тоже.

- Показывай чулан, моя госпожа, — обреченно поднялся с табуретки джинн.

Чулан был тесноват и явно не вызвал у него восторга, но привередничать он не стал – втиснулся и дверь за собой прикрыл. А я отправилась спать на хозяйскую двуспальную кровать, каковая мне с первого дня очень залюбилась, потому что была широкой, ротанговой и вообще экзотической.

Видимо, переживаний было слишком много для этого вечера, потому что я уснула, едва донеся голову до подушки. Мне приснился сон, что я роняю на пол копилку в виде бульдога, а она превращается в маленького щеночка, который начинает скулить и подвывать, я гоняюсь за ним, а он не дается и все скулит, да так жалобно… Наконец я поняла, что скуление происходит не во сне, а наяву. Я стряхнула остатки сна и прислушалась. Скуление шло явно из чулана.

Я встала и прошлепала к чулану.

- Эй! Джинн! Ты живой? – строго спросила я. Скуление прекратилось, но раздался такой душераздирающий вздох, что женское сердце не выдержало, и я распахнула дверь. Джинн являл собой прежалостное зрелище: он скорчился в три погибели на каком-то ветхом половичке, обхватив себя руками, и был похож на наказанного, несправедливо обиженного ребенка.

- Жень? Ты чего? – растерялась я. – Тебе тут плохо?

- Сквозняки, — мужественно пожаловался джинн. – В кувшине сквозняков не было. И крыс тоже. Там было тепло, сухо и одиноко. Вот я и пою, потому что заснуть не могу.

- Этот стон у них песней зовется, — вспомнила я классика. – Выходи давай. Не хватало, чтобы ты простудился. Я не знаю, как джиннов лечат. Может, у вас физиология другая.

- Физиология как физиология, — мрачно парировал джинн. – Мерзнем, как смертные. И болеем тоже.

- Ну да, я про Старика Хоттабыча читала, он тоже болел, — вспомнила я. – Ну и куда тебя теперь?

- Не знаю, — устало сказал джинн. – Куда-нибудь. Хоть в кастрюлю.

Выглядел он плоховато. Мне показалось, даже слегка дымился.

- Э, да у тебя жар! – встревожилась я. – Ну-ка дай лоб пощупать. Ты же замерз! Ну-ка, давай, прыгай под одеяло. Сейчас я тебе чаю с малиной, я в холодильнике банку видела. И к утру будешь как новенький! А ты не можешь волшебством вылечиться?

- Я когда больной, вообще ничего не могу, — доложил джинн и оглушительно чихнул.

Я напоила его чаем с малиной, напялила на него носки с очень своевременно найденной сухой горчицей, и когда он томно закрыл глаза и засопел, потушила верхний свет и с чувством выполненного долга прилегла наконец сама.

Врал он все. В смысле, что когда больной, ничего не может. Он такое смог, что мне и во сне не снилось. Что значит 3000 лет воздержания! Если у меня и оставались сомнения, что он джинн, то этой ночью он их развеял раз и навсегда. 1000 и 1 ночь отдыхали! Зато мы не отдыхали ни мгновения! Мысль, что мой джинн подрабатывал в эскорт-услугах, только укрепилась во мне. Иначе откуда бы он всем этим штукам научился? Впрочем, аллах его знает, как у них там 3000 лет назад было поставлено сексуальное просвещение? В общем, ночка получилась волшебной, сказочной, невероятной. Он 100 раз построил и разрушил дворцы, и мне виделись не только хрустальные города, но и запредельные галактики.

И только когда забрезжило утро, он почтительно осведомился:

- Довольна ли моя госпожа? Верно ли я угадал все ее желания?

Я не стала спорить, чьи это были желания – было лень и неохота.

- Слушай, Женька, а что мы теперь делать будем?

- Что прикажешь, свет моих очей! – с энтузиазмом воскликнул мой неутомимый джинн.

- Что прикажу? Сначала спать. А потом вставать. И сегодня чур завтрак готовишь ты. А потом подумаем дальше. Идет?

- Слушаю и повинуюсь! – покорно склонил голову джинн. Мечта, а не мужчина!

- А ты сможешь выправить себе паспорт и прочие документы? – уже засыпая, пробормотала я.

- Все, что пожелаешь, моя госпожа! – уверил меня джинн, заботливо подтыкая под меня одеяло.

…В общем, сейчас у нас уже трое ребятишек, и мы не намерены на этом останавливаться. Мой Женька оказался очень хорошим отцом и мужем. Прямо сказочным! Единственное что – время от времени любит забиться в какой-нибудь тихий темный угол. Тоска по кувшину, ничего не поделаешь! Но ностальгия у него обычно непродолжительная, потому что наши маленькие джиннчики не дадут покоя никому, особенно папе.

Я до сих пор не знаю, настоящий он джинн или не настоящий. Потому что он не творил дворцов и не разрушал городов, кроме как в постели. И сокровищ мира не доставлял – впрочем, я и не просила. Наверное, все-таки настоящий – потому что ему все удается, и он сказочно удачлив во всем. И у нас все, что мы задумаем, получается. И он угадывает и радостно исполняет наши желания. А еще он очень привязан к дому и к нам – наскитался за свою долгую жизнь, бедный. И еще у него осталась неистребимая привычка называть меня «моя госпожа» и «свет очей моих». Но я совершенно не против.

Кстати, с археологиней мы до сих пор дружим. И она сказала, что помнит место в Саудовской Аравии, где таких запечатанных кувшинов находили десятками. И мы задумали совместный проект: организовать экспедицию и вывезти эти кувшины в Россию. А вдруг в них тоже джинны томятся? Это ж представляете, на сколько больше счастливых женщин в стране станет? Главное – кувшин вовремя грохнуть. А дальше – сплошная волшебная сказка!

Автор: Эльфика

avatar

Nira, 38 y.o.

Russia

All the user's posts

Сказка Эльфики - НАСЛЕДНИЦА СНЕЖНОЙ КОРОЛЕВЫ


Грандиозность ледяных чертогов потрясала: ледяные статуи, огромные зеркала, сверкающий пол, северное сияние под потолком. Человеческая фигурка тут казалась маленькой и незначительной — так, досадная черная царапинка на мерцающей глади. Но фигурка целеустремленно двигалась вперед, стремясь к цели, которая теперь была совсем близка.

Позади был длинный путь в царство Снежной Королевы, разные приключения, неожиданные помощники – и лесные разбойники, и лапландский олень, и говорящие птицы, все было… Именно птицы сообщили, что Снежная Королева в отъезде, и именно сейчас есть шанс найти и вернуть то самое дорогое, что ею было украдено. Вот распахнулись двери очередного сверкающего зала, и…

- Герда!

Девушка, сидевшая у великолепного туалетного столика, грациозно полуобернулась.

- Кай? – удивленно приподняла брови она. – Ты как здесь очутился?

- Я пришел, чтобы спасти тебя! – пылко воскликнул он, устремляясь к ней.

`


- Спасти? – не поняла она. – От кого? Со мной все в полном порядке…

Повисла неловкая пауза.

- У тебя что, амнезия? – осторожно спросил Кай. В сериалах, которые так любила Герда, почти всегда какой-нибудь персонаж внезапно терял память и забывал, кто он, откуда и что с ним приключилось. Значит, надо ей рассказать, что было до похищения. Она вспомнит, и тогда можно будет ее наконец-то обнять…

- Ты помнишь ваш славный домик, утопающий в розах? – задушевно начал Кай. — Телевизор с диагональю 102, который вы купили совсем недавно – ты так о нем мечтала… Твои подруги – ты помнишь их? Твоя старенькая бабушка с ее вкуснючими пирожками… И как мы с тобой на танцы ходили и на каток – помнишь, да?

- Не трудись, про мою прошлую жизнь я все прекрасно помню, — прервала его она. – Мне не понятно, как ты сюда попал?

- Когда тебя украла Снежная Королева, я сразу отправился следом. Но по земле не то, что на снежных санях, гораздо дольше – мне пришлось преодолеть множество препятствий и пережить кучу приключений. Я тебе потом буду рассказывать долгими зимними вечерами. Когда вернемся домой и поженимся…

- Ничего не выйдет, — категорически заявила Герда. – Я вовсе не собираюсь возвращаться домой. Мне и здесь хорошо. Так что коротать долгие зимние вечера тебе придется не со мной.

- Что??? – Кай был потрясен и даже отступил на пару шагов назад. – А ты сильно изменилась… — наконец-то заметил он.

Герда усмехнулась и встала, чтобы он мог хорошенько ее рассмотреть. На ней было дивное искрящееся длинное платье. Ее волосы были уложены в замысловатую прическу и сверкали вплетенными бриллиантиками. Ее спина гордо выпрямилась, ее кожа стала гладкой, как белоснежный атлас, а глаза – холодными, как две льдинки. Их обрамляли длинные, какие-то ненатуральные ресницы – словно изморозь на них осела. Да, его любимая Герда была совсем чужой. Даже фигура другая – талия тоньше, бедра круче, да и бюст…

- Силикон, — объяснила Герда, поймав его взгляд. – Несколько небольших вливаний, где-то откачали, где-то прибавили…

- Зачем? – тупо спросил Кай.

- Теперь мой образ безупречен, — снисходительно улыбнулась Герда. – Благодаря Снежной Королеве я наконец-то достигла совершенства. Ведь я этого достойна!

- Конечно, достойна! – горячо согласился Кай. – Ты и раньше была безупречна… и теперь… Дома все просто ахнут!

- Вряд ли они смогут по достоинству оценить мои чудесные метаморфозы, — скептически покачала головой Герда. – Не тот уровень…

- Ладно, там видно будет. Давай руку, и побежали, пока нас никто не спохватился.

- Никуда я с тобой не побегу, — досадливо дернула плечом Герда. – Ты что, глухой? Я же сказала: я остаюсь здесь.

- Почему? – Кай, похоже, сегодня как-то особенно тормозил.

- Ах, какой же ты непонятливый… — вздохнула Герда. – Ну вот сам подумай… Что у меня было там? Розы, которые вянут? Пирожки, от которых толстеют? Бабушка, которая рано или поздно умрет? Подружки, мечтающие о походе в модную лавку и колечке с бирюзой? И жених, то есть ты…

- Но ты ведь все это любила? – растерянно спросил Кай.

- Ах, я была так молода и глупа! Что я имела? О чем я мечтала? Как это было мелко… Зато смотри, что у меня есть сейчас! – и Герда небрежным движением руки опрокинула шкатулку, из которой высыпались на хрустальный столик самоцветы – бледно-голубые топазы, зеленоватые аквамарины, переливающиеся всеми цветами радуги бриллианты…

- А зачем тебе все это?

- Красиво… - любуясь камнями, ответила Герда. – Пойдем, я тебе кое-что покажу! Не бойся, пойдем-пойдем!

- Я и не боюсь, — самолюбиво пробурчал Кай и двинулся за Гердой к дверям в соседний чертог.

- Вот! – торжествующе сказала она, распахивая дверь и пропуская Кая вперед.

Зал был обширный, но пустой, если не считать в неисчислимых количествах разбросанных льдинок разных цветов, форм и размеров. Кай присмотрелся – и не льдинки вовсе, опять же – драгоценные камни, ну чем еще можно увлечь девушку??? Некоторые из них были сгруппированы в кучки, другие разложены на полу в каком-то определенном порядке.

- На паззлы похоже, — заметил Кай. – Помнишь, мы собирали картинку с прудом и мельницей?

- Ну да, вроде того. Только я должна собрать не дурацкую картинку, а слово.

- Какое?

- Слово «СОВЕРШЕНСТВО». Мне осталось совсем чуть-чуть.

- И что будет, когда ты его соберешь?

- Я стану полноправной наследницей. Этот прекрасный дворец, эти ледяные статуи, эти белые кружевные наряды, эти дивные самоцветы – все перейдет мне. Я стану Снежной Королевой, представляешь?

- Круто! – теперь Кай смотрел на нее, чуть прищурившись и даже немного насмешливо. Казалось, что первоначальный шок совершенно испарился, и он уже не выглядел робким. – А хочешь, я расскажу тебе, что с тобой будет дальше?

- Ну, расскажи… — позволила Герда.

- Ты соберешь слово «СОВЕРШЕНСТВО» и получишь в наследство титул Снежной Королевы. Ты будешь менять платья и украшения. Кататься на санях и развешивать снежные гирлянды на деревьях. Разговаривать с ледяными статуями (ведь больше не с кем!) и любоваться собственными отражениями (ведь больше не кем!). Устраивать балы и принимать гостей – таких же холодных и совершенных, как ты сама. Рано или поздно тебе все это надоест, и ты заскучаешь. Тогда ты отправишься к людям за теплом, но не сможешь его взять, потому что сердце твое окончательно заледенеет. Но там, под ледяной коркой, оно будет плакать и просить любви… И тогда ты украдешь юношу – молодого, горячего, живого! Его будут звать… предположим, как меня – Кай. Ты примчишь его во дворец, ты дашь ему все, о чем он только сможет мечтать, и он будет сидеть вот в этом же зале и собирать из драгоценных льдинок слово… ну, скажем, «ВЕЧНОСТЬ».

Кай умолк, чтобы перевести дух.

- И… что дальше? – Герда, казалось, была ошеломлена той страстью, с которой он рассказывал ей сказку – так убежденно, как будто она уже давно была сложена и, более того, всем известна. Всем, кроме нее.

- А дальше обязательно – слышишь, ОБЯЗАТЕЛЬНО! – во дворце появится девчонка, глупая и безрассудная, но с горячим сердцем. Та, которой будет не все равно, потому что она хоть и несовершенна, зато умеет любить. И она растопит лед в его сердце, и он сбежит с ней к лесным разбойникам, к лапландским оленям, к чертовой бабушке – лишь бы подальше от тебя. А ты будешь метаться по дворцу в бессильной злобе, выть вместе с пургой и швыряться снежными комьями им вслед. Это будет все, что тебе останется.

- Нет! – топнула ногой Герда. – Так не будет! Она никогда не сможет дать ему то, что есть – то есть будет – у меня!

- Ха! У тебя ничего не будет, кроме твоей безупречной и безнадежной фригидности, — дерзко бросил Кай. – Эталонный образец, музейный экспонат, руками не трогать и по возможности не дышать! Вот кто ты будешь – просто необычная ледышка!

- А ты… ты… неотесанный мужлан! Ты мне просто завидуешь! – обиженно захлопала ресницами Герда.

- Было бы чему завидовать, — презрительно фыркнул Кай. – Кстати, не знаю, какое ты там слово собираешь, а только получается вовсе не «СОВЕРШЕНСТВО», я успел разглядеть. Совсем другое слово!

- Какое?

- Ну, какое слово может получиться из букв «П», «О», «А» и «Ж»?

- Да ты… Да я… Я тебя ненавижу! Я тебя уничтожу! – сообразив, задохнулась от возмущения Герда. – Как ты вообще можешь такое нести!

- Догони сначала, снежная баба! – обидно засмеялся Кай и отпрыгнул, словно нарочно дразня ее.

Рассерженная Герда, забыв о манерах и подхватив подол, бросилась за ним, на ходу швыряясь самоцветами. Кай ловко уворачивался и не давал ей приблизиться, стремительно летя от зала к залу – только двери хлопали.

Опомнилась она уже за пределами дворца – когда Кай подхватил ее на руки и ловко забросил в сани.

- Гони! – крикнул он, плюхаясь сверху, и сани с места в карьер помчались прочь от ледяных чертогов.

- Слезь с меня! Кай! Имей совесть! Я тебя побью! – сдавленно кричала Герда, пытаясь выкарабкаться из вороха теплых одеял и скинуть тяжелого Кая. Но он еще и усугубил: прервал ее крики долгим горячим поцелуем.

- Ну что, вижу, помогли мои советы? – прокаркал сверху скрипучий голос.

- Еще как! – на минутку оторвавшись от своего приятного занятия, сказал Кай. – Спасибо, Ворон! Сначала я оробел, а потом вспомнил и сделал все, как ты говорил: разозлил, потом пробежку совершить заставил – и сразу в сани. Ничего, отогрелась уже! Живее всех живых!

- Ну, погоди, я тебе еже покажу! – мстительно пообещала Герда. Она была сердитая, раскрасневшаяся, румяная и невероятно хорошенькая.

- Обязательно покажешь! Буду ждать! – ухмыльнулся довольный Кай. Лапландский олень обернулся и довольно хрюкнул.

… Вечером, поправив одеяло на любимой, которая после долгой дороги, чая с малиной и пирожков с капустой сладко спала, Кай тихонько присел рядом с кроватью, прямо на коврике. Герда и не пошевелилась. Он любовался овалом ее лица – немножко неправильным, но таким милым, ее ладошкой, уютно подсунутой под щеку, непокорными каштановыми завитками возле шеи…

- Даже если ты постареешь… и покроешься морщинками… и растолстеешь от пирожков… и больше никогда в жизни не сделаешь депилляцию… и станешь мохнатой, как пчелка!!! – я все равно буду с тобой, — шепотом пообещал Кай. – Потому что ты теплая и живая, потому что я рядом, и потому что я тебя люблю со всеми твоими недостатками и несовершенствами – такую, какой я тебя повстречал. А самоцветы… не проблема, раз надо – значит, купим. Раз уж вы, девчонки, без этого жить не можете…

Если бы он в этот миг посмотрел в окно, он увидел бы лицо Снежной Королевы, прильнувшее к стеклу. Она холодно и отстраненно, немного печально смотрела на комнатку, в которой пылал жаркий камин, и цвела чайная роза, и в старом кресле умывалась кошка. Но Кай не смотрел в окно, он смотрел на Герду. Поэтому он не видел, как по прекрасному лицу, по белой щеке скользнула сверху вниз какая-то тень — не то снежинка, не то слезинка. А потом стекло и вовсе заволокло изморозью, чтобы никто не мешал влюбленным любить.

Автор: Эльфика

avatar

Nira, 38 y.o.

Russia

All the user's posts

Cказка Эльфики - ЦИТАДЕЛЬ


Старый маг и философ любил путешествовать куда глаза глядят. Ему нравилось расширять горизонты, покорять вершины и осваивать новые пространства. Он давно уже не строил ожиданий и не планировал, куда конкретно хочет попасть. В своих исканиях и странствиях он дошел до простой истины: где ему нужно оказаться – он окажется. А если не оказался, значит, и не нужно было. Поэтому маршрут «куда глаза глядят» оказывался, как правило, наиболее подходящим и плодотворным.
Вот и на этот раз он шел куда глаза глядят по проселочной дороге, насвистывая песенку. Слева и справа расстилались поля и луга, впереди были далекие горизонты, а над головой – бескрайнее небо. Вдруг прямо перед Магом материализовалась дама в вычурном фиолетовом балахоне, прижимающая к груди хрустальный шар – по виду то ли прорицательница, то ли колдунья.
- Добрый день, мадам, — вежливо поздоровался Маг.
- Чтобы я! Еще раз! И в такую заварушку??? – с выражением произнесла прорицательница с шаром, сконцентрировав на Маге полубезумный взгляд. – Да ни за какие сокровища мира!!!

`
После этого она с размаху хряпнула хрустальный шар оземь и гордо прошествовала мимо Мага. Он посмотрел ей вслед – дамочка была явно не в себе.


- Чую что-то интересное, — повел носом Маг. Нюх на приключения у него был просто замечательный!
Он не ошибся: буквально через пару десятков метров, весь в клубах пыли, показался мужчина – то ли рыцарь, то ли богатырь, то ли и вовсе царский сын. Разобрать было трудно: одежда в копоти и лохмотьях, конь заморенный, а мужчина злой.
- Из какой сказки, коллега? – дружелюбно спросил Маг.
- Из самой кошмарной в моей жизни! – свирепо отозвался богатырь-рыцарь. – К черту этих заколдованных красавиц! Идут они все в Малую Энциклопедию! На лягушке женюсь, ей-богу, она хоть не выпендривается!
- Хм! – проводил его взглядом Маг. – Видать, потрепала парня любовь!
Следующим навстречу попался астролог в халате и колпаке. Он выглядел вполне сносно – ни безумия, ни свирепости, шел и посмеивался в длинную белую бороду.
- Что у вас тут такое творится? – спросил заинтригованный Маг.
- Спасательная операция, — охотно пояснил астролог. – Я вовремя понял, что звезды не благоприятствуют моему участию в ней, а то бы и мне досталось. Но я очень опытный астролог!
- А кого спасаем? – не унимался Маг.
- Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать, — хихикнул астролог. – Тут недалеко. Желаю удачи!
Маг прибавил шагу. Совсем вскоре впереди, в чистом поле, показалось какое-то сооружение, впечатляюще своей монументальностью. Даже издали подавляло величием. Все как положено: высоченные каменные стены, наглухо закрытые ворота, вокруг – ров с водой и крокодилами, подвесной мост поднят, в общем, не подобраться. Внутри же данной конструкции возвышалась изящная одинокая башня, над которой реяло белое знамя с начертанными словами: «Помогите! Погибаю!». Под стенами суетились какие-то люди. Все пространство под стенами было страшно замусорено какими-то обрывками и ошметками.
Маг как раз уже почти подходил, когда окно на самом верху башни приоткрылось, и оттуда вылетело что-то круглое и, по всему, увесистое. Люди заметались, явно пытаясь увернуться от летящего предмета. Но не тут-то было: он на лету несколько раз со свистом изменил траекторию и все-таки нашел жертву, смачно врезав ей по темечку.
- Уййй! – вякнула жертва и рухнула навзничь. К ней тут же потрусили чудом спасшиеся – очевидно, первую помощь оказывать.
- Ничего себе! – себе под нос пробормотал Маг. – Хороший бросок! Это кто ж у нас там такой меткий?
- Фу, какое амбре! – с отвращением проговорил кто-то из компании спасателей. – Конкретно так облила. Не поскупилась. Не повезло психологу.
- Здорово, миряне! – поприветствовал Маг. – Помощь нужна? Страдалец-то жив?
- Да жив, она ж не насмерть, так, оглушила только, — ответил кто-то из местных. – Сейчас оклемается.
Маг принюхался – амбре действительно было ощутимое, запах помоев ни с чем не спутаешь.
- Это что, ночным горшком ему прилетело? – полюбопытствовал Маг.
- Типа того, — вздохнул местный, поднимаясь навстречу магу. – Простите, руки не подаю – сами понимаете. Будем знакомы, Бывший.
- Бывший кто? – уточнил Маг.
- Бывший муж, — удрученно сказал местный.
- А чей, если не секрет?
- Так ее же! Красавицы, — и Бывший кивнул на башню. – Ну, которая в Цитадели.
- Цитадель? – с интересом переспросил Маг. – А это что вообще такое? Зачем она? И что здесь вообще происходит? Расскажите, интересно же!
Тут очнулся настигнутый ночным горшком, крякнул и сел, очумело тряся башкой.
- Эх, как она меня! – сказал он, тоскливо озирая испорченную одежду. – Не увернулся все же… Уделала с ног до головы.
- От нее не уйдешь, — меланхолично заметила уродливая пожилая женщина с кособокой фигурой. – Профи… Уж мне-то, как матери, это хорошо известно. Обтекай теперь. Может, со временем отмоешься.
Она поймала взгляд Мага и пояснила:
- Вы не смотрите, что я такая… странных конфигураций. Это у моей Красавицы в голове такой искаженный образ матери. Видит во мне не то, что есть, а то, что хочет. А хочет видеть только плохое, ну и вот…
Маг молчал, слушал. Он давно понял, что в подобных ситуациях осознанное молчание – лучший способ добывания информации. Не сбивай человека с мысли – и он сам рано или поздно все расскажет.
Вскоре Маг уже знал, что Красавица страшно обиделась на всех своих родных и близких, ушла в себя, окопалась тут, в Цитадели, и теперь взывает о помощи ко всем, кому не лень ее оказывать.
Не лень было многим. Те обрывки и ошметки, которыми было щедро усеяно поле, принадлежали многочисленным богатырям, их коням и разным колдуньям, докторам, ясновидящим и целителям, которые оказались слабоваты супротив Красавицы. Люди под стенами Цитадели – это те, кого она удерживает силой своих обид, а также те, кого она притягивает якобы с целью освобождения.
- А вы-то, что ли, астролог, которого она давеча вызывала? - спохватился кто-то из группы родных и близких.
- Нет, я не он, он не дошел, — сообщил Маг. – Я путник, проходил мимо, вижу – происходит что-то, дай, думаю, загляну на огонек.
- А может, вы попробуете? – с надеждой спросил Бывший. – А то уже просто сил нет!
- А что требуется? – деловито спросил Маг.
- Так это! Освободить бы ее! И нас всех заодно… – тоскливо сказал изможденный мужчина полупрозрачного вида. – Не пугайтесь, я и впрямь как бы призрак. Отец я ее. Она на меня не помнит, но до сих пор обижается, и нет мне покоя. Держит!
- Интересное дело, — пробормотал Маг. – А она часто вот так вот… сверху грязью поливает?
- Часто, — вздохнул бывший. – Как только чувствует, что кто-то к ней в Цитадель проникнуть может – сразу и окатывает. Психологу вот не повезло… Не увернулся…
- Как так вышло? – повернулся Маг к психологу.
- Она попросила о помощи, — нервно стал объяснять психолог. – Я откликнулся. Мы заключили контракт. Но мне надо было пробить ее защиты! Ведь Цитадель блокирует все мои методы еще на дальних подступах. И мне это почти удалось! Я применил метод «психологический таран», ворота затрещали, и…
- И на вас вылили ведро помоев, — заключил Маг. – Верно?
- Да. Но я не понял, за что??? – возопил психолог. – Мы же были почти у цели!!!
- Это вы были почти у цели, — заметил Маг. – Но с чего вы взяли, что ваши цели совпадают?
- Как?! Но она же меня сам попросила! – изумился психолог. – Просила, чтобы я помог ей разобраться с ее проблемами… Я же не с бухты-барахты к ней с тараном полез! Нам же нужно было исследовать ее внутренний мир!
- С чего бы ей было возводить Цитадель, если бы она хотела кого-то впускать в свой внутренний мир? – спросил Маг. – Мало ли, что просила… Ей, может просто хотелось об этом поговорить…
- Эээээ… Я как-то об этом не думал, — в замешательстве проговорил психолог. – Но в любом случае, после такой обратной связи я вряд ли захочу пробовать еще раз. Обозвать меня дилетантом и шарлатаном! Надо же!
- Понимаю вас, — задумчиво сказал Маг. – Обидно, конечно. Ладно, попробую. Но ничего не обещаю! Скройтесь, пожалуйста, из поля зрения – создайте нам подобие интима.
Люди с облегчением стайкой прыснули прочь, поближе к воротам, а Маг, задрав голову, прикинул расстояние до окошечка башни. Было высоко.
- Красавица! Гостей принимаешь? – зычно крикнул Маг.
Окошечко с готовностью распахнулось, как будто только его тут и ждали.
- Ну наконец-то, — с чувством сказала Красавица, высунувшись до половины из окна. – Я знала, я верила, что кто-нибудь придет и спасет меня!
- А в чем дело-то? – уточнил Маг.
- Я очень одинока. Жизнь ко мне несправедлива. Никто меня не любит. И не понимает! – грустно продекламировала Красавица. Видно было, что зачин она выучила наизусть.
- Та же беда! – проорал ей Маг. – А ты можешь спуститься? А то орать несподручно.
- Не могу! – быстро ответила Красавица. – Я – пленница этой башни. Меня надо спасать.
- А кто тебя туда посадил? – тут же спросил Маг.
- Я не знаю! – трагически прохныкала Красавица. – Я думаю, Злой Чародей!
- Кто такой? Откуда?
- Не знаю… По-моему, его Бывший нанял. Или его змеища. А может, Материнское Проклятие сработало. В общем, откуда-то взялся. Но без Злого Чародея тут не обошлось, поверьте. Или без Злой Колдуньи.
- Вестимо, не обошлось, — согласился Маг. – Как же без Колдуньи? Кто-то же должен был тебя в башню заточить, верно?
- Верно! – обрадовалась Красавица. – Так приятно поговорить с понимающим человеком! Кругом сплошь злые люди! Вот мама. Она мне все детство отравила! Гнобила, унижала, оскорбляла, заставляла…
- Ну так детство, оно когда было? – осторожно спросил Маг. – Ты теперь вон какая… В самом цвету!
- Ну и что? – горячо возразила Красавица. – Она и сейчас такая же! Лишь бы уколоть, лишь бы укусить! Все время критикует, указывает. Не хочу с ней общаться вообще!
- Понятненько. А папа?
- А папа от нас ушел! Он для меня словно умер! Он как бы есть, но его как бы и нет. Не хочу о нем говорить! – гневно выпалила Красавица.
- Тоже ясно. А с Бывшим что, давно разбежались-то? – продолжал вроде как между делом допытываться Маг.
- Давно. Только он все время в мою жизнь врывается. Женился на какой-то гадюке подколодной, плохо ему там. Вот он ко мне и тянется…
- А ты принимаешь?
- А как я ему откажу? Муж все-таки, 10 лет прожили… Жалко же!
- Так может, раз такое дело, снова сойтись?
- Да я ему намекала! – вскинулась Красавица. – Только он от той гадюки не уходит. Да и на кой он мне нужен, изменщик коварный? Но я его все равно люблю! Хотя и ненавижу.
- Тяжелый случай, — посочувствовал Маг. – Ты такая умница, такая хорошая, а они все…
- Да! Да! – хлюпнула носом Красавица. – Я никогда ни о ком плохого слова не сказала, я к ним со всей душой, во мне столько любви, а они…
- Злодеи! Форменные изверги! – подхватил Маг. – Недостойны они такой ангельской души, как твоя!
- Ну да, недостойны, — скромно приосанилась Красавица.
- Тогда зачем они тебе нужны? – неожиданно повернул в другую сторону Маг.
- То есть как «зачем»? – опешила Красавица. – Но они же лезут мне в душу! Разрывают ее на части!
- Ой, ну разве можно пробраться сквозь такие надежные и неприступные стены Цитадели? Прямо удивляюсь, какой великий зодчий сотворил этот шедевр, – тонко польстил Маг.
- Это я – зодчий, — тут же оживилась Красавица. – Я возвела Цитадель исключительно в целях самозащиты от вредоносных влияний!
- Но как же тогда они все могут на тебя влиять? Объясни неразумному путнику!
Вопрос был с подвохом, и Красавица слегка задумалась, но быстро нашлась:
- Они тут бродят, тревожат, мешают. Не дают мне создать новую жизнь!
- А отпустить не пробовала? Ну, прощением, например? Говорят, радикальный способ!
- Ах, о чем вы говорите? Я давно всех простила и ни на кого не сержусь. Да я и не обижалась даже по-настоящему! Это все они виноваты, изверги и мучители мои!
- Понятно, простила, это видно невооруженным глазом, — усмехнулся Маг. – Так в чем же твоя проблема, Красавица?
- Ну я же говорила! – нахмурила бровки Красавица. – Я очень одинока. Жизнь ко мне несправедлива. Никто меня не любит. И не понимает. Ты что, забыл?
- А ты что-нибудь пробовала сама сделать, чтобы это изменить?
- Ну конечно! – всплеснула руками Красавица. – Я знаешь сколько книжек умных прочитала? У меня тут целая библиотека!
- И что? Не разобралась?
- Разобралась! Я очень умная! Только ничего не получилось, потому что я хочу все изменить, а они не хотят меняться!
- Ну что ж они так! – притворно-сокрушенно притопнул ногой Маг. – Непонятливые какие!
- Да, они совершенно неподдающиеся, прямо закоснели в своих заблуждениях, — тяжко вздохнула Красавица. – Потом я еще ко всяким специалистам обращалась. К магам, к колдунам, знахарям, ясновидящим, прорицателям, психологам, докторам, целителям… Астролога вот вызвала, жду в скором времени.
- Жди-жди, астролог умнее всех оказался, — пробормотал Маг, а вслух сказал:
- И что, никто не помог?
- Они все разное говорят, прямо голова кругом! – пожаловалась Красавица. – Но все на одном сходятся: «изменись сама, и мир вокруг тебя изменится». Но с какой стати мне-то меняться? И я-то ведь нормальная, это они все какие-то не такие.
- Ну, может, хоть попробовать? – предложил Маг.
- Нетушки, — капризно надула губки Красавица. – Я и так от них настрадалась! Пусть теперь они! Я достойна в этой жизни самого лучшего.
- Да, у тебя самая лучшая Цитадель в мире, — искренне согласился Маг. – Непробиваемая!
- Старалась, — потупилась Красавица. – Здесь я чувствую себя в безопасности. Только вот эти, которые под стенами, раздражают. Ты бы их прогнал, а?
- Не могу, они ж не ко мне пришли, — пожал плечами Маг. – Твои гости, тебе и отпускать.
- А как? – тут же спросила Красавица.
- Молиться можно, например.
- Знаю, советовали, пробовала, каждый день молюсь, чтобы их Бог покарал, а все без результата.
- Не о том молишься, — покачал головой Маг. – Надо бы «во здравие», а ты «за упокой».
- Ладно, это я знаю, ты что-нибудь другое посоветуй.
- Ну, к Душе своей обратиться.
- Ой, я о душе постоянно думаю, какая она истерзанная, израненная и обиженная, как ей в жизни досталось. Я ее жалею!
- А жалость, между прочим, только раны душевные растравляет, — проинформировал Маг. – Она для души прямо как муравьиная кислота! Только вместо муравьев – обиды копошатся.
- Никто у меня не копошится! – гневно вскричала Красавица. – Я же всех простила!
- Да, да, я помню, — торопливо ответил Маг, прикидывая, долетит ли до него горшок с помоями, ежели что.
- Еще какие-нибудь умные мысли есть? – требовательно спросила Красавица.
- А не пора ли тебе уже прошлое перечеркнуть, забыть, как страшный сон, а начать светлое будущее строить? С каким-нибудь богатырем, а?
- Я пробовала! Только ничего не получается. Приезжают тут разные. Но без толку. Они все какие-то не такие. Не понимают мою тонкую, израненную душу. Не хотят лечить мои глубокие раны.
- Так может, сначала раны залечить, а уж потом – в новые отношения, а?
- Я, наверное, все еще Бывшего люблю. Он меня не отпускает. Может, приворот сделал? А может, мне его гадюка венец безбрачия надела? А может, и вовсе – на смерть сделано?
- Да что ж ты все о плохом да о плохом? – возмутился Маг. – Есть у тебя в жизни хоть что-то хорошее?
- Есть! Цитадель, — тут же ответила Красавица. – Еще я хорошая. Ну и Мир тоже. Если, конечно, из Цитадели не выходить. Тут у меня по крайней мере спокойно.
- А в гости пригласишь? – попросился Маг. – Туда, внутрь?
- А я никому не запрещаю, — удивилась Красавица. – Пожалуйста, милости просим. Только надо переплыть ров с крокодилами, потом мост подвесной опустить, потом ворота как-нибудь открыть, потому что я ключ утерян, потом еще там где-то, не помню где, потайная дверь в башню, потом по винтовой лестнице 1250 ступенек вверх, а хитрых ловушек там немного, десятка два всего, и тут как раз моя светлица будет, не ошибешься.
- Понял! Гостеприимное местечко… Все продумала, ничего не забыла. Ну, до встречи, Красавица. Пора мне.
- Как! А спасать меня? Разве ты не за этим пришел? – затревожилась Красавица.
- Старый я уже, чтоб с крокодилами воевать, по лестницам носиться и ловушки преодолевать, — пожаловался Маг. – Ты уж сама как-нибудь спускайся. Глядишь, и внешняя помощь не понадобится.
И Маг, помахав Красавице ручкой, пошел прочь.
Какое-то время за спиной было тихо, а потом Красавица опомнилась:
- Гад! Предатель! Втерся в доверие, я ему душу раскрыла! А он в нее наплевал! А я ему поверила! Что он меня спасет! А он – такой же, как все! Только языком чесать и ни одного дельного совета!
Маг прибавил шагу – и не напрасно: за спиной что-то гулко ухнуло. Видимо, Красавица все-таки решила на прощание в него чем-нибудь запустить.
Маг подошел к группе родных и близких Красавицы, ожидавших поодаль, под стеной у ворот.
- М-да. Слышали мы вашу беседу. Все тот же сон. Опять Злые Чародеи, Колдуньи, привороты, венцы безбрачия и прочие ужасы, — констатировал психолог. – Ну невозможно посредством науки бороться со сказочными персонажами!
- Конечно, вы правы. Но если этих персонажей не будет, то вашей Красавице придется брать ответственность за свою жизнь на себя, а она не хочет. А так – всегда есть виноватый, очень удобно.
- Ну так что? – спросила мать. – Есть надежда?
- Надежда есть всегда, — уверил ее Маг.
- Значит, вы можете ей помочь? – уточнил отец.
- Никто не может ей помочь, — ответил Маг. – Только она сама. Она не хочет видеть все как есть. Она выдумала себе мир, возвела вокруг Цитадель для защиты от вторжения – и больше всего боится выйти наружу, ведь тогда ей придется столкнуться с реальностью и увидеть свое истинное лицо. Так что сама, сама, сама!
- Но она же просит о помощи! – напомнил Бывший. – Поэтому мы все здесь.
- А как вы думаете, чем она там питается, в своей Цитадели? Да конечно, чужой энергией. Вашей, например. Лучшая помощь – это идти по своим делам оставить ее наедине с собой. Тогда рано или поздно она вынуждена будет спуститься из башни, преодолеть собственные ловушки, открыть ворота и выйти на белый свет. Вот тогда что-нибудь и начнет меняться.
- Но как же начнет, если вы предлагаете ничего не предпринимать? – не унимался Бывший.
- Иногда так бывает: чтобы заставить лошадь сдвинуться с места, надо перестать ее тянуть, — философски заметил Маг. – Не замечали?
- А если она погибнет? – тревожно спросил отец.
- Такая не погибнет! – весело уверил Маг. – Если у нее достало сил такую Цитадель возвести, то уж на остальное и подавно хватит! Так что предлагаю всем пойти в свою жизнь. Я вот, например, пошел! Прощайте, граждане!
И Маг зашагал прочь от Цитадели. Чуть помедлив, за ним гуськом потянулись и остальные.
В башне распахнулось окно, и оттуда высунулась обеспокоенная Красавица.
- Эй! Куда вы все? А как же меня спасать? Постойте! Вернитесь! Кого же я теперь ненавидеть буду? Да что же это, на самом деле???
А Маг уже шагал по дороге и насвистывал веселую песенку. Он знал, что иногда достаточно сдаться для того, чтобы победить. Знал он и то, что Победа и Поражение – это две стороны одной медали и часто путаются. И еще – что в этом невероятном Мире вообще все часто выглядит не так, как кажется.
Он в последний раз оглянулся на Цитадель. Ему даже показалось, что знамя на башне было приспущенным, а ворота – распахнуты навстречу Жизни.
Автор: Эльфика

avatar

Nira, 38 y.o.

