Language:
English

The school of happiness

avatar

Nira, 38 y.o.

Russia

All the user's posts

Cказка Эльфики - ПРО ТЕХ, КОГО МЫ ЛЮБИМ


Он был сильным, здоровым мужчиной. У него был цепкий взгляд, острый ум, железная воля, мертвая хватка и невероятная целеустремленность. А еще у него имелись крепкий бизнес, роскошное жилище, молодая жена, надежные партнеры и верные друзья. В общем, как он считал, все, что нужно для счастья, у него было. А вот счастья-то и не было.

Время от времени он помечал в своем ежедневнике: «11.00 – 11.30. Анализ ситуации по С.». «С» — это он так обозначал Счастье. И действительно посвящал это время скрупулезному анализу ситуации. Он владел множеством аналитических методик и технологий, и применял их все по очереди, но к конкретному резюме прийти никак не мог. По всему выходило, что Счастье однозначно должно присутствовать. Но, видимо, он не учитывал какой-то важный параметр, или группу параметров, потому как С. отсутствовало напрочь.

- Так. Активы выросли… Рентабельность – зашибись… Контракты заключены… Филиалы расширены… На международный рынок вышли… — методично отмечал он в специальной таблице те параметры, которые считал обязательными составляющими Счастья. – Теперь здесь. Жена – Мисс Мира, красавица и модель, особняк – новенький, 18 комнат, три этажа, бассейн, сад, теннисный корт, пентхаус на крыше – отмечаем галочкой. «Бентли» еще очень даже в теме, «Ягуар» гоночный приобрел, яхта 10 метров, это вычеркиваем… На островах были, Египет посмотрели, Европу всю объездили, в Америке побывали, Австралию осчастливили, Японию посетили… Дайвинг, серфинг, рафтинг – выполнено… Опера – 1 раз за полгода, балет – 1 раз, театр – 2 раза, закрытый кинопоказ – 2 раза, презентации — 4. Благотворительность – сумма выделена согласно плану. Вроде все пучком. Блин, чего ж тогда я не просекаю? Почему счастья не чувствую?

`


Но отступать он не любил, и потому продолжал корректировать планы: он всегда добивался своего, и поэтому достижение Счастья было всего лишь вопросом времени.

Но однажды в его планы вмешалась та неведомая сила, которую одни называют Провидение, другие – злой рок, а третьи – Бог. И началось все с того, что на его территории, прямо в саду, откуда-то появилась черная кошка. Он был материалист и рационалист, в приметы не верил, поэтому просто отметил факт ее появления и не стал морочиться. Тем более что кошка была красивая – черная, как ночь, и гибкая, как пантера. Она радовала глаз, а значит – имела право на существование. Кошка вела себя независимо, держалась поодаль, под ноги не лезла, в общем, гуляла сама по себе. Ну и фиг с ней, места не прогуляет.

А потом его «Бентли» попал в жуткую автокатастрофу. В таких мясорубках обычно не выживают, но он выжил. Один из немногих счастливчиков. Впрочем… Он никогда не задумывался, в чем разница между «жить» и «выжить», так что это был для него совершенно новый опыт. Когда он очнулся от комы, то долго не мог вспомнить, кто он, как его зовут, и что он вообще здесь делает. «Здесь» – это в больничной палате, облепленный датчиками и трубками, окруженный разными мудреными аппаратами.

Память начала возвращаться не сразу, а какими-то отдельными картинками. Постепенно картинки складывались вместе, как паззлы, и всплывали воспоминания. Его зовут Сергей. Он – владелец холдинга. У него есть партнеры. Женщина, которая иногда появляется – его жена Марина. Люди в белых халатах – это врачи. Он – в больнице. Он поправится. Все пучком.

И миг, предшествующий катастрофе, он тоже вспомнил. Как на скоростном шоссе вдруг впереди происходит что-то – белую машину выбрасывает на встречную полосу, она врезается в грузовик, его разворачивает поперек дороги, а его «Бентли» летит на эту баррикаду, и уже невозможно затормозить, и тот, кто сзади – тоже с размаху врезается в него, и потом сбоку, и сверху, и… темнота.

А самое страшное открытие произошло чуть позже: когда он понял, что не может шевелиться. Совсем. И разговаривать он тоже не мог. Только смотреть и слушать. И анализировать.

Из разговоров врачей на ежедневных обходах он узнал, что получил сложную травму позвоночника и теперь называется «спинальник», это не считая переломов конечностей, и была открытая травма головного мозга, его прооперировали, и часть мозга пришлось удалить, и теперь у него в голове пластина, а когда он сможет встать, и сможет ли вообще – не знает никто. И то, что он выжил – вообще счастье.

Приплыли. Так вот оно какое, счастье. Лежать забинтованной-загипсованной моргающей мумией в больничной кровати – это, стало быть, счастье. М-да. Сомнительно как-то… Но что имеем – то имеем, стало быть, таковы условия задачки. А мужской характер никакой катастрофой не сломаешь, если он есть, конечно. У него – был. И он стал мотивировать себя на поправку.

Дома он оказался нескоро, и въехал не на белом коне – на инвалидной коляске, влекомой нанятой недавно сиделкой. Марина руководила процессом, говорила, что и куда. Как будто мебель вносили.

- Я решила, что комнату тебе оборудуем тут, на первом этаже, – говорила Марина. – Тут окна большие, и выход на веранду. Тебе тут будет удобнее. Ты же не против, милый?

Как будто он мог ответить… Только моргнул: не против, мол…

- Татьяна Петровна, вот тут, на телефоне, кнопочки, если что срочное – вот начальник охраны, вот кухня, вот мажордом, мне звоните только в самом крайнем случае.

«Это в каком же? – внутренне усмехнулся он. – Если в ящик сыграю, что ли?».

- А это что за животное? – обернулась к окну сиделка. – Ваша кошечка на подоконнике?

- Нет. Но вы не прогоняйте. Она тут, в саду, живет. Пусть будет. Сережа ее любил.

«Любил! – резануло его. – Что ж она так, в прошедшем времени… Я ж живой еще!».

Хотя… какое там живой! Мумия в коляске. И потом! С чего это она взяла, что он кошку любил??? Так, замечал просто.

- Окно держите открытым, Сереже нужен свежий воздух.

И потянулись однообразные дни.

Сиделка была пожилая, опытная и профессиональная. Она споро производила гигиенические процедуры, делала массажи, ставила уколы, кормила с ложечки и вывозила на прогулку. В перерывах – дремала в кресле. Разговорами не надоедала, только по делу. Да и что с ним разговаривать, с таким молчаливым?

Жена заходила каждый день. Ну или почти каждый. Свежая, красивая, холеная. Говорила какие-то слова, справлялась у сиделки, как тут больной, есть ли динамика. А потом уходила по своим молодым делам, и Сергей мог только догадываться, куда и зачем. Впрочем, он не гадал – какая разница? Это был уже другой мир, не его. Она жила там, а он здесь. В этом, его мире, были он, инвалидное кресло, сиделка и… кошка.

Кошка приходила ежедневно. Вспрыгивала на подоконник и сидела – чаще всего спиной к нему, но время от времени поворачивалась и «фотографировала» его своими пристальными зелеными глазами. А потом снова поворачивалась к саду, словно приглашала и его посмотреть. Он и смотрел – а что еще делать инвалиду?

Оказалось, что до сих пор он и не замечал, что вообще есть в его саду. А были там деревья, и причудливые клумбы, и аккуратно подстриженные кусты, и птицы разные летали. Цветы красивые тоже были. Травка ровная, зеленая, и дорожки, выложенные мозаичной плиткой. Странно, что он раньше этого не замечал. Хотя – когда ему было замечать? Работа отнимала все время и занимала все мысли. И вопрос счастья…

- Что ты знал о счастье, человек? – раздался низкий мурлыкающий голос.

Он вздрогнул. Татьяна Петровна, по обыкновению, дремала и говорить таким голосом по определению не могла. Больше в комнате никого не было. Только с подоконника таращилась кошка.

- Да не моргай, тебя, тебя спрашиваю, — слегка кивнула кошка.

«Мысли она, что ли, читать умеет?» — ошеломленно подумал Сергей.

- Умею. И ты умеешь. А что тебе еще остается делать?

И правда. Что ему еще остается делать, когда ни сказать, ни спросить, ни пальцем ткнуть?

- Вот-вот. Слепота компенсируется остротой слуха и осязания. А у тебя – вот так. Впечатлений-то хочется, да?

«Схожу с ума. Хотя – какая разница? Или… Блин, сиделку бы разбудить! Кошки же неразумные, они не умеют мыслить…», — заметалось в голове.

- Сам ты неразумный, — обиженно мяукнула кошка. – И мыслить не умеешь. Вон какой бардак в голове, мысли, как тараканы. А сиделка спать будет. Я ее усыпила.

«Как?» — панически подумал Сергей, как будто это имело огромное значение.

- Вибрациями, — объяснила кошка. – Это просто. Надо только осознать, что весь мир состоит из вибраций. И ты тоже. И мысли. Вот и посылай в мир, что хочешь! Мысленно…

«Хочу проснуться!», — твердо подумал Сергей.

- Ну, раз ты со мной беседуешь, считай, уже проснулся, — зевнула кошка, показав розовый язычок. – И так полжизни проспал. Вы, люди, такие сони. Ничего не видите дальше своего сна!

Сергею вдруг стало интересно. И впрямь: чего он кочевряжится? Можно подумать, у него столько дел и развлечений, что кошка отрывает его от жизненно важных вопросов! И вообще – интересно! Почему бы не попробовать? Он поднапрягся, сформулировал вопрос и послал его кошке:

«Как тебя зовут?»

- Да не трясись ты так! – казалось, что кошка хохотнула. – Вибрации гораздо тоньше. Не надо напрягаться, нежнее, нежнее… Вот так, да. Это людей «зовут». Мы, кошки, опознаем друг друга по вибрациям. Да и вы, люди, тоже – только не замечаете.

«Это как?» — подумал Сергей.

- Ну вот видишь ты незнакомого человека и уже чувствуешь, друг он или враг, стоит ему доверять или надо поостеречься. Разве нет?

Сергей подумал и решил: а ведь правда! Ему интуиция не раз подсказывала, «кто есть ху на самом деле», и ни разу не случалось ошибки. Так что кошка дело говорила.

- Но ты можешь меня как-нибудь назвать, если тебе без этого нельзя. Знаешь, я веду род от древней богини Баст. Была такая, женщина с кошачьей головой. Зови меня Бася, подойдет?

Бася – это было здорово. Мягко так, вкрадчиво. Ласкало слух.

- Ого! Вибрация приятная от тебя пошла. Хорошо, договорились – буду для тебя Басей.

«Это я мысль, что ли послал? В виде вибрации?» – напряженно, как ученик на экзамене, подумал Сергей.

- Ну да. Поскольку у тебя все остальное в отключке, вся энергия направлена на мысль. А обычно люди слишком разбрасываются, поэтому и мыслят неточно. И вибрации у них такие…размазанные.

«Я хочу научиться этим самым вибрациям», — послал мысль Сергей.

- Мгм. Я вспрыгну тебе на колени, ты не против? – просигналила кошка.

«Да пожалуйста».

Кошка неспешно спрыгнула с подоконника и пошла к его креслу. Испытующе глянула снизу – и легким прыжком оказалась у него на коленях. Устроилась поудобнее, сворачиваясь клубком меж сложенных на колени рук, и громко заурчала.

«Ух ты! Забыл уже, что кошки урчат!».

- Не урчим, а вибрируем, — поправила Бася. – У нас, кошек, замечательные способности к вибрациям. Поэтому мы лечебные. Ну, для тех, кто с нами в резонансе.

«В резонансе?»