Russia

All the user's posts

Сказка Эльфики - ОБМАН


- Мое сердце разбито. Он меня обманул. Он втерся в мое доверие, проник в мою жизнь, просочился в мое пространство, и в душу тоже пролез! Он украл мое сердце, а теперь…

Да он мне и не нужен был, у меня и так было все: цветы, поклонники, вполне устроенная и очень интересная жизнь! Ну, не было у меня постоянного спутника, но это потому что я сама не хотела! Зато выбор всегда был – ого-го! А он… Нет, сначала я его даже не разглядела. Ничего выдающегося, мужчина как мужчина, пятачок за пучок. Но он оказался настойчив. Он так за мной красиво ухаживал! Цветы, подарки, комплименты… А мне было не до него – я существо творческое, меня мои проекты больше занимали. Я всегда такая спонтанная – туда лечу, сюда лечу… Меня дома застать – это еще постараться надо, у меня свободного времени – три минуточки в день. И как ему удалось за них зацепиться???

И вот уже, не знаю как, все чаще я лечу – и он рядом. А если не рядом, то звонит. И так он меня к себе приучил, что я его, наконец, разглядела. И оказалось, что он очень даже ничего! В целом, симпатичный, с чувством юмора, к тому же щедрый, с широкой душой, и чувствительный такой… Наверное, были и какие-то недостатки, но я не вникала. Сначала недосуг было, а потом уже не хотелось. Потому что я влюбилась!!! Как девчонка, хотя возраст у меня уже далеко не такой юный… Теперь уже мне хотелось, чтобы он все время рядом был. Привыкла я к нему. Сама не заметила, как стал он мне такой родненький, что слезы наворачиваются. И тут я вообще стала в нем находить все новые замечательные черты. Оказывается, он такой, такой! И этот его восхищенный взгляд, и всегда внимательный… Шубку подаст, дверцу откроет, капризы исполнит, слезки утрет. Мечта, а не мужчина!

`


А вместе жить – это я предложила. Потому что я к тому времени уже точно знала, что встретила своего Идеального Мужчину. Я была удивлена: ну как это я сразу не заметила, что это мой мужчина, мой, от кончиков ногтей до кончиков волос! Вот тогда я и сказала: «ДА!!!». Да нет, не ему – себе. У меня открылись глаза, и наконец-то я себе позволила любить. Безоглядно, беззаветно, бесстрашно! Так, чтобы рука в руке, душа в душу, глаза в глаза, чтобы никогда не расставаться, чтобы мы проросли друг в друга и стали единым целым!!!

Это было чудесно, восхитительно, великолепно! Мы оба были разведены, нас ничто не держало. Мы поселились вместе, и я стала с упоением обустраивать наше семейное гнездышко. Я умею создавать уют буквально из ничего, я в этом вопросе — ас, тем более если есть для кого стараться. А какие изысканные блюда я ему готовила!!! Я перестала метаться, я обрела смысл жизни! Как мне нравилось о нем заботиться… Варить ему борщи, гладить его по голове, засыпать на его плече… Я буквально молилась на него, на воплощение моего Идеала на сияющем пьедестале.

Но счастье длилось недолго, всего каких-то пару лет. Потому что он меня обманул. Он стал сбегать. Не знаю, куда – в свою жизнь, где меня не было. Сначала изредка, потом все чаще, а потом… Потом я вдруг поняла, что мы проводим вместе не так уж много времени. Он говорил, что любит меня и хочет быть рядом, но… Какая же это любовь, когда сбегают?

Разумеется, я пробовала с ним поговорить. Но он только вздыхал, иногда морщился, как от зубной боли, а потом долго уговаривал меня, что на самом деле все хорошо, что я себя накручиваю и сгущаю краски. Но я же ничего не сгущала, я пыталась выразить свои чувства! Разве я не имела на это права? Нет, он никогда не ругался со мной, и даже, по-моему, не обижался, но… Я-то обижалась. Я стала раздражительной и невеселой, и свет любви стал меркнуть. Сияние тускнело, тускнело, и вот однажды… Я взглянула на него – и озадачилась: что я делаю рядом с ним? Обычный мужчина, пятачок за пучок. Совсем не то, что мне нужно. Вовсе не идеал! Нет-нет, совсем не Идеал!

И тогда я развенчала его, сбросила с пьедестала… Да, мне было больно и жалко, я тогда много плакала, но это надо было сделать, потому что я начала разрушаться. Лучше сейчас будет больно, чем потом – смертельно.

Сейчас я снова одна. Моя жизнь не закончилась: у меня есть любимая работа, родные и близкие, друзья и любящая душа. И только один вопрос мучает меня: «Почему, почему, почему он меня обманул???».

***

- Сейчас я один. Зализываю раны. Нет, ради бога, никаких отношений. Сейчас – точно нет. Может быть, потом. Пока что мне надо подумать и осмыслить предыдущие. И ответить себе на вопрос: «Как это она меня так ловко обманула?».

… Я увидел ее – и обомлел. Какая женщина! Не какая-нибудь юная дурочка или молодящаяся матрона, а настоящая, зрелая, красивая женщина, яркая и в то же время нежная, загадочная и стремительная – просто мечта, а не женщина.

Добиться ее было не просто. Она все время была чем-то увлечена, куда-то стремилась, что-то творила. Такая творческая натура, воздушная, словно бабочка в полете! Во мне стала просыпаться забытая нежность – хотелось оберегать ее, защищать, быть рядом. Но для начала надо было хотя бы обратить на себя ее внимание. Цветы, подарки, комплименты – в ход был пущен весь мужской арсенал. Иногда мне удавалось произвести впечатление, иногда – не очень, но это еще больше меня подстегивало. Во мне проснулась удаль молодецкая – такой женщины стоило добиваться! А больше всего меня привлекало, что ее придется добиваться каждый раз заново – и так всю жизнь, в этом был особенный драйв… В общем, далеко не сразу, но мне как-то удалось зацепиться и упрочить свои позиции.

Все чаще она куда-нибудь летит – и я рядом. Или звоню ей по телефону. И она, вроде бы, уже более благосклонна, не против. Мы стали встречаться, и я сам себе удивлялся: на каждую встречу лечу как мальчишка! Сердце бьется, адреналин хлещет! И ведь не перестает она меня восхищать – каждый раз вижу в ней что-то новенькое, загадку какую-нибудь, и так хочется ее разгадать!

Вместе жить – это она предложила. У меня аж дух захватило. Внутренняя свобода – вот что меня в ней привлекло. Обычно одинокие женщины за свободного мужика цепляются мертвой хваткой, даже если внешне не показывают – по глазам видно, уже все прикинула и просчитала, вплоть до «они жили долго и счастливо и умерли в один день». А она – нет. Я четко осознавал, что ей хорошо со мной, но хорошо и без меня. И потому мне хотелось изобретать все новые штучки, чтобы она остановила свой полет и оценила меня по достоинству. Ну вот, она оценила, и стали мы жить вместе.

Нет, поначалу было все хорошо – просто класс, то, о чем я и мечтать не мог. Такая женщина – и моя! По улице иду – чувствую себя хозяином мира, горы свернуть могу. Для дома что-то добываю – душа поет, это ж для нее, для нас…

Но!!! Вскоре все как-то меняться стало, причем в нехорошую сторону. Не знаю, как бы это объяснить… в общем, ее стало слишком много. Вот сейчас скажете: «Сволочь, то ему надо, то ему много!». Но как бы это поточнее выразить… Понимаете, ее становилось все больше, а меня все меньше. Я это просто физически ощущал. Она заполняла меня изнутри. Страшное ощущение, скажу вам… Разрушительное. Бежать хочется, причем немедленно и подальше.

Нет, мне ей предъявить, по сути, нечего. Дома – уют и чистота, она по-прежнему красавица, постоянно кормит меня какими-то невообразимыми блюдами, и никаких полуфабрикатов, все своими руками… И смотрит на меня так, как будто я и не человек, а статуя работы Микеланджело, или что-то в этом роде. В общем, красиво, но не я.

Каюсь: я стал отодвигаться. Нет, другой женщины у меня не было. Просто старался организовать свою жизнь так, чтобы время от времени вырываться в другое пространство. Туда, где ее не было, где я снова был я. Я любил ее. Я пытался объяснить ей это, но она не слушала. Потом я понял: говорить с ней бесполезно. Эти уж творческие натуры: придумают себе красивое шоу, а потом удивляются, почему неправдоподобно выходит. Она меня, похоже, сильно идеализировала, да. Но я-то не идеал, совсем не идеал!

Я продолжал дарить ей подарки, приносить цветы и заботиться о ней. Мне вовсе не хотелось рвать отношения, хотелось просто развести ее и меня по отдельности, выставить какие-то границы. Она обижалась, пыталась вызвать меня на ссору, но я на провокации не велся. Просто не хотел портить то, что было. Я пытался объяснить, что на самом деле все хорошо, что она себя накручивает и сгущает краски. Что наши отношения могут быть великолепными, если чуть-чуть отступить и отпустить. Как говорил поэт, «лицом к лицу лица не увидать, большое видится на расстоянье». Но какое там «расстояние»??? Тут даже не «вплотную», тут уже «насквозь».

И однажды случилось то, что давно назревало. Мы расстались. «Я развенчала тебя, мой герой, — сказала она. – Я сбросила тебя с пьедестала…». «А зачем меня туда было ставить?», — хотелось мне спросить, но я не стал. «Зачем, зачем»… Видать, надо было. Наверное, она без этого не может. «Ты меня обманул!», — сквозь слезы говорила она. А я смотрел на нее и думал: «Ты меня тоже обманула. Я полюбил ту, летящую, с сияющими глазами, недосягаемую, далекую, которую надо добиваться вновь и вновь. Но где она, та, недоступная? Теперь впору самому уходить на бреющем, иначе мне хана…». Я видел, что ей плохо, что я назначен источником ее несчастий, и я ушел. Пусть будет так…

Сейчас я один, зализываю раны. В принципе, все нормально. И только один вопрос мучает меня: «И как это она меня так ловко обманула???».

Автор: Эльфика

Comments: 2 Read Last comment: Read
avatar

Nira, 38 y.o.

Russia

All the user's posts

НЕБЕСНЫЙ ПОЧТАЛЬОН — сказка от Ярилис


В дверь постучали. Главный ангел отдела оторвался от созерцания огромного экрана на стене и ответил:
- Открыто.
В светлую комнату вошёл Небесный.
- О, Небесный, проходи. Какой ты сегодня торжественный. Ты с серьёзным вопросом?
- Да. Хочу попроситься в командировку.
- И куда же?
- Туда, — Небесный кивнул на экран. И тихо добавил — домой.
- Домой? — Главный ангел внимательно посмотрел на Небесного. — К сыну?
- Да. Я ненадолго. Отправьте меня к нему. Хочу с ним поговорить. По-человечески.
Дима с сожалением посмотрел на оставшийся кусочек бекона и, пробормотав «что же ты так быстро заканчиваешься?», медленно, растягивая удовольствие, доел его. Потом налил в кружку чай, взял в руку сладкую вкусняшку и сел за стол. В этот момент в дверь позвонили.
Буркнув что-то нечленораздельное, Дима пошёл открывать дверь.
На пороге стоял незнакомый мужчина.
- Вам телеграмма, — с широкой улыбкой сказал мужчина.

`
- Спасибо, — Дима протянул руку за бумажкой и в этот момент его пронзила мысль: «Телеграмма? Кому в наш век смсок, вотсэппа, вайбера, мейлов, твиттера и скайпа пришла идея прислать телеграмму? Что-то тут не то!» Он отдёрнул руку и внимательно посмотрел почтальону в глаза:


- Какая ещё телеграмма? Это розыгрыш?
- Нет, — ещё шире улыбнулся почтальон. — Самая настоящая телеграмма.
И тут Диму как будто легонько ударило током и по телу пробежала лёгкая дрожь. Вам известно состояние, когда кажется, что в этот момент одна реальность пересеклась с другой? Когда вдруг время стало на один миг прошлым, настоящим и будущим одновременно и ты это чувствуешь каждой клеточкой? Когда ты вдруг ощущаешь мир не трёх-, а пяти-, шести- или семимерным? Вот так же на одну секунду почувствовал себя Дима.
- Кто Вы? — Дима не мог оторваться от глаз незнакомца. В них было что-то очень знакомое. До боли знакомое. — Я Вас знаю. Но я не знаю, кто Вы…
Почтальон опять улыбнулся:
- Да, мы уже виделись в тобой. Давно. Очень давно.
- Проходите. — неожиданно для себя сказал Дима и сделал шаг в сторону. — Проходите, пожалуйста. Нам нужно поговорить. Не знаю, почему, но нужно.
Почтальон радостно прошёл в квартиру.
Дима обратил внимание на бейджик почтальона. «Небесный почтальон» стояло на нём.
- Небесный почтальон? — удивлённо спросил Дима.
- Да. Небесный моя фамилия, а почтальон — деятельность.
- Ааа, — протянул Дима. — Интересно получилось. — Проходите, я Вам сейчас налью чаю.
Разговор за столом шёл легко и непринуждённо. Дима не мог объяснить, что с ним. Его наполняло светлое чувство огромной радости, почти состояние полёта и одновременно с этим где-то свербила грусть и к горлу подкатывал комок, так, что приходилось сдерживать непонятные слёзы. Абсолютное доверие и искренность наполняли всю атмосферу. И было ощущение столетнего знакомства и даже родства душ.
- Я не знаю, почему, но мне хочется задать Вам один вопрос.
- Спрашивай.
Дима вдохнул воздуха и задержал дыхание. Потом выдохнул и произнёс:
- Почему люди уходят?
Небесный перестал улыбаться и очень серьёзно, но с бесконечным теплом в глазах посмотрел на Диму:
- А почему ты спрашиваешь?
- Знаете, Небесный, мой папа ушёл от меня дважды. Первый раз, когда я был маленьким, а второй… а во второй раз навсегда. И если бы у меня была такая возможность, то я хотел бы спросить у него — почему?
Небесный немного помолчал.
- Люди уходят по разным причинам. Каждый человек хочет быть счастливым. И часто происходит так, что у человека изменилось мироощущение, изменились какие-то чувства. И тогда этот человек не хочет мучиться сам и не хочет делать больно своим окружающим. Тогда честнее уйти, чем надеть маску или начать разрушать свой мир. Это ведь ничем хорошим не закончится.
- А как же дети?
- Дети? Дети очень чувствительные. Они чувствуют боль обоих родителей. И тем самым они страдают за троих — за себя и за двоих своих самых любимых людей на свете. И они знают, когда родители искренне любят друг друга, а когда носят маску. Как ты думаешь, что в
данном случае хуже для ребёнка?
Дима задумался. Картина его детской боли стала принимать немного другую форму и немного другие краски. Он вдруг увидел всё шире и объёмнее. И в сердце стало теплеть.
- Ты подумай об этом. Думаю, ты готов отпустить свою детскую боль.
- Хорошо. А почему он ушёл туда, откуда не возвращаются? Почему так рано? Пусть он и не был совсем рядом, но всё же он был здесь?
- А он и так здесь, — с улыбкой произнёс Небесный, но тут же осёкся под взглядом Димы. — Я хочу сказать, что раз ты его помнишь, то он же здесь?
Дима как-то недоверчиво медленно кивнул.
- И всё же, почему он ушёл? Почему оставил нас? — Дима постарался подавить слёзы и шёпотом добавил — Почему оставил меня?
- Дима, ты же знаешь, что в какой-то момент время земной жизни истекает? И тогда человеку нужно возвращаться туда, откуда мы все пришли. И здесь всегда остаётся кто-то, кто чувствует себя брошенным. Но ведь это не так. Это только временно. Придёт время и мы опять встретимся. — Небесный опять осёкся. — То есть, я хотел сказать, мы все опять встречаемся.
Дима низко опустил голову, не в силах сдержать слёзы. Небесный молчал. Ему хотелось обнять Диму, но это было тяжело сделать, не выдав себя. А этого ему было делать нельзя. Он обнял сына незримыми крыльями и так они сидели какое-то время. Постепенно на душе у Димы стало светлеть и какое-то тёплое спокойствие разлилось по его телу.
- Мне пора.
Небесный поднялся. Дима проводил своего необычного гостя до двери. И напоследок сказал:
- Я не знаю, насколько это будет корректным, но можно я Вас обниму?
Небесный с радостью раскрыл свои объятия и Дима с благодарностью обнял такого родного незнакомца.
- Подождите, а телеграмма?
- Точно, почти забыл! Вот, — Небесный протянул сложенный вчетверо листок бумаги. — До встречи! — улыбнулся и вышел.
Дима долго держал листок в руке, не решаясь его развернуть. Он просто погрузился в свои новые ощущения и боялся, что содержимое телеграммы может их нарушить.
Наконец он всё же решился и, набрав побольше воздуха, обеими руками открыл листок…
Текст был коротким:
мой любимый сын зпт я всегда рядом тчк твой папа
А на стуле, на котором до этого сидел Небесный, лежало маленькое белое пёрышко…
Автор: Ярилис

Comments: 7 Read Last comment: Read
avatar

Nira, 38 y.o.

Russia

All the user's posts

ТАНЦУЮЩАЯ НА РАДУГЕ — сказка от Эльфики


Как в мире появились ирисы

Случилось это давным-давно, когда Боги уже покинули Землю, но перед этим многому научили людей и оставили им множество волшебных талисманов, охранных амулетов и прочих волшебных штучек, поручив достойнейшим их бережно хранить и использовать строго по назначению.
В этом селении достойнейшей оказалась старая Мара, ведунья и знахарка. И талисман, который она хранила, был одним из самых сильных и самых важных для землян. Он назывался «Сердце Мира» и призван был сохранять Мировое Равновесие. Вот так, не больше и не меньше. И кто бы мог подумать, что судьба талисмана волею случая окажется в руках одной девушки, которая имела к Мировому Равновесию (да и к равновесию вообще!) самое отдаленное отношение???
Девушку звали Ирис. Она не была достойнейшей. Более эмоциональной и неуравновешенной девицы в ее селении было не сыскать. Ее редко можно было увидеть более или менее спокойной: обычно она бурлила, как водопад или взрывалась, как фейерверк, реагируя на любое событие и происшествие.

`
- Да, вот такая уж я уродилась, с огнем в груди и ветерком в голове, — пожимала плечами Ирис, когда кто-нибудь пытался наставить ее на путь истинный и призвать к умеренности и равновесию.


Ирис легко вспыхивала и быстро остывала, бурно обижалась и искренне прощала, могла впасть в ужасный гнев, а вскоре уже от души хохотать над собственными недостатками – в общем, общаться с ней было непросто, все время приходилось держать ухо востро. Это потому что никогда нельзя было определить, какая эмоция овладеет необузданной и своенравной Ирис в следующую минуту.
В общем-то, она была доброй девушкой, не желала никому зла и не причиняла вреда, поэтому соплеменники относились к ней доброжелательно, позволяя ей пройти свой Путь и обрести равновесие постепенно, с течением времени. Ведь молодости свойственны метания и искания, а равновесие – признак обретенной Мудрости.
Но вот однажды случилось то, чего никто не ожидал. Талисман пропал! Никто не мог сказать, как и когда это произошло – ведь он находился в доме ведуньи и был хорошо спрятан, но тем не менее, тем не менее… Кто-то ухитрился его стащить.
Наутро все селение гудело, как улей. Проникнуть в дом ведуньи — это было неслыханно, дерзко, возмутительно! А уж выкрасть Подарок Богов – это вообще была непостижимая глупость! Ведь завладеть Талисманом мало – нужно еще уметь им управлять. Иначе он станет опасен, и в первую очередь – для владельца!
Так и произошло. Буквально на следующий день случился сильный ливень, такой сильный, что размыл все дороги, и с гор сошел оползень. Не успела просохнуть земля – проснулся вулкан и стал плеваться, засыпая землю пеплом и заливая лавой. Видимо, от его гнева случилось землетрясение, от которого разрушилась часть построек. Равновесие было нарушено – Талисман явно попал в неопытные руки… Совет Старейшин срочно собрался, чтобы обдумать ситуацию и попытаться хоть как-то восстановить равновесие.
Ирис была удивлена, когда ее позвали на Совет Старейшин. Там не полагалось бывать молодым, и туда звали время от времени либо преступивших закон, чтобы вынести ему приговор, либо героев – чтобы выразить ему признательность и восхищение. Ирис же не была ни преступницей, ни героиней, и поэтому пришла к Старейшинам в полном недоумении. А когда она услышала то, что решили Старейшины, недоумение мигом переросло в изумление.
- Мы должны сообщить тебе нечто важное. Оракул указал на тебя. Тебе предстоит спасти Равновесие Мира.
- Мне??? Мне – Равновесие Мира??? – удивлению Ирис не было предела. – Здесь нет ошибки?
- Оракул не ошибается. Ты, и только ты сможешь вернуть Талисман.
- Но каждый ребенок знает, что Талисманом может управлять только тот, кто достиг Точки Равновесия! – воскликнула Ирис. – Вы же сами всегда указываете мне на то, что я не умею контролировать свои эмоции!
- Придется научиться. Тем более что тебе не надо управлять Талисманом – тебе надо вернуть его Хранительнице. Ты уже достаточно повзрослела, чтобы взять себя в руки на время пути. Принеси Талисман – и все.
- Мир погибнет, если не вернуть Сердце Мира, — негромко сказала старая Мара, глядя ей в глаза. – Я и сама пошла бы, но Мудрость часто ходят рука об руку с дряхлостью, и в моем случае это так… А Оракул указал на тебя. Наверное, в тебе есть то, чего нет в других. Спаси Мир, девочка! Восстанови Великое Равновесие!
Воцарилась тишина, в которой было слышно только, как снаружи завывает ветер – начинался ураган. Природа словно взбесилась, почувствовав отсутствие Талисмана. Она тоже стала неуравновешенной…
- Хорошо. Я сделаю все, что вы скажете, — решительно сказала Ирис. – Куда мне идти и что делать?
- Тебе надо подняться в горы, найти то место, где начинается радуга, подняться по ней и обратиться к Богам с просьбой вернуть Талисман. Это все.
- Подняться по радуге? – Ирис ужасно разволновалась. – Но я… я не обладаю магическими способностями, я не знаю, как это делать, я же никогда… Да что это я??? – рассердилась на себя Ирис, и даже ногой топнула. – Разумеется, я пойду! И принесу Талисман, не сомневайтесь!
- Мы и не сомневаемся, — скупо улыбнулся Старейшина. – Уж ты-то точно сможешь…
- И еще одно, самое главное условие, — внимательно глядя на нее, сказала ведунья. – Ты должна пребывать в полном душевном равновесии. Нельзя испытывать ни страх, ни гнев, ни какие-то другие эмоции. Это трудно, но другого выхода нет. Иначе ты просто свалишься с радуги и погибнешь. Но ты помни: теперь ты на время станешь хранительницей Сердца Мира, и от тебя зависит мировое равновесие.
И Ирис отправилась в путь. Она пошла налегке – взяла только немного еды и флягу с чистой водой. Она была мрачна и сосредоточена, потому что та ответственность, которую на нее взвалили, оказалась слишком большой. А как бы вы себя чувствовали, если бы от вас зависела судьбы Мира? Тем более что Равновесие Мира с каждым днем все больше нарушалось – это было видно по изменившемуся ландшафту, по треснувшей земле, поваленным деревьям и разлившимся ручьям.
- Ну, попадись ты мне! – сердито пробормотала Ирис, имея в виду неведомого похитителя, и тут же сама себя остановила: — Стоп! Я не имею права злиться на него, иначе еще больше нарушу равновесие! Но я злюсь… Что же делать?
Да, наверное, не случайно Оракул указал на эту девчонку! Потому что она тут же придумала:
- Надо подумать что-то совершенно противоположное, в противовес злости! Значит, так… Если похититель решился украсть Талисман, наверное, он слишком любит украшения? Или власть? Хорошо, я мысленно подарю ему и то, и то!
И она стала придумывать, что похититель стал Властелином Мира, и весь его дворец увешан украшениями, талисманами, амулетами и что там он еще хочет… А сам он такой довольный, счастливый, сидит и перебирает свои драгоценности, как маленький ребенок, и совершенно умиротворен.
Ирис и не заметила, как от таких мыслей сама пришла в умиротворенное состояние. А когда заметила, запрыгала от радости:
- Ух ты! Получилось! Надо же, какая я умная! – и тут же опять скомандовала себе: — Стоп! Чего это я распрыгалась? Это ведь тоже эмоция, хоть и положительная! Как бы ее уравновесить?
И опять придумала! Дальше она шла и приговаривала:
- Я умная, но иногда и глупая! Я смелая, но иногда и трусиха! Я злюка, но иногда и добрая!
Эта игра так захватила ее, что она и не заметила, как пришла к подножию гор.
- Ого-го… — невесело сказала она, прикидывая высоту. – Что-то мне не по себе…
Но она опять вспомнила о том, что должна во что бы то ни стало принести Сердце Мира, чтобы спасти жизнь всем, и решительно начала подъем. Она быстро разодрала себе колени об острые камни и обломала ногти, но упорно продолжала лезть наверх. В какой-то момент она добралась до верхушки очередной скалы, и тут силы покинули ее. Она так устала, что не могла пошевелить ни рукой, ни ногой. А нее напало такое отчаяние, что слезы брызнули из глаз.
- Я не дойду! Это невозможно! – рыдала она, и тут ее вдруг словно водой окатило: она вспомнила о своей великой миссии, и слезы мигом высохли на щеках.
- Отчаяние! Слышишь меня? – спросила она. – По-моему, нам надо срочно поговорить!
- Я тут, — с готовностью отозвалось Отчаяние. – Давай поговорим. Только что тут обсуждать? Ты совершенно права, тебе не дойти, дальше подъем слишком крут, а у тебя уже нет сил. Вернись. Вернись, пока не поздно.
- Но тогда погибнет Мир! – стала защищаться она.
- Ну, Мир большой… Погибнет не сразу. Найдете более безопасное место, как-нибудь проживете. А так – и сама ты погибнешь, и Мир не спасешь. Все едино, к чему и напрягаться?
- Знаешь, а ведь я поняла, в чем тут дело, — прищурив глаза, поглядела на него Ирис. – Я раскусила тебя, Отчаяние. Ты злое. Вроде бы ты хочешь меня спасти, а на самом деле – погубить окончательно. Ведь если я поддамся на твои уговоры, струшу и вернусь – я сама себе не смогу простить, что могла, да не сделала, да? И начну потихоньку разрушать себя изнутри, потому что буду чувствовать себя виноватой и слабой.
- Зато живой, — сделало еще одну попытку Отчаяние.
- Живым мертвецом? – засмеялась Ирис. – Ну нет, спасибо! Мне это не подходит. Я уже отдохнула. И полезу дальше, и буду лезть, пока хватит сил. Имей в виду, тебе меня не остановить!
Ирис поднялась с места – и замерла, потому что увидела, что в небе появилась радуга, и один ее конец начинается прямо у ее скалы, буквально в нескольких локтях. Надо было только прыгнуть через бездну – и она уже на радуге.
Прыгнуть… На Ирис напал страх, от которого она совершенно оцепенела. Она уже поднялась на немыслимую высоту, и если она промахнется или не удержится – лететь вниз ей пришлось бы долго… Хотелось зажмурить глаза, сжаться в комок и прильнуть к скале, как к единственному спасению.
- Умница, это правильное решение, — шепнул ей Страх. – Удержаться на радуге – это же немыслимо! Это доступно только Богам, а ты простая смертная, и не гулять тебе по облакам… Отступи, иначе ты умрешь страшной смертью!
- Да! Я боюсь смерти, — ответила ему Ирис. – но знаешь, о чем я подумала? Если я даже и полечу вниз, то на какое-то время почувствую себя крылатой. Может, птицей. А может, одной из Богов. Пусть ненадолго! Но я запомню, и уж постараюсь насладиться полетом, насколько смогу. Я боюсь смерти, но больше не боюсь тебя. Уйди с дороги, Страх! Я прыгаю!
И она прыгнула на радугу, и удержалась! Это оказалось не так легко, но за свой долгий путь она уже научилась держать равновесие, и теперь смогла идти по радуге, балансируя распахнутыми руками.
- О Великие Боги! – крикнула она в небо. – Я иду! Я иду к вам, чтобы просить о великой милости!
- Ты сгоришь! – крикнул ей вслед Страх. – Никто не может разговаривать с Богом и остаться в живых, потому что он есть Свет!
- Отстань! – ответила Ирис, но она уже и сама чувствовала нарастающий жар. Казалось, даже волосы задымились. Наверное, Страх говорил правду. Тут она вспомнила о своей фляге, которую в пути старательно пополняла свежей водой из каждого встречного источника. Она осторожно отвязала от пояса флягу и слегка окропила макушку водой. Сразу стало легче.
- Зачем ты явилась, земная девушка? – прогремел голос, и она увидела впереди невыносимое сияние.
- Я пришла просить вас о помощи! Пропал талисман, Сердце Мира, и Мировое Равновесие нарушилось! Хранительница послала меня, чтобы я вернула Талисман!
- Если вы не уберегли Дары Богов, некого винить, — ответил Лучезарный Бог. – Ищите на земле, Боги тут ни при чем!
- Мы не знаем, кто его взял. Мы не ведаем, где искать. Неужели вы думаете, что люди стали бы беспокоить вас по пустякам? – спросила Ирис, стараясь сдержать обиду. Но, видимо, обида все-таки была, потому что она вдруг почувствовала себя неуверенно и стала заваливаться на бок. В последний момент ей удалось выпрямиться, и она, закрыв глаза, спокойно сказала:
- О Великие Боги! Я знаю, что вы вправе оставить нас без помощи. Да, мы не уберегли Сердце Мира, и это наша беда. Но я предлагаю вам взамен жертву. Себя. Вы можете располагать мною, как захотите. Вы можете убить меня, или повелеть совершить 100 подвигов, или сжечь меня на месте – все, что пожелаете. Но только верните Миру равновесие! Пусть мой народ вновь обретет Талисман! Пожалуйста!
- Ты отважная девушка, — после недолгого молчания, ответил ей Бог. – Но Талисман не вернуть. Его уже нет в вашем мире. Даже Боги не всесильны!
- Значит, ничего нельзя поделать? – упавшим голосом спросила Ирис.
- Отчего же, можно! Но только если ты согласишься.
- Что я должна сделать? – с надеждой вскинула голову Ирис и в очередной раз брызнула на себя водой – так нестерпимо горячо становилось ей рядом с Лучезарным Богом.
- Готова ли ты вечно танцевать на радуге, поддерживая Мировое Равновесие? – спросил ее Лучезарный. – Пока твой танец будет длиться, мир будет стоять!
- Танцевать на радуге? Пожалуй, долго я не протяну, — невесело усмехнулась Ирис.
- Боишься выйти из равновесия?
- Нет, этого я уже не боюсь. Если бы я могла, я бы танцевала на радуге до скончания веков! Но скоро закончится вода, и я просто сгорю. Трудно простой девчонке находиться среди богов…
- Ну, это поправимо, — ответил ей Бог. – Дождик будет идти регулярно, обещаю! Радуга и дождик теперь будут лучшими друзьями. И должен тебе сказать: ты вовсе не простая девчонка! Ты теперь – Танцующая на Радуге! Теперь тебе предстоит держать Равновесие Мира, отказавшись от земной жизни.
- Что ж, я готова, — медленно проговорила Ирис. – Только вот… Можно ли дать какой-нибудь знак моему народу, чтобы они поняли: все в порядке, я дошла, Равновесие восстановлено?
- Знак? Это можно. Каждая капля воды, которая окропит тебя, долетит до земли и станет прекрасным цветком. Тот, кто видит сердцем – поймет.
- Хорошо. Тогда я начинаю! – коротко вздохнула Ирис и стала танцевать. Сначала робко, а потом все увереннее и увереннее, как будто всю жизнь только и делала, что танцевала на радугах. Теперь ей было легко держать равновесие, потому что оно воцарилось в ее душе.
… Внизу люди высыпали из своих домов. Небо очистилось, впервые за долгое время оно не было затянуто ни дымом пожаров, ни пеплом вулканов, ни свинцовыми тучами… Нет, оно было чистым и ясным, и на нем сияла-переливалась радуга. А вокруг точно так же сияли-переливались незнакомые цветы, словно радужные капли, упавшие с неба и проросшие на длинных сочных стеблях.
- Девочка дошла, — проронила старая Мара, и в это было легко поверить: воцарившийся на земле покой говорил, что это действительно так.
- Ирис дошла! Она встретилась с Богами и восстановила Равновесие Мира, — полетела ликующая весть от человека к человеку, от селения к селению.
- Она вернется к нам? – спросил кто-то.
- Она вернулась, — ответила Мара, кивнув на цветы, усыпавшие землю. – Это Знак от Ирис. Они такие же как она… разные. Но совершенные!
Такую память оставила о себе юная Ирис, взбалмошная девчонка, которая спасла Мир и теперь танцует на радуге с Богами.
Автор: Эльфика

И, от меня лично, для тех кто дочитывает сказки до конца - бонус. Фото ирисов (мои).

photo
photo
photo
Comments: 2 Read Last comment: Read
avatar

Nira, 38 y.o.

Russia

All the user's posts

СУДИЛИЩЕ — сказка от Эльфики


- Вставайте! Вы, оба!
- Как? Что? Кто? Тома, зажги свет!
- А что сразу «Тома»? Ты мужчина или нет?
- Дура! Выключатель с твоей стороны!
- А я боюсь! Сам дурак!
- Не дергайтесь, Сидоровы. Я зажгу. И прекратите ругаться – надоело.
- Вы кто? Как вы сюда попали?
- Я все время здесь была. Только вы меня до сих пор особо не разглядывали. Я – ваша Семейная Жизнь.
- А почему такая… страшная?
- Телосложение такое. Какую сложили, такая и есть.
- Это сон? Сон, да? Это нам снится?
- У вас вся жизнь как сон. Спите наяву. А реальность вам снится. Но я пришла вас разбудить.
- О господи! Валя, звони в милицию!
- Лучше в психушку. В милиции не поверят. Она от Семейной Жизни не спасает, только от последствий, и то без особого рвения. Вот так вот, супруги Сидоровы!
- Валя, звони в психушку! Скажи, что у нас коллективная галлюцинация!
- Не коллективная, а групповая. Не надейтесь, не приедут. Я на всякий случай телефоны отключила. Да, да, и мобильные тоже. Так что вам придется меня выслушать.

`
- Так, все, тихо! Не суетимся. Да сядь ты, истеричка! Пусть говорит.


- Детей разбудит!
- Не разбужу. Они ни в чем не виноваты. Поэтому спят сном младенцев. И вы бы так спали, если бы не убийство.
- Что??? Какое еще убийство??? Это шантаж!
- Ничего не шантаж. Я труп предъявлю.
- А-а-а-а!!! Валя, да сделай же что-нибудь! Я покойников боюсь!
- Да заткнись ты! Какой еще, на фиг, труп? Чей?
- Вы убили Любовь. Вашу любовь. Вот ее тело.
- А-а-а… А я то уж подумал. Да открой ты глаза, дурища! Это не труп. Это бабочка какая-то. Засушенная…
- Эта бабочка была вашей любовью. Такая красивая была! Порхала. Радовалась жизни. Горя не знала! Думала, вы тоже будете порхать, радоваться и горя не знать. Парить вместе с ней на крыльях любви! Но куда там… Вы ее, голубушку, шмяк-шмяк-шмяк-шмяк… о суровую действительность. И все!
- Так, ладно! Кончай балаган. Нечего нас тут сушеной молью пугать. Говори, чего надо.
- Сейчас здесь будет судилище. А я буду вас судить. Приготовьтесь.
- Чегооооо????? Судить она нас будет!!!! Да ты кто вообще такая? Уродина…
- Я же говорила. Я – ваша Семейная Жизнь. Это вы меня изуродовали. И я имею право!
- Да пошла ты! Все, я встаю! А? Что? Почему? Почему я ног не чувствую?
- И я! И у меня не шевелятся!
- Не паникуйте. Паралич я на вас наслала. Это временно. Чтобы вы никуда не сбежали. Так что советую поберечь силы. Ночь долгая, а разговор предстоит трудный. Судебное заседание предлагаю считать открытым.
- Я буду говорить только в присутствии моего адвоката!
- Не вопрос. Адвокаты, вы можете пройти к подсудимым!
- О господи! Это что еще за привидения?
- Это не приведения. Это ваши Души. Они будут вас защищать. Ведь кто лучше знает все мотивы поступков человека, если не Душа?
- Ладно, черт с тобой. Валяй, чего у тебя там?
- Супруги Сидоровы обвиняются в двойном убийстве. Заседание начинается.
- Так, стоп! Почему в двойном? Труп же один?
- Потому что Любовь убили два раза. С одной стороны, вы, Тамара, с другой – вы, Валентин. Позвольте мне огласить материалы дела. Сейчас вам будет предъявлено обвинение.
- Протестую! Вы предъявляете нам обвинение, но при этом нас ни разу не допрашивали, не знакомили с материалами дела, даже объяснительных не брали! Это нарушение процессуального кодекса и прочего здравого смысла.
- Согласна. Но раз уж мы все здесь собрались, у нас есть прекрасная возможность провести дополнительные следственные мероприятия. Вы согласны ответить на кое-какие вопросы?
- Может быть, и ответим. Задавайте. Слышь, Тома? Без моего разрешения не отвечай.
- Погодите. Я согласна! Я согласна ответить на вопросы, и вообще… поговорить. Мы же уже давно по душам не разговаривали. Только ругаемся. И вот что, Валя: я взрослый человек и сама буду решать, как мне жить. Ты уж не обижайся, что разрешения не спрашиваю. Задавайте ваши вопросы!
- Да что ты можешь рассказать, козища? Ты только блеять жалобно умеешь.
- Как адвокат подсудимой, протестую! Это оскорбляет честь и достоинство моей подзащитной.
- Протест принимается. Подсудимый, вы здесь в равном положении. Воздержитесь от негативных высказываний в адрес присутствующих.
- Извиняюсь. Сорвался. Не повторится.
- Извинения приняты. Подсудимая Сидорова! Ответьте на вопрос: когда вы выходили замуж, Любовь присутствовала?
- Да, конечно! Такая Любовь была, что я за ним в другой город уехала. Детей ему родила. Была любовь, а как же…
- А вы, Сидоров? По любви женились?
- Ну, в общем, да. Такая девчонка была… Беззащитная, хрупкая, нежная… Я рядом с ней себя сильным мужчиной чувствовал!
- А сейчас? Не чувствуете?
- Нет. Сейчас я себя просто высосанным чувствую. Как будто она меня до дна выпивает и еще хочет. Как вампир!
- Валя, как ты можешь! Я… Да я… Я ведь все для семьи! Для тебя, для детей! Для нас! А ты все время раздраженный… Чужой какой-то!
- А мне так легче! Когда я тебя от себя отгоню, хоть передышка какая-то. Можно чуть расслабиться, силы восстановить. У меня жизненной энергии только на себя осталось. А ты все требуешь, и требуешь, и требуешь!
- Валя… Валечка… Ты что???
- Адвокаты! Предъявите суду вещественные доказательства. Сосуды Жизненной Энергии – в зал заседаний! Сначала – адвокат Тамары!
- У моей подзащитной своей Жизненной Энергии уже почти не осталось. С самого начала было мало, а теперь и вовсе на донышке плещется. Все переливает в мужа и детей, а также тратит на сдерживание естественных эмоций. Нуждается в постоянной подпитке извне.
- Понятно. Адвокат Валентина!
- Мой подзащитный от рождения обладал достаточным запасом Жизненной Энергии, но жена приспособилась ее пить. Постоянно возникает дефицит энергии, приходится бросать все ресурсы организма на восполнение, отсюда – никакой внутренней гармонии. Раздражение, озлобление, отчуждение.
- Благодарю вас. Судебное заседание продолжается. Вопрос к подсудимой. Вы счастливы?
- Я? Да! У меня муж, дети…
- Я не спрашиваю, что у вас есть. Я спрашиваю, счастливы ли вы.
- Да, конечно, счастлива! У меня муж, дети…
- Ну вот опять. А если их не будет?
- Как «не будет»? Куда же они денутся?
- Уедут. Или бросят вас. Или умрут. Или вырастут и улетят из гнезда. Включая мужа!
- Нет. Не говорите такого. Я даже думать об этом не хочу. В них – вся моя жизнь. Если их не будет – и мне жить незачем. Их нет – и меня нет, понимаете?
- Так и запишем: «ее нет». Есть только ее отражение в муже и детях. Правильно?
- Ну, не совсем. Но в общем… да, наверное. Нет, я все-таки есть и сама по себе! Но не целая. Какая-то маленькая часть.
- Дополняю: «не ощущает целостности и самоценности». Так?
- Ох, так. С самоценностью у меня с детства проблемы.
- Причины?
- Мама… Вы понимаете, она меня критиковала. Всегда. Наговаривала на меня чужим людям. Я в ужасе была. Зачем? Почему? Я же так старалась быть хорошей! Все делала, чтобы она довольна была. А она – все равно… Ой, кажется, я плачу. Извините…
- У адвоката Сидоровой есть что сказать?
- Да. Вследствие многократного повторения матерью нелестных высказываний моя подзащитная действительно считала себя гадким утенком. Близких отношений с людьми боялась, очень зависела от мнения окружающих. Считаю, что имело место так называемое «материнское проклятие», что наложило отпечаток на всю дальнейшую жизнь. Прошу занести в протокол.
- Заношу. Подсудимая, в состоянии продолжать?
- Да. Спрашивайте.
- Как реагировали на несправедливость матери?
- Ну, как… Это же мама! Проглотишь обиду – и дальше живешь. А как иначе???
- Проглоченные обиды как перерабатывали?
- Как? Не знаю, как… А их разве перерабатывают???
- Адвокат, ваша подзащитная не знала способы утилизации обид?
- Нет, не знала. Ее никто не научил, как это делать. А сама до сих пор не догадалась.
- Сколько процентов организма сейчас заполнено обидами?
- По предварительной оценке, от 70 до 85%.
- Ого! Все предельно допустимые нормы превышены. Подсудимая! Вопрос к вам. Как для вас выглядит обида?
- Плохо выглядит. Мерзко.
- Дайте какой-нибудь образ.
- Ну, жаба. Черная такая. Мерзкая, склизкая. Противная! Вот так выглядит обида.
- Итак, вы сейчас на 70-85% заполнены мерзкими, склизкими, противными черными жабами разного возраста. И все они неудержимо плодятся и хотят кушать. Вот кто съедает вашу жизненную энергию!!!
- Как «жабами»? Ой, ой! У меня к ним с детства отвращение! Меня сейчас стошнит!
- Прошу слова! Пожалуйста, дайте сказать!
- Слово подсудимому. Говорите, Валентин!
- Я тоже замечал! Что у меня к ней какое-то непонятное отвращение! Ну, хочется наорать, оттолкнуть, обидеть! Причем мне не хочется, но хочется! Само получается! Меня это вот «хочу, но не хочу» с ума сводило! Я же в принципе не злой! И на Томке по любви женился! И дети у нас! А сейчас я понял: с годами я в ней все больше жаб видел! Ну, как будто они сквозь кожу просвечивают! И шевелятся, пасти разевают! Уууууухххх, блин! Вон оно что, оказывается!
- Я, Душа Валентина, как его адвокат, имею добавить!
- Слушаем вас.
- Мой подзащитный не виноват. Он сознательно старался быть хорошим отцом и мужем, а подсознательно реагировал на обиды в виде несипатичных жаб выстраиванием внутренних защит. Отсюда и его неосознанная неприязнь к жене.
- Валя, Валечка! Но ведь ты и сам часто меня обижаешь! Ни за что при чем!
- Томка, я понял. Твои жабы все время требуют: «Добавьте нам еще подружек!». Они их притягивают! А я всегда рядом – ну и вынужден поставлять обиды. Я ж не нарочно! Оно уж как-то само получается.
- Валя, ну ты вспомни! У нас же все не так начиналось! Ты же совсем по-другому ко мне относился, Валя!
- Действительно… А когда же все это «жабье царство» началось? Ты помнишь?
- Нет. То есть да. Когда наш первенький родился. Точно, после этого.
- Странно. Вроде же мы ребенка хотели? Тогда почему так?
- Адвокаты, кто-то может осветить вопрос?
- Да, я могу. Моя подзащитная замуж вышла, чтоб от матери сбежать. Сбежала. Уехала. Забыла. Но обиды остались. Только спали до поры до времени. А пора и время наступили, когда она сама стала матерью. Это событие и разбудило старые обиды. Замуж-то сбежать можно, от себя вот не убежишь…
- Вопрос к подсудимой. Вы простили свою мать?
- Да! Да! Давно простила! Это ж мать…
- Адвокат?
- Нет. Не простила. Убедила себя, что «да», а сама все в себе подавила. А потом старые обиды новые притянули, и сейчас в ней под завязку – организм по швам трещит.
- Суд принимает решение: произвести перекрестный допрос. Будет вызван свидетель – мать подсудимой.
- Не трогайте маму! Она вообще в другом городе! И старенькая уже!
- Успокойтесь, Сидорова. Здесь будет присутствовать ее фантом. Мы ж все друг другу снимся, вы сами говорили?
- Ну хорошо. Ладно. Если фантом, тогда ничего.
- Пригласите мать Сидоровой! Сядьте вон там, возле комода. Свидетель Мама, вы готовы отвечать на вопросы?
- Готова.
- За что вы обижали свою дочь?
- Так это разве я? Это она обижалась. Я, конечно, как мать, должна воспитывать! Ну, уж как умела – на матерей в академиях не учат. Ясное дело, и критиковала, и заставляла, и ругала. Но у нее ж выбор был – обижаться или мимо ушей пропустить. Видать, нравилось ей это дело, безвинной жертвой себя чувствовать.
- Мама, что ты говоришь, мама!!!
- А что думаю, то и говорю. Ты вот от меня сбежала – и что, по-другому жизнь сложила? Да так же! Только вместо меня теперь другие тебя гнобят да кнокают! А ты и рада…
- Я не рада! Ох, мама… Если бы ты знала! Чего мне натерпеться пришлось… Я же на грани отчаяния! Я уже подумывала детей в охапку – и назад, к тебе!
- Давай-давай. Муж устал – мама подключится. Мама устанет – другой кто найдется. Без обидчиков не останешься. Беги от него, дочка. Только от себя не убежишь…
- Тома! Ты что? Какое «назад»? У нас же дети. И ты моя жена. Я тебя не отпущу. Я тебя люблю!
- Валя, Валечка… И я тебя люблю! Только как же дальше-то жить? Что мне делать???? Это же тупик какой-то!
- Тупик – это хорошо. Можно оттолкнуться от стенки и пойти в обратную сторону, другие пути поискать. Если есть желание, конечно.
- Есть!!! Есть у меня желание. Я хочу любви! Просто любви! И человеческого уважения! Разве я много прошу?
- Да нет. Совсем немного. То, на что каждый имеет право по праву рождения. Только куда же ты все это поместишь, если внутри – сплошь жабы? А любовь наливается только в чистый сосуд.
- Я не хочу жаб! Скажите, как от них избавиться? Я хочу, хочу стать чистым сосудом!!!
- Свидетель Мама!
- Прощать, дочка, прощать. Не глотать обиду, а от всей души прощать. Другого способа еще не придумали.
- Адвокат подсудимого!
- Мы с моим подзащитным искренне хотим сохранить семью, но при этом изменить отношения. Нам надоело быть поставщиками обид. Мы готовы к переменам! Пусть не сразу, но мы подождем! Дольше ждали…
- Адвокат подсудимой!
- Нам страшно. Честно скажу, мы с моей подзащитной в шоке. Столько всего свалилось! И эти жабы… Но мы понимаем, что кроме нас, никто нам не поможет. Поэтому мы искренне просим всех присутствующих: простите нас! Обижаясь на вас, мы вас автоматически обвиняли. А кому охота ходить под тяжестью вины? Поэтому мы берем все свои претензии обратно.
- Да! Я выпишу их на листочки и сожгу. А пепел по ветру развею! И все претензии вместе с ним. А потом буду прощать. И себя, и вас, и других. И по отдельности, и оптом. Я найду способы! Я больше никогда не позволю ни одной черной жабе поселиться у меня внутри. Какие бы вы не были – я люблю вас!
- И мы тебя любим… Очень любим… Все еще любим…
- Смотрите, граждане! Чудо! Она оживает!
На одеяле и правда сидела большая разноцветная бабочка, расправляла крылышки, шевелила усиками… Рассматривала мир, словно впервые. Словно очнулась от летаргического сна. Ведь трудно, почти невозможно убить самое прекрасное и самое живучее существо на свете – Бабочку-Любовь.
Автор: Эльфика

Comments: 4 Read Last comment: Read
avatar

Nira, 38 y.o.

Russia

All the user's posts

Cказка Эльфики - КАРАЮЩИЙ МЕЧ


Чтобы прийти к Любви, нужно пройти через Ненависть. Не всегда и не всем, конечно. Но многим, очень многим. Уж поверьте, я знаю – ведь я прошла.
У меня было тяжелое детство. Родители все время сходились, расходились, лаялись, чего-то там выясняли между собой, кто прав, кто виноват, а я была разменной картой в этой бесконечной игре. Я жила то с матерью, то с отцом, то и вовсе у бабушки. Бабушка меня жалела – гладила по голове, старалась побольше и повкуснее покормить и называла «нагуленышем». Я как-то спросила, почему, и узнала, что меня вовсе не планировали и по первости активно не хотели, но спохватились поздно, и делать было нечего, так вот я и появилась на свет. Свадьбы тоже не было – какая там свадьба с пузом на восьмом месяце? Так что «записались по-тихому и прикрыли грех», как выразилась бабушка. Выходит, я – это плод случайного греха, нежеланный ребенок, вот так-то.
А я это и так чувствовала – меня никто и никогда не желал. Хотя я всегда старалась быть приветливой и нужной – мне казалось, что так меня будут любить. В общем-то, срабатывало – со мной дружили, в компанию принимали и безбожно пользовались моей добротой. В школе учителя меня, можно сказать, даже любили: хвалили за аккуратность и исполнительность, в пример ставили и нагружали по полной. Стенгазету ли делать, двоечников ли подтягивать, вместо кого-то подежурить – всегда моя кандидатура первой рассматривалась. Я даже гордиться начала своей незаменимостью. Но, в случае чего, и шишки все на меня валились. Словно и в школе, и в дружеской компании я тоже была «нагуленышем».

`
А любви хотелось, ой как хотелось! Только бабушка уже умерла, родители все продолжали свою Столетнюю войну, а друзья-подруги воспринимали меня скорее как некий Рог Изобилия – когда нужно, пользуются, когда не нужно, в тумбочку убирают, до следующего востребования. Так что едва мне восемнадцать исполнилось, я сразу выскочила замуж, с мыслью, что вот теперь-то уж будет сплошная любовь.


Поначалу так и было. Но вскоре мой муж стал тоже мной пользоваться, да при этом покрикивать и критиковать, иногда довольно язвительно. В какой-то момент я осознала, что давно тяну весь семейный воз на себе – от оплаты квитанций до полного обеспечения (муж мой к тому времени работу бросил, стал «себя искать»). Ну, пока он искал, я упиралась, как лошадь ломовая, а потом махнула рукой и решила, что авось без меня не заблудится, и свалила от него куда подальше, в другой город. Развод заочно оформила, благо детей нажить не успели.
Родители меня, конечно, осудили. Мама высказалась, что я не состоялась как женщина, а папа заявил, что я вся в мать пошла – по головам иду и только о себе думаю. Я потом долго недоумевала: ну как это можно сказать, что я – и по головам? Это на мою голову все неприятности сыплются, на мои плечи груз навалился, я о себе вообще не думаю, потому что всегда для других хочу нужной быть и полезной!!! Но протестовать не стала, куда дальше-то ссориться?
Стала я карьеру делать со всем рвением. На работе – как в школе: тоже почет и уважение, начальство не нахвалится, и нагрузки за троих, потому что везу безропотно. А мне все в кайф: приятные слова говорят, грамоты к праздникам дают, премию выписывают, любят, значит! Только вот когда сокращение грянуло, оставили не меня, а тех, у кого и стажа меньше, и рабочие качества ущербные, так вот вышло. Мне начальник так и объяснил: «Ну, ты же умница, ты все понимаешь, ну куда я их дену? Ты-то себе работу точно найдешь, все выдюжишь, все преодолеешь, а они – нет, та вон мать-одиночка, этой до пенсии год остался, ту жалко – зеленая совсем¸ пропадет девчонка, так что войди в мое положение…». Вошла, а куда мне деваться было? Улыбнулась, поблагодарила и пошла со своей безупречной трудовой книжкой на все четыре стороны.
Но так совпало, что еще один неприятный сюрприз уже поджидал: мой любимый, которого я когда-то, можно сказать, из пучины отчаяния вытянула, отмыла-отогрела, на ноги поставила, вдруг собрался с силами и заявил, что благодарен мне по гроб жизни, что я отличный друг и все такое, но жить так вот он не может более, потому что случилась у него Большая Любовь. Не со мной, разумеется. В общем, мерси и вуаля, останемся друзьями. «Конечно, об чем разговор, останемся, ты звони, если что», — говорю, а сама из последних сил держу лицо, вежливо так улыбаюсь.
Дверь за ним захлопнулась, а я перед зеркалом в прихожей стою и вижу, как улыбка с лица сползает, а под ней такой оскал, что оторопь берет. И пальцы, пальцы мои сами собой искривляются, словно я в глотку кому-то вцепиться готова. Мой стильный маникюр в хищные когти превращается, а волосы поднимаются дыбом – не то от страха, не то боевой ирокез отрастает. И вижу я в зеркале не себя, а какую-то страшную мегеру – увидишь, не заснешь. А мегера рот свой острозубый разевает и говорит:
- Ну что, красавица, нравишься ты себе?
- Это не я, — шепчу. – Я – тут стою, по эту сторону, а ты вот кто?
- А я – тоже ты, — отвечает, — только по ту сторону. Думаешь, улыбку напялила, так уже и обманула всех? Нет, милая, сквозь улыбку твою вот такая личина проступает, и всем это видно, а кому не видно, так чувствуется.
- Не может быть, — говорю я. – Я всегда политес соблюдаю, вежливость и толерантность. За всю жизнь никому слова дурного не сказала и ни к кому плохо не отнеслась.
- Врешь, — мегера говорит. – Есть один человек, к которому ты всегда плохо относишься. Это ты сама.
- Да с чего бы? – говорю я ей. – Напротив, я себе Пространство Любви создаю, где я незаменимая и всем нужна…
- Ясное дело, нужна, — щерится в жуткой улыбке мегера, — ты ж дойная корова, безотказная до невозможности, как же без тебя? Только вот вся нужность твоя, пока доить можно, а как выдоили – на фиг тебя. Ладно, хоть не на забой…
- Тебе чего надо? – спрашиваю я. – Если гадостей наговорить, то тебе это удалось. А если еще чего, то говори скорее.
- Помочь я тебе пришла, — отвечает мегера. – Штуку одну тебе хочу подарить, Карающий Меч называется, — и протягивает мне клинок светящийся, ну, похоже, как в «Звездных Войнах» показывают. – Кого ты этим Карающим Мечом навернешь, тот сразу будет наказан за все свои несправедливости по отношению к тебе, неживые предметы – в пыль, а к живым все втройне вернется.
- А с чего это ты такая щедрая? – с подозрением спрашиваю я. – Прям как родная…
- А с того, что живу я в тебе, вот что! Мы с тобой одной крови, ты и я! – говорит она, и каааак прыгнет на меня из зеркала. Я только ахнула, не успела и дернуться, как она уже в меня вошла и растеклась по всему телу. И тут…
Ой, что я чувствовала – не описать словами. Сначала в холод меня бросило, потом в жар. Потом словно ветер по всему телу прошел и занавески отдернул. А там, за занавесками… Оказывается, там прятались монстры, и было их больше, чем депутатов в Госдуме, причем один другого страшнее. Они сначала вроде тоже как опешили, а потом полезли все разом из своих укромных углов, у меня аж голова заболела.
- Не бойся, я с тобой, — говорит мегера. – Они тебя не убьют и вреда не причинят, потому что твои, тобой порождены, так что родные, кровные.
- Ой, мамочки, — лепечу я, — ужас-то какой! Кто это? Что это? Откуда они во мне?
- Порождения тьмы, — объясняет мегера. – «Сон разума рождает чудовищ», слышала про такое? Вот и нарожала! Это твоя Ненависть в разных образах.
- Откуда же во мне может быть столько ненависти? – ужасаюсь я.
- От нелюбви к себе, — охотно подсказывает она. – Каждый раз, когда ты «зарабатывала» любовь, в тебе появлялась частичка ненависти за то, что ты вынуждена это делать. Каждая твоя фальшивая улыбка, каждое твое «да», когда хотелось сказать «нет», каждое твое самопринуждение – вот оно все, тут…
- Нет! Все не так! – бурно протестую я. – Все ты врешь! Я не такая!
- Такая-такая, — смеется она. – Прикидываться белой и пушистой ты, конечно, навострилась, прямо скажем. Но это так, корочка тонкая, а что там под коркой… Ну, ты и сама видишь. В общем, пришла пора раскрыть все карты и снять все маски. Карающий Меч в твоей руке, начинай разить всех своих обидчиков!
Точно, смотрю – из правой руки голубой луч, Карающий Меч, значит. Попробовала им в старый тапочек ткнуть, который давно выбросить собиралась – точно, в пыль, работает оружие… И, главное, настроение у меня вдруг стало боевое-пребоевое, все обиды как-то всколыхнулись, и решила я – а, была не была! В кои-то веки всем могу вернуть то, что накопилось, да еще втройне!
- Смотри в зеркало, сейчас там вся твоя жизнь пройдет, как в кино, — говорит мне мегера. – А ты только не зевай, сразу раз – и Карающим Мечом по макушке, или куда там придется.
Я в зеркало уставилась, а там мои родители, молодые еще совсем. Ну, ясное дело, если начинать, то сначала. И вижу я, как у них там все складывалось: не было там любви, ошибочка вышла по молодости и неопытности. Но, пока разобрались, уже я получилась. Они и жениться-то не хотели, да семьи заставили – чтоб ребенок безотцовщиной не рос. И мама всю жизнь себя ругает, что на поводу у родителей пошла, не отстояла свое мнение и свою свободу. А папа тоже виноватым себя чувствует, мучается, но живет, потому что ребенок, да и привык уже. И ругаются они только для того, чтобы напряжение как-то разрядить, иначе у них не получается. Смотрю я на них и понимаю: за что их карать-то? Люди сами запутались, жертвы обстоятельств. Но меня все ж родили, в детдом не сдали, вырастили-выучили, вон какая девица вымахала…
- Не буду их карать, — говорю я. – Им и так несладко. Поживи-ка вот так всю жизнь, не по любви, а по обязанности… И что я, в три раза хуже им делать буду? Нет, не хочу. Дальше давай.
А дальше детство мое предстало. Увидела я всех друзей-подружек дворовых, и себя тоже. Славная такая девчонка, только неуверенная какая-то. И от других отличаюсь тем, что за себя постоять никак не могу, словно уже заранее сдалась. Там, где другие могут и в лоб дать, и оттолкнуть, и поссориться, я вечно как жертва – улыбаюсь и в глаза заглядываю: мол, не прогоните ли, если я чего-то не так сделаю?
- И что? Кого тут карать-то? – спрашиваю я. – Там ребятишки свои границы отстаивают и чужие на зуб пробуют, нормально все. Я, конечно, это дело пропустила, но у меня уважительные причины – агрессии боялась. Мне ее и дома за глаза хватало. Никто не виноват. Так что крути свое кино, будем дальше смотреть.
А дальше школьные годы чудесные покатили. Смотрю и понимаю: учителя меня вполне искренне хвалили, для них такие, как я, показатель их педагогической состоятельности, если бы все такие были, безропотные, исполнительные и аккуратные, так вообще распрекрасно. Но и я тоже свое сполна получала – уж очень мне нравилось, когда меня поощряют и в пример ставят, эго мое школьное прямо лоснится от удовольствия. И вот что интересно: одноклассники ко мне тоже неплохо относились, как раз потому, что чем больше я на себе везу, тем меньше им достается.
- Некого тут карать, — говорю я решительно. – Все при своем, все довольны. Кадр следующий!
Кадр следующий оказался из разряда «дружба» и «любовь» — ну, там, где я Рог Изобилия из себя изображаю. Вот они, все мои любимые подруги и любимые мужчины, стоят, руки подставляют, а я сверху просыпаю на них блага с невиданной щедростью. А что, мне не жалко, я ж в ответ не денег прошу – лишь любви и признания! Только вот они пересчитывают свою наличность, карманы смущенно выворачивают, душу перетряхивают, и понимают, что нет у них столько и заплатить эквивалентно им нечем. Ну, то что у них есть, они, конечно, дают, но мне это кажется такой мизерной платой, что и говорить вроде как не о чем. Тогда я еще изобильность увеличиваю, а они себя вообще в неоплатном долгу чувствуют, да и просто захлебываться начинают. Не могут они столько потребить, а тем более уж столько заплатить. И вот сначала у них руки опускаются бессильно, следом головы виновато, а потом начинают они от меня потихоньку расползаться, все быстрее и быстрее. Отползут, отдышатся, остатки моего изобилия с себя стряхнут – и быстро-быстро ноги уносить, от меня, такой любвеобильной, подальше.
- Они не виноваты, — выношу вердикт я. – И я не виновата. Я ж от чистого сердца, а кто виноват, что оно у меня такое большое? Не подрассчитала маленько.
- Ага, этот как коровья лепешка на навозного жука разом шмякается, — со всем возможным ехидством говорит мне мегера. – Вроде и счастье, только в неадекватных количествах.
- В общем, счастья им всем. А ты дальше показывай, киномеханик.
Мегера моя много еще чего мне показала, но ни разу моя рука с Карающим Мечом не поднялась. Это если ты внутри ситуации, то и больно, и обидно, а когда вот так, со стороны смотришь, да еще с Карающим Мечом в руке – как-то по-другому все выглядит. Действительно, как кино. И все артисты в этом кино играли свои роли, каждый свою. А если уж я выбрала себе роль «хорошей девочки», «дойной коровы» и «жертвы», то исполнила ее с присущим мне блеском, я ведь всегда и все «на пять с плюсом» делаю. Ну и кого тут распылять???
- Да, не ожидала, — сказала мегера. – Я-то думала, ты сейчас всю ненависть выпустишь, всех тиранов накажешь, а ты…
- Ну вот так уж, — пожала плечами я. – Некого, выходит, наказывать. Может, монстриков распылим?
- Ну, хоть что-то! – обрадовалась мегера. – Внимание, выпускаю.
А тут на экран-зеркало мои монстрики посыпались, как из рога изобилия. Сгрудились в кучу, стоят, испуганные такие, нахохленные, ежатся, аннигиляции ожидают.
- Ну и что мне с вами делать? – спрашиваю. – Откуда вы взялись на мою голову?
- Откуда-откуда, — бурчит мегера. – Я тебе говорила уже… Каждый раз, когда ты что-то делаешь с охотой и радостью, любовь проявляется. Если без охоты, но по необходимости, ничего не испытывая… ну, из ничего и есть ничего. А вот когда ты с корыстной целью делаешь, чтобы ответную любовь получить, и обманываешься в ожиданиях своих – тут-то скрытая ненависть и возникает! Как же, ты рассчитывала, а оно не сбылось, ты счет предъявила, а он не оплачен. Ох уж, эти коварные должники!
- Да не коварные они, — говорю я. – И не должники. Возвращали, сколько и как могли. Мне просто мало было, но это ж не их вина… И не этих монстриков, которых я сама и расплодила…
- А чья? Твоя? Так может, того… себя мечом? – вкрадчиво так предлагает мегера.
- Ну уж нет!!! – вскидываюсь я. – Еще чего!!! Себя карать – это дело последнее. Тем более что я ничего такого преступного не совершила. Ну, ошибалась в жизни не раз, ну, бывает. Ничего, дело поправимое. Теперь я свое отношение к жизни в корне пересмотрю. Так-то я всех люблю, зла держать не собираюсь.
- А с монстриками-то что делать будешь? – напоминает она.
- Что-что… Слушай, а можно их не распылять, а превратить, например, в чистую энергию? – спрашиваю я. – Ну, чтобы ее для жизни использовать? Для оздоровления, например, или на творчество?
- Можно, отчего же нельзя, — отвечает она. – Дай-ка, подрегулирую…
Сделала она что-то, смотрю, у меня в руках уже и не Меч, а Волшебная Палочка. Красивая такая, сияющая, со звездой на кончике. Ну, я и стала этой палочкой монстриков облагораживать – как к кому прикоснусь, сразу вспыхивает зеленым, красным, голубым, желтым, и плывет ко мне. Облепили меня разноцветные огоньки – и голову, и живот, и грудь, и руки-ноги, просочились сквозь кожу, и почувствовала я прилив энергии неописуемый, как будто зарядили меня, как батарейку. Ощущения – словами не передать! Раньше я себя еле таскала, как будто сил у меня не было, а теперь чувствую, что горы свернуть могу!
- Вот так всегда бывает, — мегера говорит. – Ненависть – камень, любовь – полет! Вся твоя запертая энергия расконсервировалась и вернулась к тебе в чистом виде.
- Очень хорошо! Осталось с тобой разобраться, — говорю я. – Ты куда сейчас, назад в зеркало?
- Да не хотелось бы, — говорит мегера. – Потому как живу я все-таки не в зеркале, а в тебе, девочка моя. Я – твоя часть, только до сих пор ты со мной не знакома была и услугами моими не пользовалась.
- Это какие же ты услуги оказываешь, интересно?
- Подсказываю, когда стоит за себя постоять или «нет» сказать. Сигналю, когда ты о себе забываешь, чужие желания выполняешь. Ну, и коль ты забылась и на старую колею скатилась, чтобы ненависть копить и тем силу свою жизненную сковывать, сразу даю знать!
- Да, по всему выходит, зря я тебя раньше не замечала, — отвечаю я. – Оказывается, мегеристость тоже штука временами полезная.
- Ну, когда в меру, оно конечно, — согласилась она. – Вот так, без масок, куда лучше и проще живется.
- Ох, а как же я теперь выглядеть буду??? – спохватилась я. – Мне твоя внешность, уж прости, никак не нравится! Когти эти, зубы острые…
- Ну так ты не подавляй меня, я и не буду сильно высовываться! А в нужных случаях коготки и зубки показывать – это женщине и полезно, и даже пикантности придает.
На том и порешили. Я теперь твердо знаю и вам говорю: не обязаны мы, девчонки, делать вид, что нам хорошо, если нам плохо, улыбаться, когда не хочется, и зарабатывать любовь героическими подвигами. И еще вот что скажу: Карающий Меч – он всегда при нас, но вот только стоит ли тратить его на ненависть, если можно перенастроить его в Волшебную Палочку и превратить ненависть в любовь? А если кто забудется и полезет без приглашения в наши внутренние границы – коготки и зубки всегда при нас! Впрочем, как и лучезарная улыбка, которая теперь не сходит у меня с уст, и это не маска, это – мое истинное лицо!

Автор: Эльфика

avatar

Nira, 38 y.o.

Russia

All the user's posts

Сказка Эльфики - ПЛЕТЕНЬ


Федосья и Матрёна проживали в одной деревне и даже на одной улице. Если пойти по правой стороне, то рано или поздно увидишь мощный, крепкий каменный забор – на века ставленный, любо-дорого посмотреть. Сразу видно – справные тут живут хозяева, основательные. Это Матрёнино подворье. Что там, за этим забором, творится, с дороги не видать, а забором любуйся, сколько хочешь.
Если же идти по левой стороне, то будут штакетные палисадники, дощатые заборы, разные изгороди, а потом… Потом будет провал. Не в смысле, что яма, а в смысле, что в ряду заборов зияет дыра: сразу от дороги тропа протоптана широкая через травку с лютиками-цветочками, а ведет она к дому Федосьи, или, по-простому, Фени. Семейство Фени состояло из двух человек: она да муж. Она на птичнике трудилась, а муж ее Авксентий шнурками торговал. Звезд с неба, может, и не хватали, но о том не тужили – и так хорошо.
Фенечка была, по деревенским меркам, немного «с приветом». Со странностями, стало быть. Хотя, впрочем, странности ее были вполне безобидные и никому не мешали. Задумчивая она была и мечтательная, вроде как не от мира сего. И делала все не так, как положено, а так, как хочется. Когда хочет – смеется, когда хочет – плачет, когда хочет – трудится, и все у нее в руках горит, а когда хочет – сядет на завалинке, и не заставишь ее никакими силами за дела взяться. Судачили о ней бабы, конечно, не без этого. Но так, беззлобно. Ну, не такая, как все, зато человек хороший, душевный такой.

`
Только вот дивились деревенские, что Феня упорно не хотела забор вокруг дома своего ставить. Из-за этого она даже огород посадить не могла – ведь если все насквозь открыто, то туда и куры чужие забредают, и скотина разная – зелень щиплют, посадки вытаптывают. Поэтому Феня не морочилась – оставила все как есть: трава, а в ней цветы полевые, и все.