- Если ты хочешь слышать, принимаешь сигнал – входишь в резонанс. Тогда мы на связи. Если не хочешь – отключаешься, тогда ничего не слышишь. И эффекта нет.

«А ты что лечить можешь?»

- Все. Болезнь, она ведь что? Отсутствие внутренней гармонии. А кошки ее восстанавливают.

«А меня…восстановишь?»

- Не знаю. Попробуем. От тебя тоже зависит. Я-то дам, а вот ты – сможешь взять? Ты же себя совсем не знаешь. И мир видишь не таким, какой он есть, а как принято.

«А он что, другой?»

- Да конечно же. Он куда симпатичнее и интереснее, чем видится из окна «Бентли». Или твоего кабинета. Или даже просто из окна. У тебя пока зрение суженное. Но попробуем расширить. Ты способный…

Ему почему-то стало приятно, что кошка его похвалила.

- Ну, как известно, «доброе слово и кошке приятно», — дипломатично заметила она. – А уж человеку-то…

Сергей и не заметил, как согрелся от кошкиного тельца и под мирное ровное урчание задремал. А когда проснулся – кошки не было.

«Приснилось! – с отчаянием подумал он, и сам удивился силе этой эмоции. – Блин, да что же это!»

- Не вопи, пожалуйста, — раздался в голове недовольный голос. – Я же не глухая. Возьми себя в руки!

«Ты где?» — чуть успокоившись, спросил он.

- На заднем дворе. Питаюсь. Надо же мне поддерживать жизнедеятельность?

«А чем ты питаешься? Ты голодная?» – всполошился он.

- Да успокойся ты, — снисходительно ответила она. – Я очень самостоятельная кошка, чтоб ты знал. Не пропаду. Я потом приду, ты жди. До связи!

И он почувствовал, как в голове как бы выключатель щелкнул – ощущение Баси пропало.

«Ого! Как телефон! – удивился он. – Интересно, а с людьми так можно? Надо попробовать!».

Он решил потренироваться на Татьяне Петровне. Минут 15 он экспериментировал, соображая, как это – входить в резонанс, а потом вдруг словно нащупал схему и «позвал» ее.

- Сергей? Все в порядке? – тут же встрепенулась чуткая Татьяна Петровна.

«Профи! Высший класс! С сиделкой мне явно повезло», — с благодарностью подумал Сергей, который уважал добросовестных исполнителей.

Татьяна Петровна на миг замерла и неуверенно улыбнулась, словно почувствовала его мысль.

На следующий день он попробовал настроиться на Марину. Это было сложнее, она все время ускользала, и пришлось попыхтеть. Но когда получилось – он услышал ее. Лучше бы не слышал…

После обеда он разговаривал с Басей.

«Понимаешь… Вот что выходит. Мой соучредитель, он же лучший друг, заправляет сейчас всем холдингом. Это ладно, должен же кто-то, а лучше него никто дела не знает. Но! Он ведь сейчас и с моей женой живет. Лучший друг! Это как???»

- Ну ты эгоист, — удивилась кошка. – А что ты хочешь, чтобы она села рядом с тобой в соседнее кресло? Она же молодая женщина, ей тоже хочется любви, ласки, тепла…

«Да какого тепла еще??? При живом-то муже???».

- А ты хотел бы быть мертвым? – хладнокровно поинтересовалась Бася. – Сам знаешь, в вашей среде часто так: «нет человека – нет проблемы». А ты – дома, ухожен, накормлен, пролечен, сиделка, кошка… Жена каждый день проведать заходит. А насчет «при живом муже»… особо живеньким ты не выглядишь, если уж совсем честно.

«А любовь???»

- Любовь? – безмерно удивилась Бася. – У вас с Мариной была любовь? Расскажешь?

И Сергей замер. Ему хотелось рассказать, и он пытался вспомнить что-нибудь такое. Но… не удавалось. Жену себе он выбирал по определенным параметрам, ум-внешность-образование-воспитание-стиль-шарм, практически не ухаживал – сразу сделал предложение, и она согласилась, жили без споров и скандалов, но и без романтических прогулок и откровенных разговоров. Да и когда? – бизнес отнимал все время, на отношения сил не оставалось. Но в свете появлялись вместе, и путешествовали, и претензий друг к другу не было…

- Ну да. Ее тоже это все устраивало, — продолжила его мысль кошка. – Партнеры – да. Друзья – ну, с натяжкой, друзья обычно ближе друг к другу. Но любовь? Скажи, разве ты был с ней счастлив?

Сергею хотелось соврать, что «да», но он понимал, что врать можно словами, а вот мысленно… это совсем другой уровень отношений. Тут не обманешь.

«Я вообще не знал, что такое счастье, — признался он. – Хотел – да, стремился – да, планировал – да, но не успел. Времени не хватило».

- Теперь успеешь, — утешила кошка. – Теперь у тебя много-много времени, чтобы быть счастливым.

«Издеваешься?»

- Нисколько, — лениво возразила Бася, вытягиваясь на его коленях. – Счастье – как женщина. Им нужно постоянно заниматься, тогда оно будет тебя любить. А если забросишь – уйдет к другому.

«Как Марина?»

- Да. Как Марина. Как многие другие. И как я. Разве ты дарил ей внимание и тепло? Разве ты разговаривал со мной, пока не сел в это кресло? Ты нас видел, но не замечал. Тебе было некогда. Ты все время искал счастье, хотя оно было у тебя под боком.

«Это ты – счастье?»

- Конечно, — удивленно приподняла голову Бася. – Разве ты не счастлив, когда я вот так лежу у тебя на коленях и вибрирую?

«Знаешь, а пожалуй, да. Похоже на счастье», — улыбнулся он.

- Слушай! Ты, между прочим, улыбнулся! – живо перевернулась кошка. – Впервые после возвращения. Прогресс!

- Кошечка, слезь, — попросила Татьяна Петровна. – Укольчик будем делать. Ой, Сереженька, да вы улыбаетесь!!!

Утром Сергей улыбнулся навстречу Марине. И прочитал ее мысли – они его ошеломили. Она вовсе не обрадовалась. Наоборот – испугалась. Испугалась того, что он может выздороветь, и придется возвращать все на круги своя, и кончится счастье… И тут же испугалась еще больше того, о чем подумала – да как можно желать болезни живому, страдающему человеку, хоть и не особо близкому, но по-своему любимому???

«А ведь я ее совсем не знаю! — вдруг понял Сергей. – За столько лет – так и не удосужился разглядеть, что у нее там, внутри…».

И он искренне, от души, мысленно пожелал ей счастья. Ей – в ее новой любви. Марина испуганно глянула на него и поспешила уйти. Он и правда не хотел, чтобы ей было плохо. В конце концов, его партнер и лучший друг был хорошим мужиком, надежным и основательным. Пусть они друг у друга будут. А у него тоже что-нибудь будет. Сиделка, например. И кошка.

Теперь, когда Бася запрыгивала к нему на колени и устраивалась там надолго, он испытывал странное чувство щемящей нежности – как к ребенку. Ему нравилось смотреть в ее странные зеленые мистические глаза, и казалось, что он даже начал постигать кошачью мимику. И еще нравилось задавать ей разные вопросы.

«Ты говорила, что мысленно можно воздействовать на других людей. Это всем доступно?».

- В принципе да. Хотя не все способны.

«А от чего зависит?».

- От вибраций. Чем выше вибрации, тем больше возможностей. И наоборот.

«А как повысить вибрации?».

- Через высокие чувства. Любовь. Самопожертвование. Бескорыстие.

«Любовь – это что?»

- Это направленная нежность. Вот ты сейчас направляешь нежность на меня. Ты меня любишь. Я чувствую вибрации твоей любви. А твоя сиделка о тебе заботится. От души причем, не только за деньги. Ей ее работа нравится. Тоже – вибрации любви.

«Знаешь… Странно, но я чувствую себя счастливым. Почему же раньше этого не было? Я ж старался, планы строил!»

- Потому что счастье не укладывается в графики. Оно текучее и изменчивое. Как вода. Как время…Его нельзя спланировать, его чувствовать надо».

«А чем я его чувствую? Если тело – в отключке?».

- Душой. Счастье чувствуют душой. Ты остановился в своем беге – и у тебя начала просыпаться душа. Значит, можешь видеть то, что раньше не замечал.

«Да. Я много чего не замечал раньше. Сад вот разглядел. Жену наконец-то увидел. С тобой поближе познакомился».

- Странные вы, люди. Почему-то не умеете созерцать. Вот мы, кошки, много лежим или сидим и просто смотрим на мир. И видим его глубину. А вы, такие большие и умные – нет.

«Как это – глубину?»

- Ну как? Вот ты видишь то, что на поверхности. А я – то, что дальше. Там, выше – звездное небо. А в нем – другие миры. А там – разные существа. Интересно!

«А как ты их видишь? А я смогу?»

- Сможешь. Для этого просто надо научиться не думать ни о чем и слышать тишину внутри себя. И немножко переключить зрение. Как будто расфокусировать немножко. Вот так, да. Ты пробуй, рано или поздно получится.

«Мне так хочется тебя погладить…»

- Ну погладь, — милостиво разрешила она.

«А как?», — хотел спросить он, но не успел, потому что его правая рука дрогнула, чуть двинулась, и кончики пальцев легли на гладкую шерстку. Он замер, забыв дышать.

- Я же говорила, что кошки лечат, — скромно похвасталась Бася.

«Это что было?» — растерянно спросил он.

- Это ты возвращаешься к себе, — пояснила кошка. – Вибрации счастья, они целебные, знаешь ли…

«Хочешь сказать, что я снова смогу…встать на ноги?»

- Ну, если очень постараться… Нет ничего невозможного! Уж мы-то, кошки, знаем! Недаром говорят, что у нас 9 жизней.

«Пожалуй, я уже верю в то, что ты ведешь свой род от богини Баст».

- А ты сомневался? Посмотри в окно!

Он перевел взгляд на открытое окно – и замер. Там, за окном, был ясный день и высокое чистое небо. А над ним – звезды. А среди звезд – разные миры. А в этих мирах — всевозможные существа, похожие на людей, на кошек и вообще ни на что не похожие.

И все это многообразие переливалось, пульсировало, и было связано между собой воедино вибрациями Любви, дающей жизнь всему живому…

Сергей во все глаза смотрел на это великолепие и даже не замечал, что уже обе его ладони гладят теплое тельце черной кошечки, понимающей толк в мурчании на чьих-то коленях, в спокойном созерцании мира – и в счастье.

Автор: Эльфика

avatar

Natalya, 47 y.o.

Russia

All the user's posts

Притча о коробке с поцелуями


Не слишком ли часто мы стали задумываться о материальных благах и не разучились ли мы дарить друг другу нечто более ценное — любовь, тепло, поцелуи и улыбки?
Однажды папа наказал свою трёхлетнюю дочь за то, что она потратила рулон позолоченной обёрточной бумаги. С деньгами было туго и папа был просто взбешён от того, что ребёнок пытался украсить какую-то коробочку без видимой на то причины. Несмотря на это, на следующее утро маленькая девочка принесла своему отцу подарок.

Она сказала:
— Это для тебя, Папочка.

Он был обескуражен тем, что за день до этого накричал на дочку. Но его возмущение снова вырвалось наружу, когда он обнаружил, что коробка пуста… Он обратился к дочке:
— Разве ты не знаешь, что когда дарят подарок, то предполагается, что в коробке будет что-то лежать? А у тебя просто пустая коробка.

Маленькая девочка взглянула на него со слезами на глазах:
— Папочка, она не пустая. Я наполнила её своими поцелуями. Они все твои, Папочка!

`


Отец был поражён. Он опустился на колени, нежно обнял дочку и умолял её о прощении.

С тех пор папа хранил это бесценный подарок рядом со своей кроватью несколько лет. Если у него что-то не клеилось в жизни, он вспоминал поцелуи и любовь, которую подарила ему дочка. И это намного важнее всех неурядиц, материальных богатств и ссор из-за пустяков.

photo
Comments: 4 Read Last comment: Read
avatar

Nira, 38 y.o.

Russia

All the user's posts

Cказка Эльфики - ТАКАЯ РАБОТА


Их диалог всегда был как крик, хотя и происходил вполне интеллигентно, почти шепотом.
«Послушай, сынок…»
«Мама! Пожалуйста, не начинай»
«Я люблю тебя»
«Я знаю»
«Но я хочу, я должна донести до тебя…»
«Не должна»
«Мне нужно объяснить…»
«Не нужно»
«Я беспокоюсь за тебя!»
«Не беспокойся»
«Я хочу достучаться…»
«Не надо, мне больно»
«Помнишь, у Сент-Экзюпери: «Мы в ответе за тех, кого приручили»?
«Мама, давай только без пафоса, хорошо?»
«Почему, ну почему ты все время закрываешься от меня?»
«Пока, мам»
Так вот они разговаривали – иногда вслух, иногда безмолвно, внутри себя. Она старалась найти нужные слова, цитаты из классиков, примеры из жизни, но все ее усилия разбивались о глухую стену непонимания. Иногда ей казалось, что они общаются через маленькое окошечко, как в тюрьме на краткосрочном свидании. «Мама, пока» — и все, окошечко захлопывалось, и можно биться, плющиться об эту стену – он не услышит. Не хочет слышать. Это было больно, но она ни разу не позволила себе проявить истинные чувства. Ведь это могло его ранить, а она всегда заботилась о том, чтобы всем вокруг было хорошо. И еще она боялась, что он может обидеться, и тогда даже окошечко перестанет открываться, а это значит «совсем все» и «больше никогда» — этого она боялась больше всего в жизни. Ее боль – это только ее боль, нужно просто перетерпеть. Она была очень терпелива.

`
Но всякому терпению рано или поздно приходит конец, и однажды она вдруг с полной ясностью поняла: так дальше невозможно. Нужно или разобраться с болью, или уже сдаться и честно сказать: «Я больше не могу. Отпусти меня, Господи. Мне больно, слишком больно. Мне даже не с кем поговорить…».


И тогда к ней явился Ангел. Он присел на край ее кровати и положил прохладную узкую ладонь ей на лоб.
- Поговорим?
- Поговорим, — обрадовалась она. – Ты Ангел, да? Ты пришел забрать меня с собой?
- Я Ангел, да. Ангел-Спасатель. Прихожу на помощь туда, где чересчур много боли. Но забирать тебя не буду: тебе предстоит еще довольно длинный земной путь.
- Так больно, — пожаловалась она.
- Тебе больно – и мне больно. Я хочу это поправить, забрать твою боль.
- Извини, это была минута слабости, — покаянно сказала она. – Ты вовсе не обязан испытывать боль за меня.
- Обязан, — возразил он. – Я же Ангел-Спасатель, это моя работа. Расскажи мне, отчего тебе больно.
- Не беспокойся, я уже взяла себя в руки, — сказала она.
- … и по привычке загнала боль внутрь, — подхватил Ангел. – Если бы ты знала, как это фонит! Прямо как ядерный реактор – сплошная радиация.
- Радиация? – удивилась она.
- Так это ощущается на тонком плане, — объяснил Ангел. – Люди привыкли обманывать друг друга словами – бла-бла-бла… бла-бла-бла… «Все хорошо», «я в порядке», «я уже взяла себя в руки»… Внешне – да, можно и поверить. А внутри все равно фонит. Пожалуйста, не обманывай меня. Я же все равно чувствую.
- Мне правда больно, — созналась она. – Я всегда среди людей, мой день заполнен полезными, важными и нужными делами, я несу людям свет. Но при этом я очень одинока. Вот отношения с сыном… Он вырос, отдалился от меня и не пускает меня в свою жизнь. Он держит дистанцию и не хочет даже поговорить со мной по душам. А ведь когда-то мы были очень близки! Но теперь все изменилось, и от этого мне больно.
- По-моему, в тебе гораздо больше боли, — заметил Ангел. – Может быть, ты еще о чем-то можешь рассказать? О родителях, например?
- Нет-нет. Мама, папа – это святое, — поспешила заявить она.
- Святое тоже может приносить боль, — улыбнулся Ангел. – Какая боль связана с мамой и папой?
- Они разошлись, когда я была маленькая, — нехотя начала вспоминать она. – У мамы был ужасный характер, и папа не выдержал. А может, это мама не выдержала и выгнала его. Я не помню, у меня в голове все как-то перепуталось. Но тогда мир для меня раскололся надвое. Это было очень больно – раскалываться надвое.
- И мамин «ужасный характер» направился на тебя?
- Да. Но я ее не виню. У нее была тяжелая, просто кошмарная жизнь. Я ее любила и люблю. Я тогда поклялась, что когда выйду замуж, никогда не буду такой, как мама.
- И как же сложилась твоя жизнь?
- Я стала читать книги. Много книг… Я по крупице выискивала в них то, что было мне по сердцу, и строила образ своей будущей семьи. Мама не могла мне передать такой опыт, но книги научили. Я решила, что стану музой для своего избранника и буду вдохновлять его на подвиги.
- И что же из этого вышло?
-.А вышла большая любовь. Я действительно стала для него музой. Мою супружескую жизнь не назовешь безоблачной, но я никогда не позволяла себе взрываться, скандалить или зацикливаться на плохом. Всегда приветлива, всегда с улыбкой, всегда с верой в светлое будущее. Он был болен, и я всегда старалась облегчить его боль, забрать ее себе.
- Смотри-ка, совсем как я. А ты эту боль, свою и его, как-то выпускала?
- Нет, у меня не было для этого возможности. Ведь у нас родился сын, и он родился… нездоровым. Врачи сказали, что он никогда не будет… нормальным.
- Это было очень больно?
- Очень. Но я решила, убедила себя, что врачи ошибаются. Я отложила все дела и стала заниматься развитием сына. Я читала, находила, выбирала, пробовала, творила. И в результате в школу мой сын пошел уже вполне здоровым ребенком. Сейчас он уже взрослый, выпорхнул из гнезда, и все у него хорошо. Если бы я тогда позволила себе предаться переживаниям, я бы никогда не смогла сделать это.
- Но вот сделала же! И что, у вас началось сплошное счастье?
- Да как сказать… Да, конечно, я была счастлива. Но теперь надо было спасать мужа: у него начались проблемы с алкоголем.
- Опять боль…
- Да, опять боль. Но я не могла опускать руки, ведь я его любила! Один бог знает, сколько усилий потребовалось приложить, но результат был налицо: он бросил пить. Если бы я ушла в свою боль, кто бы его вдохновил на столь великий подвиг? Он бы просто погиб!
- Скорее всего, да. Но ты его спасла, взяв на себя его боль. Спасла сына, спасла и мужа. А теперь-то вы были счастливы?
- Да. Но недолго. Подожди, я не могу… кажется, я задыхаюсь…
- Иди ко мне, — и Ангел обнял ее своими белоснежными крыльями. – Так лучше?
- Да, так лучше.
- Что же за великая боль, которая до сих пор не дает тебе дышать?
- Мой муж, мой любимый, внезапно умер. Сердце остановилось. Давай, я не буду вспоминать, как это было?
- Нет уж, ты вспомни. Иначе рано или поздно задохнешься.
- Врачя «скорой» пытались его спасти, а потом сказали, что все, он умер. С тех пор я не переношу слова «совсем все» и «больше никогда». И тогда я закричала. Но соседка прикрикнула на меня, что я могу испугать ребенка, и я проглотила свой крик. Замолчала – и молчала очень долго, несколько лет.
- Так вот оно что… Этот крик до сих пор не выпущен. Он и мешает тебе дышать. Кричи!
- Сейчас?
- Да, сейчас! Не бойся, никто не услышит. У моих крыльев прекрасная звукоизоляция.
Она закричала. И еще раз. И еще. Это был такой крик – до неба, на всю Вселенную. В нем было все: и горе, и несогласие, и вся нерастраченная любовь, которой хватило бы им на долгие-долгие годы. Ангел содрогался, но не размыкал крыльев, давая ей выпустить всю свою боль. Вслед за криком пошли слезы, и это длилось долго, очень долго. Ангел терпеливо ждал, пока она успокоится.
- Я никогда и не кому не говорила, что мне плохо, — прошептала она. – Я вообще не подозревала, что мне настолько больно. Казалось, все-таки терпимо…
- Терпимо, — согласился Ангел. – Все, что нас не убивает, делает нас сильнее. Только вот боль надо отпускать.
- Это еще не вся боль, — утерев слезы, сказала она. – Я расскажу тебе про самую сильную боль, которая не дает мне покоя. Это не сын, и не муж, и вообще не про «здесь».
- Кажется, я понимаю, — улыбнулся Ангел. – Но ты все равно расскажи!
- Знаешь, я хочу домой, — тихо призналась она. – Туда, где нет боли, где есть только любовь. Ведь здесь, в этом мире, я очень, очень одинока. Думаешь, почему я ни с кем не делюсь своей болью? Да потому что точно знаю: никто меня просто не поймет.
- Никто, кроме Ангела, — подсказал он.
- Да, никто, кроме Ангела. Почему так?
- Почему? Я расскажу тебе. Ты готова выслушать историю про одного моего доброго знакомого, разумеется, тоже Ангела?
- Конечно. Я с удовольствием послушаю.
- Жил-был Ангел. Прежде это была старая душа, имеющая очень высокие вибрации, и вот она достигла уровня Ангела. Надо сказать, Ангелы не все время живут на небесах, время от времени они получают задания по реконструкции Вселенной. Тогда Ангелы отправляются туда, где требуется их участие. И вот мой знакомый получил такое задание: ему нужно было отправиться в один мир, где накопилось слишком много искажений. В этом мире люди часто причиняли друг другу боль, и во многих стала иссякать Божественная Любовь. Такое положение очень опасно, потому что именно Любовь скрепляет мир, а без нее он просто рухнет и перестанет существовать. У Ангела было конкретное задание: спасти женщину, в которой убили любовь, спасти мужчину, который должен был совершить подвиг, спасти ребенка, который заблудился между мирами.
- И что? Ангел выполнил это задание?
- Да, он выполнил. Он явился в мир как все, из материнской утробы, и сразу стал выполнять свою миссию. Он сохранял и увеличивал Любовь, когда его били и унижали, когда его не понимали и гнали, когда вокруг все рушилось и теряло привычные очертания. Он выстоял в самых суровых испытаниях, потому что в глубине души он помнил, что он – Ангел, и его дело – восстанавливать потоки Любви там, где они иссякли.
- А потом он вернулся домой, да?
- Нет, он все еще там. Выполняя свою миссию, он закалился и получил огромный опыт, и теперь он помогает многим людям. Ведь в этом мире все еще много боли и мало Любви, а значит, он может хоть что-то исправить. Ангелы никогда не уходят, если у них еще есть силы и стремление помочь. Забрать боль и превратить ее в Любовь – это работа Ангелов.
- А боль прошла, — с удивлением отметила она. – Ангел… ты ведь сейчас рассказывал о себе?
- Нет, — улыбнулся Ангел. – Я сейчас рассказывал о тебе.
- Обо мне???
- Да. Ты забираешь чужую боль и превращаешь ее в Любовь. Всю жизнь, раз за разом, не озлобляясь, не обижаясь, не предъявляя претензий… Теперь ты понимаешь, почему тебе так одиноко?
- Нет. Объясни!
- Ангелы всегда одиноки, даже если они среди людей. Нам нельзя крепко привязываться, потому что наше дело – спасти и отпустить. Такая у нас работа.
- Такая работа, — медленно повторила она. –Значит, мы концентрируем в себе боль этого мира? Но как с этим жить?
- Не держи ее в себе. Отдавай боль Создателю, — посоветовал Ангел. — Открой душу и позволь себе истинные чувства. Тогда ты будешь не копилкой, а каналом.
- Хорошо, я поняла. Но скажи мне, Ангел… Одиночество – плата?
- Не плата, скорее, техника безопасности. Спасла — отпустила, так легче, и так правильно. Ведь мы еще очень многое должны сделать и многих спасти. Готова?
- Готова! – твердо сказала она. – А ты еще прилетишь?
- Только если понадобится тебя спасать, — с сожалением сказал Ангел. – Сама понимаешь, много дел.
- Тогда прощай, — сказала она и погладила его по крылу. – Дома свидимся.
Да, работы было, действительно, много. Она это понимала.
«Мама?»
«Сынок… У тебя есть крылья, знаешь об этом? И еще есть свобода. Тебе пора в дорогу, счастливого пути!»
«Мама… Спасибо. Мне нужна была твоя поддержка»
«Вольного полета! Будешь в наших краях – заглядывай на огонек»
«Мам, я…»
«Я знаю. И я тебя…»
Автор: Эльфика

avatar

Nira, 38 y.o.