И вообще, к сельскому хозяйству Феня была довольно равнодушна. У других теплицы-парники, грядки со всякими овощами огородными, а у нее только два ряда малины у избы понасажено, потому как шибко ей ягода нравилась, а остальное все из серии «дикая природа». Из всей домашней скотины у нее был только кот Котька, а яйца и молоко они у соседей покупали – у Авксентия торговля шнурками хорошо шла, денежка имелась. А еще им доходы Фенечкино увлечение приносило, или, как сейчас говорят, «хобби».
А хобби было такое: придумала Феня себе увлечение для развлечения – на досуге косички из цветных шнурков плести. Возьмет у Авксентия пучок шнурков нераспроданных – и ну фантазировать, косички разные творить. Такого, бывалоча, насочиняет, что и сама не поймет: как такое разноцветье получилось? Подивится да нацепит пеструю плетеночку то на шею, то на руку – красиво! Или соседям раздаривает – ей не трудно, им приятно. Ее шнурковые украшения в деревне, почитай, почти в каждом доме были, и даже называть их стали по ее имени – «феньки», или «фенечки».
Вот за этим как раз по вечерам к Фене в дом народ и тянулся – кто фенечку хотел купить, кто научиться собственноручно их плести, а то и просто на людей посмотреть да себя показать. Такой вот клуб по интересам получился, стихийный. Феня рада была – пожалуйте, мол, гости дорогие, всем места хватит. Вот поэтому она плетень и не хотела ставить – заходи кто хошь, в любое время! Вернее, Авксентий-то о плетне не раз заговаривал, только Феня все отмахивалась – какой, мол, плетень, если народ каждый день косяком валит? Да и к тому же все свои, от кого отгораживаться-то?
Матрёна же была совсем другая. Женщина такая видная, нрава строгого, осанки царственной, и начитанная – просто страсть! Одних только толстых книжек прочитала не меньше тысячи, а уж про тонкие брошюрки и говорить нечего. В деревне таких образованных дам больше и не водилось, куда там! Сельчане с Матрёной и разговаривать робели, ей что ни скажешь – она как цитатой вжарит, и не поймешь, то ли это она тебя одобрила, то ли припечатала. И вообще ее порой понять трудно было, до того умственно изъяснялась. Даже прозвище ей дали почтительное такое – Матрёна-Мудрёна.
У Матрёны все было: и хозяйство справное, и Ума Палата (светелка такая специальная в голове, навроде библиотеки), и муж Святополк, и детки воспитанные, и правильное понимание жизненных ценностей. В общем, «бабой» ее даже сгоряча никто бы не назвал, не того полета птица. Казалось бы, никогда их пути с Фенечкой и не пересекутся, но вот поди ж ты…
Почему Матрёна решила к Фене на вечерку заглянуть – бог весть. Может, из любопытства, может, по случаю, а может, для научного интереса какого… В общем, появилась она однажды в Фениной избе. Огляделась – народу много, все о чем-то там разговаривают, фенечки перебирают, узоры обсуждают. А когда беседовать утомятся – песни хором поют, а Авксентий им на гуслях подыгрывает. На Матрёну никто и внимания особого не обратил – мало ли народу тут за вечер проходит?
Матрёна такого дела не любила – быть в тени. Так что она быстренько растолкала локтями соседей и выбралась на середину избы, под люстру пятирожковую.
- А толкаться-то зачем? – было начал кто-то, но Матрена так на него глянула, что тот увял, не распустившись. – Ой, прощения просим… звиняйте… не опознал сразу…
- Извиняю, только впредь будьте повнимательнее, — степенно кивнула Матрёна. – Ну-с, и что это за странное времяпровождение, объясните-ка мне?
- Дык это… плетем тут потихоньку, — подсказал кто-то.
- Плетете, значит, — со значением сказала Матрёна. – А по какой, простите, технологии?
- Да мы без технологий, так, по-простому, как Бог на душу положит, — робко ответили ей.
- Это неверно. Пора бы вам уже жить осознанно, дорогие мои. Нужно подвести научную базу, и я ее подведу. Не сомневайтесь.
Кто бы сомневался… Матрёна уже если чего изрекала, так очень веско. Знал человек, что говорит.
И Матрёна стала приходить в Фенин дом каждый вечер – базу подводить. Выглядело это примерно так:
- Я не знаю, как это должно быть, но ты сплела неправильно.
- А как надо? – озадаченно морщила лоб какая-нибудь девица, взирая на только что законченную фенечку.
- Ну, это не мое дело, тебе решать. Так что подумай, — строго советовала Матрёна и переходила к другой плетельщице.
- Ой, чегой-то она ко всем привязывается? – шепотом спрашивали люди друг у друга, но ответа на этот вопрос никто дать не мог. Пришла и пришла, куда деваться.
А Матрёна тем временем вошла во вкус и раздавала советы и эпитеты направо и налево. Как правило, советы были туманными, а эпитеты – нелестными.
- А чего вы это тут распоряжаетесь? – осмелилась спросить какая-то девушка из тех, что побойчее.
- Имею право, — кратко ответила Матрёна.
Она и впрямь твердо знала: имеет право. Даром, что ли, она Ума Палату завела и знаниями до отказа набила? Ей всегда есть, что миру преподнести, чем поделиться. Так что должны быть рады, и точка.
- У нас тут не принято друг друга критиковать, — подала голос Феня.
- Ах, не принято? Кем это, интересно, не принято? – удивилась Матрёна. – Тобою, что ли? Нет уж, дорогая, имею право на свободное выражение своего мнения! А то развели тут, понимаешь ли, беззубую толерантность…
Слова «толерантность» почти никто не понял, но догадались, что видать, что-то опять не так сделали… И Феня стушевалась, не нашлась, что ответить.
Она только и шепнула тихонько:
- Вы, люди добрые, лучше с ней не связывайтесь. Себе дороже выйдет.
Те, кто поближе сидел, ее услышали и другим передали. И вот в другой раз Матрёна стала снова уму-разуму народ учить, только вот как-то дело не пошло: она выскажется – все замолчат, на нее уставятся, а потом плечами пожмут да к своим разговорам возвращаются. Не понравилось это Матрёне.
- Так, граждане хорошие. Почему это вы меня тут игнорируете? – строго спросила она. – Я высказываюсь, а вы молчите…
- Так это… Непонятно, чего говорить то, — призналась какая-то молодуха. – Уж больно замысловато говорите. Потому, стало быть, и отмалчиваемся…
- Так внимайте и образовывайтесь, — посоветовала Матрёна-Мудрёна. – А то стыдно: на дворе расцвет цивилизации, а вы тут полная темнота, деревня, слова сказать не можете. Учат вас уму-разуму, так усваивать надо!
- Ага, ладно, будем, — закивали односельчане. – Нам нетрудно, чего уж там…
Стали присутствующие снова на слова Матрёны свои реплики вставлять. Она тоже приободрилась, в своей тарелке себя почувствовала. То цитату из Стократа вставит, то из Цыпцырона. А то и сама от себя чего вылепит, да так авторитетно! Вроде как пространство организовываться стало по уму и по правилам. Только вот поскучнел как-то народ, притих и затосковал.
- Опять в себя уходите? – сдвинула брови Матрёна. – А ну не смейте! Учитесь открытости!
- Знаешь, Матрёна, от такого напора хочется в погреб спрятаться, — брякнула Фенечка и сама испугалась: ой, как это она насмелилась с Матрёной спорить???
- Ага, опять эта голос подала, — с удовлетворением отметила Матрёна. – Лучше бы промолчала. Плетешь, незнамо чего.
- Извините, но я уж как плетется, так и плету, — вежливо ответила Феня. – Как получается.
- Нет уж, девушка. Если вы других плести учите, так подходите к этому ответственно.
- Ну, так вы сами сплетите что-нибудь да нам покажите, — попросил кто-то. – Глядишь, и мы опыт переймем.
- Ничего подобного, — с неудовольствием ответила Матрёна. – Не намерена я ничего плести. Мне это не нужно. Мое дело – на неправильности указывать.
- Нам так не нравится, — зашумел народ.
- Ах, не нравится? – задохнулась от возмущения Матрена. – Ну, знаете ли… Отзывчивости вам не хватает и благодарности. Я тут за вас радею, а вы…
- Ну что вы, ладно, не надо ссориться, — примиряющее замахала руками Фенечка. – Тихо, плетем все, делаем вид, что ничего не происходит, ага?
- Ладно, плетем, делаем, — кисло отозвался народ. Но было видно, что атмосфера в их «клубе по интересам» сильно изменилась. Это было заметно и по тому, что теперь вечером к Фене стало куда меньше народу ходить, а те, кто появлялся, старались надолго не задерживаться. Не ровен час под Матрёнину мудрёность попадешь, ходишь потом как оплеванный, и ничего не понятно…
- А чего ты ее не прогонишь? – не раз спрашивал Феню муж Авксентий. – Она уже себя хозяйкой чувствовать начинает. Откажи ей от дома, и всех делов.
- Ой, неудобно как-то, — пугалась Феня. – Ну, неприятная она, конечно, назойливая чуток. Всех жизни учит. Но она ж, наверное, как лучше хочет. Не со зла.
- Ну и ладно, как хочешь, — соглашался покладистый Авксентий. – Мне-то что, лишь бы тебе хорошо было. Вот тебе еще шнурков, плети дальше.
Только Фене плелось все хуже и хуже. Не было у нее вдохновения, а без него и фенечки получались кривые и унылые. Больше на удавки похожие, чем на украшения.
А Матрёна-Мудрёна уж и вовсе в раж вошла, ни одних посиделок не пропускает. А чего? Народу много, все тихие, не пьют, не дерутся, матом не ругаются – приятное общество. И знания есть где применить, Ума Палата не простаивает. Матрена совсем расцвела, нравится ей такое новое развлечение.
- Так, Федосья, а ты там чего молчишь? – время от времени спрашивала Матрёна. – Не слышишь, что ли, я высказалась? Прокомментируй!
Но Феня только голову наклоняла да еще быстрее плести начинала. Отмалчивалась.
- Ага, молчишь! Нечего тебе сказать, — обличала ее Матрёна. – То-то и оно!
Но однажды Феня не выдержала, да и сказала. Что так, мол, и так, в корне я не согласна с вашим мнением. Ой, как Матрёне-Мудрёне это не понравилось!!!
- Да ты кто такая тут меня критиковать? – сдвинула брови Матрена. – Да как ты смеешь, да что ты понимаешь??? Самозванка! И фенечки у тебя неправильные, и рукодельница ты липовая, я тебя на чистую воду-то выведу!
- Вообще-то это не я к вам пришла, а вы ко мне, — в изумлении вытаращила глаза Фенечка. – Не нравится, ну так не ходите…
А Матрена уже вразнос пошла:
- Еще чего! Хочу и буду! И не в твоей власти мне это запретить! Ты вообще не баба, потому как бездетная. Иди нарожай сначала, а потом командуй.
Вот сидит Феня и чувствует себя дура дурой. При чем тут ее вечерки, фенечки и «нарожай», и как это меж собой связано? Или вовсе не связано? И до того ей тошно стало, что хоть самой из дома беги. Из собственной-то избы!
Только тут как раз к ней явилась бабка Маланья, попросить фенечку для внука, у которого именины скоро.
- Чего это ты, милая, невесела? Чего глазки скучные и челка вон обвисла? Того и гляди, заплачешь!
- Да как же мне не плакать, если Матрёна-Мудрёна тут как бельмо на глазу! Приходит, как на работу, свои порядки устанавливает, гадости всякие говорит. Ух как меня это все раздражает!
- Ай, Фенечка, что раздражает – так это ж хорошо, — обрадовалась бабка Маланья. – Значит, есть у тебя какое-то слабое место, через которое тебя раздражать можно. А через Матрёну-Мудрёну тебе добрый Мир это место и кажет. Чтобы, значит, меры предпринять.
- А какие меры-то? - озадачилась Феня. – Ты уж вразуми меня, бабушка, помоги советом!
- Как же, помогу! Уж больно фенечки твои мне любы, отчего ж не помочь хорошему человеку? Ты, девушка, подумай, что тебя раздражает?
- Так то и раздражает, что не дает она мне спокойно жить. Я и так за день на птичнике шума наслушаюсь, вечером отдохнуть охота. Потому и фенечки плести стала – медитативное занятие, успокаивает. И других желающих учу, что сама умею. А Матрёна-Мудрёна как придет, так всю малину нам портит. Надоело!
- А зачем ты ее сюда пускаешь? – полюбопытствовала бабка Маланья.
- Так я всех пускаю, вход на вечерки свободный, — удивилась Феня. – Милости, как говорится, просим!
- А если пьяный конюх Степан к тебе завалится да начнет девок забижать да нецензурно матюкаться, тоже смолчишь?
- Ну, этот ко мне и сам не пойдет, — засомневалась Фенечка. – Он дальше бани не заходит. Знает, что ему тут делать нечего.
- Ну так и определи ей тоже границу. До бани, мол, можно, а за баню – ни-ни.
- А как эту границу обозначить? Забора ж нет?
- Вот то-то и оно, что нет. У тебя что дом, что душа – всем ветрам нараспашку. Заходи, кто хошь, делай, что хошь! А вот если бы какой плетень был, все бы видели – вот досюда можно заходить, а дальше – частные владения, вход только по личному приглашению.
- Ох, бабушка, правда ваша, — повинилась Фенечка. – Мне уж Авксентий мой давно говорит: давай, мол, плетень соорудим, а то живем, как на ладошке. А я все «зачем» да «потом». Вот и допотомкалась.
- Ну, сама видишь, ко времени Матрёна-Мудрёна к тебе залетела. Так что ты ее поблагодари за науку, да исправляй побыстрее все. Личные границы, они ж должны у каждого быть.
- Ладно! – повеселела Феня. – Завтра же и начнем плетень плести.
- А пока я тебе внука пришлю. Будет возле бани для фейс-контроля стоять. И парнишке заделье, и тебе польза. Ты ж сама знаешь, фенечки твои расходятся, нравятся людям. А кому не нравится – тот пусть за баней проходит.
Назавтра Матрёна-Мудрёна спешит на вечерку, уж в привычку у нее вошло, а у бани пацан стоит и нагло ее не пускает.
- Вас не велено пущать. Тетя Феня вас забанила. Там, за баней, ее граница, вот.
- Чего? – грозно спросила Матрёна. – А ну, мальчик, отойди! Не видишь – старшие идут, по делу.
- Слышь, Матрёна! – вышла и Феня на крыльцо. – Я тебе чего сказать-то хотела? Ты ко мне больше не ходи. Не пущу.
- Это как? – опешила Матрёна.
- А вот так. Я тебя больше не приглашаю. И не наседай на парнишку, отойди за баню.
- Куда???
- За баню, говорю. Там дорога, вот по ней и ходи. А ко мне больше не надо. Ты тут теперь персона нон-грата, и кушай это хоть с маслом, хоть с ветчиной.
- Чтооооо??? Да я тебя!!! Да ты у меня!!! Да я тебя растопчу, на весь мир ославлю, на чистую воду выведу! Я всем покажу твое истинное лицо! Да ты не смеешь!
- Чего б я у себя дома, да не смела? – удивилась Фенечка. – Ты в своем уме, Матрёна? Хоть ты и Мудрёна, да видно, что-то недопонимаешь. Ты иди и у себя командуй, а тут, у себя, я хозяйка. А коль ославишь – так и на том спасибо. Слава по делам идет. Что заслужила, то и получу, пенять не стану. И спасибо за плетень! Я про границы все как есть поняла. Благодарю от души и тебя, и бабушку Маланью!
Стоит Матрёна за баней и уразуметь не может: с ума, что ли, Фенька спятила? Какой плетень, какие границы, какая Маланья? Что вообще на белом свете происходит??? Как это ее, Матрёну, с Ума Палатой, объявили какой-то «нон-гратой»??? И кто??? Фенька-птичница с ее шнурками дурацкими!
А Феня улыбнулась, повернулась, в избу пошла и поклонилась всем присутствующим.
- Люди добрые, мне ваша помощь нужна. Как видите, нет у меня до сих пор плетня. Думала я, что заборы – это лишнее, да ошибалась. Хочу обозначить границы своего участка, да чтобы плетень был не простой, а веселый, сказочный, из шнурков разноцветных. Чтобы он калитку для тех, кто с добром, сам открывал, а для тез, кто с негативом – захлопывал. Поможете сплести?
- А как же! – разулыбался народ. – Всем миром, оно ж быстрее получится, и узоров больше, опять же! Неси, Авксентий, шнурки и гусли! Мигом вам плетень соорудим, с песнями и народным гуляньем.
И теперь у Федосьи с Авксентием такой плетень стоит, что любо-дорого посмотреть. Радует и глаз, и душу. И калитка широкая такая, чтобы заходить удобно было гостям желанным.
А в деревне с тех пор мода пошла на цветные плетни. Наберут шнурков побольше – и всем коллективом, с песнями, на трудовые свершения, границы участков обозначать. Потому как если у тебя дом есть и прилегающая территория имеется, то только ты за нее и в ответе. И если просочился какой недоброжелатель – это он тебе показал, где твое слабое место. Там, стало быть, и надо дырку латать, чтобы твой плетень свою охранную функцию исправно нес. И будет тогда вам счастье, а в доме будет мир и покой. Чего вам от всей души и желаем!

Автор: Эльфика

avatar

Nira, 38 y.o.

Russia

All the user's posts

Сказка Эльфики - «МАМА, СТОП!»


Женщина пришла к Богу, чтобы задать только один вопрос:

- Господи, почему я стараюсь жить по совести и по законам, никого не обижаю, со всеми мягка и приветлива, много работаю, а счастья все нет и нет?

- А ты как думаешь, почему? – спросил Господь.

- Это из-за мамы. У меня была очень жесткая мама. Она никогда меня не ласкала, не хвалила, не одобряла, не поддерживала, только критиковала, оскорбляла, унижала и ругала. Я никогда не могла ей довериться, потому что она высмеивала меня и рассказывала мои детские тайны всем, да еще со своими ироническими комментариями. Она давила меня и загоняла в жесткие рамки, мне даже дышать трудно было. Она ограничивала мою свободу и не давала мне воли. Она навязывала мне свои правила и запрещала многое. Мне даже плакать запрещалось!

- Ты пыталась со всем этим что-то сделать? – с любопытством спросил Бог.

- Я старалась, очень старалась, но сейчас думаю, что все это было тщетно, — печально ответила она. – Я все время пыталась доказать маме, что многое могу. Я отлично училась, работала не за страх, а за совесть, помогала людям, я изо всех сил старалась быть хорошей девочкой, чтобы мама меня оценила и сказала: «Ну, вот теперь ты молодец, и я горжусь тобой».

`


- Ты добилась цели?

- Нет. Прошло много лет, но ничего не изменилось. Она по-прежнему недовольна мною, и все время старается меня зацепить, унизить, расстроить. Она все такая же. И ее слова и поступки ранят меня все так же больно.

- Это значит, что и ты все такая же, — объяснил Господь. – Какая была, такая и есть. Ты – Жертва. А если есть Жертва, обязательно должен появиться и Тиран. Для тебя эту роль согласилась выполнить твоя мама.

- Но я давно уже не ребенок! Я выросла! – возразила женщина, казавшаяся уязвленной. – Почему же в моей жизни Тиранов стало еще больше? Меня тиранят все кому не лень: мама, начальники, даже сослуживцы!

- Потому что ты все еще не принимаешь ответственность на себя, ищешь виноватых и обижаешься на маму и на меня за то, что мы сделали тебя слабой. Ну так мы не против – стань сильной!

- Я уже другая, я прожила полжизни, родила своих детей, я изменилась, я достигла определенных успехов!

- Ничего не изменилось! И все твои достижения теряют ценность, потому что они совершались не из чистых побуждений.

- А из каких же? – оскорбилась и поразилась она.

- Из соображений гордыни. Мама тебя унижала – ты хотела над ней возвыситься. Мама тебя критиковала – тебе хотелось ей доказать, что ты не такая. Ты не чувствуешь себя счастливой, потому что твоя конечная цель была заведомо недостижимой. Ты не хотела измениться сама, ты хотела, чтобы изменилась мама.

- Да, пожалуй, ты прав, — подумав, сказала женщина. – Наверное, так и есть. Но я все равно не понимаю: почему она со мной так поступала? За что? Что я ей сделала?

- Ничего. В том-то и дело, что ты ей ничего не сделала. Наверное, она ждала от тебя чего-то особенного?

- Чего же?

- А давай спросим ее Душу! – предложил Господь и щелкнул пальцами. Тут же рядом возник образ матери – почти как живой, только полупрозрачный. Господь обратился к ней:

- Здравствуй, Душа. Ко мне пришла твоя дочь. Она спрашивает: почему ты воспитывала ее именно так, как ты это делала? Что ты хотела ей дать?

- Я хотела дать ей силу. Она росла такой слабой, такой неприспособленной, и совершенно не умела постоять за себя. В отношениях со мной она должна была научиться защищать границы своего личного пространства. Она должна была закалиться и разрешить себе быть жесткой, когда это надо, научиться говорить «нет» и прямо заявлять о своих интересах. Я до сих пор не вижу результата, но буду пробовать еще и еще. Это то, что я должна и хочу дать моей дочери, чтобы она передала по наследству своей, а та — своей. Пусть в нашем роду больше никогда не будет Жертв.

- А ты не боишься, что она может возненавидеть тебя?

- Я этого добиваюсь. Потому что разрешив себе ненавидеть, она научится и любить. Пока же она умеет только жалеть – себя и других, таки же слабых, как она, и на это уходит вся ее жизненная сила. Она не позволяет себе даже жаловаться, накапливая невыплаканные слезы, и от этого все больше слабеет. Что же она сможет передать по наследству своим дочерям?

- Чего же ты ждешь от нее?

- Жду, когда в ответ на мои нападки она твердо скажет: «Мама, стоп!». Когда она станет взрослой. Когда Тираны отстанут от нее, потому что будут уважать ее границы. Когда я смогу, наконец, отдохнуть и побыть мамой. Просто мамой…



Автор: Эльфика

Comments: 4 Read Last comment: Read
avatar

Nira, 38 y.o.

Russia

All the user's posts

Полные люди носят маму в себе


На днях я опубликовал фразу Берта Хеллингера: “Тот, у кого большой живот, носит в нем свою маму. Мама, я тебя отвергаю, и потому ношу в своем животе”.

Вы спрашиваете, какая связь между большим животом и претензиями к матери?


Как это ни странно, но ответить поможет знание цигуна. Цигун (кит. трад. 氣功, упр. 气功, пиньинь: qìgōng) — это древнее китайское искусство саморегуляции организма, традиционная оздоровительная система, основа внутренних стилей боевых искусств.

В основе цигун лежит простая идея: Человек – проводник между Небом и Землей. Между миром тонким (воображением) и миром плотным (реальностью).

Человек рожден для того, чтобы воплощать в материальном мире свои замыслы, идеи, мысли. Недаром говорят: то, о чем думаешь, сбывается в жизни.

Даосы говорили, что просветленный человек должен быть полым бамбуком (трубой), чтобы не препятствовать самому себе воплощать свои же замыслы в жизнь.

`


Представьте, что труба, по которой из точки А в точку Б перемещается некая субстанция (жидкость, энергия, да что угодно) забита, закупорена. Представьте, что в трубе есть пробка. Что тогда произойдет?

Во-первых субстанция не пройдет. А во-вторых, при условии нагнетания в трубу прежней субстанции, произойдет разбухание нашей трубы.

Так как труба и человек – это одно и то же, то разбухание произойдет в самом мягком месте, то есть в животе.

Вы спросите: От какой такой субстанции должен разбухнуть живот у человека?

Я вам отвечу: от негативных эмоций.

Не верите? Эх, люди, люди! Вы действительно полагаете, что то, что невидимо — нереально? В таком случае, посмотрите на свой мобильник. Разве вы видите волны, по которым осуществляется связь с другим абонентом во время разговора? Конечно, ничего вы не видите, но слышите-то вы все прекрасно!

И еще один довод. Когда вам плохо, разве вы не ощущаете тяжесть в душе, давления в груди, ноющей боли или мерзкого щемления?

А когда вы говорите фразы: “на душе кошки скребут”, “камень на душе”, вы реально чувствуете свои невидимые эмоции.

Эмоции невидимы, но ощущаемы. Это факт.

Каждый здравомыслящий человек должен понимать, что мы живем чувствами и эмоциями, мы все делаем для того, чтобы их испытывать. Мы хотим счастья, но по дороге к нему испытываем и злость, и боль, и гнев и ненависть.

Эмоции входят в нас, как еда. И должны также, как и еда выходить из нас.

Следует запомнить на всю жизнь:

Позитивные чувства и эмоции проходят насквозь через наше тело. Потому что мы и они суть одно и тоже. Наша суть есть любовь.

Негативные эмоции задерживаются в нас, и без осознания причины никогда из тела сами не уходят.

Негативные эмоции, как еда, которую нужно обязательно отпустить из организма. Иначе будет интоксикация организма. Попробуйте поесть и не ходить в туалет хотя бы 2 дня. Жизнь сразу станет кошмаром.

Давайте вернемся к большому животу.

Любой ребенок – кровь и плоть своей мамы. Он ждет от матери безусловной любви. Эгоистически ждет.

Но бывает, что у мамы свои планы на жизнь ребенка. Она может критиковать или требовать от ребенка того, к чему он не готов, возможно, не предназначен судьбой.

Ребенок может обижаться, ненавидеть, испытывать душевную боль. Все эти эмоции остаются в нем.

Но ребенок растет и чтобы выжить, ему необходимо ЗАБЫТЬ все плохое. Иначе его психика не выдержит.

Он растет, забывает, но невидимые чувства копятся в нем. Пробка в животе растет.

Со временем ребенок перестает быть тем, кем предназначен. Быть проводником между Небом и Землей. Он прекращает воплощать свои мечты в реальность.

Забытые умом, невидимые претензии пробкой в горле и животе блокируют реализацию его успеха.

Именно поэтому абсолютно справедлива еще одна фраза Хеллингера: “Успех имеет лицо матери”.

Она означает: как относишься к маме в своей душе, в своем подсознании, таким и будет твой истинный успех.

Вы можете думать, что вы любите мать, но реальность вам скажет правду. Реальность – это обратная связь вашей истинной любви к родителям ( о любви к отцу читайте в других статьях моего Блога).

Давайте подытожим.

1. У вас есть животик. Он означает, что есть претензия к маме. Эта претензия ограничивает ваш успех. Возможно, вы успешны, но живот выдает, что ваши амбиции все-таки неудовлетворены. Вы можете обманывать, кого угодно, что вы успешны, но только не себя.

2. Как здравомыслящий человек, осмысливающий входящую в вашу жизнь информацию, вы начинаете вспоминать свое отношение к маме. Какая на самом деле ваша любовь к матери? Чтобы проверить себя на любовь, пошлите мысленно маме луч своей любви и посмотрите, какой он по ширине. Если ваша любовь меньше океана (то есть имеет ограничения по ширине), то у вас все-таки есть претензии.

3. Найдите практику, с помощью которой вы сможете растворить свои претензии к маме и увеличить поток любви к маме по ширине.

4. Когда ограничения потока любви полностью исчезнут, вы поразитесь собственному успеху. И в деньгах, и в здоровье, и в отношениях.

Вы станете теплым, сердечным, принимающим, любящим. Успех любит таких. И деньги тоже.

Вы снова станете проводником своих замыслов в жизнь. Внутренняя пробка растворится. Живот уйдет. Гарантирую.

Желаю вам жизни в полном принятии!

http://www.markifraimov.ru/?p=2629

avatar

Nira, 38 y.o.

Russia

All the user's posts

ЗНАКОМЬТЕСЬ, ГОРИЛЛА! — сказка от Кри для желающих похудеть


По профессии я психолог, только обыкновенный психолог работает с людьми, а я вот работаю со сказочными персонажами. Работа интересная, скучно не бывает. И в этот раз я была вновь приятно удивлена, когда дверь
открылась и вошла горилла. Но настолько несуразная, что я не смогла сдержать улыбку.
Горилла как и полагается была большой, но в каждой лапе держала либо чемодан либо сумку,.
Передвигалась она поэтому очень медленно, путаясь лапами в своем потрепанном багаже. В зубах держала какой-то грязный узел с вещами. Да, и это еще не все: на животе и на бедрах привязаны пышные подушки.
Животное кое-как справилось с дверью и застыло на пороге.

- Проходите, проходите! Присаживайтесь, устраивайтесь поудобнее, — предложила я.
Это однако было почти невозможным. Даже в самом большом кресле горилле мешали подушки на боках, чемоданы и сумки падали, горилла их спешно
поднимала и прижимала лапами то к груди, то к креслу. В конце концов она все-таки успокоилась и вновь замерла.

`
- Что вас привело ко мне? Чем могу помочь?


- М-м-м, — промямлила горилла, продолжая сжимать зубами грязный узел.
- Разрешите вам помочь? — предложила я и освободив узел из зубов, положила его на пол возле гориллы. Она тут-же положила на него сверху лапу.
- Сама не знаю, зачем пришла, — пробасила тихо горилла. — Жить мне тяжко, все тащу на себе, тащу, устаю ужасно, а что делать дальше не знаю.
- Давайте как сначала разберемся, что это у вас за
барахло с собой? — спросила я.
- Это не барахло! — злобно ответила она. — Мне это все нужно!
- Простите, я не хотела вас обидеть. Давайте-ка разберемся. Покажите, что у вас там?
- Не знаю, а вы не захотите у меня это забрать и выбросить?
- Зачем мне ваши вещи? Захотите, сами с ними расстанетесь, нет, так таскайте за собой, в чем вопрос?
Горилла нерешительно осмотрела свой багаж и первым делом развязала узел. В нем лежала
одежда самых разных размеров и фасонов. Мы стали перебирать вещи и обнаружили одежду с пятнами, дырками и в неприличном состоянии.
- Зачем вы это таскаете с собой?
- Правильно, в следующий раз дома в шкафу оставлю, — согласилась она.
- Да, нет же! Зачем они вам? Вы ведь такая прелестная особа. Неужели вы будете такое носить?
Горилла покраснела и немного поразмыслив спросила меня:
- А куда-же тогда эти все вещи? Они мне так много значат! Вот эту кофточку мне сын подарил. А эти брюки я купила во время своей первой
командировки.
- Вот и оставьте себе память, а от вещей избавьтесь. Вы ведь были счастливы от того, что сын о вас подумал, правильно? И от первой самостоятельной покупки тоже было хорошо, правда? Оставьте себе эмоции, а это выбросьте.
Лапы медленно перебирали вещи и горилла то
улыбалась, то томно вздыхала. Отодвинув кучу вещей в сторону она посмотрела на меня с вызовом.
- Что дальше?
- А теперь посмотрим насчет размера вашего. Вот эта вещица кажется вам очень велика, а эта наоборот даже мартышке не налезет. Зачем это то вам?
- А вдруг я потолстею? Или случится чудо и я похудею?
- Чтобы чудеса вошли в вашу жизнь, для них место надо освободить. А когда вы не выбрасываете ненужное, то знаете, что вы Вселенной говорите?
Горилла отрицательно покачала головой.
- Эй, ты Вселенная! Слышишь! Я ужасно боюсь остаться без ничего.
- Боюсь, — подтвердила моя странная пациентка.
- А вы не бойтесь! Научитесь доверять, что когда вам что-то понадобится, у вас будут средства и возможности это приобрести или получить.
Немного помедлив горилла отобрала еще одну кучку вещей и робко мне улыбнулась.
- А что у вас в сумках и чемоданах? — спросила я.
- Драгоценности! — гордо ответила она.
- Неужели? — удивилась я. — Можно посмотреть?
Горилла открыла первую сумку и моему взору предстали статуэтки, вазочки, баночки и рамочки с фотографиями.
- А где-же драгоценности? — удивилась я.
- Разве вы не видите? Вот эту прелестную вещицу мне купил муж на день рождения! — и она сунула мне
под нос что-то непонятное.
- А вот это мои троюродные тети, — показала она фотографию в деревянной рамочке.
- Мда, — только и смогла сказать я.
- А это вам кто подарил? — спросила я, доставая из сумки чайничек с надбитым носиком.
Вы хотя-бы раз видели гориллу в задумчивом виде? Нет? А я вот теперь имела это удовольствие.
- Не могу припомнить. Но согласитесь, такой практичный!
- Не знаю, у него же носик надбитый. А крышечка где?
- Разбилась наверное, — пробормотала горилла шаря в сумке.
- А давайте вот что попробуем: поставьте все свои сокровища вот здесь на полку и рассмотрите их внимательно.
Пациентка оказалась очень покладистая, она одну за другой вытаскивала вещицы из сумок и чемоданов и налюбовавшись расставляла их на полку. А я помогая ей, «кучковала» предметы по принадлежности. Кастрюльки к кастрюлькам, рамочки к рамочкам и так далее.
В итоге набралась немаленькая коллекция сахарниц, затем по количеству одинаковых предметов следовали разномастные тарелки и чашки. Кастрюльки тоже не отставали. Но больше всего оказалось фотографий, старых открыток, приглашений и писем.
- Скажите, как часто вы вытаскиваете свои вещи вот так напоказ и любуетесь ими? — спросила я.
- Ну, не очень-то часто. Думаю вот дома их теперь тоже так расставить по полочкам. Красиво-то как оказывается!
- Да, идея хорошая, — похвалила я. — Только давайте сначала уберем все то, отчего вы себя чувствуете бедной или обделенной. Вот эта кружка потертая,
например, вы из нее пьете чай?
- Право, даже не знаю, может и пью.
- Не делайте этого больше. Выбросьте ее на помойку. Посмотрите, сколько у вас еще красивой посуды. Пользуйтесь ей, а остальное выкиньте.
Вот теперь я смогла получить еще и удовольствие лицезреть гориллу в нерешительности.
- А разве можно из праздничной посуды каждый день есть? — спросила она как сирота, спрашивающая конфету.
- А кто запрещает? Пусть каждый день будет праздник!
- А что, пусть будет! — приободрилась горилла. — А это тогда куда? — ткнула она пальцем в вазочку с трещиной.
- Вот сюда! — показала я, доставая мусорное ведро.
Ох, и повеселись мы! Посуда звенела, бренчала,
стучала о ведро. Звякала, крякала, брякала и мы подтанцовывая под слышимый только нам мотив, чувствовали себя толи ведьмами на шабаше толи сумасшедшими в день, когда санитары отдыхают.
Все самое нужное аккуратно складывалось в приготовленную мной коробку. Горилла собиралась дома расставить все необходимое на полки, а хлам оставить здесь, чтобы даже не было cоблазна вытащить назад. И тут она охнула, потому что когда она наклонилась вперед, на голову ей с плеч съехал тяжелый вещь-мешок.
- А что у вас здесь?
- Сюда я складываю записки. Меня часто просят помочь и я всегда рада, да только я завыбчивая ужасно бываю. Вот и записываю и складываю.
- Тяжело наверное таскать чужие дела на своих плечах?
- Не без этого, созналась она, резко расшнуровала мешок и ахнула. Ей навстречу выпорхнула целая
стая пестрой моли. Мотыльки закружились вокруг нас и устремились к окну.
- Выпустим? — спросила я.
- Ну, не есть же их, — хихикнула горилла.
Мотыльки взвились стройным роем ввысь и скоро исчезли из виду. И тут я вновь обратила внимание на подушки вокруг бедер и живота.
- Все хочу спросить,зачем вам вот это? — теребя бечевку спросила я.
- Понимаете, когда я со своими чемоданами, тюками и сумками таскалась, я ведь ни в одни двери не проходила, везде цеплялась. Синяки набивала себе да ушибы были и посерьезнее. Другие тоже все меня пытались пырнуть, толкнуть и двинуть в бок. Вот я и обвязалась в защиту подушками, чтобы никто мне больно не мог сделать.
- Но теперь сумок нет, чемоданов тоже. Может попробуем без подушек?
- Знаете, я бы с удовольствием, но честно говоря, что-то еще мешает.
- А что?
В этот раз горилла заходила по кабинету и что-то бормоча под нос почесывала то затылок, то подмышками.
- Знаете, вот тут, — показала она на грудь, — пусто как-то стало. Ужасно пусто, вот хоть просто волком вой!
- Это у вас временно, пройдет. Вы наполните это пространство радостью бытия и не будете уже копить хлам.
- Может быть. Ведь мне еще и легко стало, прямо бабочкой себя чувствую, — улыбнулась она.
- Отлично! Только вот бабочки с подушками не
дружат.
Бечевка не поддавалась напору, видимо давненько узлы завязаны были. Но помощью ножниц мы пыхтя все-таки разрезали ее и каково-же было мое удивление, когда подушки упали на пол! Горилла то оказывается стройненькая такая. Нет, не худышка, а фигуристая такая, что загляденье просто. И бедра круглые и талия нежная. Взяв ее за лапу, я подвела ее к зеркалу.
- Принимайте чудо! Вы просто красавица! Да еще какая!
Горилла долго разглядывала себя, поворачивалась то так то так, но в конце широко улыбнулась и крепко меня обняла. Пусть у меня дух сперло от таких объятий, но как-же я люблю свою работу! Как-
же приятно делать людей счастливыми…

Автор: Кри

Источник: http://skazki-kristini.blogspot.de/2014/02/c.html


avatar

Olga

Притча о мечтах и шансах, которые подбрасывает нам жизнь.