Russia

All the user's posts

Сказка Эльфики - ПРИЗВАНИЕ


Художником он стал просто потому, что после школы надо было куда-то поступать. Он знал, что работа должна приносить удовольствие, а ему нравилось рисовать – так и был сделан выбор: он поступил в художественное училище.

К этому времени он уже знал, что изображение предметов называется натюрморт, природы – пейзаж, людей – портрет, и еще много чего знал из области избранной профессии. Теперь ему предстояло узнать еще больше. «Для того, чтобы импровизировать, сначала надо научиться играть по нотам, — объявил на вводной лекции импозантный преподаватель, известный художник. – Так что приготовьтесь, будем начинать с азов».

Он начал учиться «играть по нотам». Куб, шар, ваза… Свет, тень, полутень… Постановка руки, перспектива, композиция… Он узнал очень много нового – как натянуть холст и самому сварить грунт, как искусственно состарить полотно и как добиваться тончайших цветовых переходов… Преподаватели его хвалили, а однажды он даже услышал от своего наставника: «Ты художник от бога!». «А разве другие – не от бога?», — подумал он, хотя, чего скрывать, было приятно.

`


Но вот веселые студенческие годы остались позади, и теперь у него в кармане был диплом о художественном образовании, он много знал и еще больше умел, он набрался знаний и опыта, и пора было начинать отдавать. Но… Что-то у него пошло не так.

Нет, не то чтобы ему не творилось. И не то чтобы профессия разонравилась. Возможно, он просто повзрослел и увидел то, чего раньше не замечал. А открылось ему вот что: кругом кипела жизнь, в которой искусство давно стало товаром, и преуспевал вовсе не обязательно тот, кому было что сказать миру – скорее тот, кто умел грамотно подавать и продавать свое творчество, оказаться в нужное время, в нужном месте, с нужными людьми. Он, к сожалению, так этому и не научился. Он видел, как его товарищи мечутся, ищут себя и свое место под солнцем, а некоторые в этих метаниях «ломаются», топят невостребованность и неудовлетворенность в алкоголе, теряют ориентиры, деградируют… Он знал: часто творцы опережали свою эпоху, и их картины получали признание и хорошую цену только после смерти, но это знание мало утешало.

Он устроился на работу, где хорошо платили, целыми днями разрабатывал дизайн всевозможных буклетов, визиток, проспектов, и даже получал от этого определенное удовлетворение, а вот рисовал все меньше и неохотнее. Вдохновение приходило все реже и реже. Работа, дом, телевизор, рутина… Его все чаще посещала мысль: «Разве в этом мое призвание? Мечтал ли я о том, чтобы прожить свою жизнь вот так, «пунктиром», словно это карандашный набросок? Когда же я начну писать свою собственную картину жизни? А если даже и начну – смогу ли? А как же «художник от бога»?». Он понимал, что теряет квалификацию, что превращается в зомби, который изо дня в день выполняет набор определенных действий, и это его напрягало.

Чтобы не сойти с ума от этих мыслей, он стал по выходным отправляться с мольбертом в переулок Мастеров, где располагались ряды всяких творцов-умельцев. Вязаные шали и поделки из бересты, украшения из бисера и лоскутные покрывала, глиняные игрушки и плетеные корзинки – чего тут только не было! И собратья-художники тоже стояли со своими нетленными полотнами, в больших количествах. И тут была конкуренция…

Но он плевал на конкуренцию, ему хотелось просто творить… Он рисовал портреты на заказ. Бумага, карандаш, десять минут – и портрет готов. Ничего сложного для профессионала – тут всего и требуется уметь подмечать детали, соблюдать пропорции да слегка польстить заказчику, так, самую малость приукрасить натуру. Он это делал умело, его портреты людям нравились. И похоже, и красиво, лучше, чем в жизни. Благодарили его часто и от души.

Теперь жить стало как-то веселее, но он отчетливо понимал, что это «живописание» призванием назвать было бы как-то… чересчур сильно. Впрочем, все-таки лучше, чем ничего.

Однажды он сделал очередной портрет, позировала ему немолодая длинноносая тетка, и пришлось сильно постараться, чтобы «сделать красиво». Нос, конечно, никуда не денешь, но было в ее лице что-то располагающее (чистота, что ли?), вот на это он и сделал акцент. Получилось неплохо.

- Готово, — сказал он, протягивая портрет тетке. Та долго его изучала, а потом подняла на него глаза, и он даже заморгал – до того пристально она на него смотрела.

- Что-то не так? – даже переспросил он, теряясь от ее взгляда.

- У вас призвание, — сказала женщина. – Вы умеете видеть вглубь…

- Ага, глаз-рентген, — пошутил он.

- Не то, — мотнула головой она. – Вы рисуете как будто душу… Вот я смотрю и понимаю: на самом деле я такая, как вы нарисовали. А все, что снаружи – это наносное. Вы словно верхний слой краски сняли, а под ним – шедевр. И этот шедевр – я. Теперь я точно знаю! Спасибо.

- Да пожалуйста, — смущенно пробормотал он, принимая купюру – свою привычную таксу за блиц-портрет.

Тетка была, что и говорить, странная. Надо же, «душу рисуете»! Хотя кто его знает, что он там рисовал? Может, и душу… Ведь у каждого есть какой-то внешний слой, та незримая шелуха, которая налипает в процессе жизни. А природой-то каждый был задуман как шедевр, уж в этом он как художник был просто уверен!

Теперь его рисование наполнилось каким-то новым смыслом. Нет, ничего нового в технологию он не привнес – те же бумага и карандаш, те же десять минут, просто мысли его все время возвращались к тому, что надо примериться и «снять верхний слой краски», чтобы из-под него освободился неведомый «шедевр». Кажется, получалось. Ему очень нравилось наблюдать за первой реакцией «натуры» — очень интересные были лица у людей.

Иногда ему попадались такие «модели», у которых душа была значительно страшнее, чем «внешний слой», тогда он выискивал в ней какие-то светлые пятна и усиливал их. Всегда можно найти светлые пятна, если настроить на это зрение. По крайней мере, ему еще ни разу не встретился человек, в котором не было бы совсем ничего хорошего.

- Слышь, братан! – однажды обратился к нему крепыш в черной куртке. – Ты это… помнишь, нет ли… тещу мою рисовал на прошлых выходных.

Тещу он помнил, на старую жабу похожа, ее дочку – постареет, крысой будет, и крепыш с ними был, точно. Ему тогда пришлось напрячь все свое воображение, чтобы превратить жабу в нечто приемлемое, увидеть в ней хоть что-то хорошее.

- Ну? – осторожно спросил он, не понимая, куда клонит крепыш.

- Так это… Изменилась она. В лучшую сторону. Как на портрет посмотрит – человеком становится. А так, между нами, сколько ее знаю, жаба жабой…

Художник невольно фыркнул: не ошибся, значит, точно увидел…

- Ну дык я тебя спросить хотел: можешь ее в масле нарисовать? Чтобы уже наверняка! Закрепить эффект, стало быть… За ценой не постою, не сомневайся!

- А чего ж не закрепить? Можно и в масле, и в маринаде, и в соусе «майонез». Только маслом не рисуют, а пишут.

- Во-во! Распиши ее в лучшем виде, все оплачу по высшему разряду!

Художнику стало весело. Прямо «портрет Дориана Грея», только со знаком плюс! И раз уж предлагают – отчего не попробовать?

Попробовал, написал. Теща осталась довольна, крепыш тоже, а жена его, жабина дочка, потребовала, чтобы ее тоже запечатлели в веках. От зависти, наверное. Художник и тут расстарался, вдохновение на него нашло – усилил сексуальную составляющую, мягкости добавил, доброту душевную высветил… Не женщина получилась – царица!

Видать, крепыш был человеком широкой души и впечатлениями в своем кругу поделился. Заказы посыпались один за другим. Молва пошла о художнике, что его портреты благотворно влияют на жизнь: в семьях мир воцаряется, дурнушки хорошеют, матери-одиночки вмиг замуж выходят, у мужиков потенция увеличивается.

Теперь не было времени ходить по выходным в переулок Мастеров, да и контору свою оставил без всякого сожаления. Работал на дому у заказчиков, люди все были богатые, платили щедро, передавали из рук в руки. Хватало и на краски, и на холсты, и на черную икру, даже по будням. Квартиру продал, купил побольше, да с комнатой под мастерскую, ремонт хороший сделал. Казалось бы, чего еще желать? А его снова стали посещать мысли: неужели в этом его призвание – малевать всяких «жаб» и «крыс», изо всех сил пытаясь найти в них хоть что-то светлое? Нет, дело, конечно, хорошее, и для мира полезное, но все-таки, все-таки… Не было у него на душе покоя, вроде звала она его куда-то, просила о чем-то, но вот о чем? Не мог расслышать.

Однажды его неудержимо потянуло напиться. Вот так вот взять – и в драбадан, чтобы отрубиться и ничего потом не помнить. Мысль его напугала: он хорошо знал, как быстро люди творческие добираются по этому лихому маршруту до самого дна, и вовсе не хотел повторить их путь. Надо было что-то делать, и он сделал первое, что пришло в голову: отменил все свои сеансы, схватил мольберт и складной стул и отправился туда, в переулок Мастеров. Сразу стал лихорадочно работать – делать наброски улочки, людей, парка, что через дорогу. Вроде полегчало, отпустило…

- Простите, вы портреты рисуете? Так, чтобы сразу, тут же получить, – спросили его. Он поднял глаза – рядом женщина, молодая, а глаза вымученные, словно выплаканные. Наверное, умер у нее кто-то, или еще какое горе…

- Рисую. Десять минут – и готово. Вы свой портрет хотите заказать?

- Нет. Дочкин.

Тут он увидел дочку – поперхнулся, закашлялся. Ребенок лет шести от роду был похож на инопланетянчика: несмотря на погожий теплый денек, упакован в серый комбинезон, и не поймешь даже, мальчик или девочка, на голове – плотная шапочка-колпачок, на лице – прозрачная маска, и глаза… Глаза старичка, который испытал много-много боли и готовится умереть. Смерть в них была, в этих глазах, вот что он там явственно узрел.

Он не стал ничего больше спрашивать. Таких детей он видел по телевизору и знал, что у ребенка, скорее всего, рак, радиология, иммунитет на нуле – затем и маска, и что шансов на выживание – минимум. Неизвестно, почему и откуда он это знал, но вот как-то был уверен. Наметанный глаз художника, подмечающий все детали… Он бросил взгляд на мать – да, так и есть, она знала. Внутренне уже готовилась. Наверное, и портрет захотела, потому что последний. Чтоб хоть память была…

- Садись, принцесса, сейчас я тебя буду рисовать, — сказал он девочке-инопланетянке. – Только смотри, не вертись и не соскакивай, а то не получится.

Девочка вряд ли была способна вертеться или вскакивать, она и двигалась-то осторожно, словно боялась, что ее тельце рассыплется от неосторожного движения, разлетится на мелкие осколки. Села, сложила руки на коленях, уставилась на него своими глазами мудрой черепахи Тортиллы, и терпеливо замерла. Наверное, все детство по больницам, а там терпение вырабатывается быстро, без него не выживешь.

Он напрягся, пытаясь разглядеть ее душу, но что-то мешало – не то бесформенный комбинезон, не то слезы на глазах, не то знание, что старые методы тут не подойдут, нужно какое-то принципиально новое, нетривиальное решение. И оно нашлось! Вдруг подумалось: «А какой она могла бы быть, если бы не болезнь? Не комбинезон дурацкий, а платьице, не колпак на лысой головенке, а бантики?». Воображение заработало, рука сама по себе стала что-то набрасывать на листе бумаги, процесс пошел.

На этот раз он трудился не так, как обычно. Мозги в процессе точно не участвовали, они отключились, а включилось что-то другое. Наверное, душа. Он рисовал душой, так, как будто этот портрет мог стать последним не для девочки, а для него лично. Как будто это он должен был умереть от неизлечимой болезни, и времени оставалось совсем чуть-чуть, может быть, все те же десять минут.

- Готово, — сорвал он лист бумаги с мольберта. – Смотри, какая ты красивая!

Дочка и мама смотрели на портрет. Но это был не совсем портрет и не совсем «с натуры». На нем кудрявая белокурая девчонка в летнем сарафанчике бежала с мячом по летнему лугу. Под ногами трава и цветы, над головой – солнце и бабочки, улыбка от уха до уха, и энергии – хоть отбавляй. И хотя портрет был нарисован простым карандашом, почему-то казалось, что он выполнен в цвете, что трава – зеленая, небо – голубое, мяч – оранжевый, а сарафанчик – красный в белый горох.

- Я разве такая? – глухо донеслось из-под маски.

- Такая-такая, — уверил ее художник. – То есть сейчас, может, и не такая, но скоро будешь. Это портрет из следующего лета. Один в один, точнее фотографии.

Мама ее закусила губу, смотрела куда-то мимо портрета. Видать, держалась из последних сил.

- Спасибо. Спасибо вам, — сказала она, и голос ее звучал так же глухо, как будто на ней тоже была невидимая маска. – Сколько я вам должна?

- Подарок, — отмахнулся художник. – Как тебя зовут, принцесса?

- Аня…

Он поставил на портрете свою подпись и название: «Аня». И еще дату – число сегодняшнее, а год следующий.

- Держите! Следующим летом я вас жду. Приходите обязательно!

Мама убрала портрет в сумочку, поспешно схватила ребенка и пошла прочь. Ее можно было понять – наверное, ей было больно, ведь она знала, что следующего лета не будет. Зато он ничего такого не знал, не хотел знать! И он тут же стал набрасывать картинку – лето, переулок Мастеров, вот сидит он сам, а вот по аллее подходят двое – счастливая смеющаяся женщина и кудрявая девочка с мячиком в руках. Он вдохновенно творил новую реальность, ему нравилось то, что получается. Очень реалистично выходило! И год, год написать – следующий! Чтобы чудо знало, когда ему исполниться!

- Творите будущее? – с интересом спросил кто-то, незаметно подошедший из-за спины.

Он обернулся – там стояла ослепительная красавица, вся такая, что и не знаешь, как ее назвать. Ангел, может быть? Только вот нос, пожалуй, длинноват…

- Узнали? – улыбнулась женщина-ангел. – Когда-то вы сотворили мое будущее. Теперь – будущее вот этой девочки. Вы настоящий Творец! Спасибо…

- Да какой я творец? – вырвалось у него. – Так, художник-любитель, несостоявшийся гений… Говорили, что у меня талант от бога, а я… Малюю потихоньку, по мелочам, все пытаюсь понять, в чем мое призвание.

- А вы еще не поняли? – вздернула брови женщина-ангел. – Вы можете менять реальность. Или для вас это не призвание?

- Я? Менять реальность? Да разве это возможно?

- Отчего же нет? Для этого нужно не так уж много! Любовь к людям. Талант. Сила веры. Собственно, все. И это у вас есть. Посмотрите на меня – ведь с вас все началось! Кто я была? И кто я теперь?

Она ободряюще положила ему руку на плечо – словно крылом обмахнула, улыбнулась и пошла.

- А кто вы теперь? – запоздало крикнул он ей вслед.

- Ангел! – обернулась на ходу она. – Благодарю тебя, Творец!

… Его и сейчас можно увидеть в переулке Мастеров. Старенький мольберт, складной стульчик, чемоданчик с художественными принадлежностями, большой зонт… К нему всегда очередь, легенды о нем передаются из уст в уста. Говорят, что он видит в человеке то, что спрятано глубоко внутри, и может нарисовать будущее. И не просто нарисовать – изменить его в лучшую сторону. Рассказывают также, что он спас немало больных детей, переместив их на рисунках в другую реальность. У него есть ученики, и некоторые переняли его волшебный дар и тоже могут менять мир. Особенно выделяется среди них белокурая кудрявая девочка лет четырнадцати, она умеет через картины снимать самую сильную боль, потому что чувствует чужую боль как свою.

А он учит и рисует, рисует… Никто не знает его имени, все называют его просто – Творец. Что ж, такое вот у человека призвание…

Автор: Эльфика

Comments: 3 Read Last comment: Read
avatar

Nira, 38 y.o.

Russia

All the user's posts

Сказка Эльфики - ЗАВТРАК БОГОВ


Я приехала на этот волшебный бело-зелено-голубой остров одна. Мне было просто необходимо вырваться из привычного мира и посмотреть на него со стороны. Да и на себя в том мире – тоже. Не первый раз применяю этот метод, и он всегда работает отлично.

Я сняла комнату в крошечном отеле, подальше от центральных улиц. Отель стоял на возвышенности, и из окна было видно множество домов – белые стены, увитые зеленым плющом и виноградом, и дальше – полоска моря. Тишина, покой и уединение.

Первое время я уходила к морю и просто бродила по берегу в часы, когда отдыхающие уже или еще спали, и были только море, небо, крики чаек и я. Я была одна, и мне было хорошо. Нет, вовсе не зализывать раны приехала я в это чудное местечко. Не было их, ран. Но вот и того, что мне хотелось – тоже почему-то не получалось. И я твердо знала, что мне следует сделать всего маленький шажок, понять какую-то простую вещь, чтобы все сложилось. По этой причине я и не тащила с собой на остров ничего старого и привычного – только себя. Поэтому бродить по пустынному берегу мне было то, что доктор прописал.

`


Через неделю я почувствовала, что уже могу интересоваться чем-то другим, кроме тишины и одиночества. Хозяин гостиницы за небольшую плату тут же прислал ко мне гида – молодого человека, неплохо болтавшего на восьми языках. Я могла связно изъясняться только на двух. К счастью, оба этих языка были вполне освоены моим гидом. Хозяин называл его Мирчо, я сократила имя до Мир. Мне было приятно думать, что сам Мир сопровождает меня в моем путешествии.

Мне не хотелось шоппинга и шумных мест, где толкутся туристы. И я попросила его свозить меня туда, где тихо, красиво и можно подумать о вечном. Мир понимающе кивнул. Мне вообще казалось, что он видит меня не в общем, а как-то вглубь. Такие у него были глаза – мудрые и понимающие.

- Хотите в горы? Там есть женский монастырь и часовня. Она очень старая. К ней приезжают женщины, которые перестали понимать себя.

Оп-па… ну и дела!!! Ведь мой юный гид попал не в точку, а просто в центр этой самой точки. Собственно, с этой целью я и прибыла на остров – разобраться, почему я, такая умная, красивая, успешная, популярная, востребованная, сексуальная – и одна. Добровольно одна, заметьте, по велению сердца! Этого я никак не могла уразуметь…

- Хочу, — тут же сказала я. – Хочу понять себя. Когда выезжаем?

- Рано утром, на рассвете, я за вами заеду, — пообещал Мир. – Добираться далековато, но вы не пожалеете. Это как раз то, что вам надо.

Спала я как убитая, и утром только помнила, что мне снились какие-то замысловатые сны, которые я не могла воспроизвести. Что-то эдакое, космическое. Когда мой Мир заехал за мной, я была вполне бодра и готова к дальним странствиям.

Всю дорогу я любовалась пейзажами. Они впечатляли. Если бы мне надо было выбрать место для Рая на Земле – я бы выбрала этот остров, до того он был красив и покоен. Мирчо вел машину уверенно, не очень быстро – видимо, чтобы я успела насладиться погодой и природой. Я и наслаждалась. Попутно он мне рассказывал о местах, которые мы проезжали, и это тоже было очень интересно.

Мирчо жизнерадостно объявил, что мы почти у цели, когда вдруг что-то случилось. Машина зачихала, задергалась и заглохла. Мир несказанно удивился.

- Этого не может быть, — пробормотал он, вышел, попинал шины и нырнул под капот.

Какое-то время он возился там, потом снова попробловал завести машину. На этот раз она даже чихнуть не соизволила. Мирчо попробовал еще какие-то манипуляции, потом удрученно захлопнул капот и обескуражено сказал:

- Я прошу прощения. Я просто не понимаю, в чем тут дело.

- И что теперь? – с любопытством поинтересовалась я.

- Теперь надо идти в деревню за помощью. Там есть механик. Мы недавно проехали поворот туда, километра 2 назад.

- Ну, надо – значит надо, — кротко сказала я. – Пойдемте.

- Да нет, вам-то зачем идти? — заторопился Мирчо. – Чуть дальше, вон за тем поворотом – часовня, прямо у дороги. Мы немного не доехали. А выше, на горе – монастырь. Но его отсюда не видно. Пойдемте, я вас провожу к часовне, вы пока можете осмотреть ее и помолиться, если хотите. А я быстренько в деревню – туда и обратно.

- Иди уже, — сказала я. – До поворота я и сама доберусь. Буду ждать у часовни.

- Я захватил воду и кое-какую еду, — виновато сказал мой гид. – Возьмите, перекусите там. А то вдруг я долго?

- Давай, — великодушно согласилась я. – Отчего ж не перекусить? С удовольствием.

Всегда надо давать людям возможность откупиться, если они чувствуют себя виноватыми. Это я давно поняла…

Мирчо вручил мне сумку с провизией и потрусил назад, к деревне, а я поднялась в гору еще метров на 300, и за поворотом правда обнаружила часовню. Она выглядела очень симпатично, уютно как-то, и прекрасно вписывалась в пейзаж.

Я подошла к ней, обернулась – и ахнула. Кто смотрел в погожий ясный день с горы на море – меня поймет. Это бесполезно описывать словами, это надо видеть и чувствовать. На какое-то время я просто замерла, как жена Лота, и позволила всему этому великолепию хлынуть в меня потоком. Я всегда стараюсь запомнить на телесном уровне то, что приводит меня в такое восхищение. Потом, долгими зимними вечерами, можно воскрешать эти воспоминания и снова чувствовать, «читать» всем телом свои «путевые заметки».