Существует легенда, согласно которой к каждому из нас раз в жизни приходит Бог. Причем он может явиться в любом обличии – промокшего котенка, старика, нищенки – и наша судьба сложится в зависимости от того, как мы поведем себя в минуту такой встречи...
А есть такая притча:
Жил-был на свете человек. И было у него три мечты: иметь хорошую работу с высоким окладом, жениться на красивой доброй девушке и... стать известным всему миру.

В течение жизни много историй с ним происходило, я расскажу про три из них:

Зимним холодным утром молодой человек спешил на собеседование в известную компанию. До встречи оставалось 5 минут, а ему ещё нужно было пробежать квартал. Вдруг прямо перед ним поскользнулся и упал пожилой человек. Наш герой посмотрел на мужчину, решил, что он пьян и, не подав руки, побежал дальше. К счастью, он успел на собеседование вовремя. К сожалению, на работу мечты его не взяли.
Летним тёплым вечером человек прогуливался по городу. Заметив труппу уличных артистов, он остановился, чтобы насладиться зрелищем. Зрителей было немного, но пьеса была весёлой и увлекательной. После окончания представления послышались аплодисменты и люди начали расходиться. Наш человек тоже повернул было назад, но кто-то несмело притронулся к его плечу. Это была главная героиня пьесы, старушка-клоунесса. Она стала расспрашивать его о том, понравился ли ему спектакль, доволен ли он актёрами. Но человек не захотел вести беседу и, брезгливо отвернувшись, пошёл домой.

`
Одним осенним дождливым вечером человек спешил домой со дня рождения друга. День выдался тяжелым и он мечтал поскорее принять ванну и уснуть в теплой мягкой постели. Вдруг он услышал чьё-то приглушенное рыдание. Это плакала женщина. Она сидела на лавочке у дома нашего героя. Она была одна, без зонта, и только капюшон легкой курточки спасал её от холодного дождя. Заметив нашего героя, она обратилась к нему за помощью. У неё случилось что-то в семье и ей очень хотелось поговорить с кем-то по душам. Человек задумался, пред его взором предстали ванна и постель, он пробормотал, что ужасно занят и поспешил в подъезд.


Человек прожил несчастливую жизнь. И умер.

Попав на небеса, человек встретил своего ангела-хранителя.

– Ты знаешь, я прожил совсем несчастную и никчёмную жизнь. У меня были три мечты, но ни одна из них не сбылась. Как жаль…
– Хм… Друг мой, я сделал всё, чтобы все твои мечты воплотились в жизнь, но для этого тебе нужно было всего лишь раз подать руку, открыть глаза и согреть сердце.
– О чем ты?
– Помнишь человека, упавшего на скользкой зимней дороге? Я сейчас покажу тебе эту картину… Тот человек был генеральным директором фирмы, в которую ты так хотел попасть. Тебя ждала головокружительная карьера. Всё, что от тебя требовалось – подать руку.

Помнишь старую клоунессу, которая после уличного представления подошла к тебе с вопросами? Это была юная красавица-актриса, которая влюбилась в тебя с первого взгляда. Вас ждало счастливое будущее, дети, неугасающая любовь. Всё, что от тебя требовалось – открыть глаза. Помнишь плачущую женщину возле твоего подъезда? Был дождливый вечер, она насквозь промокла от дождя и слёз… Это была известная писательница. Она переживала семейный кризис и ей очень нужна была душевная поддержка. Если бы ты помог ей согреться в своей квартире, выслушал и утешил, она написала бы книгу, в которой рассказала бы об этом случае. Книга прославилась бы на весь мир и ты вместе с ней, так как на главной странице автор указала бы имя того, кто стал музой этого произведения. Всё, что от тебя требовалось тогда – лишь небольшая искра твоего сердца. Ты был невнимателен, мой друг.

Человек вздохнул и пошел по лунной дорожке в звёздную даль...

Мораль: прислушивайся к миру, он предлагает возможности. А о помощи нужно не только уметь просить, но и с достоинством принять.

Comments: 2 Read Last comment: Read
avatar

Nira, 38 y.o.

Russia

All the user's posts

Сказка Эльфики - ИЗ ЖИЗНИ АКТИНИЙ


«Несмотря на внешнюю независимость, она не могла без опоры. Всю жизнь стремилась это опровергнуть — и тем самым подтверждала. Будто морской анемон — тронь, и он присосется к руке».

Это я прочитала в какой-то книге — и замерла от узнавания. Это было про меня. Словно кто-то сумел на минутку развеять чары и внимательным глазом естествоиспытателя разглядеть, какая я на самом деле.

Чары… Они не злые и не добрые, они защитные. Я создаю их сама. Внешне я действительно страшно независимая особа, произвожу впечатление полной самодостаточносчти и безмятежного счастья. Легко встречаюсь, легко расстаюсь, легко реагирую на разные жизненные ситуации. В общем, с виду я — просто одуванчик. Но какого адского труда стоит мне эта «невыносимая легкость бытия», знаю только я сама. Так что лучше не трогайте меня, поверьте, так будет лучше. Для всех.

Кстати, а «морской анемон» — это вообще что? Что-то такое смутно вспоминается из школьных уроков биологии. Лезу в поисковик, набираю ключевые слова… аааа, так это актиния! Ну-ка, почитаем, почитаем… И с первых же строк я впадаю в полный ступор: я читаю о себе.

`


Актинии или морские анемоны (Actiniaria) — отряд крупных коралловых полипов. Свое второе название — морские анемоны — они получили за необычайную красоту и внешнее сходство с цветами. К отряду актиний относятся одиночные, очень редко колониальные, животные, ведущие в основном сидячий образ жизни. Населяют глубоководные участки океана или прибрежные мелководья по всему миру.

Я действительно похожа на фантастический цветок. Мне об этом часто говорят, да я и сама знаю. У меня хороший рост, крупное сильное тело, яркое лицо, пышные волосы, выразительные глаза с длиннющими ресницами — все при мне и все достойно восхищения. В зеркало плюнуть не хочется, мое отражение мне нравится. Но я действительно «одиночное, очень редко колониальное существо, ведущее в основном сидячий образ жизни». Желательно там, где глубоко, где можно спрятаться, расслабиться и побыть одной. Не то чтобы я такая уж убежденная отшельница — есть особы, приближенные к моему телу, но…

Ротовая полость окружена стрекательными щупальцами, которые выполняют защитную роль, а также позволяют захватывать пищу. При чьем-либо прикосновении щупальца выстреливают ядовитые нити, которые парализуют жертву — например, маленьких рыбок или креветок.

Есть такое дело… «Заманить своей невинной красотой в сладкие сети, а потом втихомолку сожрать» — так я и живу. Это не я придумала, это мне гневно бросил мой последний любимый мужчина, которого я пыталась, как он считает, «сожрать». Но он был сильный мужчина и потому спасся, вовремя свалил. Ранее везло не всем, кое-кого я успела парализовать, переварить и выплюнуть, и такое бывало.

Яд актиний не действует на оцелярисов — маленьких рыбок, которые селятся в актинии, используя её как укрытие. В ответ оцелярисы следят за актинией и подкармливают её.

Маленькие рыбки… подруги, друзья-приятели, коллеги, соседка Раечка и сын ее Маратик — спасибо вам! Спасибо за то, что принимаете меня вот такой, со всеми моими щупальцами, не осуждаете, подкармливаете своей любовью. Я плачу вам тем же. Мой яд почему-то не действует на вас (может, потому, что вы мне не очень-то близки?), у нас симбиоз. Если бы не вы, мне бы было совсем одиноко.

Наиболее любимые места для актиний — это расщелина в камнях, а еще лучше что-то вроде пещеры, куда она может спрятать всю свою ногу. Достаточное пространство вокруг пещеры, для того чтобы актиния могла раскрыться на свет, не сильное, отраженное течение, ни в коем случае не направленное, а некоторые виды любят даже слабое, хаотичное движение воды.

Окуда они знают, что я почему-то называю свою просторную и стильную квартиру «пещерой»??? Кто, какой неведомый аквалангист подсмотрел и так подробно изучил мою глубоководную жизнь??? Да, я нуждаюсь в личном пространстве, куда не склонна пускать посторонних. Образно говоря, я действительно «прячу там свою ногу». В этой самой «ноге» заключено то, что я не хочу демонстрироваться всем, самая тайная моя сущность — моя Пустота. Итак, я прячусь в своей «пещере», но при этом мне крайне нужно, чтобы впереди был свет, а вокруг какое-то течение и происходило легкое хаотическое движение «маленьких рыбок» — для меня это новые впечатления, ощущения, эмоции, наблюдения… это жизнь.

Актиния при помещении в новый аквариум постепенно приходит в себя и начинает путешествовать в поисках подходящего места. Усадить её принудительно невозможно, нужно просто набраться терпения и подождать пока актиния найдет себе место. К сожалению, это очень ответственный и неприятный период для аквариумиста, потому что во время своего путешествия по аквариуму актиния может сильно пожечь кораллы и других сидячих животных, находящихся в аквариуме, кроме того, часто случается так, что актиния путешествуя по аквариуму, попадает в помпу, создающую течение, что очень часто заканчивается гибелью актиний.

Это да… очень точное наблюдение. Будьте предельно внимательны и терпеливы, дорогие аквариумисты, берегитесь, кораллы и сидячие животные — я, со всей моей внешней победительностью, очень неуверенно ощущаю себя в новых местах и начинаю внутренне паниковать. Актиния в панике — это как слон в посудной лавке, так что спасайся, кто может. Ждите, пока я найду себе подходщее место, где можно спрятать мою пустую «ногу», укрепиться и принять вид благопристойного морского цветка. Тогда со мной очень даже можно общаться, если соблюдать дистанцию и не трогать меня. Вот когда укоренюсь и успокоюсь — можно общаться.

Крупные виды иногда питаются рыбами и различными мелкими беспозвоночными, сперва убивая или парализуя добычу «батареями» стрекательных клеток (книдоцитов), а после подтягивая ко рту с помощью щупалец.

Нет, вы не подумайте, я не такая уж хищная. На самом деле речь идет о «психологическом поглощении». Сначала ко мне кто-нибудь подплывает поближе, добровольно подплывает (уж что-то, а привлекать я умею). Затем я сама в него влюбляюсь — я очень тонкий, ранимый, влюбчивый цветок. С каждой секундой мне все больше хочется его еще больше приблизить, обнять, вобрать в себя, растворить, слиться и стать единым целым. Это же так прекрасно — быть единым целым! Иногда жертва плывет в мои объятия сама, а иногда начинает сопротивляться, и тогда мне приходится сначала ее немножечко парализовать, потом опутать нитями и притянуть к себе, а уж потом — сливаться. Слияние происходит через поглощение (а как еще???). Но вот что странно: каждый раз, когда жертва уже оказывается вобранной внутрь, я вдруг понимаю, что я ее не перевариваю. Чужеродное тело внутри — это, знаете ли… И тогда я выплевываю жалкие полупереваренные остатки того, кого недавно так желала и так любила, а потом начинаю переживать. Мне так сильно хотелось слиться и соединиться, что теперь я испытываю огромное разочарование, а вдобавок и чувство вины, и недоумения: ну почему так? Почем опять ничего не вышло? Я ведь из лучших побуждений, из любви! Но проходит время, я успокаиваюсь, и все повторяется снова. По-другому я, увы, не умею.

Я читаю дальше — и уже в который раз охаю от «прямого попадания» в мои жизненные реалии.

В жизни актиний рыбы-клоуны играют свою роль. Всем хорошо известны симбиотические отношения клоуна и актинии, но у этого симбиоза в аквариуме есть один недостаток: в случае, если клоун крупный, а актиния маленькая, то одна из сторон симбиоза (актиния) находится под чрезмерным давлением другой стороны (клоуна), поэтому лучше, когда клоун маленький, а актиния большая.

Да, и это было в моей жизни. Мне почему-то часто доставались мужчины-клоуны. Они старались меня развеселить, расшевелить, побудить сняться с насиженного места, и этим меня ужасно раздражали. Маленьких «клоунов» я недолюбливаю — они мне не нравятся. Мелкие они, что с них взять? Крупные же «клоуны» мигом обесточивали меня: они оказывали тааакое давление, что того и гляди, в камбалу превратишься. Из-под них я уже сама выскальзывала, спасалась бегством, пока цела. Терпеть не могу давления — ни в каком виде. Но вот ведь говорится, что может, может быть симбиоз актинии с рыбой-клоуном!!! Значит, есть какая-то золотая серединка!!! Я так хочу семью, мужа, детей, я так стремлюсь к этому!!! Да, кстати, что тут говорится о размножении?

Разведение: морские анемоны (актинии) размножаются бесполым и половым путем. Случаи почкования у них очень редки. Оно протекает следующим образом: в средней части тела актинии вырастает венчик щупалец, затем верхняя часть отделяется от нижней. У верхней части образовывается подошва, а у нижней — ротовой диск со щупальцами и глотка.

Я начинаю дико хохотать. До слез, до истерики. Вот, оказывается, до чего доводит одновременное стремление к независимости и слиянию!!! Придется размножаться почкованием! Потому как если идти половым путем, то надо сначала научиться создавать устойчивый симбиоз с рыбой-клоуном, а если бесполым (не выходя из пещеры и соблюдая дистанцию) — это, конечно, проще, но я решительно не хочу осваивать метод почкования. Но что же мне делать, если я такая уж актиния??? Господа аквариумисты, ау! Подскажите, научите! Я хочу, хочу, хочу все изменить!!! Что мне делать? Обрезать щупальца? Отрастить вторую ногу? Сменить среду обитания?

Морские анемоны — украшение любого аквариума. Первая и основная проблема, с которой, в той или иной степени сталкиваются все, кто решил содержать этих удивительных животных, это проблема преодоления адаптации актиний к новым условиям обитания. Проблема состоит в том, что актинии в новых условиях первое время могут получить отравление продуктами собственного метаболизма, что отрицательно сказывается на самочувствии актиний и даже может привести к их гибели.

Ох, нет… Гибели я не хочу — ни своей, ни чужой. Я хочу цвести и процветать, но в одиночку, а рядом с любимым, с близкими, родными, никого при этом не отравляя. И я набираю знакомый номер. Там, на том конце, «рыба-клоун», мой любимый мужчина, тот, который спасся. Сейчас он видит мой номер и, скорее всего, просто не ответит. Он ведь уже все сказал… Но тем не менее я слышу его голос:

- Привет. Тебе плохо?

- Откуда ты знаешь?

- Чувствую. Я тебя вообще хорошо чувствую.

- Это потому что у нас симбиоз. Скажи мне, я правда — актиния?

- Еще какая! — смеется он. — Новый вариант сказки «Аленький цветочек», Красавица и Чудовище в одном флаконе. Морской анемон. Не приближайся, если не хочешь быть поглощенным.

- Чудовище? Да, наверное… А можно меня как-нибудь… расколдовать?

- Я пытался, но потерпел неудачу. Ведь я не чародей.

- А кто, кто меня смог бы расколдовать?

- Не знаю. Наверное, только ты сама. Ты-то себя лучше знаешь. Ну, и что на что поменять хочешь, тоже можешь знать только ты.

- А ты можешь сказать, что во мне самое чудовищное?

- Тебе всегда мало, — отвечает он. — Ты вечно голодная, а питаешься ты чужой любовью. Тебе кажется, что слияние с объектом — это хорошо и приятно. Ну, тебе-то — конечно, а вот растворяться в ком-то… удовольствия мало, поверь. Очень хочется сохранить свою самобытность.

- Говорят, в аквариумах актинии и рыбы-клоуны прекрасно уживаются. Если примерно одинаковы по размеру и клоун не сильно давит. Вот и получается симбиоз. Может, стоить довериться науке? Снова поместиться в один аквариум? Каждый раз, когда я буду пытаться присосаться намертво, ты меня будешь останавливать и отодвигать. Будешь показывать мне все мои хищные поползновения в истинном свете. Может быть, так я постепенно смогу выйти из образа актинии?

Он долго думает, слишком долго. Я уже знаю, что он скажет, и он это говорит:

- Тогда считай, что я уже начал: ты сейчас снова ведешь себя, как актиния. Заманить, приблизить и вновь начать заполнять твою внутреннюю пустоту кем-то другим — вот что ты хочешь. Ну, так ты и раньше так жила. Нет, мой морской анемон, прости, я в эти игры больше не играю. Тебе надо отодвинуть всех и побыть наедине с собой, чтобы не было искушения присосаться. Ты должна сначала наполниться любовью сама, и тогда тебе больше не понадобятся ни щупальца, ни яд, ни поглощение. Вот тогда и получится настоящий симбиоз.

Мне грустно, мне горько, но я понимаю, что он прав. Я не умею любить любимых — я их высасываю. Вот с теми, к кому я безразлична — проще, я их не хочу, не зову, не притягиваю, они и живут себе спокойно рядышком, но сами по себе. С ними у меня симбиоз легко получается, а вот с любимыми…

- Да, я понимаю, — говорю я. — Конечно… Спасибо тебе. Извини, что побеспокоила.

- Погоди… — медлит он. — Знаешь, хочу тебе сказать… Ты сильная. У тебя всегда все получалось, и это получится. Ты перестанешь быть актинией и станешь… просто хризантемой. Никакой хищности, одна красота. Удачи тебе!

- Спасибо, — отвечаю я. — У меня получится. Удачи мне!

- Надеюсь, правда не слишком сильно тебя ранила?

- Нет. Ничего, я справлюсь. Пока.

Способность актиний к регенерации очень велика, хотя и не может сравниться с таковой у пресноводных гидр.

Автор: Эльфика

avatar

Nira, 38 y.o.

Russia

All the user's posts

Cказка Эльфики - ГОРА


Она вышла из лесу, когда солнце уже встало. У подножья Горы было хорошо – луг, перламутровый от утренней росы, солнечные блики, бабочки порхают и птички поют. Господи, если бы было можно сесть где-нибудь на камушке у ручья и сидеть, созерцать бег струй! Но нет, ее ждала Гора, и времени на отдых не было. «В движении – жизнь!», — пробормотала она, окидывая взглядом предстоящий подъем. Коротко вздохнула и двинулась к Горе.

Сизиф был на месте, сидел воле своего камня, щурился на солнышко, явно наслаждаясь короткими минутами отдыха.

- Здорово, подруга! – крикнул он ей. – Утро-то какое, а?

- Утро что надо, - согласилась она, подходя к камню. – Славное утро. Хочется в нем раствориться.

- Так растворись! – с энтузиазмом предложил Сизиф. – Быть частью всего этого… ветерком! Лучиком! Цветком! Что может быть прекраснее?

- Ага. Только не могу. Лезть надо.

- Слушай, давно хотел спросить. Ну зачем тебе на Гору? Ладно – я, мне кара такая Богами определена, да и поделом – пофестивалил я в свое время ого-го! Но хоть знаю, за что страдаю. А ты – сама, добровольно, каждый день… Ты-то себя за что наказываешь?

`


- Ничего и не наказываю! – нахмурилась она. – Надо, вот и лезу.

- Кому надо-то? – не понял Сизиф. – Только не говори, что тебе! Никогда не поверю, чтобы столь прекрасная юная дева обрекла себя на бесконечный подъем, бессмысленный и беспощадный!

- Я не обрекла, я так решила, — объяснила она. – Я должна достичь определенных высот, взять свою вершину, понимаешь?

- Кому должна-то? – продолжал недоумевать Сизиф.

- Всем. Себе в первую очередь, — строго сказала она. – Вставай, пора!

Сизиф с кряхтением поднялся, поплевал на руки, взялся за свой камень.

- Ну, покатились, что ли? – крякнул он и стал толкать камень в гору. Девушка пошла рядом. Начался подъем. На нее сразу навалилась тяжесть, как будто она тоже толкала камень, только незримый.

- Ты как? – искоса глянул на нее Сизиф.

- Ничего, справляюсь пока, — сквозь зубы ответила она.

На самом деле ей уже было плохо. Вот так всегда: только начнешь подъем, а уже и тревога какая-то, и под ложечкой сосет, и тоска вырастает-разливается, и безнадега поднимает свою змеиную голову… Но она каждый раз призывала на помощь всю свою силу воли и упорно лезла наверх. Гора должна была ей покориться, и точка.

Вскоре подъем стал круче. Сизиф пыхтел, толкал свой камень. Она шла за ним, считая шаги. «Девятьсот сорок восемь… девятьсот сорок девять… девятьсот пятьдесят…».

- Перекур, — объявил Сизиф, приостанавливаясь. – Ну что, сегодня полегче?

- Нет, — коротко сказала она. Сизиф был свой, почти родной, перед ним не надо было «держать лицо» и притворяться, что все хорошо и лезть в гору ей все равно что семечки щелкать.

- Бледная ты, — обеспокоенно всмотрелся в ее лицо Сизиф. – Нехорошо выглядишь, нерадостно. Может, не полезешь дальше?

- Полезу, — упрямо сказала она. – Надо пройти хотя бы на пару метров больше, чем вчера. Тогда день, считай, не зря прожит. Можно радоваться жизни.

- Странные у тебя представления о радости жизни, — неодобрительно заметил Сизиф, но спорить не стал. – Ну, двинулись?

Теперь Гора стала словно бы наваливаться на нее сверху, давить, душить. Разумеется, это была иллюзия, игры воображения, но ей от этого было ничуть не легче. Дыхание сбивалось и горло перехватывало вполне реально, и внутри нарастал панический ужас перед Горой, которая вот-вот засыплет, поглотит, похоронит под осыпью камней.

- Зачем ты пугаешь меня, Гора? – тихо спросила она, не разжимая губ.

- Чтобы ты сюда не ходила, — глухо пророкотала где-то в голове Гора. – Дурочка, тебе сюда не надо.

- Мне надо, — непреклонно возразила она. – Раз лезу, значит надо!

- А зачем, зачем? – прошелестела Гора.

- Другие лезут, и я лезу, — устало отрезала она, и Гора умолкла.

- Постоим, что ли? – спросил Сизиф, подпирая камень плечом. – Ну, ты в порядке? Сейчас еще круче будет.

- Вроде ничего, жить можно, — скупо усмехнулась она. – Если это, конечно, жизнью называть…

- Вот и я говорю, — подхватил Сизиф. – Смотря что называть жизнью? Это ведь у всех по-разному! Одиссей вон всю жизнь на странствия положил и был этим счастлив. Пенелопа его всю жизнь ждала – и тоже счастлива была, в легенды вон вошла. Хотя со стороны посмотреть – чего счастливого, вдовой при живом муже проживать? Но она так решила… Я вот вызов Богам бросал, мне обвести их вокруг пальца за счастье было. И знал ведь, что рано или поздно ответить придется – а не мог отказать себе в таком удовольствии. И не жалею! А ты-то чего? Тебе что за счастье лезть в Гору по бездорожью?

- Счастье – в преодолении, — подумав, сказала она. – Взобраться… достичь… покорить вершину. Там, наверху, и будет счастье.

- Э, неееет, — с сомнением протянул Сизиф. – Это ты ошибаешься. Там, наверху, будет момент триумфа. Но сколько он продлится? Мгновение, два? А потом что? Ты же не будешь стоять на вершине всю жизнь? Придется спускаться, искать другие вершины, ходить по другим дорогам. На это и уходит время. Потому точно тебе скажу: если ты не получаешь счастья от самой дороги, на кой тебе вершина? Так от триумфа до триумфа уйма времени пройдет, а где же радость жизни?

- А ты много знаешь о Радости Жизни? – не удержалась от язвительного замечания она.

- Я – знаю, — немедленно подтвердил Сизиф. – Если бы я не черпал радость жизни из всего, что вокруг меня, каково бы мне было таскать этот камень до скончания веков?

- И когда ты испытываешь счастье? Когда достигаешь вершины или когда отдыхаешь внизу, у подножья Горы?

- А я его всегда испытываю, — широко улыбнулся Сизиф. – Это моя такая месть Богам. Они думали, что все, ущучили меня на веки вечные. А вот фигу им спелую! Подняться на вершину – это ерунда. А вот когда камень катится вниз, я следом спускаюсь, неспешно так, пейзажами любуюсь, горным воздухом дышу… Тишина, покой, простор! И потом, у подножья, пока к новому подъему готовлюсь – сяду, глаза закрою, расслаблюсь, и так мне хорошо! Хоть минутки – да мои. Боги думали, что это кара. Но не существует кары для того, кто любит Жизнь во всех ее проявлениях!

- Красиво рассказываешь, — вздохнула она. – Даже завидно.

- О Боги, рыдайте! Сизифу позавидовали! – фыркнул он. – Ладно, пора. Идешь?

- Иду, — зашевелилась она, разминая затекшие ноги.

Она лезла и прислушивалась к себе. Нет, никакой радости жизни она не ощущала. И счастья тоже. И даже простого энтузиазма. «Зачем я лезу?, — спросила она себя. – Ну вот зачем, зачем? Ведь можно было по канатке подняться, в двух километрах всего, со всеми удобствами, 15 минут – и на вершине. Или на автобусе, по серпантину. Но я почему-то вновь и вновь выбираю вот этот долгий, трудный и безрадостный путь. Почему?».

«Нечего искать легких путей. Это не по-комсомольски», — сказал незнакомый Голос внутри нее. «Ты должна всем доказать, что ты чего-то стоишь», — шепнул другой Голос. «Уважение надо сперва заслужить», — включился третий. «Тяжело в ученье, легко в бою», — хихикнул четвертый. «Мы лезли, и ты лезь, — наперебой стали поучать ее Голоса. – Покой нам только снится. На том свете отдохнем. Мало ли чего ты там хочешь? Надо, надо! Должна!».

«Заткнитесь все! Я не хочу вас больше слышать!», — мысленно завопила она и рванулась вверх. Голоса испуганно умолкли и отстали. Зато гулко билось сердце и пульсировало в висках. Но она упорно карабкалась, уткнувшись взглядом в тело Горы.

- Приехали! Вершина! – жизнерадостно объявил Сизиф, останавливаясь.

- Как «вершина»? – удивилась она. – Я что, дошла???

- Славься же, юная дева, достигнув вершины, белым хитоном сметая остатки сомнений… — воздев руки, с пафосом и нараспев затянул хвалебную оду Сизиф.

Камень с грохотом покатился вниз, увлекая за собой множество камешков поменьше.

- Зачем ты его отпустил? – вскрикнула она. – А вдруг он там, внизу, кого-нибудь пришибет?

- Значит, такова его судьба, — беспечно ответил Сизиф, щурясь в небо.

- Но ты… Разве тебе не хотелось хоть минуточку насладиться тем, что вон он, камень, на вершине горы?

- А смысл? – философски пожал плечами Сизиф. – Он столько раз уже был на вершине этой горы… А сколько еще будет! Я наслаждался ощущением камешков под моими сандалиями. Короткими остановками в пути. Обществом прекрасной девы, которую Боги послали сопровождать меня в пути. Нашими интересными беседами. А камень… Что ж камень? Он ведь существует только в моем воображении. Кара за некоторые… мммм… запретные удовольствия при жизни.

- А мой камень? Тот, который словно висит на мне, пугает меня и мешает подниматься? Который наполняет тоской и отнимает надежду? Он тоже существует только в моем воображении? – спросила она.

- Разумеется, — кивнул Сизиф. – Весь мир существует только в нашем воображении. Как вообразим – так и существуем.

Она наконец-то посмотрела вниз. Да, это была вершина. С нее открывалась великолепная панорама – во все стороны. Были видны долины, поселения, ниточки рек.

- Ну и как? – заинтересованно спросил Сизиф.

- В принципе, красиво, — кисло отозвалась она. – Хотя знаешь… Вот стою я на вершине, и думаю: ну и что? Вот я поднялась, все прошла, все преодолела, а радости-то особой нет. Ну, может, облегчение, что все кончилось, немного гордости за то, что все-таки смогла. И все!

- Я же тебе говорил, — покашлял Сизиф. – Если ты не находишь радости в самом процессе, цель ее тоже вряд ли принесет. Это так.

- Но почему? – чуть не плача, спросила она. – Почему ты, обреченный Богами на бессмысленное закатывание камня, счастлив и благословляешь свой Путь, а я – нет???

- Потому что я выбрал эту дорогу, понимаешь? – тихо сказал Сизиф. – Какой бы она ни была, но она – моя. А ты, о дева, похоже, идешь не своей дорогой.

- А какая она, моя? – с тоской закусила губу она.

- А вот для этого и существуют Минуты Тишины. Когда все мысли уходят из головы, когда есть только двое – Ты и Вселенная. Тогда ты можешь наконец-то услышать себя… Здесь, на вершине, очень хорошо слушать тишину. Попробуй!

И она, вытянувшись в струнку и закрыв глаза, замерла, прислушиваясь к звенящей горной тишине, которая сейчас наполняла ее изнутри, от кончиков ногтей до кончиков волос.

«Может быть, за этим ты и стремилась на вершину, девочка? – подумал Сизиф. – Чтобы здесь, на Горе, наедине с собой, понять, куда тебя по-настоящему зовет твое сердце? И где он, твой Истинный Путь?».

Автор: Эльфика

avatar

Nira, 38 y.o.

Russia

All the user's posts

Cказка Эльфики - В ОЧЕРЕДИ ЗА ЛЮБОВЬЮ


- Ой, девушка, а за чем очередь, что дают?

- Любовь.

- С ума сойти! Импортная?

- Да нет, наша, отечественная. Импортную редко завозят.

- А не китайская подделка, случаем?

- Да не знаю я! Сама стою, волнуюсь. Видите, очередь какая!

- Не, девчонки, китайское – это на рынке. А здесь качество, гарантия, все имеется. Я уже брала, знаю.

- А чего тогда опять стоите?

- А мне та любовь не подошла. Вроде выбирала-выбирала, а дома пригляделась – ну не мое. Не мое! Ну я ее и сбагрила подруге, за полцены. Сейчас вот получше подберу.

- Ну так кто последний?

- Здесь нет последних. Все первые. За любовью-то!

- Ну крайний кто? За кем буду?

- Да успокойся, подруга. Ты просто стой. Тут главное в отдел попасть. Запускают только по 5 человек одновременно. Тут порядок такой.

- Ой, а магазин до скольки? Мы успеем?

- А кто его знает? Я вот уже третий раз стою, два раза все никак очередь не доходила. В позапрошлом году стояла и в прошлом. Я уж психовать начала. Все с любовью, а я с пустыми руками… Кошмар!

`


- А ничего, быстро очередь движется… Смотрите, вон еще одна счастливая пошла, с фирменным пакетом! А почему одни женщины? Мужчинам, что ли, любовь не нужна?

- Да нет, просто они ее добывать предпочитают. На охоте. Или в спорте. А если покупать – то по дешевке, у дороги. Ну, вы понимаете.

- Не скажите! Если и специальные салоны, для мужчин.

- Ну так там любовь одноразовая. Купил, попользовался, выбросил и забыл. А нам, женщинам, срок годности важен! И качество. Правде же, девчонки?

- А как же? Мне, например, ширпотреба не надо. Я достойна самого лучшего.

- Ой, ой, посмотрите на нее! Была бы достойна самого лучшего – ты бы не здесь стояла, а в бутике, сидишь в мягком креслице, а вокруг тебя продавцы вьются, наперебой лучшую любовь предлагают. Мировых брендов! А то и с доставкой на дом!

- А сама-то? Сама говоришь, третий раз стоишь!

- Не ссорьтесь, девушки! Мы ведь все за одним товаром. За любовью!

- А она в какой упаковке? И вообще, она как продается – россыпью, на метры, на литры, на килограммы? Кто знает?

- Я, я знаю! Она – готовая продукция. Вы продавцу скажете, какую любовь хотите, она вам подберет, даст примерить. Если не подойдет – можете другую попробовать. Ну, помните, как в «Бриллиантовой руке»? Он еще говорит: «А у вас есть такой же, но с перламутровыми пуговицами?». А она ему: «К сожалению, нет». А он ей: «Будем искать!».

- Ой, а мне бы хоть какую! Любую! Хоть саму завалященькую! Я без претензий…

- Девушка, девушка, вот вы, которая «без претензий»! Вас без очереди приглашают пройти!

- Ой, иду, уже бегу, пустите, посторонитесь, пожалуйста!

- Смотрите, какая гадюка пронырливая! Обманом в отдел проникла!

- Да нет, ей к выходу вынесут. Завалящую любовь тут без очереди выдают. Только мало кто просит. Это ж брак, неликвиды, или модель устаревшая… Не завидуйте!

- Ну ладно, если брак, тогда не буду… То есть как брак? Сразу брак?

- Да нет, не в том смысле брак, что в ЗАГС, а в том, что фигня.

- А, ну раз фигня, то ладно. Фигни нам не надо. Фигни у нас и дома полно…

- А вот знаете, моя знакомая в секонд-хэнде любовь купила.

- Да? Ну и как?

- Ну, как… Секонд-хэнд и есть секонд-хэнд. Видно, что с чужого плеча. Вроде на вид и симпатичная, но… Потрепанная какая-то. В общем, такое не по мне. А она ничего, пользуется. Пыль вытряхнет, дезодорантом освежит – и любовь как новенькая.

- А моя соседка из-за границы любовь привезла.

- Ух ты! И что?

- Сначала мы все обзавидовались! Вот честно! Какая красивая – спасу нет! Букеты, конфеты, банкеты… Страсти в клочья! А потом, как позолота слезла, как-то любовь товарный вид потеряла. Пошли слезы, угрозы, наркозы…

- А потом? Сейчас-то как?

- Ой, и не спрашивайте! Кончилась любовь. Наверное, батарейка села. Сейчас детей делят…

- Ужас какой! Нет уж, лучше наша, российского производства. Тут хоть надежда есть… Закон о правах потребителей!

- Ой, продвигаемся! Сейчас запускать будут!

- Следующую пятерку покупателей просим пройти в отдел. Наши продавцы-консультанты помогут вам выбрать подходящую любовь. Прошу вас!

- Ой, мамочки! Сколько любви! Глаза разбегаются!

- Вам какую показать?

- Мне? Ой, какую же… Господи, да какую! Не знаю я! Ну, вечную!

- Вечной нам давно не поставляют. Эксклюзивная модель, ручная сборка. Это вам в другом месте поискать надо. В антикварном, может… Или в Художественном Фонде.

- Нет, я уж у вас! В кои-то веки повезло, отстояла очередь… От добра добра не ищут! А какие еще есть?

- Разные. Вы опишите, а я покажу.

- Ну не знаю я! Ну, пусть будет страстная, яркая такая, безумная, чтобы страсти в клочья!

- Да, имеется. Вот, примерьте!

- Ой! Что это вы мне дали? Какой-то балахон невообразимый… Расцветка дикая совершенно. Это вот что висит?

- Как что? «Страсти в клочья». Вы ж просили. И ярко! А что невообразимый – так вам же безумную надо было? Куда уж безумнее.

- Нет, погодите! Что-то мне эта модель не нравится. Я еще подумаю. А что это вон та девушка примеряет?

- Модель «девочка-припевочка». Глупенькая, беспомощная, беззащитная. Мужчинам-папикам – очень нравится.

- А если и мне такую же?

- Вы что? Она до 46 размера. А у вас – 54. Какая же вы «девочка-припевочка»? Она на вас по шву расползется!

- Нет, по шву не надо… Так, а вот это у вас что? Брючный костюм?

- Да, причем с жилетом. Модель «боевая подруга». Партнерство, равноправие, общие интересы, дружеские отношения, разные кошельки. Вот здесь имеется съемный карман для общего бизнеса, легко делится на два кармана – в случае необходимости.

- Ну, как-то разные кошельки мне не нравятся… Я хочу, чтоб он сам меня содержал!

- Модель «содержанка», к сожалению, кончилась. На нее спрос большой. Не успеваем завозить, все разбирают.

- Ну вот! Всегда все хорошее передо мной кончается!

- Да не расстраивайтесь вы так, у нас большой выбор! Могу предложить вам вот эту модель: чистая, нежная, возвышенная, неземная, называется «романтика». Стихи, прогулки при луне, звезды в подарок, песни под гитару у костра…

- Симпатичненькая. Но какая-то не такая. Уж очень воздушная. Для девочек. У меня возраст уж не тот – при луне под гитару. Хочется чего-то более земного. И в подарок чтоб не звезды, а что-то посущественнее.

- Хорошо. Желание клиента — закон. Главное, чтоб клиент сам знал, чего желает.

- А что это вон тот продавец показывает?

- «Повелительница мужчины». Черная кожа, заклепки, полумаска, высокие сапоги, шпоры. В комплект входят плетка, ошейник, намордник, арапник. Показать?

- Нет! Не надо! Такая любовь не для меня. Ужас какой-то вообще. Неужели кто-то берет?

- Берут… Еще как… Тоже ходовая модель. А почему вы вот от этой модели так упорно отворачиваетесь?

- От этой? Да не знаю даже… Как-то глаз на ней не останавливается. Простенькая она совсем. И цвет незапоминающийся.

- Зато для жизни – великолепный вариант. Модель называется «Равновесие». Понимание, спокойный ровный свет, никаких всплесков, ничего «за рамками», дети, внуки, вечера с вязанием у камина.

- Я ж и говорю – простенько! Скучновато.

- Да, никаких изысков – зато сколько вкуса! Между прочим, самый длительный срок носки. Почти «вечная», вы ж хотели!

- Ну, «вечная», оно, конечно… Хотелось бы! Но хочется и всплесков, и пожара страстей, и яркости чувств.

- Ну, нельзя же в одной модели разные стили соединить! Тут уж «или-или»… Даже не знаю, что вам еще предложить. Может, вы уже подумали? Обрисуйте поточнее, какой любви вам хочется?

- Да! Я подумала. Подберите мне такую любовь, чтобы и страсть была, и нежность, и стабильность чувств, и понимание, и ревность, но в меру, и доверие, И привязанность, и свобода, и хороший задел для будущей семьи, финансовый в том числе. И чтобы сидело идеально. По размерчику.

- Извините… Такой модели у нас нет.

- Как нет? А где ж люди такую любовь приобретают?

- А это хэнд-мейк, ручная работа. Есть мастера, не перевелись еще… Но на продажу такую не делают. Только для себя!

- А я как же? А мне?

- Рекомендую попробовать самостоятельно. Сейчас, слава богу, пособий в любом книжном магазине целые полки. Подберите литературу – и вперед! Пробовать.

- А если не получится?

- У вас получится. Вы талантливая, я же вижу. Во всяком случае, так у вас появляется шанс! А в отделах готовой любви вы такого не найдете. И не ведитесь на подделки – их сейчас знаете сколько? Обещают все сокровища мира, а развернете дома – сплошное разочарование.

- Знаете, так жалко, что для меня ничего не нашлось! Так хочется любви!

- Я понимаю. Но ваши запросы… Вы же хотите Идеальную Любовь! А это – всегда произведение искусства. Штучный товар! Плоды многолетнего труда. А может, все-таки модель «равновесие»? Хорошая модель, надежная, качественная!

- Нет… Не знаю. Мне подумать надо. Я потом приду.

- Как угодно. До свидания. Спасибо, что заглянули. Пригласите следующую пятерку! Любовь на все вкусы, разных цветов и размеров! Для тех, кому некогда собственноручно сотворить себе эксклюзивную модель… Милости просим!

Автор: Эльфика

Comments: 1 Read Last comment: Read
avatar

Nira, 38 y.o.

Russia

All the user's posts

Сказка Эльфики - ВЗРОСЛЫЕ ПРОБЛЕМЫ


Был летний теплый вечер, конец рабочего дня. На игровой площадке все протекало, как обычно: возились в песочнице малыши, перекидывали мячик ребятишки постарше, девчонки играли в классики. А к скамеечкам под грибочком постепенно подтягивались взрослые – все из этого двора, все приятели, все соседи.

Собираться часто не удавалось – у всех свои дела-заботы, но вот вечер пятницы – это святое, это традиция. Старались не пропускать.

… Когда Александр подошел, уже почти вся компания была в сборе. Не хватало только Зухры и Рустама – что-то запаздывали сегодня.

- Здорово, люди! – поприветствовал собравшихся Александр.

- О, привет! И ты будь здоров! Как дела, Санек? – обрадовались соседи.

- Спасибо, нормально. Устал немного, впахивал весь день не по-детски, — вздохнул Александр.

- Это бывает, — философски заметил Михайлов. – Ничего, сейчас потрещим, расслабимся, и все пройдет.

- Ну ты чего, Саш, доклад-то писать закончил? – поинтересовалась Свелана.

`


- Да, закончил, теперь тезисы еще сделать – и можно смело докладывать, — доложил Александр. – Ну, это еще через неделю только. Время есть.

- Ну, удачи тебе. Чтоб все прошло на «отлично», — пожелала Светлана. – А у вас что нового, люди?

- Книгу интересную скачал в Интернете, — сообщил Вениамин. – Про детей Индиго.

- Да? Ну и как? Стоит почитать? – оживилась компания.

- Однозначно стоит, — сказал Вениамин. – Это, я вам скажу, вещь! Там все расписано, как по нотам. Весь конфликт современных отцов и детей выложен, и анализ причин, и рекомендации. В плане детско-родительских отношений – просто классный материал.

- Тогда кинешь ссылку? – попросила Светлана.

- Конечно, сегодня же и кину, — пообещал Вениамин. – Смотрите, наши идут!

И правда, Рустам и Зухра наконец-то появились. Были они какие-то встрепанные и озабоченные.

- Привет, вы чего опаздываете? – полюбопытствовал Михайлов.

- Да опять семейные проблемы, — с досадой сказал Рустам. – Наши опять переругались, чуть не разодрались. Вроде не маленькие уже, а все не научатся мирно жить. Прямо страшно их одних оставлять,

- Если б только они, — вздохнул Михайлов. – На всей планете люди никак не научатся мирно жить. Вон, взять хоть Израиль с Палестиной…

- Наши тоже как Израиль с Палестиной, — вступила в разговор расстроенная Зухра. – Воюют и воюют. Мы уже и просили, и уговаривали, и примеры приводили – не понимают.

- Есть версия, что мужчины и женщины вообще существа с разных планет, — предположил Вениамин. – Им договориться трудно, потому что менталитет разный. Скажите, что не так?

- Не так, — возразил Рустам и обнял за плечи Зухру. – Мы же вот не ругаемся? И обо всем договориться можем. Так, Зухрушка?

- Разумеется, — пожала плечами Зухра. – Нужно просто слушать друг друга, тогда даже слов не надо. И так все понятно. Я вот чувствую настроение Рустика, и он мое тоже.

- Ну да. Нам вместе живется легко. А они – словно кошка с собакой, словно из другой семьи, — удрученно сказал Рустам. – Он слово, она два. Вот как с этим быть?

- Терпение, только терпение! – посоветовал Михайлов. – Вы не можете их изменить, но вы можете опытным путем найти подходящие методы воздействия.

- Тем более, что проблемы у всех есть, только разные, — добавила Светлана. – Вот моя тоже… Ведь умница, симпатичная, эрудированная – а до сих пор одна. Я ей говорю: «Ты что дома сидишь? Сходи куда-нибудь, развейся, может, друзей себе найдешь, новые интересы». А она — ни в какую. И вечера, и выходные – все время дома, или читает, или вяжет, или по хозяйству что-нибудь делает. Ну как она свою судьбу устроит при таком образе жизни?

- Так может, ее освободить от хозяйственных обязанностей? – предложила Аня Романюк.

- Да я сама все почти делаю! – с жаром сообщила Светлана. – Но ей на это наплевать, она себе все равно заделье найдет, только бы главную проблему не решать. А годы-то идут, не девчонка уже! Слышу же, как она по ночам в подушку ревет…

- Значит, не созрела! – подвел итог Вениамин. – Что ж теперь поделаешь, какая ни есть – а твоя.

- Да я ее всякую люблю, — отмахнулась Светочка. – Но ведь хочется, чтобы она была счастлива. Правда, люди?

Люди согласно закивали головами. Им тоже хотелось, чтобы их близкие были счастливы.

- Вообще, в современном мире у многих потерян интерес к жизни, — задумчиво сказал Вениамин. – Вот взять хотя бы нашего: у него всех интересов – компьютер. Но не в плане саморазвития, для забавы! Все свободное время в стрелялки режется. И кто бы его попробовал отогнать – сразу такая агрессия прет! Ему мамуля кофе и сосиски прямо к компу носит. Чтоб хоть как-то питался. А я апельсины подкладываю, для витаминизации. Разве это здоровый образ жизни? Он уж и зрение посадил…

- А о чем вы с ним разговариваете? – полюбопытствовала Зухра.

- Да ни о чем, о фигне всякой, — признался Вениамин. – Ну там, дневник, оценки. И то редко, чаще мамулечка этим занимается. Нет у нас общих интересов, понимаете, братцы?

- Ну как нет? – возразил Михайлов. – Ты же сам в компах рубишь, любого хакера за пояс заткнешь, Сеть лучше чем наш двор знаешь.

- Да я-то в комп лезу по делу, — не согласился Вениамин. – Мне в игрушки некогда играть. Хорошо еще, что у нас дома и комп, и букер. А то бы не знаю, как технику делили.

- Да ты увлеки его чем-нибудь полезным, — посоветовала Светлана. – В Интернете столько возможностей!

- Пока не получается, — огорченно сказал Вениамин. – Пока у него один интерес – игры.

- Не вырос еще, застрял в детском возрасте, — поставил диагноз Михайлов.

- Твой-то хоть дома стреляет, — сказала Аня Романюк. — А наш-то вот дома бывает нечасто. Все время куда-нибудь сбегает. Явится за полночь – и сразу на боковую. Он все еще чисто пацан: железяки всякие в дом тащит, все кругом захламил. В гараже у Сидоровых пропадает, помогает Петровичу с машиной возиться.

- Значит, ему дома некомфортно, — авторитетно заявил Михайлов. – Иначе бы он домой сам стремился. А так ему приходится в других местах самореализовываться. Тем более – технарь он у вас, золотые руки.

- Это да, это не отнять, — с легкой гордостью подтвердила Аня. – Только почаще бы дома бывал. Мы-то скучаем, да и беспокоимся.

- А ты не беспокойся, чтобы беду не накликать, — подал голос Стас Соловьев, который до этого тихо сидел с краешку и только других слушал. – Мы вот тоже беспокоились-беспокоились, пилили-пилили, так он у нас того… попивать начал. Допилились!

- Ну, пилить – это уж последнее дело, — сказала Зухра. – Этим только оттолкнуть можно. Кому охота идти туда, куда пилят? Нужно искать разумные подходы, разговаривать, как взрослый со взрослым. Как партнеры, в общем.

- Да понимаю я все, — уныло сказал Стасик. – Только если б все от меня зависело… Я ж в семье не один!

- Ну и что, — не согласился Рустам. – Кто-то же должен взять на себя ответственность? Вот ты и возьми. Тут надо бить тревогу! Подумай, прикинь, что лично ты можешь сделать.

- Я могу ссылку кинуть, про построение отношений с алкоголезависимыми, — пообещал Вениамин.

- Так у нас и компа нет, — еще больше опечалился Стас.

- Не парься, приходи ко мне, вместе почитаем, — предложил Александр. – Заодно и обсудим, как нам их воспитывать.

- Завидую я Федору из первого подъезда, — проговорил Михайлов. – Они дружные, всей семьей то на рыбалку, то по грибы, то в кино, то в зоопарк своих вытянет. Взаимопонимание полное! Федор потому и с нами нечасто встречается, некогда ему – семейные дела!

- Да, у Федора – полный порядок, вот это – идеальные отношения в семье, — согласились все.

- Странные они у нас какие-то, — с недоумением сказала Анечка. – Вроде уже и не маленькие, а ведут себя как дети неразумные. Но ведь не во всех семьях так? Может, мы что-то не так делаем?

- Знаешь, Ань, родственников не выбирают, — рассудительно сказал Михайлов. – Уж какие есть, такие есть. Но вот воспитательный процесс – штука обоюдная. Мы – их, они – нас. Так?

- Выходит, так! – неохотно согласилась Аня. – А так иногда хочется отвлечься от проблем, в беззаботное детство вернуться!

- Да и то правда, — подхватил Стасик. – Хватит трендеть, айда расслабимся! Кто в «выжигалы»?

- Подожди с «выжигалами», — остановил Михайлов. – Если есть проблема, надо ее решать, не откладывая ее в долгий ящик. А проблемы мы обозначили. Есть у кого-то предложения?

- Кхм… У меня есть, — солидно откашлялся Александр. - Я тут как раз доклад писал на тему «Энергетические потоки». Так вот: если группа состоит из единомышленников, находящихся на одних вибрациях, ее энергетика возрастает многократно. И Сила Мысли у этой группы будет колоссальная. Мы можем этот факт использовать.

- То есть, ты хочешь сказать, что мы можем помочь решению проблемы силой мысли? – сразу ухватил суть дела умный Михайлов.

- Да, это вполне научно и логично, — подтвердил Вениамин. – Нужно только встать в замкнутый контур.

- Как это? – не поняла Светочка.

- Ну, в круг, например. Так, давайте, поднимайтесь. Встаем в круг… Беремся за руки… А какую мысль мы будем им посылать?

- Отвращение к алкоголю! – быстро заказал Стас Соловьев.

- Чтобы не боялась строить новые отношения, — пожелала Светочка.

- Чтоб ему игрушки наскучили раз и навсегда, — определился Вениамин.

- Чтоб наши не ругались! – хором высказались Зухра и Рустам.

- Чтобы в семью тянуло, — добавила Аня Романюк.

- Чтобы как у Федора – везде всей семьей, дружно, с пользой, с удовольствием! – поправил очки Михайлов, которого вообще воспитывала старенькая бабушка – родители уезжали часто и надолго, на заработки.

- Так дело не пойдет, — строго сказал Александр. – Чтобы энергия пошла, мысль должна быть коллективная, четкая, высказанная в позитивном ключе, без всяких «не» и «без». Так что давайте определимся: что мы все хотим пожелать? Думаем!

Все задумались. Первой подняла руку Анечка.

- Вы знаете, я вот тут подумала: ну чего не хватает людям, чтобы быть счастливыми и спокойными? И поняла: любви! Им родители, наверное, мало любви дали. А без любви жизнь такая…беспросветная становится.

- Молодец, Анька! – одобрил Михайлов. – Правильно! Нам нужно послать им много Любви и Света. Просто наполняем наш круг тем, что посылает каждый – ну, как котел, а потом из него берем и мысленно направляем луч кому надо.

- Это замечательно, это пойдет, — согласился Александр. – Ну, давайте, что ли? Начинаем!

И все взялись за руки, закрыли глаза и сосредоточились. Каждый из них распахнул свое сердце, отдавая в общую копилку всю свою Любовь, которую каждый человек носит в себе от рождения. И в какой-то момент, когда концентрация Любви и Света стала запредельной, в центре круга возник незримый шар, и от него невидимые лучи понеслись вверх, вниз, во все стороны, посылая целому миру Свет и Любовь.

… Отец Ани Романюк выронил гаечный ключ, склонил голову набок, прислушался и сказал:

- Петрович, извиняй, на сегодня все, пойду я. Дома ведь совсем не бываю. А у меня дочура, ей отцовское внимание тоже нужно.

… Светина мама внезапно отложила вязание, подошла к зеркалу и увидела там миловидную худенькую женщину, только грустную очень. «Права Светочка. Нельзя себя хоронить. Развод – не конец света! А только его начало. Немедленно надо записаться на какие-нибудь курсы! Или хоть в кружок фламенко!», — подумала она и решительно взялась за телефон.

… — Блин, тошнит меня уже от этих игрушек, — оторвался от компа отец Вениамина. – Слышь, мамулечка, где там наш вундеркинд? Пусть покажет мне, где тут в компе про работу. Ну, сократили, ну, я уже пережил, а теперь все – пора новую жизнь строить.

… — Не, мужики, что-то не пьется мне, — решительно отставил в сторону стакан отец Стасика. – Вчера голова туманная, сегодня туманная, и завтра туманная… Так вся жизнь в тумане и пройдет. К черту! Сын у меня, понимаете? Какой я ему пример показываю? Все. Хватит. Завязываю.

… В аэропорту Сыктывкара родители Михайлова ожидали своего рейса.

- Знаешь, ты как хочешь, а я больше из дома никуда, — твердо сказала Михайлова. – Всех денег не заработаешь, а ребенок вырастет без нас – и все, время не догонишь. Он и так уже в 7 классе. И не уговаривай меня!

Глава семейства Михайловых уговаривать не стал, только с уважением посмотрел на жену и подумал: «Во умная баба! Прямо мысли читает. Сын-то – в нее пошел!».

… На балконе, обнявшись, стояли супруги Хамитовы, смотрели вниз, на своих.

- Дружные они у нас, — похвалил отец. – Молодцы! И компания у них хорошая. Ты это… прости меня за сегодняшнее. Погорячился, вспылил.

- Да и я хороша была… Не сердись! – покрепче прижалась к нему мать. — Чего нам делить? Считай, полжизни прожили, вон каких хороших детишек вырастили!

- Правду говоришь, мать! Только их еще растить да растить. Шестой класс, малышня еще. Смотри вон, в «выжигалы» играют.

А они действительно играли в «выжигалы».

Хоть это и были вполне современные дети – Индиго, Кристаллы или просто продвинутые ребятки, хоть они и понимали в современных теориях воспитания гораздо больше родителей, но они все-таки были детьми. Близнецы Рустик и Зухрушка, победитель всевозможных олимпиад Санек, компьютерный гений Вениамин, юный философ Михайлов, тихий задумчивый Стасик, женственная Светочка, серьезная Аня Романюк – все они очень любили своих родителей, и тревожились о них, и мечтали об одном: чтобы был мир во всем Мире. А весь Мир, как известно, начинается с семьи – по крайней мере, для детей.



Автор: Эльфика

avatar

Nira, 38 y.o.

Russia

All the user's posts

ЗАБОР — сказка от Эльфики


В одном маленьком и мирном городке люди очень долго боролись за высокое звание «Идеально-образцовый город вежливости и культуры». Боролись, боролись и победили – город стал действительно образцовым. Весь чистенький, уютный, зеленый, тихий, и люди в нем такие же идеально-образцовые – на каждом лице улыбка, на каждых устах – «спасибо», «пожалуйста», «не затруднит ли вас» и «будьте любезны».
Все в городе было цивильно и идеально, вот только на пустыре, между пожарной частью и зданием Горводоканала, стоял забор. Ничего он не огораживал, а был сам по себе. На вид он был самый обыкновенный – крепкий, шершавый, деревянный. Но это был очень не простой забор! Об него все приходили чесаться. Думаете, козы и собаки? Как бы не так! Козы и собаки пусть о свои заборы чешутся – те, которые обыкновенные. А об этот забор приходили чесаться люди. Домохозяйки с сумками и приличные дяденьки с портфелями, красотки в «лодочках» на шпильках и долговязые подростки с рюкзаками – кого только ни увидишь у этого забора! Подойдут, оглядятся по сторонам, чтобы посторонних глаз поблизости не было, подойдут к забору – и ну об него чесаться! А когда отходят, на заборе появляется какая-нибудь надпись. Например, «Начальник – козел». Или «Петровна – старая карга». Или «Машка стерва». Иногда надписи были без имен: «Никогда не прощу!», «Чтоб они все сдохли!», «Да провались ты!», «Гореть вам всем в аду!». Или даже так: «Я буду мстить, и мстя моя ужасна!». И нецензурные были, чего там скрывать. Такие вот надписи оставляли на заборе те, кто об него чесался. А забору что? Он – бесчувственный, деревянный, он все выдерживал.

`
Забор в городе был как бельмо на глазу. О нем говорили, что он – позор и анахронизм, пережиток и наследие проклятого прошлого, что он уродует светлый облик современного города, что его давно пора снести, и так далее. Забор был неизменной темой местной газеты «Горожанин» и ежеквартального журнала «Идеалист». Жители все были горячо согласны, что малопривлекательный забор надо сровнять с землей, и чем скорее, тем лучше. Вопрос о заборе регулярно включался в повестку всех заседаний городской Думы, и все были согласны, что давно пора сносить, но каждый раз что-нибудь да мешало сделать это прямо сейчас.


И вот однажды появился Герой, который пришел совершить Подвиг. А именно – снести забор. Что ж, любой городской житель знает, что снести что-нибудь в черте города иногда еще даже труднее, недели построить. Но Герои не ищут легких путей, им чем труднее Подвиг, тем слаще победа. И вот наш Герой, вооружившись соответствующими инструментами, отправился на решительный бой с забором.
Если бы речь шла о простом заборе, то Герою не составило бы труда сокрушить его. Час, другой, ну, рабочий день, в конце концов, и на месте забора осталась бы груда сломанных досок и мелкой щепы. Но, как мы уже знаем, этот забор был особенный, к тому же испещренный разными надписями. Поэтому Герой не сразу стал его сокрушать, а вначале прошелся, читая всевозможные проклятия и обличения, написанные на заборе. А пока он этим занимался, в поле зрения появился очередной любитель почесаться. Сначала он хотел сделать вид, что просто мимо проходил, но увидел инструмент и сразу сообразил, что тут затевается. Немного помявшись, он все-таки осмелился и обратился к Герою:
- Простите, уж не собираетесь вы ломать этот забор?
- Именно что собираюсь! – бодро проинформировал Герой. – За этим и явился!
- А с какой стати, позвольте поинтересоваться, его вдруг собрались ломать? – не унимался прохожий. – Стоит, никому не мешает…
- Да кому он нужен? – удивился Герой. — Вы посмотрите, какой у него непрезентабельный внешний вид! А уж чем он исписан – вообще нет слов. Такой забор – позорный прыщ на чистом теле этого прекрасного города. Но вы не волнуйтесь: сейчас я этот прыщ уничтожу! Только вот надписи дочитаю.
Но дочитать надписи до конца забора ему не удалось: прохожий куда-то рысью умчался, а вернулся уже не один: с ним были люди разного пола и возраста, но с одинаковыми испуганно-возмущенными лицами. Они быстренько самоорганизовались и встали между Героем и Забором монолитной стеной. Выглядела стена вполне грозно: это в одиночку согласно городской концепции развития все должны быть идеально-образцовыми, а про группу никто таких указаний не давал.
- Опаньки! – удивился Герой. – Это еще что за процессия?
- Мы – Возмущенная Общественность! – представилась толпа.
- А чем вы, собственно, возмущены?
- Произволом! – гордо ответила Возмущенная Общественность.
- Каким?
- Не смейте трогать забор! – провозгласила Общественность. – Это – народное достояние!
- Зачем же народу такое кошмарное достояние? – не понял Герой. – Рухлядь и прошлый век. Этот забор давно нужно было отправить на свалку истории!
- Это раритет и достопримечательность! Мы грудью встанем на его защиту! – провозгласила Возмущенная Общественность.
Герой озадачился: сражаться с Возмущенной Общественностью в его планы никак не входило.
- Даю пятиминутную готовность! – объявил Герой. – После чего начинаю демонтаж забора. Прошу всех разойтись и очистить плацдарм, во избежание травматизма. Призываю вас к сознательности!
Но его призыв не возымел действия: Общественность только сплотилась и стала еще более возмущенной. А уж когда Герой взял в руки инструмент и двинулся по направлению к забору, Общественность и вовсе оскалилась-заклацала клыками, зубами и когтями. Никто бы и подумать не мог, что это чудо-юдо состояло их доселе вежливых и воспитанных образцовых горожан.
- Ух ты! Страшнее даже Змея Горыныча, — восхитился Герой.
Тем временем Возмущенная Общественность перегруппировалась, ощетинилась плакатиками с лозунгами и начала скандировать: «Герой не пройдет!», «Забор – это наше все!» и «Сохраним культурные ценности!».
Герой был человек бывалый и на рожон лишний раз не лез (потому и был до сих пор жив, не в пример многим другим Героям). Вот и тут он сориентировался и решил пойти на военную хитрость.
- Уважаемая Общественность! – начал он. – Я вижу ваше возмущение. Я признаю, что запланированный мною Подвиг может быть несвоевременным. Я отказываюсь от первоначальных намерений и отправляюсь домой. В жизни всегда есть место Подвигу, и я совершу его в каком-нибудь другом месте.
И Герой, собрав свои забородробительные инструменты, отправился восвояси. А Возмущенная Общественность еще немного поворчала и, потеряв монолитность, рассыпалась на отдельных, вполне лояльных и цивилизованных особей, которые тоже двинулись по домам. Но прежде многие, стесняясь друг друга и с извинениями, все же почесались о забор. Забор, как всегда, все вынес, только надписей прибавилось. В общем, все как-то утряслось и успокоилось.
А ночью Герой негромко и умело сломал забор. И не только сломал — даже доски ликвидировал. Ведь подвиг может быть и тихим, верно?
Гроза разразилась через день. Уже утром во всем городе была отмечена повышенная нервозность. Размолвки и разногласия, стычки и свары возникали, как говорится, на ровном месте. К вечеру третьего дня кое-где они стали переходить в скандалы и даже драки. Травмпункт и горбольница оказались переполненными, медперсонал сбился с ног и даже – о ужас! – стал позволять себе грубость м нечуткость в отношении пациентов.
Через неделю ранее вполне мирный идеально-образцовый городок превратился буквально в «горячую точку», где каждый шаг и каждое слово могли закончиться совершенно непредсказуемо. И, что главное, никто не мог объяснить, что какая зараза заставила большую часть жителей городка высокой культуры превратиться в невротиков и почти что монстров. Ну, а где монстры – там, разумеется, обязательно объявится Герой.
Это был все тот же самый Герой. За это время он успел совершить несколько Подвигов в других местах и вовсе не планировал возвращаться сюда, но вот – сами позвали. Герой был поражен разительными переменами в атмосфере и облике городка и его жителей. Хмурые лица, натянутые неестественные улыбки, дерганые движения и общая пришибленность поражали воображение.
- Что у вас тут происходит? – изумленно спросил Герой.
- А черт его знает! – честно ответили ему. – Вроде бы и нет причин, а с каждым днем все хуже и хуже…
- Разберемся, — пообещал Герой.
И он отправился на городские улицы – наблюдать и анализировать. Но долго ему гулять не пришлось: вдруг на него налетел какой-то разъяренный мужчина, завопил, запрыгал, схватил за грудки.
- Все из-за тебя! – голосил мужчина. – Не трогал бы забор – не было бы ничего! Герой хренов!!! Зря мы тебя тогда не грохнули! В гробу мы видали таких героев!
Герой с изумлением узнал в нем того самого, что у забора ему вопросы задавал. Только тогда мужчина вел себя куда адекватнее.
- Погоди, друг! – остановил он вопящего. – Ты не ори, ты мне толком объясни, что случилось.
- Забора больше нет! – почти прорыдал мужчина.
- И что? Других, что ли, мало?
- Это был особенный забор! Тебе не понять! – с ненавистью процедил мужчина.
- Ну так расскажи, что в нем такого. Может, я исправлю.
- Исправишь ты, как же… Ломать – не строить, — безнадежно махнул рукой тот. – Ладно, слушай.
- Я весь внимание, — уверил Герой, и мужчина стал рассказывать.
Услышанное привело Героя в шок. Вот что он услышал:
- Этот забор для многих – как спасение. Потому что иногда с этой образцово-показательностью так допечет, что деваться некуда. Теща там, жена, начальник или еще кто, они ж не всегда правы бывают. Но мы же люди цивилизованные, культурные, обязаны терпимыми быть и толерантность соблюдать. А иной раз так с тобой обойдутся, что терпение на исходе и в морду дать хочется – аж руки зудят. Но нельзя же! Ни обругать, ни стукнуть, ни даже просто честно сказать, что ты об этом думаешь. Вот тогда забор – наше спасение. Почешешься об него – и сразу легче станет. А когда все твои мысли недопустимые и мечты кровожадные на него перейдут, и вовсе хорошо становится, можно дальше жить. Вот чем для нас забор был! Может и не все, конечно, им пользовались, но многие. А ты, супостат, нас забора лишил… Чем тебе-то лично он мешал?
- Слушай, я ж не знал, — почесал в затылке Герой. – Но все равно не пойму: при чем тут забор? Нормальные люди, чтобы стресс сбросить, другие способы находят. В футбол можно поиграть… в боулинг сходить… или в тренажерный зал, например…
- Да если бы только стресс! – вскинулся мужчина. – А если наоборот – не происходит в жизни ничего? У нас ведь что дома, что на футболе – «извините-подвиньтесь», «простите-соблаговолите», чинно-благородно, все тихо, серо, безвкусно, как вата из старого матраса… Себя собой не ощущаешь, чес-слово! Вот тогда идешь к забору и получаешь об него остроту ощущений. Занозы впиваются, тело саднит, зато сразу понятно – живой!
- То есть это что же получается? – прищурился Герой. – «Дайте мне забор, чтобы об него почесаться»?
- Ну да, так и получается, — уныло кивнул мужчина.
- Выходит, когда без проблем, то и жизнь пресная?
- А думаешь, легко это – идеально-образцовым быть двадцать четыре часа в сутки? Думаешь, почему его за столько лет не снесли? Да потому что забор нашим спасением был – и беда, и выручка. Им и власти не брезговали! А теперь… и-эх!
- Значит, все дело в заборе… — задумчиво проговорил Герой. – Анахронизм, конечно, но в то же время и жизненная необходимость. Ну что же, надо город спасать! К утру все будет в порядке.
- А это, позвольте поинтересоваться, возможно?
- Или я не Герой? Как стемнеет, иду на Подвиг! Ты со мной, друг?
Наутро забор стоял на месте. Точно такой же, как был – словно и не сносили его. Как это удалось сделать так быстро и так похоже – неведомо, но Герои умеют свершать невероятное. И даже надписи на заборе были. Только не прежние, другие. «Живи осознанно», «Не напрягайся», «Жизнь прекрасна», «Все будет хорошо». А еще к забору табличка была прикручена: «Памятник старины. Охраняется государством». И когда только успел? Ну, на то он и Герой!
А городок опять быстро стал идеально-образцовым. По крайней мере, внешне. Ну и что, что благодаря забору? Наверное, в переходный период от мрачного прошлого к прекрасному будущему такие заборы все-таки нужны.
А придет время – научимся обходиться и без них. И вот тогда заборы сломаем. Ведь все мы, в сущности, немножечко Герои…
Автор: Эльфика

avatar

Nira, 38 y.o.

Russia

All the user's posts

Сказка от Эльфики - ОБРАЗИНА


Решила как-то Маня, что пора заканчивать с одинокой жизнью – тяжело

женщине в этом жестоком мире одной управляться, хочется любви, нежности и

крепкого мужского плеча.

Нарисовала Маня Светлый Образ будущего спутника жизни – хорошо

получилось: и глаз радует, и сердце греет! Украсила она Образ самыми разными

достоинствами: добродушием, ответственностью, верностью, домовитостью,

пониманием и прочими полезными качествами. Посмотрела – ну прямо чудо что

за мужчина, с таким хоть в огонь, хоть в воду.

Но прежде чем запускать проект в жизнь, решила Маня посоветоваться с

родными и близкими – вдруг что-то забыла, недоучла, тут-то более опытные

поправят и дополнят.

Показала она Светлый Образ подруге. Та посмотрела и фыркнула:

- Да ты у нас фантазерка, Мань! Таких мужчин в природе не бывает. А если

и есть, то уже давно все заняты. Я тебе на день рождения губозакаточную

машинку подарю, тебе без нее никак.

`


От таких слов Светлый Образ как-то потускнел, а Маня обеспокоилась.

Неужели она с достоинствами переборщила? Но ведь она этого достойна, разве

Побежала она с другой подружкой советоваться. Та тоже Образ

раскритиковала:

- Зачем тебе такой красавчик? Того и гляди, уведет какая-нибудь ушлая

бабенка! Мой тебе совет: поубавь ему привлекательности, от греха…

Ой, и правда! Испугалась Маня, поправила Образу лицо – глаза уменьшила,

нос увеличила. Подумала и еще пририсовала уши оттопыренные. Ничего, она

потерпит, зато другие не позарятся. Кому, кроме нее, такой Чебурашка

понравится?

Следующий совет последовал от мамы.

- Ох, Маня, Маня… Где ж ты в нынешних мужиках ответственность

найдешь? Все на нас, женщинах, держится! Это мы и коня на скаку, и в горящую

избу… Вот попадется тебе альфонс какой-нибудь, будешь знать.

У Мани даже настроение испортилось. Но маме – как не поверить?

Вздохнула Маня и убрала ответственность. Ладно, пусть уж все на ней держаться

будет. Она сильная, она справится. А мамин ярлык «Альфонс» к Образу намертво

прилип¸ и не оторвешь.

Дальше советы посыпались, как из рога изобилия:

- Добродушие? Не надо, убери. Иначе из него защитник никакой. Как же он

семью обеспечивать будет? Пусть будет лучше Умеренный Тиран - они хоть и

агрессивные, зато по жизни успешные.

- С верностью ты погорячилась. Не бывает верных мужиков, не бы-ва-ет! Ты

убери Верность с Образа, а то она тут ну прямо ни к месту!

- А я вот читала, что мужчины с Марса, женщины с Венеры, и никогда им

друг друга не понять. Поэтому сразу настраивайся на то, что он «вещь в себе»,

по-другому все равно не выйдет.

Даже странно, почему к Светлым Образам так легко прилипают чужие

заморочки и прочая шелуха? Может, потому что такие Образы особенно

притягательные? Или их создательницы слишком доверчивые? Вот только что

был верный, добродушный и понимающий – глядь, а уже погуливающий,

агрессивный и равнодушный.

- А вот у меня случай был, - рассказывала коллега по работе, - стал за мной

ухаживать такой мужчина, такой мужчина – вот прямо как ты нарисовала! Я, дура,

ему поверила, а он оказался брачный аферист! Так что ты осторожнее, будь

начеку, сердце не распахивай и следи в оба глаза.

Вконец расстроенная Маня и не заметила, как на Светлый Образ оказался

навешен ярлык «Брачный Аферист».

В общем, после всех советчиков и доброхотов с такой любовью созданный

Светлый Образ превратился в самую настоящую Образину: альфонс, брачный

аферист, тиран, да еще ко всему и ушастый. С таким мужчиной не то что семью

создавать, а даже смотреть на него не хочется. Тяжело женщине в этом жестоком

мире одной управляться, а если еще и такая вот Образина рядом, так вообще

жизнь беспросветной покажется. Лучше уж одной…

Хотела было Маня окончательно разрушить жуткую Образину и забыть ее,

как страшный сон, но заговорила та человеческим голосом:

- Остановись, красна девица! Не смотри, что я в таком облике

неприглядном, может, я тебе еще пригожусь!

Маня от таких речей оторопела и даже рот закрыть забыла. А Образина тем

временем стала говорить вещи странные:

- Слушай, Мань, ну что ж ты такая дура? Почему ты кому угодно веришь,

только не своему сердцу? Ведь с любовью и старанием Светлый Образ создала,

я и сам себе нравился! Что тебе мешало тебе этот Образ в жизнь воплотить?

Зачем всех слушать стала?

- Но как же, - пролепетала Маня, - я ведь просто хотела посоветоваться!

- А я тебе по-другому скажу, - упрямится Образина. – Просто ты

ответственность на себя брать не хочешь. Все тебе мамки-няньки нужны, чтобы

самой решений не принимать. Зато в случае чего на них всю ответственность

свалить можно: мол, это не я – это они насоветовали.

- Так у всех же опыт за плечами есть, - оправдывается Маня. – Глядишь, и

пригодится.

- Да самая главная ошибка – это примерять на себя опыт с чужого плеча, -

говорит ей Образина. – Размерчик-то чужой, и фасон, и расцветка не твои. Не по

твоим лекалам скроено, значит, и сшито будет кое-как, и сидеть на тебе станет

криво.

- Ой, какие у вас сравнения красочные, - поежилась Маня. – Не люблю я

так, если одежда не по мне, ни за что ее на себя не надену.

- А мой Светлый Образ испортить легко дала, - упрекнула ее Образина. –

Посмотри, на что я теперь похож!

- Да уж. Не больно привлекательно выглядишь, - признала Маня. – Раньше

лучше было.