Через какое-то время я пришла в себя и двинулась к часовне. Она была белая, небольшая, и двери ее были закрыты на замок. Странно… Не в обычае тут вот так двери часовен закрывать. Я безуспешно подергала замок и пошла вдоль стены. Сбоку часовня тоже выглядела неплохо: дикий виноград, зеленый глянец на белом шершавом камне – красота. Я еще немного погуляла вокруг и присела на травку. Наверное, самое время было перекусить.

В сумке оказалась простая и полезная пища: листья салата, помидоры, лепешки, копченое мясо, сыр, а еще полотняные салфетки и пара бутылок с водой. Мясо я не ем, я вообще привыкла довольствоваться малым, так что меню вполне меня устраивало. Завтрак богов!

Я расстелила салфетку, художественно разложила сыр и помидоры на листьях салата, отломила кусок лепешки, и тут услышала шум: кто-то спускался с горы прямо по лесу. Ждать долго не пришлось: из густых зарослей к моему «кафе под открытым небом» вышла женщина. Она увидела меня и улыбнулась, как старой знакомой. Улыбка у нее была хорошая, солнечная.

- Здравствуйте, — на всякий случай сказала я.

- Приветствую тебя, сестра, — кивнула она, внимательно глядя мне в глаза.

Я слегка удивилась: здесь, конечно, многие по-нашему болтают, но чтобы монашка из горного монастыря? Впрочем, чего только жизни не случается… То, что она была монашка, у меня сомнений как-то не вызывало – во-первых, это вот «сестра», во-вторых, синее покрывало (по-моему, этот оттенок называется «индиго»), окутывающее ее с головы до ног, а в-третьих – ну и кому еще здесь быть?

- Не разделите со мной трапезу? – спохватилась я.

- С благодарностью, — легко согласилась она и присела напротив. — Меня зовут Тея.

- Очень приятно, Тея. Я – Ева. Угощайтесь.

Люблю, когда люди говорят то, что чувствуют. Не из приличия, а то, что на самом деле. Она была такая – это сразу ощущалось. Хочется есть – так какой смысл жеманничать: «Ну что вы, что вы, ах, оставьте!»???

- Ждешь? – спросила она, отламывая кусок лепешки.

- Жду, — подтвердила я, так как это была чистая правда.

- А его все нет и нег… — продолжила она.

- Так он только что ушел, наверное, надо подождать? – предположила я. – Он в деревню пошел, у нас что-то с машиной случилось.

- Я не про него, — покачала головой монахиня. – Этот вернется. Через нужное время. Я тебя про твоего мужчину спрашивала.

- Про моего мужчину? – опешила я. – Это про какого из них?

- Про того, которого ты хочешь, но никак не можешь встретить, — объяснила она.

Я была в замешательстве, но недолго. Конечно, она читала мои мысли, и это было странно. Я ж никому о цели своего путешествия не докладывала. А с другой стороны – если Мир (не Мирчо, а большой Мир!) стремится мне помочь, послав мне собеседницу, то с какой стати я буду отказываться???

- Вы правильно догадались, — ответила я. – Еще не встретила. Но надеюсь!

- Ведь ты не одинока? – предположила она, коротко глянув на меня.

- Нет, конечно. У меня дети! И друзья. И коллеги. И вообще – много знакомых, с которыми мне здорово и интересно.

- Я о мужчинах. За тобой ухаживают, тебя любят, твоего внимания добиваются. Так?

- Так.

- И в чем же дело?

- Дело в том… — начала я и запнулась.

Мне и себе-то было сложно объяснить, в чем дело. Собственно, я и не знала, почему я принимаю любовь, но отвергаю секс. Вернее, стала отвергать – с некоторых пор. Совсем. Кстати, многие мои подруги считали, что я просто дура – кочевряжусь и цену себе набиваю. Но это было не так. А как вот???

- Я попробую догадаться, — помогла мне Тея. – Ты не будешь возражать?

- Нет, — улыбнулась я. – Интересно даже.

Взгляд со стороны – разве я не этого хотела? Ну вот, будет сейчас такой взгляд. От незнакомой женщины, в незнакомой стране, в незнакомом месте. Такой взгляд должен получиться исключительно непредвзятым!

- В твоей жизни было много любви и много любимых, — медленно начала она. – Это неудивительно: в тебе ощущается Свет Любви, и ты притягиваешь людей этим светом.

Ну да, так оно все и было, это я и сама могла о себе сказать.

- Ты никогда не обижалась, не зацикливалась на мелочах, не предъявляла претензий миру. Тебе было интересно: а что там, дальше? Верно?

- Верно, — засмеялась я. – Люблю, когда интересно! А чего интересного – старые отношения перетряхивать? Я уж лучше в новые погружусь! Или побуду в благословенном одиночестве!

- Молодец, — одобрила Тея. – Так и надо. Поэтому жизнь свою ты живешь радостно и азартно. И вам с ней друг с другом не скучно!

- Да уж не скучно! – снова улыбнулась я.

- И многие говорят о тебе: «Ну что ей еще от жизни надо???», а иные и завидуют. Это понятно. Талантлива, успешна, привлекательна… Я думаю, и легких романов в твоей жизни было предостаточно, и серьезных отношений.

- Да, все было, — легко признала я. – Радость встреч, боль потерь… И ни о чем не жалею! Пусть завидуют, если хотят. Что было – то мое.

- Но в последнее время ты стала избегать физической близости, не правда ли? – вдруг спросила Тея.

Ох… Вот и сформулировалась тема моих раздумий. Именно это я и делала в последнее время. Сама удивлялась – но вот избегала я этой самой близости, и все тут.

- Не скажешь, почему? – спросила она.

Я раздумывала совсем не долго. В самом деле, что мне терять?

- Понимаете… Не то чтобы я не хотела! Нет! С желаниями у меня все нормально. Гормоны играют, мужчины волнуют, кое-кто даже очень нравится. Но! Каждый раз я чувствую: не то! Не тот случай, не мой мужчина! То есть будет повторение пройденного. А какой смысл раз за разом повторять то, что уже заранее известно? Словно спускаться с небес на землю…

- Никакого смысла, — подтвердила она. – Я тебя понимаю, сестра.

- Не то чтобы я совсем уж в монашки записалась, — вслух размышляла я. – Но и особого желания экспериментировать не испытываю. Хотя знаю, что если встречу того, кого ищу, то меня ничто не остановит, и я окунусь в эти отношения с головой. Вот ведь странно получается, да? Хочу, но не хочу…

- Странно, — улыбнулась она. – Скажи мне, а давно это началось? Когда? Что случилось в твоей жизни? Постарайся вспомнить.

- Да что случилось? – задумалась я. – Ничего такого особенного… Понимаете, был у меня период такой… ну, переосмысления, что ли. Наверное, входила в возраст мудрости. Подводила итоги, ставила цели. Шлифовала свой образ – и внешний, и внутренний. Проводила ревизию и утилизацию. В общем, активно занималась собой.

- Ну и как? Успешно?

- На мой взгляд, да, — честно оценила я. – Если сравнивать «до» и «после»… Мне кажется, что я помолодела лет на 15! И внутри появилось ощущение простора, полета, восторга! Чистоты какой-то… Понимаете, вроде я – и не я. Все интересно, все успеваю, все получается. Словно крылья за спиной выросли!

- И ты стала жить больше не разумом, а ощущениями? – подбодрила меня она.

- Так оно и есть! Чувства обострились, стали такими чистыми, ясными… Тело – поет! В общем, вроде, радоваться надо. Да я и радуюсь! Любви в моей жизни – море! Но вот в плане секса…

- Ощущение, что они где-то далеко внизу, да? – спросила она меня. – А ты – в небе, свободная, словно птица.

- Ну, где-то так. Только это не высокомерие, нет!

- А кто говорит о высокомерии? – очень удивилась она и откусила кусочек сыра. – Мы говорим о полете…

- Полет! Да! Это ощущение я ни за что не хочу променять! Но я в этом полете – одна, рядом что-то никакой мужской фигуры не наблюдается. Даже в мыслях. Короче, я не понимаю, что такое со мной случилось???

- Все просто. Ты перестала быть женщиной.

- Что-о-о-о???? – опешила я.

Возмущение поднялось во мне волной. Да я столько времени потратила на осознание своей женской сущности!!! Можно сказать, только сейчас стала ощущать себя женщиной по-настоящему, а она… Что она вообще говорит???

- Ты перестала быть женщиной и стала Богиней, — спокойно завершила она свою мысль.

И наступили тишина. Я переваривала услышанное.

- Как вы сказали? Я стала Богиней? – на всякий случай уточнила я.

- Богиней, — с удовольствием подтвердила она, расправляя складки своего синего покрывала. – Это так, сестра.

- И…что? – осторожно поинтересовалась я.

- И теперь всегда ею будешь, — тут же отозвалась она. – Ты к этому шла, стремилась, хотела – ну и вот…результат налицо!

- Какой результат? – тупо спросила я.

Мой острый и гибкий ум внезапно перестал быть таковым. «В голове моей опилки, да, да, да!», — вспомнилась мне бессмертная мудрость Винни-Пуха.

- Богине не годится в спутники обычный мужчина, — объяснила Тея. – Богине нужен Бог.

- Бог, — повторила я, пробуя это слово на вкус. – Это как – Бог? В монастырь, что ли?

- Зачем – в монастырь? Вовсе необязательно, — развеселилась Тея. – Видишь ли… Когда женщина достигает состояния Богини, она наполняется совсем другой энергией. Бушующей энергией космических масштабов. У тебя внутри – целая Вселенная! Ты знаешь об этом?

- Кажется, да, — медленно сказала я. – У меня теперь почти всегда… Если я закрываю глаза, сразу возникает звездное небо. Как в космосе. И я понимаю, что оно – это я. И сны мне снятся тоже такие…вселенских масштабов. Раньше этого не было.

- И часто, глядя на людей, ты испытываешь материнские чувства, — предположила она.

- Испытываю, — согласилась я. – Только при чем тут «Богиня»? Просто мне лет уже…немало. Пора.

- Да ничего подобного! Годы тут ни при чем, — живо отозвалась она. – Богиней можно стать в любом возрасте. Если сумеешь подняться над суетой, мелочами, обыденностью. Если осознаешь себя как Источник Любви. Если освободишь свои крылья! Но не всем удается. В каждой женщине спит Богиня, просто не каждая умеет ее освободить. Ты вот – смогла.

- Очень хорошо, — в некотором замешательстве сказала я. – Ладно, пусть я Богиня. Я и сама что-то такое подозревала. По крайней мере, я себя так ощущаю. Но при чем тут секс? Вернее, почему я его отвергаю? Тут я совсем как-то запуталась…

- Секс… — протянула она, словно раздумывая.

- Ой, вы извините, если я вас напрягаю, — вдруг опомнилась я. – Может, вам про это и говорить-то не положено?

- Мне? – она даже немного развеселилась. – Да отчего же? Вовсе нет! Скажи, а для тебя секс – это вообще что?

- Для меня? Ну, это предельная близость… взаимопроникновение… слияние… Когда два человека как одно целое. Но не только телом, а и душами, понимаете? В первую очередь – душами!

- Понимаю, — кивнула Тея. – Танец Душ… Ты – Богиня, сестра. Ты постигла истину. Телом могут соединяться и животные, и это естественно и прекрасно. Когда соединяются мужчина и женщина, и от их любви рождаются дети.

- А кто рождается от Богов? – с замиранием сердца спросила я.

- Разумеется, Вселенные, — уверенно ответила Тея. – Кто еще может родиться от Большого Взрыва?

Я замолчала. Честно говоря, моя голова и так была на грани Большого Взрыва. Все, что говорила Тея, было совершенно фантастическим – и а то же время невероятно реальным. Как будто я и сама все это давно знала, но не могла выразить словами.

Тея извлекла из складок своего одеяния спелое яблоко.

- Хочешь? – спросила меня она.

- Хочу, — протянула руку я. Но взяв яблоко, почему-то не спешила откусить от него, а перекатывала с ладони на ладонь, любовалась его румяными бочками.

- Ты прекрасна, сестра, — откровенно любуясь, сказала Тея. – Как та самая, первая Ева, которая сорвала его в райском саду…

- Но ты не похожа на Змия-Искусителя, — засмеялась я.

- Очень даже похожа, — возразила она. – Я скажу тебе очень соблазнительную вещь. Запомни: грех – это человеческое понятие. Боги – безгрешны. Они выше этого.

- Потому что на Олимпе?

- Потому что в полете. Потому что в Божественной Любви греха нет… Там вообще ничего нет. Только ты, безграничная любовь – и небо.

- А Адам там есть? Как же без него? Ведь вдвоем летать веселее? – усомнилась я.

- Разумеется! Только, знаешь ли, мужчин делают Богами женщины. Богини. Подтягивают до своего уровня. До небес! Ты тоже умеешь. Только пока не пробовала. Научись видеть в мужчине Бога – и он станет им. Не поклоняться ему, не приносить жертвы, а просто – быть рядом, в свободном полете!

- Тея… А каждый может стать Богом? – вдруг возник у меня вопрос.

- Каждый, кто хочет и не боится.

Кто хочет и не боится… Получается, мне осталось только найти такого, кто хочет и не боится – и сделать его Богом. Трудная задачка, однако… Для человека – точно. Если только для Богинь…

- Тея! Вот ты сказала – Танец Душ. А как это?

- Очень просто, — сказала она, поднимаясь. – Ты закрываешь глаза – и слушаешь Музыку Души. Свою и чужую. И сливаешь эти музыки воедино. Это не только секса касается. Вообще – любых отношений. Потанцуем?

- Потанцуем! – вскочила я.

Как только я закрыла глаза, снова возникло звездное небо, и ощущение космического пространства, и невероятного расширения – как будто я могла обнять все это разом и наполнить собой. Своей Любовью. А потом я и впрямь услышала музыку. Наверное, это была Музыка Сфер. И я, не открывая глаз, отпустила тело, позволила ему кружиться и выгибаться, двигаться, как оно хочет. И уже не я руководила телом, а оно – мной. Оно явно помнило этот самый Танец Душ. Во всяком случае, мозги тут были явно не нужны!

В какой-то момент танец взорвался золотым звездопадом. Бог весть, сколько времени это продолжалось. Наверное, это был экстаз. Не знаю. Во всяком случае, пришла в себя я только тогда, когда услышала голос Мирчо. Да и то, наверное, не сразу. Потому что, открыв глаза, я еще какое-то время приходила в себя – возвращалась из своего внутреннего космоса в текущую реальность.

- Это было восхитительно, — ошеломленно произнес мой Мир, не сводя с меня глаз. – Просто… божественно.

- Мы завтракали, а потом нам захотелось потанцевать, — зачем-то объяснила я.

- Мы?.. – Мирчо был явно в непонятках.

Только тут я сообразила, что Теи нигде не видно.

- Ко мне спустилась с горы монахиня. Наверное, из монастыря. Такая, в синем покрывале. И мы разделили трапезу. Ее звали Тея.

Мирчо смотрел на меня во все глаза.

- Там никто не живет, — медленно произнес он. – Это заброшенный монастырь, просто живописные руины.

- Тогда…кто это был? – уставилась на него я. – Может, из деревни?

- Нет… Это не из деревни, — покачал головой Мир. – Я слышал о таком, но никогда не думал, что… Хотя…

- Мир, ты чего? – озадачилась я. – Что случилось-то?

- Есть такая легенда. Иногда с горы спускаются древние Боги. Но их дано увидеть не каждому.

Мирчо умолк.

- Мир! Ну не замирай! – в нетерпении подогнала его я. – А кому дано?

- Тем, кто сам стал Богом, - ответил Мирчо. – Они приходят приветствовать собрата и потанцевать с ним.

«Собрата? Или со-сестру?», — мелькнуло у меня в голове. Странно, но мне ни разу в голову не пришла мысль, что Тея была галлюцинацией, или что я сошла с ума.

- Мирчо, ну почему из тебя клещами все надо вытягивать? – посетовала я. – Ладно, предположим, приветствуют. А дальше-то что?

- Мне, смертному, не дано знать намерения Богов, — смиренно произнес Мирчо. – Наверное, вы лучше знаете, что дальше.

Так. Хорошо. Видно, Мирчо еще не готов был летать со мной на одном уровне. Ну и ладно!

- Я полагаю, дальше надо решить вопрос с починкой машины, — подсказала я. – Ты привел механика?

- Я привел. Только он оказался не нужен – машина сразу завелась, с пол-оборота, — доложил мой Мир. – Сам не понимаю, что это было!

- Еще мне хотелось бы попасть в часовню, но там, на дверях – замок, — продолжила я.

- Где – замок? – непонимающе спросил Мирчо, переводя глаза то на меня, то на двери.

Я взглянула – мама моя, двери распахнуты настежь, никаких замков не наблюдается. Мне казалось, что Мирчо вот-вот рухнет в обморок, поэтому я решительно взяла ситуацию в свои руки. Я заставила его рассказать мне историю часовни, монастыря и вообще этих мест. Потом мы сели в машину и проехали выше, к монастырю. И правда, не соврал мне Мир, это были действительно живописные, но необитаемые руины.

Потом мы поехали обратно, и я все время задавала Мирчо вопросы, чтобы он не впадал в состояние благоговейного восхищения. Мирчо взял себя в руки и выполнял обязанности гида с особенным рвением.

- Мирчо, а где ты учился языкам? – спросила я его.

- Греческий – мой родной, английскому меня учили родители, русскому научился во время учебы в Москве, остальные – как-то сам выучил. Мне хорошо даются языки.

- У тебя очень хорошее произношение. Просто божественное, — искренне похвалила я.

Мир засиял и расцвел улыбкой, и бросил на меня такой благодарный взгляд, что я внутренне ахнула: так вот, похоже, как Богини поднимают мужчин в заоблачные выси!!!

- Я люблю русский язык, — застенчиво сказал он. – Часто хожу на русские сайты, общаюсь с людьми, для практики и расширения словарного запаса. Так вот, я недавно прочитал очень необычную русскую молитву, только кто ее придумал, не знаю.

- Ну-ка, ну-ка, — заинтересовалась я.

- «Я хочу любить тебя, но не держать тебя. Я хочу ценить тебя без условий и рассуждений. Я хочу присоединиться к тебе, но не вторгаться в тебя. Я хочу помогать тебе, но не упрекать в неумении. Если мы оба будем этого хотеть, мы можем встретиться».

Здорово, правда?

- Здорово, — согласилась я.

Это правда было здорово. Это было Послание. Мир, как всегда, был добр ко мне, и через Мирчо ответил на мой главный вопрос: будет ли рядом со мной в свободном полете лететь тот, которого я ждала. Мужчина, которого я увижу и почувствую, как Бога. И теперь я знала, как притянуть его к себе, в небо, на высоту птичьего полета.

«Ты есть Бог», — тихонько шепнула я. Слова выговорились легко, как будто я была к ним готова давно-давно.

«Надо будет приобрести себе какой-нибудь сарафанчик цвета индиго», — пришло мне в голову.

- Мир! Вези-ка меня туда, где продают одежду для Богинь! – весело распорядилась я.

- Знаю такое место, — с энтузиазмом отозвался мой добрый Мир.

А я покрепче сжала в руке краснобокий плод – яблоко, которое подарила мне древняя богиня Тея во время нашего завтрака. Завтрака Богов…

Автор: Эльфика

avatar

Nira, 38 y.o.

Russia

All the user's posts

Сказка Эльфики - МЕЛОЧИ ЖИЗНИ


Вовка был рубаха-парень и душа любой компании, потому что знал множество анекдотов, на раз входил в контакт с кем угодно, к жизни относился легко и по мелочам не парился. И к работе он относился так же – легко и с юмором, тем более что процесс располагал: Вовка трудился в фирме «Мебель на заказ», а заказчик – он тоже разный, знаете ли, бывает…

Вот и на этот раз – бабка одна заказала кухонный гарнитур и теперь методично доставала всякими придирками. Нет, ну не то чтобы совсем дурковала – факты имели место, но, по мнению Вовки, яйца выеденного не стоили. Так, имелись недочеты по мелочам, ну так ими вполне можно было бы пренебречь, а бабка вот зациклилась и требовала сатисфакции. Это она так выразилась, Вовка это слово и за большие деньги не стал бы выговаривать – язык сломаешь. Нет чтобы русским языком сказать – «переделайте, мол, и все тут», а она, можно сказать, матерится тут по-интеллигентному…

`


А сатисфакции бабка жаждала по следующему поводу: на лицевой панели выявились две длинные царапины, а один шкафчик вообще на место не встал – видать, что-то при замерах напортачили. Ну, шкафчик укоротили, только дверцу пришлось перевернуть, и теперь с обратной стороны наблюдалась лишнее отверстие. Ну, Вовка расстарался – замазал его герметиком, ничего так получилось, если не присматриваться и не ковырять, так и незаметно даже.

Но бабка оказалась упертая, вынь да положь ей радикальное и бесповоротное устранение дефектов.

- Ну вот что вам с этой дырки? – удивлялся Вовка, демонтируя злополучную дверцу. – Это ж мелочи жизни! Ее и не видно вовсе! Шкаф же высоко висит, а я ее на совесть замазал!

- Но я-то знаю, что она есть! – вредничала бабка. – Я что, свои кровные денежки заплатила за ваши внеплановые дырки? Не было такого в договоре!

Вовка не перечил, так как в договоре ничего такого действительно не было. Более того, и сроки они сильно нарушили, и крепления не в полном комплекте поставили, и еще царапины те, будь они неладны. Вовка их черным маркером замазал, и не видно так особо, но бабка и тут оказалась несогласная, затребовала новую панель. Ну, ладно, панель так панель, хотя, по его мнению, на кой столько лишних, необязательных телодвижений производить?

- Легче надо к жизни относиться, бабуся! – сказал Вовка, унося дефективную дверцу. А может не сказал, а подумал только… Но все равно – куда проще жить, если на мелочах не задерживаться. Жизнь, она же гладкой ни разу не бывает, везде рытвины и ухабы, и что, каждый раз ровнять, что ли? Эдак далеко не уедешь и скорости не наберешь! Где замазать, где закрасить, где подсыпать, где замаскировать – вроде и ничего получается. Вовка сам так жил и всем того же желал. А если по всякому поводу морочиться, так и язву нажить недолго.

Зря он про язву подумал, накаркал ведь! Пришел Вовка домой и чувствует – в животе какой-то непорядок. Не то крутит, не то болит. В общем, сигналы подает. Дальше – больше. Засигналил живот, как теплоход на Волге, прямо надрывается. Ну, Вовка наболтал себе проверенного народного средства «от живота» — водки с солью, принял в требуемой дозировке, и вскоре отпустила боль, стихла.

- Во как лечиться надо! – довольно пробормотал Вовка. – Быстро и со вкусом, и врачи не нужны!

Но среди ночи живот заныл с новой силой, да так, что и дышать больно. Он слышал, что такие боли у медиков называются «острый живот», а теперь понял, почему. И правда, словно кто-то ему якорь вставил в самое нутро, и колется он, гад, остриями во все стороны. Спать было уже решительно невозможно, народное лекарство кончилось еще вечером, а жить все равно хотелось, поэтому Вовка подумал и «скорую» вызвал.

«Скорая» ехала так долго, что кто похилее уже бы давно помер, но Вовка жизнь любил и поэтому докторов дождался, хоть и больно было ужас как.