- Что делать-то думаешь? Пойдешь замуж за меня, Образину, или одна

своей век куковать будешь?

Маня сначала опечалилась, потом задумалась, а потом кое-что для себя

решила.

- Ни то и ни это, - объявила она. – Замуж я за тебя, может, и пойду, но не за

Образину, а за Светлый Образ, который сама создавала и в который почти уже и

поверила. Поэтому я сперва тебя почищу, сниму всю эту мерзкую чешую, что на

тебя доброжелатели навесили. Это не мое, оно мне и не надо.

- Правильно решила! – обрадовалась Образина. – Каким ты меня

придумаешь, таким я и буду. И не слушай никого, только себе верь!

Засучила Маня рукава и за работу принялась. Трудно ей пришлось – поди

вспомни, что здесь с самого начала было, а что потом образовалось. Но ничего,

справилась – пропала страшная кривая Образина, очистился Светлый Образ,

засиял. Только про уши забыла – так и остался муж лопоухим.

Тут же на свет счастья подруги потянулись.

- Ой, Мань, ты опять за свое? Говорили же мы тебе… Не бывает таких

мужчин, не бы-ва-ет!

- Так, всем тихо! – строго сказала Маня. – Советы и мнения временно не

принимаются. И предупреждаю: Светлый Образ руками не трогать и словами не

обсуждать. В процессе совместного проживания сама разберусь!

До сих пор разбирается. И, судя по всему, счастлива. Вот только уши… Но

это даже и хорошо: как посмотрит Маня на уши – так сразу вспоминает, что верить

надо не теткам чужим, а сердцу своему. Оно не обманет!

Автор: Эльфика

avatar

Nira, 38 y.o.

Russia

All the user's posts

Сказка неизвестного автора


А ПОЧЕМУ НЕЛЬЗЯ БЫЛО СРАЗУ ТАК СДЕЛАТЬ?

Она: Ой, Господи, ой, ой ой!!! Дай, дай, дай!!! Хочу, хочу, хочу!!!

Бог: И нечего так орать! Чего хочешь ? Или кого?

Она: Вон видишь, в машину садится, высокий синеглазый такой! Такой классный! Я между прочим давно в него влюбилась ! И он мне вчера улыбнулся! Он, наверное, тоже влюблен, только сказать стесняется! Дай, дай, дай!!! Хочу, хочу, хочу!!!

Бог: Мда… Ты знаешь. по моему не твое это… Вернее. не твой… Подумай! Ты уверена?

Она: Уверена, уверена! Люблю, не могу, никого кроме него не хочу. Ты только сделай так чтобы мы были вместе. И тогда я буду счастлива до конца своих дней (чуть менее уверенно) И он.

Бог: Ну-ну.

Прошло два месяца.

Она: Ура, наконец-то, спасибо!!! Мы с ним вчера встретились, немножко выпили и … так все замечательно!!! Он правда не сказал, что мы будем встречаться и не позвонил… Но это не страшно, я ведь могу сама позвонить, правда? Я же должна бороться за свое счастье?

`


Бог: Бороться, значит… Подумай!

Она: Конечно, я между прочим, его люблю! И это между прочим, мой шанс! Единственный, возможно последний! Все, звоню!

Бог: Много ты в шансах понимаешь, ну-ну.

Прошло еще два месяца.

Она: Я так счастлива!!! наверное! Мы встречаемся, встречаемся!!! И все будет хорошо! И мы поженимся!

Бог (в недоумении листая то, что он называет ежедневником): Стоп, погоди! Он что, тебе предложение сделал? Когда?

Она: Нет, еще не сделал, но обязательно сделает. Он же видит, как я его люблю. И я ему говорила, что так его никто любить больше не будет! И я сказала, что я его никогда не брошу! Он что, идиот от такого отказываться!

Бог: Насколько мне известно, нет… Может подумаешь?

Она: Не хочу ни о чем думать, я так счастлива, я скоро замуж выхожу!!!

Прошло два дня.

Она: Боже, это такой ужас!!! Он…, он…

Бог, с тяжелым вздохом: И что он?

Она: Он мне изменил!!! С моей подругой!!! И мне об этом сказал! Ты понимаешь, специально сказал! Чтобы сделать мне больно!!! И еще сказал, что ему нравится, что она всегда на каблуках! И что она дорого одевается! (срывается в рыдания) А я… У нее родители богатые, а я, между прочим, сама зарабатываю… (уходит в истерику) И я не могу всегда на каблуках — у меня работа на ногах!

Бог: На каблуках, не на каблуках… Прекрати истерику ! Подумай!!!

Она: Я все равно верну его! Все равно! Все равно!!!

Прошло еще три месяца

Бог: Чего молчишь?

Она: Не хочу разговаривать! Не слышу тебя! Ничего не хочу! Жить не хочу!

Прошло полгода.

Бог: Так, опять дома сидим, за компом. Смотрим на фотографию. Еще скажи, что он тебе пишет…

Она: Не пишет… И не звонит… Но я все равно буду ждать…

Бог: Чего? Подумай!!! Ты подумать можешь? Ну что с тобой сделаешь… хотя знаешь… Вот эту фотографию увеличь…

Она: Зачем? Тут мужик какой-то, немолодой и некрасивый! И имя дурацкое — Вася! Между прочим, у меня трагедия, и разбитое сердце!

Бог: Подумай!)

Прошло три месяца.

Ночь, она: Господи!

Бог: Чего не спишь, ночь на дворе!

Она: Ты знаешь, а я вчера в театре была! Я уже три года в театре не была, а тут меня мужчина пригласил (улыбается)

Бог (тоже улыбается): Немолодой и некрасивый?

Она: Между прочим, он совершенно не выглядит на свой возраст! И он… приятный! И умный! и вообще, что я такого сделала? Я своей любви не изменяла! Просто сходила в театр. Имею право?

Бог: Имеешь, имеешь, спи! Она, улыбаясь, засыпает.

Прошло полгода.

Бог: Эй ты там! Вообще никаких сигналов не подаешь! Что там у тебя?

Она: Ой, ты знаешь, что-то я совсем закрутилась учусь, работаю… между прочим, Вася говорит, что я умница и у меня большой потенциал! А еще, ты знаешь, он сказал, что мне не идут каблуки)))) Я говорю, что так ноги выглядят на пять сантиметров длиннее, а он — мне не нужны длинные ноги, мне нужно чтобы тебе было удобно! Он добрый, и умный, и самый-самый красивый. Только вот у меня вопрос — (стесняется)

Бог: Ну спрашивай!

Она: — А почему нельзя было сразу так сделать?

Бог, улыбаясь: Подумай…

avatar

Nira, 38 y.o.

Russia

All the user's posts

Сказка Эльфики - ВАЯТЕЛИ


В детстве Машеньке очень не нравилась песенка «Я его слепила, из того, что было, а потом что было, то и полюбила…». Она сразу почему-то представляла себе всякий мусор: перья, обрывки бумаги, полиэтиленовые пакеты, веточки и палочки, и все это для скрепления щедро сдобрено глиной из соседней канавы. Вовсе ей не хотелось любить такое чучело-мяучело.

Самые первые отношения она попыталась слепить с Вовкой из старшей группы. Она ходила с ним за руку на прогулке, давала ему свой носовой платочек и играла с ним в «войнушку». Но счастье закончилось быстро и трагически: в песочнице неуклюжий Вовка с размаху наступил на выстроенный ею Замок, где жила Принцесса. А ведь она ему ТАК верила!!!

- Да ладно, не реви, другой построишь, — утешал ее Вовка.

Но он уже совершенно потерял привлекательность в ее глазах. «Эти мужчины неловкие! — очень по-взрослому подумала она. – Прямо как медведи! Не надо допускать их до таких хрупких вещей, как отношения».

`


Когда Машенька пошла учиться в школу, ей пришлось строить отношения с новым друзьями. Иногда получалось хорошо, иногда – не очень, но Машенька старалась. И попутно наблюдала, как строятся отношения у других людей. Особенно у взрослых. А потом размышляла: «Вот сосед дядя Петя водку пьянствует, а тетя Люба на наго ругается – разве это хорошие отношения?». Или: «Пастухов Клюеву за косы дергает и портфелем по голове лупит, а она его любит и списывать дает, что, это – отношения, что ли?». Или: «Васька Светке изменяет, с другими на дискотеку ходит, а она ему все прощает, как дура! Тоже мне, слепила!».

- Не буду я лепить себе отношения из «того, что было», — думала она. – Я подберу подходящий материал! И вообще – ну что такое «лепить»? Лепят детишки в детском саду. А я буду ваять! Как скульптор.

Как известно, Жизнь – отличная школа для всех Творцов, и для юных ваятелей в том числе. Подросла Машенька и решила, что пора ваять настоящие отношения. Сказано – сделано. Вдохновилась Машенька Идеальным Образом и начала ваять.

- Ты чего делаешь? – спросил ее Мишка из параллельного.

- Не видишь, отношения ваяю? – отозвалась Машенька. – Отойди, не мешай, ты мне свет загораживаешь.

- Ага, понял, — озадаченно почесал в затылке Мишка и свалил.

Такая же участь постигла и Борьку, и Славку, и Витьку. Но через некоторое время Машенька поняла, что в одиночку много не наваяешь, да и не оценит никто, и решила, что пора заводить напарника. Она оглянулась и заметила одноклассника Ромку.

- Роман! – Иди сюда! – строго позвала его она. – Хочешь со мной отношения ваять?

- Хочу! – обрадовался Ромка. – Я еще ни с кем не ваял!

И Ромка с энтузиазмом взялся за дело. Но, в отличие от Машеньки, он не обладал должным опытом и часто делал ошибки. Маше это решительно не нравилось.

- Ну что ты такой неуклюжий? – с досадой говорила она, поправляя его очередной «ляп». – Разве так ваяют? Получатся отношения какие-то… кривобокие!

- Ничего! А мы исправим! – обещал Ромка и делал следующий «ляп».

Машенька поправляла его, снисходительно критиковала его попытки «выпендриться», как она говорила, даже немножко ругалась. Но он все равно вносил дисгармонию в ее Идеальный Образ. Однажды Машенька не выдержала и сказала ему:

- Извини, Ромка, не получается у нас с тобой романа. Не умеешь ты отношения ваять.

- Ну так ты же не объяснила, какие они должны быть! – удивился Ромка. – Откуда ж мне знать, как правильно???

- Я их вижу. Но словами объяснить не могу. Они должны быть Идеальными! Вот это я знаю точно.

- Ну и строй свои идеальные отношения сама, — обиделся Ромка. – А я пойду к Ленке. С ней ваять интереснее, она веселая и не ругается!

Ромка много напортить не успел, и Машенька быстро забыла и Ромку, и его соавторство. А вскоре она закончила школу и поступила в институт. Тут-то она и влюбилась в третьекурсника Олега. Он был невероятно красив, играл на гитаре и в КВН, гонял на байке, и к тому же увлекался водным туризмом. Машенька от такого совершенства совсем потеряла голову. Она готова была часами любоваться на свой Идеал, подавать ему гитару, смотреть все игры КВН подряд и даже репетиции, и записалась в секцию байдарочников. Уж с Олегом-то она точно была готова ваять до самой старости! Беда только, что Олег как-то не спешил присоединиться к ее будущему шедевру.

Машенька мучилась, страдала, завлекала его и так, и эдак, пока однажды он не сказал ей:

- Машка, я ж вижу, что ты в меня втюрилась!

- Ничего и не втюрилась! – независимо ответила Маша, густо покраснев. – Я просто хотела сваять с тобой отношения.

- Так мы их давно сваяли! – весело сказал Олег. – И они мне нравятся. Ты – хороший друг, свой парень, с тобой хоть на байдарках, хоть на «Золотой Кивин»! Я тебя очень уважаю!

- Но я не такие хотела! – запротестовала Маша. – Я думала, мы как-то вместе будем ваять…

- Нет, Машка. У тебя какие-то отношения… ну, правильные, что ли. Слишком уж идеальные. А я люблю, чтобы все легко и естественно было. Как в природе! Отношения должны течь, как река. Изгибы, повороты, мели… Тогда мне интересно. А у тебя они как мраморная глыба. Для Памятника Любви.

- Ну и ладно, — самолюбиво сказала Маша. – Не хотите – как хотите. Была бы честь предложена!

Марья закончила институт, удачно нашла себе работу, и вскоре на ее горизонте замаячил сослуживец Павел Петрович. Он был умный, положительный и с перспективами. Поэтому Маша быстренько вышла за него замуж, тем более что и время пришло.

Ваять отношения с Павлом Петровичем оказалось очень даже удобно: он никуда без спросу не лез, ничего не портил, революционных нововведений не предлагал и общий замысел не нарушал.

- Пашенька, вот здесь поправить надо, — просила Марья, и Павел Петрович безропотно шел поправлять.

- Паш, что-то наши Отношения скучновато выглядят. Давай колеру добавим? – решала Марья, и он послушно окрашивал отношения в другие тона.

- Павел, ну тускло же все, блекло! – хмурилась Марья. – Ну-ка, освежи вот тут! Да не тут, а тут, ты что, сам не видишь?

Так оно все и шло, и вроде со стороны они выглядели идеальной парой, но однажды Марья взорвалась.

- Да сколько можно-то???? – возмутилась она. – Это же наши отношения! Н-а-ш-и!!! Почему же я тогда бьюсь, как рыба об лед, а ты никакой инициативы сроду не проявил??? Тебе что, все равно?

- Машенька, солнышко, ту успокойся, ты скажи, что сделать надо, я же со всей душой, — просил ее Павел Петрович.

- Да не хочу я говорить! – уже в голос орала Марья. – Ты сам догадаться должен! А то получается, что я все время выпрашиваю! Я и лошадь, я и бык, я и баба, и мужик! А ты на всем готовеньком, хорошо устроился!

Павел Петрович очень страдал. Он-то ведь только и думал, как своей любимой жене угодить, как ее Идеалу получше соответствовать. Да ведь столько лет уже прожили! А тут такая немилость…

- Машенька, друг мой, ну я ж не против! – оправдывался Павел Петрович. – Я ж просто не знаю, что ты хочешь! Ты озвучь, а я уже готов принять участие!

- Вот именно! Принять участие! – патетически воскликнула Марья. – А возглавить ты ничего не способен! Все, Павел! Я поняла: наша встреча была ошибкой. Ты не способен ваять вообще! Ты – не ваятель, а подмастерье! Нам лучше расстаться.

И Павел Петрович с тихой грустью растворился в прошлом… А Марья стала думать, как теперь будет ваять свои Идеальные Отношения.

- Теперь-то уж я не промахнусь! – рассуждала Марья. – Теперь-то я научена горьким опытом. Я больше не хочу ваять «за себя и за того парня». Нет, мой мужчина должен сам уметь ваять, стремиться к этому, обладать художественным вкусом и проявлять творческий подход. Сколько же мне можно самой надрываться? В общем, ищу Идеального Мужчину!

Таковой нашелся очень даже скоро. Звали его Аристарх, и был он владельцем сети супермаркетов. А что? И такие мужчины иногда оказываются свободными (в перерывах между Отношениями, разумеется). Вот в такой перерыв очень удачно и попала Марья.

Аристарх был очень, очень похож на мужчину ее мечты! Он был недурен собой, имел мужественное лицо и подтянутую фигуру. А еще он был вежливый, очень деятельный и неплохо разбирался в искусстве. «Ну вот! Кажется, это то, что надо! - решила Марья. – Теперь можно расслабиться, и пусть инициатива будет в крепких мужских руках».

Конфетно-букетный период ей очень понравился. Аристарх дарил цветы, слал СМСки и возил ее ужинать и обедать в дорогие рестораны. Марья расцветала от такого внимания. Отношения ваялись – просто супер! Причем Аристарх действительно не ждал команды, а просто ваял себе, как это понимал, и Марье все очень нравилось.

Поэтому когда он сделал ей предложение, Марья даже не раздумывала, ведь все к тому и шло, она ведь уже и каталоги свадебных украшений втихомолку просмотрела…

После пышной и богатой свадьбы они отправились в свадебное путешествие по Европе, а потом вернулись домой и поселились в солидном трехэтажном доме Аристарха.

- Ну что, будем ваять отношения? – спросила его счастливая Марья.

- Конечно! – воодушевленно ответил Аристарх. – Ты иди пока приготовь что-нибудь в смысле коктейля, а я пока поваяю. Должен же кто-то материалами ваятеля обеспечивать?

Так и повелось. Аристарх ваял, Марья на подхвате. Иногда ей тоже хотелось поучаствовать, но Аристарх ласково отодвигал ее в сторонку, приговаривая: «Душенька, не мешай! Это здесь лишнее, ты просто не понимаешь. Я так вижу!». Марья вздыхала и садилась на диван – наблюдать за мужем и за процессом ваяния.

Но вскоре он стал гнать ее с дивана:

- Пошла бы ты, Машенька, занялась своими делами! А то я, когда над душой стоят, нить мысли теряю! Мне тогда ваять трудно!

Марье вовсе не хотелось упускать процесс из виду, и она даже попробовала перечить, но Аристарх недаром слыл успешным бизнесменом: у него получалось управлять персоналом, а женой тем более. Так что подавала она коктейли и прочие требуемые материалы и все больше ощущала, что из-под рук Аристарха выходит произведение искусства, которое она не очень понимает, да и чужое оно какое-то, холодком от него веет…

А потом холодок превратился в ледяную глыбу. Марье уж и самой рядом находиться невмоготу было. В общем, когда она узнала, что у Аристарха роман с молоденькой продавщицей, то даже не очень удивилась. Но все-таки попыталась спасти отношения.

- Аристарх! Я не стану тебя ни в чем упрекать. Но поклянись мне, что ты порвешь с ней все отношения!

- Это еще что за ультиматумы? – изумился Аристарх. – Тебе что, плохо живется? Я тебя всем обеспечиваю, ничего особенного с тебя не требую, ты чего вообще?

- Но я твоя жена! – с пафосом воскликнула Марья, воздев глаза к потолку.

- Ну, жена, и что? – не понял Аристарх. – Ты – постоянная жена, а она – увлечение. Временное. Я вообще человек увлекающийся. Ты разве не знала? Посмотри, сколько у меня увлечений в Отношения вкраплено. Вот, вот, и вот. И с этой стороны тоже. И с той.

- Ну и наваял ты! – изумилась Марья, присмотревшись. – Да получается, что в наших отношениях повсюду какие-то левые увлечения???

- Ну да! Зато смотри, как блестит! – залюбовался Аристарх.

- Блестит… Я бы сказала, вызывающе сверкает! Кошмарики просто! Где же были мои глаза?

- А что бы ты тогда сделала? – полюбопытствовал Аристарх. – Не пошла бы за меня замуж?

- Да если бы я заранее знала! – гневно воскликнула Марья. – Я бы тебя десятой стороной обошла. Чем потом такие отношения иметь. Несерьезные…

- Ну так не поздно все поправить! – обрадовался Аристарх. – Дело не в тебе, дело во мне. Это я оказался несерьезный, а ты тут совершенно ни при чем. Так, стороной пробегала… В общем, я все устрою. Ты иди вещи пакуй, а я пока адвоката вызову и такси.

Спорить с Аристархом было невозможно – уж он-то точно знал, что и как хочет ваять. Так Марья Сергеевна оказалась сравнительно нестарой и сравнительно обеспеченной дамочкой, у которой в одночасье образовалась масса свободного времени для ваяния. Только вот что и как ваять, она решительно не знала. Работу давно оставила, да и в средствах не нуждалась. Увлечений особых так и не завела. Детей тоже как-то не случилось. Идеальные отношения строить уже не хотелось – одной-то скучно! В общем, хоть волком вой…

Завела себе Марья Сергеевна собаку породы спаниель, чтобы хоть гулять регулярно в соседний парк. Там, в парке, и познакомилась Марья Сергеевна с очень приятным человеком. Звали его Антон Иваныч, он в этом парке свою таксу выгуливал. Сначала собаки познакомились, а потом и хозяева. И столько общих интересов нашлось! Чем кормить, когда прививать, как дрессировать…

А потом и другие интересы обозначились. Антон Иваныч был археолог на пенсии, столько всего в жизни повидал! И по каждому поводу у него история находилась. А еще он очень интересно к жизни относился, умел видеть самую суть вещей.

И однажды Марья Сергеевна пожаловалась ему:

- Не понимаю я, почему жизнь так несправедливо устроена! Вот мы с вами – вроде не злодеи, не гады какие-нибудь, а оба одинокие. Никого у нас, кроме наших питомцев!

- Вы, Марья Сергеевна, тут неправы, уж извините! – возразил Антон Иваныч. – Жизнь устроена очень даже справедливо. Что посеешь – то и пожнешь. И если мы с вами оказались одинокими на склоне лет, так сами в этом и виноваты. Значит, к этому и стремились. А может, делали что-то не так?

- Да нет же! – с жаром воскликнула Марья Сергеевна. – Я вот всегда стремилась найти человека, с которым буду строить Идеальные Отношения. Но всегда оказывалось, что это не тот человек!

- А вы чей идеал собирались воплощать – его или ваш? – сразу ухватил суть дела Антон Иваныч.

- Ну как чей? Наш! – удивленно ответила Марья Сергеевна. – Ведь если мы Со-Творцы, то и идеал – общий? А я всегда четко знала, к каким Идеальным Отношениям стремлюсь.

- Нет, моя дорогая! – не согласился Антон Иваныч. – Не бывает так, чтобы на 100% все совпало. Люди разные, и идеалы разные. А отношения надо строить, исходя из компромисса. Рассмотрели все предложения… Обсудили… И выбрали лучшее! А может, что-то новое вместе придумали. В этом-то и заключается творческий процесс! А вовсе не в том, чтобы «четко знать»…

- Если вы такой умный, что ж ничего не построили? – шутливо подковырнула Марья Сергеевна.

- Некогда было. Работу свою любил, все время ей отдавал. Мало какая женщина выдержит. Вот и моя – не выдержала. Пошла строить отношения с тем, кому это интересно. Раньше с дочерью жил, а недавно замуж выдал, уехала она далеко. Свои отношения ваять!

- И как же вы теперь? – сочувственно спросила Марья Сергеевна. – Скучно, небось?

- Нет, мне не скучно! Я каждый день к вам, как на свидание, собираюсь, — признался Антон Иваныч. – Видите, побрился как! И одеколон новый купил.

- Ой, ну что вы, — засмущалась Марья Сергеевна. – На свидание… Скажете тоже!

- А что? Я бы за вами приударил! – приосанился Антон Иванович. – С серьезными намерениями…

- Ну, если только с серьезными… — погрозила ему пальцем Марья Сергеевна. – Тогда приударяйте. Разрешаю. Только знаете? Расскажите мне, какой у вас идеал отношений. Чтобы не ошибиться. А то еще одной потери я просто не перенесу.

- А нет у меня никакого идеала! – признался Антон Иваныч. – Меня сам процесс привлекает. А так – что изваяем, то и получится. Я всему буду рад!

- Вы знаете, я, пожалуй, тоже, — подумав, согласилась Марья Сергеевна. – Я так думаю, если хочешь получить другой результат — пойди другим путем. Правда же?

- Правда, — подтвердил Антон Иваныч. – Есть вы. Есть я. А со всем остальным разберемся по мере поступления.

- Тогда пойдемте ко мне пить чай! – пригласила Марья Сергеевна. – А для наших ушастиков у меня есть замечательные сахарные косточки.

- А завтра тогда – ко мне, — радостно ответил Антон Иваныч. – Я, между прочим, на кухне возиться люблю. В общем, чего-нибудь наваяю! Только заранее предупреждаю: я далеко не идеал!

- Да и я, пожалуй, тоже, — призналась Марья Сергеевна. – Но это неважно, совсем неважно. Будем искать компромиссы!

Темная монументальная глыба Идеальных Отношений Марьи Сергеевны пошатнулась, закачалась, рухнула и рассыпалась мириадами золотых звездочек. Оказывается, там, под монолитом незыблемых убеждений, скрывалась целая звездная россыпь легкой, летучей, непостоянной и такой прекрасной Любви…

Автор: Эльфика

avatar

Nira, 38 y.o.

Russia

All the user's posts

Сказка Эльфики - БЕЛЫЙ БИЛЕТ


Рабочий день у нас, в Небесной Канцелярии, ненормированный. И это правильно: ведь мы, Ангелы, призваны увеличивать счастье людское, а какие могут быть лимиты для счастья? Поэтому каждое новое задание встречается с энтузиазмом и выполняется с огоньком. До полного, так сказать, удовлетворения клиента! Создатель не устает повторять: «Потребитель всегда прав. И даже если он ошибается – то прав вдвойне, потому что имеет право на ошибку». Творец вообще любитель парадоксов и большой юморист. Собственно, чего ж тут удивляться, если он сам их придумал – и парадоксы, и юмор?

Вот и сегодня с утра у нас в отделе Исполнения Индивидуальных Желаний творческий процесс кипел. Выглядело это так: сновали курьеры со свежими заявками, пялились в мониторы Ангелы-Проектировщики – это те, кто выстраивает новые модели реальности в соответствии с желаниями, то и дело подлетали Ангелы-Исполнители – те, кому досталось их воплощать, время от времени кто-то бодро призывал коллег воскурить фимиам – следовательно, в мыслях наступил временный застой, а в этих случаях, как известно, коллективное обсуждение – лучший допинг.

`


Кстати, и на Земле именно в курилках зачастую рождаются самые креативные идеи и затеваются самые безумные проекты. С одной только разницей: мы воскуриваем фимиам во славу господню, и он полезный и пахнет вкусно, а у них там почему-то в ходу никотин, от которого здоровью вред и аромат очень сомнительный. Странно, как это там никто не догадался заказать к нам, наверх, адекватный заменитель табака? Ну, может, еще додумаются…

Так я размышлял, воссоздавая на экране монитора модель новых вероятностных линий в рамках заказа одной молодой бухгалтерши. Заказ звучал так: «Хочу, чтобы жизнь стала яркой и насыщенной, с приключениями, а то скучно». Поскольку дополнительных условий она не ставила, простор для творчества был невообразимый! Пихай что хочешь! Я как раз заканчивал моделировать ее судьбоносную встречу с бультерьером, от которого она спасется на сосне, этим резко повысив свою самооценку, и очень этой картинкой увлекся.

- Развлекаешься? – с легкой завистью спросил Ангел-В, неслышно возникший у меня за спиной. Он пришел в наш отдел и пока еще опытным Ангелом-Проектировщиком не считался. Но был толковый и старательный, так что, несомненно, подавал надежды.

- Ну! — с удовольствием пошевелил крыльями я. – Хорошая получается жизнь. Очень яркая и насыщенная! Смотри, вот тут она ночью широкоплечий пожарный спасает ее по приставной лестнице из горящего небоскреба. Это я для яркости добавил, она ведь просит. Пламя пылает, сирены гудят, а кругом огни ночного города мерцают, переливаются. Супер!

- А вот тут что?

- А это она от поезда на станции отстала, упросила безбашенного рокера помочь, вот они по шоссе на байке мчатся до следующей станции. Романтика!

- Ух ты! Вижу, ты ей и кораблекрушение запланировал?

- Ну да! С чудесным спасением! Два дня на надувном плоту в компании ди-джеев питерского радио. Болтуны, анекдотчики, мачо! Воспоминаний – на всю оставшуюся жизнь хватит.

- Слушай, а ты того… с экстримом не переборщил?

- Да Бог с тобой! Она ж приключений просит! А какие приключения без экстрима??? Зато скучно ей больше не будет. И заметь: я предельно осторожен и бдителен. Яркости и насыщенности – море, но на теле – ни царапинки. А ты чего в мою реальность лезешь? Своей, что ли, работы не хватает?

- Да хватает… В том-то и дело. Пойдем, воскурим, а?

- Пойдем, — сразу собрался я. Мы, Ангелы, сразу чувствуем, когда кому-то помощь нужна, и никогда не отказываем. А судя по полному сомнений тону моего юного неопытного коллеги, помощь ему требовалась.

Мы вылетели из облачка, в котором расположен наш офис, и присели в сторонке, опять же на облачко. У нас тут все из облаков делается – удобный материал, мягкий, пластичный и среду обитания не портит. Достав фимиам, Ангел-В приступил к изложению:

- Понимаешь, заказ у меня тут… На корректировку реальности. Молодой парень, 18 лет, без особых примет, не был, не замечен, не привлекался. Хочет от армии откосить.

- Ну и что такого? Он, что ли, первый? В чем проблема?

- Да проблема в том, что посмотрел я его Жизненный Сценарий – так понимаешь, у него служба в армии – это ключевой момент. От нее столько вероятностных линий отходит!

- И сколько?

- Да вот смотри. Во-первых, 80% жизненных уроков, которые ему предстоит пройти, падают на годы службы. Если правильно пройдет – остальная жизнь как по маслу покатится! То есть будет плоды пожинать…

- Ну, это еще если пройдет. Да и в чем дело – ну не хочет за одни раз, распределятся уроки по всей жизни, что такого?

- Да ничего, конечно… Только вот прикинь: или за 2 года школу закончить, или 11 лет гранит наук грызть – есть разница? Так и тут…

- Желание клиента – закон, — назидательно сказал я. – Ты его не жалей, жалость Ангелу не к лицу!

- Да я не жалею! В принципе… Но сочувствую! Воскурили? Пойдем, я тебе сейчас его Путевку в Жизнь покажу!

Мы занырнули в облачко и устремились к его монитору, на котором мерцали Линии Судьбы этого самого парня.

- Гляди сюда, это его Путевка в Жизнь, — пощелкал клавишами Ангел-В, и на экране появилась видеопрезентация. – Страница 1. В армии, конечное дело, попадет под дедовщину. Но – не сильно, в пределах допустимого. Зато научится противостоять силе, отстаивать свои границы. Причем так, что его и деды зауважают! И потом это умение ему по жизни очень пригодится – впоследствии откроет свой бизнес, развернется, и силу эту в нем будут все чувствовать – и партнеры, и конкуренты. И уважать!

- Понятно. А без армии процесс растянется на годы… — сразу догадался я.

- Да то-то и оно. Но не в этом дело. Смотри дальше. В армии он будет отличником боевой и строевой подготовки, в спорте себя проявит, физически окрепнет. Страницы 2 и 3. А рукопашный бой – да ему равных не будет! Эх, блин, ну где он еще так драться научится?

- Да ты что, Ангел-В? Нашел, из-за чего переживать! Из-за драк! Ну, не научится – не всем же драться?

- Да ты пока не понял, — досадливо тряхнул крылом Ангел-В. – Потом сам увидишь. Смотри пока следующую.

На странице 4 красовались трое бравых красавцев в военной форме.

- Видные парни, — одобрил я. – Твой посередине?

- Ну, — подтвердил Ангел-В. – Подружатся на всю жизнь. Один за всех, а все за одного – как мушкетеры. Вот этот в Германию уедет, а этот – на Камчатку. Они втроем потом совместный бизнес соорудят – мама не горюй! Причем без криминала, без кидалова, настоящий – для души.

- Кидалова… Эк ты моментально земную терминологию усвоил! – подковырнул его я. – Ну, а если без армии? Не встретятся?

- Да нет, маловероятно, — вздохнул Ангел-В. – А если и встретятся где случайно – так и разойдутся. Поводов для сплочения у них не будет. И таких верных друзей, с которыми в огонь и в воду – тоже больше не случится.

- Ну что ж, клиент выбрал – что ж теперь, — утешил его я. – Не всем в жизни такая дружба выпадает, но прожить без этого можно. Согласен?

- Наверное, — согласился Ангел-В. – А вот ты посмотри страницу 5, и скажи, это можно или нет.

- Ого! – присвистнул я. – Ничего себе… Это кто?

На странице красовалась девушка небесной, неземной красоты. Не из тех журнальных красоток, которых наш пресс-центр демонстрировал в подшивках земной прессы, а настоящая, чистая и светлая. Аж светилась вся! Даже по ангельским меркам такая красота могла считаться выдающейся.

- Кто, кто… Судьба его, вот кто! Половинка его. Он как раз будет в поезде со службы возвращаться. И они в вагоне познакомятся. К ней пьяные мордовороты пристанут. Ты спрашивал, зачем ему рукопашный бой – так вот за этим! Он, красавец, отличник боевой и политической, их усмирит на «ать-два», и с ней познакомится. А потом всю дорогу ее опекать будет. А дальше они уже никогда не расстанутся, понимаешь?

- Понимаю. Девушка, конечно, супер! Глаз не оторвать. А нельзя им потом встретиться?

- Да в том-то и дело, что нельзя! Она ведь к жениху едет. Есть у нее там один… шустрый такой. Если в поезде не познакомятся – она за него замуж выйдет, и тогда уж все, не встретятся. Так в их Жизненных Сценариях записано, еще до воплощения!

- Ну и что ж он потом, вовсе не женится?

- Да женится, конечно. Но – все как обычно. Дом, семья, работа. Пиво по выходным, телевизор по вечерам, гараж по субботам. Неземной любви уже не встретит, крылья не прорежутся…

- Да… — не мог оторваться от созерцания девушки я. – Вот это и правда жалко. Такая встреча раз в жизни бывает. Эх, как же так?

- Вот и я говорю: «Как же так?» — подхватил Ангел-В. – Я уж и так крутил, и так – но армия у него всю дальнейшую жизнь определяет. Говорю же – ключевой момент! Вот и думаю, что теперь делать…

- Тут, братец, думай не думай… Заказ тебе передали, виза имеется. Клиент в армию не хочет? Не хочет. Ну так ты и стирай все страницы, которые с армией связаны. А там посмотрим, что останется.

- Ладно, — обреченно согласился Ангел-В и приступил к стиранию страниц, связанных с армией. Это не требовало много времени, но он что-то замешкался.

- И что получилось? – поторопил его я.

- Да ничего не получилось, — растерянно сказал Ангел-В, оглядываясь на меня. – То есть вообще ничего! Сплошь чистые страницы! Был билет на карнавал жизни – а получился белый билет.

- Ну что ж… Значит, так этот заказ выглядит, — утешил его я.

- Но как же он будет жить, если здесь ничего не написано? – опечалился Ангел-В.

- А уж это, Ангел мой, его решение! Стало быть, придется ему самому эти белые страницы заполнять. Вместо тебя.

- Вместо меня? Но как же он это сделает? Он же этому не учился? – озадачился Ангел-В.

- А уж это – как сумеет. Жизненный урок ему такой выпадает, стало быть. Видишь ли, от армии откосить можно. А вот от жизненных уроков – ну никак не откосишь! Все равно придется выучить.

- И что, мне прямо так заказ и сдавать? – уточнил Ангел-В, с недоумением глядя на пустые страницы.

- Да! – подтвердил я. – Твой клиент получает белый билет. В который ему предстоит вписать всю свою жизнь, страница за страницей.

- Ну и хорошо, — тряхнул головой Ангел-В. – Пусть вписывает! Это хороший опыт. Может, когда-нибудь, через десяток-другой воплощений, повысит вибрации до ангельских. Так мы его к себе в отдел возьмем. Будет сам заказы моделировать!

- А чего ж, вполне возможно, — не стал спорить я. – Бесполезного опыта и вправду не бывает. Когда-нибудь да пригодится!

- Исполнитель! – кликнул я пролетавшего мимо Ангела. – Заказ готовый забери. Доставка на Землю в течение недели.

- Как в реестр занести? – деловито уточнил Ангел-Исполнитель.

- Так и занеси: «Белый билет», — посоветовал я.

- Вписываю: «Белый билет».

- Вместо Карнавала Жизни… — тихонько пробормотал Ангел-В.

Автор: Эльфика

avatar

Nira, 38 y.o.

Russia

All the user's posts

Сказка Эльфики - ВАСИЛИСИНА СУДЬБА


«Что написано пером – не вырубишь топором» – слыхали такую поговорку? Вот одной девушке по имени Василиса какой-то безвестный графоман такую судьбу написал, что невольно думаешь: уж не топором ли писано? Или же царапал по канве жизни, как курица лапой, не украсил ее¸ а только покарябал…

Да ладно бы только Василисы касалось – а то у всех в ее семье жизненные сценарии получались какие-то несуразные. Дело в том, что их семейство счастье как-то стороной обходило, и было это делом привычным и даже обыденным. Неприятности сыпались сплошь и рядом, как из дырявого решета. Мужской пол женским бессовестно пользовался, или преступно игнорировал, или вовсе ноги делал, только его и видели. Денег бывало стабильно в обрез, болезни со всех сторон одолевали, при дележке всяких благ Василисино семейство последним оказывалось, если вообще к раздаче успевало. Зато уж когда плюхи да пендели раздают – тут они всегда в первых рядах и получают щедро, с довеском.

`


Объяснялось же это просто: «по судьбе написано». Так в ее семье все беды трактовались. Что ни случится в жизни плохого – только вздыхали тяжко да произносили многозначительно: «Дааа, ничего не попишешь, это судьба!». Или: «Ах, судьба-злодейка!». Или: «Ну, видать, так уж нам на роду написано!». Кем написано? Когда написано? Непонятно… Но ведь действует запись-то, действует! И Василиса, не взирая на молодость, уже в полной мере этот сценарий на себе ощутила.

Вот однажды рассердилась Василиса не на шутку: да что же это такое, почему у других по судьбе написан увлекательный роман, веселая комедия, или уж, на худой случай, добротная такая повесть, а у нее – тягомотина какая-то тоскливая? Ну, попался бы ей тот писатель, что ей судьбу сочинял – уж она бы ему все высказала! И решила она отправиться в путь, поискать этого бумагомараку и предъявить ему все претензии за ее жизненные коллизии.

Сказано – сделано. Первым делом она, конечно, к родственникам обратилась. Кто, мол, писал, зачем писал, кто первый начал? Отчего никто испокон веков сюжет поменять не попытался? А родственники, конечное дело, отпираются, говорят, что они тут ни при чем, мол, судьба – штука древняя, не ими писанная, не им текст менять. Махнула рукой Василиса и решила сама во всем разобраться. Для начала отправилась в церковь – вроде бы там первые записи о новорожденных делаются.

Батюшка с ней душевно поговорил и сказал, что записи, конечно, имеются – пол там, дата рождения, имя-фамилия, — но вот судьбы менять – не в людской компетенции. И что надо смириться и нести свой крест, потому как Бог терпел, и нам велел. Василиса, конечно, поблагодарила, но не успокоилась – что-то не очень ей хотелось такую тяжесть на себе волочь. И ведь должен же быть кто-то, кто за ее судьбу в ответе? Может, городской голова?

Голова был управитель внятный и большого ума человек. Он живо разъяснил Василисе, что власти радеют за сообщество в целом, а судьбы отдельных индивидуумов их волнуют мало, потому как их на общем фоне и различить трудно, а уж прописывать судьбу каждому – это никакого штата писцов не хватит, да и незачем.

Василиса и на этом не успокоилась. Выдвинулась она в стольный град, к царю – правды искать. Царь в их государстве был демократичный и на вопросы подданных еженедельно отвечал в прямом эфире – с балкона своего парадного терема. Так что Василиса при первом удобном случае ему вопрос насчет судьбы и задала. Кто, мол, судьбы людям прописывает, и почему не по справедливости?

- Для государства справедливость – это закон, — царь отвечает. – Кто по закону живет – у того и судьба в рамках приличий. А если не в рамках – ищите, какой закон нарушили. И имейте в виду: незнание закона не освобождает от ответственности.

Василиса долго соображала, какие законы ее семейство нарушить могло, да так ничего и не придумала – все тихие, законопослушные, сидят — не высовываются, какое там «за рамки»???

На счастье, ее вопрос бабусю какую-то заинтересовал, и она Василисе присоветовала сходить к одному мудрому человеку, что неподалеку от стольного града в деревеньке одной обретался.

Долго ли, коротко ли, а пришла Василиса в деревеньку и мудрого человека нашла. Он ее внимательно выслушал, головой покивал понимающе и говорит:

- Значит, интересует тебя, кто тебе такую судьбу состряпал? Ну, а если скажу – что делать будешь?

- Пойду и выскажу ему в лицо, какой он писатель липовый! – храбро сказала Василиса.

- А зачем это, какая тебе с этого польза выйдет?

- Польза какая? – задумалась Василиса. – Ну, не знаю… Хоть душу отведу! Не умеешь – не берись, я так понимаю. Нечего честным людям судьбу портить, если таланту нет.

- Талант-то у всех есть, вот умения порой не хватает, — посмеивается старик. – Но ты, я смотрю, девушка любознательная и не из робкого десятка, а умение – дело наживное. Так и быть, отправлю тебя к Мастеру. Может, он на твои вопросы ответит?

Поклонилась Василиса мудрому человеку и пошла в указанном направлении. Не день и не два идти пришлось, но все ж добралась и Мастера отыскала. Все, как старик говорил – огромная мастерская, где шум и гам, жужжание и гудение, много людей и каждый своим делом занят, а посреди всего этого улья Мастер расхаживает, за процессами присматривает.

- Это у вас тут судьбы творят? – спрашивает Василиса.

- Может, и у нас. А тебе на что?

- Да я выяснить пришла, что за писатель бесталанный мне судьбу прописал!

- А что с судьбой не так?

- Так он ее, литератор недоученный, почему-то решил злодейкой сделать. Ничего от нее хорошего не приходит, прямо не судьба, а вредитель какой-то! Мне надо с ним разобраться раз и навсегда и заставить его судьбу как следует переписать.

- Ох, вон оно что! Ну, ладно, пойдем, познакомлю тебя с автором… Может, и договоритесь.

Отправились они куда-то вглубь мастерской, а она ну просто ужас какая огромная! С виду и не скажешь, а внутри прямо необозримая, и творцов в ней видимо-невидимо. Привел ее Мастер к закутку, где сидит женщина, над какой-то работой корпеет, на них даже никакого внимания не обратила.

- Вот автор твоей судьбы, — говорит ей Мастер. – Работает не покладая рук. Можешь с ней пообщаться!

- Здравствуйте! – говорит Василиса. – Уделите мне пару минут, обратите на меня внимание! А то у меня к вам тут накопилось…

Поворачивается женщина – а Василиса дар речи потеряла. Да и остолбенеешь тут – это ж она сама, Василиса, собственной персоной! И лента в волосах, и сарафан с каемкой – все один-в-один!

- Не поняла… — говорит Василиса. – Это я, что ли?

- Ты, ты, — кивает Мастер. – Вернее, та часть тебя, которая Творчеством занимается. Сидишь, судьбу свою творишь неустанно.

- Ох, погодите… Это что же выходит, я – автор своей судьбы?

- А то кто же? – Мастер удивляется. – До того предки твои творили, родовую Книгу Судьбы писали, тебе в наследство передали, а теперь вот ты до самостоятельного творения доросла. Кто бы людям судьбы писал, как не они сами?

- Ну уж нет! – возмутилась Василиса. – Да если бы я сама писала, разве бы я запланировала для себя столько всяких неприятностей?

- Значит, запланировала. С тем, чтобы все их преодолеть и в приятности превратить. Знаешь, сколько счастья от преодоления бывает?

- Знать не знаю, ведать не ведаю. Потому что твердо усвоила, что если по роду написано, по судьбе завещано, ничего преодолеть невозможно. «Что написано пером – не вырубишь топором» – знаете поговорку?

- Слышал. Только я в другом уверен: «что посеешь – то и пожнешь». А если ты усвоила, что ничего уже не изменить – ну, как ты думаешь, что из этого произрастет? Ничего, кроме сомнений да неверия.

- А я с ней поговорить могу? – спросила Василиса.

- С ней? В смысле – с собой? Да что ж ты меня спрашиваешь, разговаривай на здоровье, кто ж тебе запретит?!

- Э-э-э… Девушка! То есть Василиса! Тьфу, запуталась совсем! Не знаю, как к себе обращаться, — растерялась Василиса. – Непривычно как-то… Короче, мастерица моя, что ж ты нам такую некачественную судьбу творишь?

- Какой материал, такая и судьба, — с готовностью отозвалась Василиса-мастерица. – Все твои верования, убеждения, помыслы и намерения ко мне стекаются, а я уж из них судьбу творю. Мне самой материал выбирать не дано, а тебе – да.

- Вот здорово! – озадачилась Василиса. – А из чего я выбираю?

- Из того, во что веришь, — Мастер говорит. – Поверила ты, что судьба твоя – злодейка, так Мастерица это тут же и фиксирует. Усвоила, что на роду тебе написано в несчастьях купаться – значит, так и будет вписано в Книгу Судьбы. Решила, что изменить ничего нельзя – и это мигом в сюжет вплетется.

- А если не согласная? – говорит Василиса. – Если я все переписать хочу и решительно переделать?

- Вон, с Мастерицей договаривайся, — кивнул он. – Как только объяснишь ей внятно, каким сценарий твоей судьбы должен быть, так она тут же его и в словах, и в красках, и в бисере, и в прочих творениях изобразит.

- А я знаю, каким он должен быть, этот сценарий? – опечалилась Василиса. – Я ж в родной семье, кроме несчастий, и не видела ничего… Такая жизнь тоскливая, аж противно!

- А ты «от противного»! – веселится Мастер. – Бери то, что не нравится, и меняй на прямо противоположное. Чего бояться-то? Не понравится – так еще раз переделаешь! Материал-то твой, и с Мастерицей ты теперь в контакте.

- Ой, и правда что! – обрадовалась Василиса. – Надо же, как удачно все складывается. Только вы мне скажите – если я здесь, у вас, за переписывание судьбы засяду, жить-то когда?

- А зачем тебе здесь сидеть? Мастерица сама справится. А ты будешь все это наяву воплощать, пробовать на зубок да сигналить ей – нужно тебе это или нет, нравится или не по вкусу. Так что иди, Василиса, и живи в свое удовольствие!

- Но я ведь не только за себя! – вспомнила Василиса. – У нас в роду все какие-то несчастные, всех судьба-злодейка не обошла. За них ведь тоже написать надо?

- Нет, за них не получится, — с сожалением покачал головой Мастер. – Тут каждый сам за себя трудится. А если чужие судьбы переписывать начнешь, так и свою запутаешь, и им не поможешь. Творческое начало, оно ведь у каждого свое! И материалы для творения каждый сам подбирает, по вере своей и разумению.

- Значит, по вере и разумению, — повторила Василиса. – Что ж, спасибо за науку. Пойду ума набираться да веру закалять. Ведь если я в хорошее верить начну, оно в судьбе проявится?

- Обязательно проявится, — подтвердил Мастер. – Может, не сразу, но с течением времени – непременно. А может, и в тот же миг. Это, девица-красавица, от силы веры зависит.

…«Что написано пером – не вырубишь топором» – слыхали такую поговорку? Вырубить-то не вырубишь, а вот переписать всегда можно! Бабушка Василиса эту мудрость не устает повторять и внучкам своим, и их подружкам. Если с верой да разумением, так постепенно и судьбу переписать можно. Старой Василисе все верят, да и как не верить – у нее и дети счастливые, и внуки, и сама она всегда светится, словно счастье внутри нее живет. И никакие жизненные невзгоды ей нипочем, потому что они – всего лишь материал для ее будущих творений. А веры и усердия ей не занимать!

Автор: Эльфика

Comments: 1 Read Last comment: Read
avatar

Nira, 38 y.o.

Russia

All the user's posts

Сказка Эльфики - ВОЖЖИ ДЛЯ ЭМОЦИЙ


Старый волшебник шел вдоль обочины проселочной дороги, любуясь пейзажами. Сзади вдруг послышался стук, лязг и пьяные голоса, нестройно певшие старинную песню «Ямщик, не гони лошадей!».

- Н-но, залетная! С дороги! Поберегись!

Он обернулся. По ухабистой дороге, трясясь, подпрыгивая и отчаянно гремя, теряя по пути какие-то детали, неслось очень странное транспортное средство: в упряжке нервной рысью бежала молодая женщина, а в коляске развалились веселые лошади разных мастей. Видно было, что женщина смертельно устала и вот-вот рухнет. Так и случилось.

- Не могу больше! – остановилась женщина, поравнявшись с волшебником, а потом и вовсе упала на колени и заплакала.

- Куда! Чего? — загалдели лошади. – А ну вставай, и поехали!

- Да! Поедемте к цыганам! – мечтательно вскричала серая в яблоках.

- Нет, лучше на ярмарку! – капризно возразила гнедая кобылка.

- Да ну ее, вашу ярмарку! В трактир, дебоширить! – с восторгом заржал вороной жеребец. – Поднимайся, старая кляча, и скачи, а то кнута получишь!

`


- Это вы у меня сейчас кнута получите! А ну, тихо, кому говорю! – гаркнул волшебник.

Лошади озадаченно примолкли.

- Что тут происходит? – изумленно обратился он к женщине. – «Старая кляча» — это кто?

- Это я, — обреченно вздохнула женщина. – А что, не видно?

- Я прожил сто лет и прошел сто дорог, но такой странной упряжки, ей-богу, еще никогда не видел, — покачал головой волшебник.

- Я так устала, — пожаловалась женщина. – Они же мне покоя не дают! Все время дергают, подстегивают, гонят куда-то…

- Гони, родимая! – всхрапнул из коляски только что проснувшийся сивый мерин.

- Да сам ты гонишь! – отмахнулся от него волшебник. – Не видишь, что ли, проверка на дорогах? Всем пассажирам оставаться на местах и приготовить документики!

- А! – испуганно вскинулся мерин и поскорее снова закрыл глаза, притворяясь спящим.

- Это кто? – спросил волшебник, ткнув пальцем в сторону странных пассажиров.

- Это мои эмоции, — всхлипнула женщина. – Они меня уже заездили! Я истощена, я обесточена, я близка к безумию! Только и делают, что мной рулят! И днем, и ночью! Заставляют меня стремиться одновременно в разные стороны! Ужас!!!

- Что??? – волшебник был потрясен. – И правда, ужас. Но почему же ты позволяешь эмоциям управлять тобой, да еще одновременно в разные стороны? Это же разрушительно для организма!

- Но ведь их много, а я одна, — возразила женщина. – Когда они овладевают мной, я ничего не могу поделать. Поэтому я и похожа на старую клячу… Загнали!

- Милая, обычно не лошади ездят на людях, а люди на лошадях, — вразумительно сказал волшебник. — Если ты не управляешь своими эмоциями – они начинают управлять тобой.

- Так и вышло, — подтвердила женщина. – Мамочка мне постоянно говорила, что я слишком эмоциональная. Тогда я решила держать себя в узде. Ну, то есть подавлять эмоции. Сначала получалось, и я стала выглядеть хорошей девочкой. Не плакала, не смеялась, не грустила и не капризничала. А потом я выросла, и они вместе со мной. Они вырвались и стали вообще необузданными! Управляют мной, как хотят, кнутом подхлестывают… Вот и несусь, закусив удила, не разбирая дороги. Только силы уже на исходе. Иногда хочется разнести все вдребезги, и будь что будет…

- Зачем же вдребезги? Вдребезги не надо, — задумчиво произнес волшебник. – Вдребезги – это тоже разрушительно для организма.

- Да я понимаю, — сокрушенно понурилась женщина, как никогда, став похожей на старую клячу. Волшебник только головой покачал и спросил:

- Но с какой стати держать в узде себя, если можно обуздать, например, эмоции и управлять ими?

- Но тогда их все увидят! – испугалась женщина.

- Но ведь они все равно существуют, так почему их нужно прятать?

- А что же люди скажут?

- Что-нибудь да скажут, — пообещал волшебник. – Но какая, в конце концов, разница? Ведь из возраста «хорошей девочки» ты все равно давно вышла, а в «старые клячи» тебе еще явно рано.

- А что же делать? – жалобно спросила женщина.

- Во-первых, поднимись на ноги. Во-вторых, утри слезы. А в-третьих, твердо усвой: это эмоции должны везти тебя по жизни, а не ты их.

- А что тогда буду делать я? – неуверенно спросила женщина.

- Отдыхать. Размышлять. Познавать новое. Ехать по Дороге Жизни, наслаждаясь всеми ее красотами и дарами. И управлять, конечно! А ну, пусти-ка меня, я помогу… — и волшебник уверенно взялся за дело.

…Вскоре по дороге мирно катила коляска, запряженная целым табуном разномастных лошадей. Они споро трусили рысью, целеустремленно двигаясь вперед по Дороге Жизни. В коляске сидели двое – волшебник и женщина, которая крепко держала в руках вожжи. Эмоции, влекущие коляску вдаль, выглядели обузданными и вполне симпатичными.

- Вон ту, серую в яблоках, зовут Радость, — рассказывала она волшебнику. – Гнедая – это моя Грусть. Сивый мерин – это Страх. Имя вороного – Гнев…

- Ага, понял, — кивал волшебник. – Хорошие эмоции, сильные, крепкие. И, главное, при деле!

- А если они опять взбунтуются и захотят стать необузданными?

- Не забывай, у тебя есть вожжи – твоя Воля, и кнут – твоя Сила. Сила Воли рулит, а эмоции – везут и жизнь украшают.

- И если я не буду управлять своими эмоциями – они начнут управлять мной, — сказала женщина. – Я запомнила!

- Главное, не пускай лошадей вразнос! – посоветовал волшебник.

И они на два голоса затянули старинную песню «Ямщик, не гони лошадей!». Дорога Жизни снова была хороша и приятна…

Автор: Эльфика

Comments: 1 Read Last comment: Read
avatar

Nira, 38 y.o.

Russia

All the user's posts

Сказка Эльфики - ПРОЩАНИЕ


- Ты что? Куда это ты собралась? На ночь глядя?

- Какая ночь… Утро уже. Пятый час. Оторвись хоть на 5 минут от своего компьютера.

- Ну не начинай…

- Я не начинаю. Я заканчиваю. Я ухожу.

- Куда это ты уходишь?

- Какая тебе разница? Ты мною никогда не особенно интересовался, чего уж теперь…

- А чего тобой интересоваться, если ты и так всегда со мной была???

- Была. А теперь ухожу.

- Погоди. Так нельзя. Давай разберемся.

- В чем?

- Ну, не знаю… Ты не имеешь права меня вот так вот бросить.

- Да ну? И кто же у меня это право отнял?

- Ну как… Это подразумевается!

- Кем подразумевается?

- Всеми.

- Я – не все. И ты – не все. У нас – особые отношения. Свои.

- Вот, правильно! У нас – отношения! И ты мне нужна!

- Я больше не нужна тебе, мой дорогой.

- Ты нужна мне! Как же? Я ж не смогу без тебя жить!

- А это уже не мои проблемы. Ты меня забросил, и я решила уйти.

- Нет, подожди. Я же еще не старый… Даже, можно сказать, молодой!

`


- И что?

- И ты должна остаться!

- Да ничего я тебе не должна! Это ты мне задолжал. За все несбывшиеся мечты, неисполненные обещания, нереализованные планы. Твои, между прочим – не мои! И заметь – я с тебя долгов не требую. Потому что твой выбор, а мне уже все равно. Просто теперь меня у тебя не будет – вот и все.

- Постой. Ну нельзя же так вот… Сразу. Я не готов!

- А я тебе давно знаки подавала. Намекала. Прямо давала знать! Предупреждала, словом. Но ты предпочитал не слышать.

- Но нам же было хорошо вместе!

- Когда-то. Сначала. А потом ты меня забросил. Компьютер… Пиво… Телевизор… Сигареты, одна за другой… И так день за днем. Из года в год.

- Ну почему??? Работа еще. И сон.

- И на работе все по списку – смотри выше. Ну, а про сон я вообще не говорю. Тяжелое забытье, а не сон.

- В кино ходили.

- Ага, помню. В прошлом году…

- Рестораны!

- Ну что мне твои рестораны??? Что, кроме твоего тяжелого похмелья??? Что нового, полезного, яркого ты оттуда вынес, кроме алкогольной интоксикации и фирменной солонки? Это же убивало меня раз за разом, понимаешь? То есть ты! меня! убивал!

- По-моему, ты придираешься. Все так живут!

- Во-первых, не все. А во-вторых, ну что мне все??? Я же не со всеми жила, а с тобой!

- Ну ты не можешь меня вот так вот бросить.

- Могу. Ты мне стал неинтересен. Я тут с тобой сама себе стала неинтересна. У нас больше нет общих тем, понимаешь?

- Но ведь я умру без тебя!

- Ты и так уже, можно сказать, умер. Дотлеваешь, как твоя сигарета. Давно уже.

- Но ты же мне нужна!

- Не думаю. Не вижу. Не ощущаю. Может, пригожусь кому-нибудь другому. С кем будет интересно. А с тобой – не вижу смысла. Извини…

- Жизнь! Ты не имеешь права так со мной поступать.

- Я всего лишь твое отражение, между прочим. И сейчас поступаю с тобой, как ты поступил со мной. Ты меня растратил… По мелочам, по пустякам. Ты меня забросил… Ты забыл, что такое – Жизнь.

- И тебе не жалко? Вот так вот разом – и перечеркнуть все, что было?

- А что было-то? Вроде я с тобой много лет – а как и не было ничего. Пустота… Безвременье. Вечное ожидание: «Вот с понедельника!». А потом - «понедельник – день тяжелый», ну и так далее…

- Не уходи… Останься еще на немного, а? Я тебе обещаю! Курить брошу. Пить – ну, только по праздникам. Бегать по утрам начну! Все, решено! С понедельника – новая жизнь!

- Боже, как я от тебя устала… Я смертельно устала… Как ты любил говаривать: «Нет жизни – и это не жизнь». Меня больше нет… Прощай…

И она ушла. В пепельнице дымилась до половины докуренная сигарета. Его голова как-то неловко, боком лежала на клавиатуре, и на лице было выражение легкой обиды и недоумения, словно он так и не понял: за что это его так, и почему Жизнь так внезапно его покинула…

Автор: Эльфика

Comments: 1 Read Last comment: Read
avatar

Nira, 38 y.o.

Russia

All the user's posts

Сказка Эльфики - Последствия мирового кризиса


В одном маленьком городке жили-были две соседки – Катерина и Варвара. Соседки меж собой ладили, можно сказать, дружили. То соли занять, то рецепт пирога переписать, то посплетничать о том-о сем – в общем, было им, чем вместе заняться.
Катерина была не так, чтобы красивая – и лицо в веснушках, и нос картошечкой, и шея коротковата. А Варвара-то вся из себя удалась: высокая, статная, белолицая, бровь дугой, шея лебедем.
И характеры у них были разные: Катерине все казалось или смешным, или неважным. Любимые ее присказки были: «Ой, потешно!» и «Ай, пустяки!». И еще, что бы не случилось, Катерина всегда говорила: «Все к лучшему!».
Зато Варвара к жизни относилась уж очень серьезно, все ей надо, чтобы было все, «как положено», и никаких отклонений! У нее тоже были любимые присказки: «Ужас какой!» и «Неправильно это!». А по поводу всяких происшествий Варвара всегда сомневалась: «Ой, не добру это, не к добру!».

`
Вот пойдут они прогуляться, да вдруг дождь хлынет. Катерина смеется: «Ой, как потешно!». Снимает туфли и начинает по лужам бегать. А Варвара сразу пакет полиэтиленовый на голову прилаживает и ругается: «Ужас какой!». Катерина счастливая, Варвара недовольная.


Или соберутся они в магазин, а там – сандень. Катерина только рукой махнет: «Ай, пустяки!». А Варвара возмущаться начинает, ворчать: «Неправильно это!».
Как они дружили, такие непохожие – непонятно. Но в этом мире вообще полно всяких странностей, и ничего – как-то уживаются.
Катерина работала в ООО «Народные промыслы», художником. Дело ее было готовые деревянные изделия «под хохлому» расписывать. Зарплата – не так чтобы очень, а нормы выработки - немалые. Варвара бурчит: «Катька, что ты за эти гроши спину горбатишь? Неправильно это!». А Катерина отмахивается: «Ай, пустяки! Зато душа поет!».
А Варвара бухгалтером работала, на солидном предприятии – деревообрабатывающий завод называется, во как! Катерина в цифрах плохо разбиралась, заглянет в какую-нибудь Варварину смету и веселится: «Неужели тебе интересно целыми днями сальдо на бульдо умножать, дебет с кредитом скрещивать? Ой, потешно!».
А Варвара ей: «Как можно быть такой несерьезной? Ужас какой!».
А еще обеим подругам очень хотелось замуж. Только в городке мужиков свободных было раз-два и обчелся, да и те жениться не спешили – ходили гордо, петухами, все к невестам присматривались.
Иногда Варвара вздыхала: «А вдруг так и останемся вековухами, а, Катьк? Ужас какой!».
На что Катерина ей легкомысленно отвечала: «Наслаждайся свободой, пока молодая! Главное, судьба все равно никого не минует, а остальное – ай, пустяки!».
Но в душе-то обе все равно волновались: когда же эта самая судьба для них свадьбы соорганизует? Спросить бы у кого, да только кто знает?
Вот однажды идут подруги мимо тумбы афишной, а там – плакатик цветной: «В нашем городе проездом потомственная колдунья в 25-ом поколении, бабка Элеонора, магистр Клетчатой Магии, снимает и надевает порчу, и еще много чего умеет, количество билетов ограничено!».
Развлечений в городе не бог весть сколько было, поэтому когда какая заезжая знаменитость пожалует, так все широкие массы в Дом Культуры просто таки ломятся. А тут еще количество билетов ограничено! Ясное дело, наши красавицы с ночи очередь заняли, но билеты купили.
Эта самая потомственная Элеонора оказалась вовсе и не старой еще. Глаз такой цепкий, голос убедительный. Колдунья она, видать, и впрямь была знатная: и пассы руками делала, и воду заряжала, и про достижения Клетчатой Магии очень завлекательно рассказывала. В зале только ахали да языками цокали: давно такой специалист в городок не заглядывал! Еще со времен Чумака, а это уж 20 лет тому… Целое поколение без магии выросло, это куда ж годится?
Когда бабка Элеонора стала желающих группами на сцену приглашать на Сеанс Одновременной Магии, тут и вообще оживление в зале началось. Бабка на сеансе всем чистую правду говорила: что у Степаныча задушевная дружба с Зеленым Змием добром не закончится, что Людке-шалаве за ум браться надо, а то замуж не возьмут, что Петровне надо обратить внимание на сердце и на ноги. В зале даже хлопать начали: так складно Элеонора всем советы выдавала.
«Ой, потешно!», - с округленными глазами восхищалась Катерина. «Ужас какой!», - с такими же округленными глазами отзывалась Варвара.
И тут, когда очередную группу на сцену позвали, Варвара как рванет, и Катерину за собой потащила. Сами не поняли, как там оказались.
Бабка всех по стульям рассадила, а потом начала как бы гасить – по-научному, в транс вводить. Ну, в провинции народ послушный, уважительный: надо – так надо, все быстренько вошли в этот самый транс и притихли. Элеонора опять стала каждому что-то умное говорить, и Катерине с Варварой тоже. Они на стульчиках рядом сели, а руки не расцепили, потому как волновались и друг друга так подбадривали. Элеонора на них глянула и спрашивает:
- Подруги, что ль?
- Ага, подруги, - хором ответили обе.
- Ну, подруги, держитесь: ждут вас серьезные Испытания. Какие – мне неведомо, а только скажу, что одна другой помочь сможет, коль та сама захочет. И тогда будет всем счастье. Вот и все покуда.
И пошла к следующей, про роковую разлучницу рассказывать.
…Вышли девушки наши с сеанса магического под сильным впечатлением. Что за Испытания такие, откуда взялись, чего от них ждать? Непонятно! Но делать-то что-то надо? Думали-думали, так ничего и не придумали.
- Да ладно, пустяки! – решила Катерина. – Когда придут, тогда и посмотрим.
- Неправильно это, - не согласилась Варвара. – К бедам заранее готовиться надо, а то врасплох застанут! А так мы во всеоружии будем!
- Это что ж, пулемет с собой таскать? – веселилась Катерина. – Ой, потешно.
- Надо – так и пушку! А ты легкомысленная! Ужас какой! – неодобрительно качала головой Варвара.
Испытания начались прямо назавтра. Утром все газеты сообщили, что грянул Мировой Кризис. Не врала бабка! Все точно сбылось. В городе все заволновались, потому что Мировой Кризис никто в глаза не видел и как с ним обращаться, не знал. Люди собирались группками и обсуждали два вечных вопроса: кто виноват и что делать? Как всегда, выходило, что виноватых нет, а что делать – неясно.
- Сегодня видела, как Петровна корвалола 10 упаковок покупала! – с порога докладывала Варвара. – Ой, не к добру это, не к добру!
- А у меня телевизор сломался. Ну, хоть теперь пугалки эти экономические слушать не буду. Все к лучшему! – сообщала Катерина.
- Слышала, соседка? Сегодня в соседней деревне всей свадьбой летающую тарелку видели, с инопланетянами! Маленькие, зелененькие, с хвостами! Не к добру! – врывалась с очередной новостью Варвара.
- Может, эти инопланетяне всех самогонщиков куда-нибудь в другую галактику вывезут, - отмахивалась Катерина. – Все к лучшему!
- Катерина! Чего сидишь! В магазине все конфеты пропали, а завоза нет и не предвидится! И сгущенка тоже! Какой ужас! Не к добру! – голосила Варвара, размахивая пустой кошелкой.
- Будем больше капусты квашеной лопать, она для фигуры полезнее, и зубы не портит, - решала Катерина. – Все к лучшему!
В общем, к Кризису все быстро привыкли и даже немного полюбили – как достойный повод для общения.
Но тут Кризис решил показать себя во всей красе. И Катеринино ООО закрыли. А Катерину отправили в Центр занятости, он же Биржа труда, на учет становиться.
- Господи, что же делать? Как же ты теперь? Куда же? – в отчаянии заламывала руки Варвара.
- Зато высплюсь хоть! И отдохну! И руки от краски отмою, - успокаивала ее Катерина. – Все к лучшему!
- Нет, ты меня не утешай, - качала головой Варвара. – Вот увидишь: не к добру все это, не к добру!
И накаркала ведь: через неделю встал деревообрабатывающий завод. Нечем стало зарплату платить. Всех отправили в отпуск без содержания и без срока. И Варвару тоже.
- Вот видишь. Я же говорила, что не к добру. Какой ужас. Неправильно это! - монотонно твердила Варвара, сидя на диване и уставившись в одну точку.
- Как это мы умудрились обе сразу безработными стать? Ой, потешно! – тормошила ее Катерина. – Да не убивайся ты так! Мы же молодые, с руками, с головами. А остальное – пустяки! Вот увидишь: все к лучшему!
Но Варваре как-то не верилось, что все к лучшему.
В маленьком городке работу найти не просто, да еще если Мировой Кризис козни строит. Катерина быстро осмотрелась – и стала людям наличники на домах расписывать «под хохлому». А что – и там краски, и там, и творчество опять же. Да и люди «спасибо» говорят – красиво ведь!
А Варвара так и сидела на диване, по поломатой жизни горевала, даже в магазин ходить перестала – конфет-то все равно не завозили! Даже подсластить житье-бытье нечем было, вот и стало оно казаться и вовсе горьким.
У Катерины от свежего воздуха да одухотворенности румянец во всю щеку, глаза блестят, летает, как будто крылья за спиной. А Варвара от долгого сидения да переживаний ослабела, волосы сосульками повисли, шея лебединая в плечи втянулась, бледность по лицу разлилась – в общем, стала она на больную ворону похожа.
Катерина ее и ругала, и уговаривала – ничего не помогало. Варвара только твердит: «Ужас какой!», и продолжает погружаться в пучину отчаяния. Ну что с ней сделаешь?
Вот однажды Катерина закончила очередные окна разукрашивать, руки вытирала и радовалась – красотища, любо-дорого посмотреть! Тут хозяин вышел, тоже полюбовался, и говорит:
- Смотрю я, Катерина, вы к жизни очень своеобразно относитесь!
- Я? Не знаю, - озадачилась Катерина. – Чего к ней относиться? Я ее просто живу!
- Вот-вот, - закивал хозяин. – Легко относитесь, без излишней серьезности! Наверное, у вас и проблем не бывает?
- Да как не бывает? Бывают, конечно. Только я так себе думаю: все, что случается – к лучшему!
- Вот и я так же считаю! – обрадовался хозяин. - А что, Катерина, как вы смотрите на наш совместный бизнес?
- Это какой же? – удивилась Катерина.
- Да вот есть идейка! Я – столяр хороший, любую деревяшку как хошь обточу. И станок в сарайке имеется, и материал на первое время. Вы – художник от Бога. Не создать ли нам частное предприятие? У меня ведь фургончик есть. Мы бы с вами хохлому производили и вывозили на трассу, на продажу. А там, у ресторанчика, туристы заморские обедать останавливаются, они такое страсть как любят. Ручная работа, эксклюзив! Как вам идейка?
- Ой, потешно! Значит, мы народные промыслы возрождать будем? – сразу ухватила суть дела Катерина.
- А как же! Будем, - подтвердил он. – Моя старуха тоже подключится, она нас кормить будет и краски разводить, если что. Еще она готовые изделия упакует красивенько так, с душой. Она у меня молодцом!
- Ой, я согласная! – обрадовалась Катерина. – Когда начинаем?
- Да хоть и завтра с утречка, - заулыбался столяр. – Только вот надо нам бухгалтера хорошего подобрать, чтобы там налоги, документация, все как следует, ну и учет вести.
- Ай, пустяки! – радостно сказала Катерина. – Есть такой бухгалтер! Завтра познакомлю.
В тот же вечер встала Катерина перед Варварой во весь рост и объявила:
- Ну, подруга, все! Надоело мне на твою унылую физиономию смотреть. У меня от нее капуста киснет! Вот я тебе письмо написала. Читай и думай. Время тебе – до утра. А если утром не скажешь «да», то извиняй – а я полечу. Потому как у меня крылья чешутся.
И ушла к себе.
Только Варвара до утра ждать не стала. Вечером пришла, с банкой прошлогоднего варенья. Пришла и говорит:
- Катерина, я решилась. Ужас какой. Чем одной погибать, лучше все вместе вляпаемся. А я тебя одну в такую авантюру не отпущу. Пропадете вы все без опытного бухгалтера. Как пить дать, пропадете! Неправильно это.
Катерина заулыбалась и чайник поставила.
…Через недельку, в выходные, повезли на трассу первую партию хохломы. Иностранец в драку лез, только бы ему досталось! За два часа весь товар ушел.
Через месяц столяр Михалыч двух парнишек в помощники взял. Не справлялся с потоком!
Через два месяца сняли в аренду комнату у придорожного ресторанчика – для торговли, и продавца наняли. Такой неожиданный спрос, значит, случился.
Через три месяца приехали какие-то важные дядьки, долго с Михалычем толковали. Девчонки думали – никак, из области, оказалось – из самой Германии! Совместное предприятие открыть предлагали. А Михалычу что? – согласился.
А еще через месяц прибыли немцы. Молодые такие, энергичные, в очках – будущий директор совместного предприятия Петер и главный финансист Клаус. Когда Варвара ему бумаги вынесла – он аж очки обронил, от такой-то лебединой красы. А Петер все больше производственным процессом интересовался, Катерину о деталях хохломской росписи расспрашивал. Немцы-то по-русски даже и неплохо разговаривали, видать, с умом их на должности назначали.
- Это – правильно! – твердо сказала Варвара, которая стала уже гораздо позитивнее.
- Разумеется! – согласилась Катерина. Она тоже стала чуть серьезнее к жизни относиться – но так, самую малость.
А еще через какое-то время Клаус стал всей бухгалтерией заправлять. Потому что Варвара уже работать не могла – ей до родов всего ничего оставалось. Они с Клаусом решили, что детей у них будет не меньше пяти, вот так!
А Катерина как работала, так и работает. Потому что Петер понимает, что их будущему первенцу мамино творчество Красивую Душу формирует. Только Петер ей кондиционер хороший установил, чтобы малыш красками не дышал.
А по вечерам все четверо (или уже, можно считать, шестеро?) выходят в палисадник, они там беседку поставили, для совместного отдыха. Иногда и Михалыч со своей старухой присоединяются. Сидят, смотрят на мир, жизни радуются.
Вот и сегодня: вышли они, расположились, квас холодненький на столик выставили.
Тут Катерина и говорит:
- Слушайте, а ведь если бы Мировой Кризис не грянул, мы бы ведь сегодня тут все вместе не сидели, да? Ведь мы бы тогда даже не встретились! Ужас какой!
- Зато благодаря этому всему во мне тоже случился кризис! Только мой – по-настоящему мировой! Все, что ни делается - к лучшему, - твердо сказала Варвара. И погладила свой большой живот.

Comments: 1 Read Last comment: Read

page 4 from 8





top