- Чего вы там ковырялись? – сквозь зубы прошипел он. – А если у меня аппендикс лопаться собрался?

- Вот если бы голова лопаться собралась, тогда стоило бы беспокоиться, — рассудительно сказал врач. – А аппендикс – это же тьфу, для современной медицины семечки и проблема позавчерашнего дня, мелочи жизни.

Вовка с этим был в корне не согласен, потому как живот у него болел сегодня и мелочью жизни уж точно не казался, но спорить не стал – не до того было. Это потому что карета «скорой помощи» уже везла его в больницу, и ощущения были того… разнообразные. Вовку с его «острым животом» подбрасывало чуть ли не до крыши, а потом с силой вдавливало в носилки, якорь каждый раз заново врезался в нежные стенки живота, и это не прибавляло ни здоровья, ни оптимизма.

- Что ж вы, убийцы в белых халатах, как дрова везете? – утирая испарину, простонал Вовка. – Тут и здоровый загнется, не говоря уже о больных…

- Парк изношенный, машина старая, дороги никто не чинит, — объяснил врач.

- Так вы бы хоть амортизаторы нормальные поставили.

- А толку их ставить? Все равно через неделю-другую полетят. Так что терпи, пациент! Тяжело в леченье – легко в гробу! Гы-ы-ы-ы!!!

В другое время он бы и сам посмеялся над черным врачебным юмором, но сейчас ему не до смеха было. Кое-как дотерпел до больницы, в приемный покой уже в совсем скрюченном состоянии прибыл.

- А каталка где? – все-таки спросил он, вспомнив американские фильмы. Там обычно больного от машины на кресле таком специальном везут, вокруг медперсонал суетится, кто-то капельницу на ходу прилаживает, и непременно: «Доктор, мы его теряем!».

- Вот со своей каталкой бы и приезжали, — неприветливо буркнула сестра приемного отделения. – Полис где?

- Какой полис??? – взвыл Вовка. – Помираю я, не видно, что ли? Полис – это ж мелочь по сравнению с человеческой жизнью!

- Не сметь помирать без полиса! – взвизгнула медсестра. – Кому мелочь, а кому строгая отчетность! Вот везите полис, а потом болейте себе на здоровье!

К счастью, полис нашелся за обложкой паспорта, и Вовку признали как полноправного пациента, осмотрел его доктор и вынес вердикт:

- Срочно в операционную! Медлить нельзя!

- А что там у меня? – струсил Вовка.

- Вскрытие покажет, — сурово сказал доктор. – В смысле разрежем вас и посмотрим, что там стряслось. А так, поверхностно, кто его знает, что там…

- Так может сначала на УЗИ? Или на этот… как его… рентген?

- УЗИ не работает, рентген всей картины все равно не покажет, — объяснил доктор. – Самое верное дело – своим глазом глянуть. У хирургов глаз-алмаз, нипочем не ошибется!

- Так во мне же дырка будет! – чуть не плача, завопил Вовка.

- Ну и что – дырка? Мелочи жизни, зарастет! Мы ж ее потом заштопаем. Ну, а что шрам – так вы не барышня, вам на обложку «Вог» не сниматься. А мужчину шрамы, как известно, украшают!

Тут Вовку совсем сморило от боли и от ужаса, так что как он оказался в операционной, и сам не помнит. Лежит он, значит, на операционном столе, весь простынями укрытый, ремнями зафиксированный, и слышит, как медики к операции готовятся. Вода течет, металлические предметы лязгают, персонал переговаривается.

- Ой, я перчатку уронила! Ну надо же, перед самой операцией!

- А новых нет, не подвезли! Оперировать-то будете, или отменим?

- А как же, обязательно буду! Ничего, сейчас под краном промою – и сойдет.

- Как сойдет? А вдруг там микробы? – подал голос Вовка.

- Да сколько их там, этих микробов? К тому же быстро поднятое упавшим не считается! Подумаешь, перчатка – мелочи жизни…

- Ничего себе мелочи, — пробурчал Вовка. – От этой перчатки, может, жизнь моя зависит…

- Не суетитесь, больной! Я уже шестой десяток у операционного стола разменяла, и ничего, смертность в пределах нормы!

- Не хочу я в эту статистику, даже если в пределах нор… Сколько, вы сказали, у стола?

- Без двух годков шестьдесят!

- А сколько же тогда вам самой? – холодея от неприятного предчувствия, спросил Вовка.

- Восемьдесят пять! – бодро ответила хирургиня.

- Что??? Сколько??? А если вам во время операции того… плохо станет?

– Вот и молитесь, чтобы мне было хорошо, и прекратите канючить. Подумаешь, возраст, ерунда какая! По сравнению с вашими шансами на благополучный исход это просто мелочи. Вася, давай наркоз.

- Ага, даю.

- Маня, скальпель! Да не тот, который зазубренный, а тот, которым утром добермана резали…

- Какого еще добермана??? – заорал Вовка. – Я требую главврача!

- А как раз его добермана и оперировали. Успешно, кстати! И вас прооперируем, будьте спокойны. Ну, начина…

- Стойте! – задергался Вовка. – Еще же наркоз не подействовал!

- Это ничего, мы пока начнем, а он по ходу дела подействует, — утешила его хирург. – Мелочи же, чего вы, право…

- Да какие мелочи могут быть при операции??? – возмущенно заголосил Вовка.

- А такие же, как при изготовлении мебели, — мстительно ответила докторша, появляясь в поле зрения, и Вовка с ужасом опознал в ней давешнюю заказчику, ну ту, с некондиционной дверцей. Она поигрывала длинными кривыми ножницами, а в другой руке у нее хищно поблескивал скальпель. Похоже, тот самый, добермановский. – Отверстием больше, отверстием меньше, какая разница?

- А-а-а-а!!! – Вовка изо всех сил рванулся с операционного стола – и… проснулся. – Значит, все-таки сон… — ошеломленно проговорил он, тряся головой. Но сон выдался на редкость реалистичным, словно в триллере побывал, даже вон пот холодный выступил… Живот у него уже не болел – видать, с перепугу перестал, решил, что болеть-то себе дороже выходит…

На работу Вовка помчался, едва рассвело, и с утра пораньше взялся за дверцу для бабки. Работал истово, вдохновенно, по принципу «семь раз отмерь, один раз отрежь». Заметил, как практикант Серега болты, не пересчитав, на глазок, к готовому заказу кинул – не промолчал, вмешался:

- Ты чего это, парень? А вдруг не хватит?

- Да ну, сроду мы их не считали, это ж мелочевка! – удивился Серега.

- А вот и плохо, что не считали! – горячо ответил Вовка. – Ты тут не доложишь чего, а от этого, может, жизнь человеческая зависит!

- Че такого-то я сделал? – обиженно пробормотал себе под нос Серега, но болты назад потянул – пересчитывать.

- Давай-давай, молодо-зелено! Мебельное дело – работа тонкая и точная, в ней мелочей нет, — сурово сказал Вовка. – Учись, пока я живой… А то кто тебе потом опыт передаст?

Серега был явно недоволен неожиданной выволочкой, но вот это уже точно были мелочи жизни!

Автор: Эльфика

avatar

Nira, 38 y.o.

Russia

All the user's posts

Сказка Эльфики - НУЖНИК


Жил-был человек, и жизнь его была не очень веселой. Это потому что куда глаз не кинь – кругом одни нужники, и на вид неэстетично, и запах нехороший, тяжелый. Нужников у него во дворе было не то десять, не то пятнадцать – он уже и со счету сбился, так что, может, и больше.

Как известно, нужник в хозяйстве – сооружение не просто полезное, но и жизненно необходимое. В самом деле: если есть отходы, значит, их нужно куда-то сливать. Вот для этого и строят на подворье будки-скворечники. Даже само название «нужник» уже говорит о том, как он нужен людям.

Устроен нужник просто и незамысловато: деревянная будка, круглое отверстие, а под ним – выгребная яма. Почему выгребная? Потому что время от времени из нее надо выгребать содержимое и отвозить куда подальше, на утилизацию. Можно, конечно, и самому выгрести, но лучше пригласить специалиста, у него есть инструменты и транспорт соответствующий, получается и быстрее, и качественнее. В принципе, все так и поступают, почистили – и можно снова пользоваться нужником в свое удовольствие.

`


А у нашего Хозяина было по-другому заведено: как только выгребная яма переполнится, он нужник не чистит, а заколачивает досками крест-накрест, а рядом другой ставит. Почему так? А Бог его знает, почему! Все его предки так поступали, а кто он такой, чтобы традиции и устои менять? Забил – и все, нет вопроса. Так что ему по наследству от родичей и так уже несколько нужников досталось, а еще свои потихоньку добавлялись, вот и получился целый лес из деревянных «скворечников», света белого из-за них не видать…

Надо сказать, что Хозяин был человек неглупый и работящий, мог бы, конечно, не ставить новые нужники, а заняться чисткой уже имеющихся, но… Не переносил он ни вида, ни запаха содержимого выгребных ям. Да, конечно, это были произведенные им же отходы, но тем не менее – ну не мог он заставить себя это даже рассматривать, не говоря уже о том, чтобы вычерпывать… А что на помощь никого не позвал или работников не нанял – так это потому что человеком он был добрым и даже немного робким, и не мог он себе представить, что кто-то другой будет ковыряться вот в этом всем «добре»… Уж если ему самому и страшно, и противно от того, что он из себя извергает, как же он это на кого-то другого свалит? Нехорошо это, непорядочно…

И еще одна причина была: жил в нем большой страх, что если кто-то посторонний увидит, какой он внутри, то сразу в ужасе от него отвернется, не будет его уважать и дружить с ним не станет. Он ведь и так жил, можно сказать, одиноко. Боялся он гостей привечать, а вдруг заинтересуются, зачем ему столько нужников, что за хобби такое странное? Вот и жил отшельником, на отшибе… На жизнь же себе зарабатывал тем, что животных лечил – очень уж хорошо у него со зверьем получалось, лучше, чем с людьми.

А вот люди его порой раздражали, ох как раздражали! В отличие от животных, они лгали, воровали, убивали, лжесвитедельствовали, мздоимствовали, прелюбодействовали и вообще нарушали все законы Божьи и человеческие. Порой думалось: «Был бы Творцом, все бы это безобразие к черту разрушил и заново сотворил!», но вслух, конечно, ничего такого он не говорил, держал свое мнение при себе. Вот такие противоречивые чувства его переполняли… Иной раз так его распирает – вот-вот взорвется и всех обрызгает. Чудом, можно сказать, сдерживался, исключительно силой воли.

И вот однажды рано утром постучался в его ворота человек незнакомый, помощи попросил. С собакой у него беда стряслась – его защищая, вступила в смертельную схватку и была сильно изранена. Хозяин отказать не мог – собака и правда плоха была, требовалась срочная помощь. Повздыхал, но впустил на подворье.

Управился он не скоро, вроде починил псину, но надо было еще подождать, пока оклемается. Время к обеду шло, позвал он человека перекусить чем Бог послал.

За трапезой как-то разговорились.

- Собака-то твоя али подобрал где?

- Моя псина, мы, почитай, годков семь уже вместе по свету ходим.

- А ты кто будешь, мил человек, вроде как странник?

- Странствующий золотарь, — ответил тот.

- Золотарь? По ювелирным делам, что ль?

- Можно и так сказать. Работа ювелирная, это точно. Ассенизатор я, нужники чищу.

- Что???

- Выгребные ямы вычерпываю. Профессия редкая, но нужная. Без меня люди захлебнулись бы в своем… прошлом, в общем.

- В чем захлебнулись?

- В прошлом. Ведь то, что в выгребную яму идет, это наше прошлое. То, что мы употребили, переварили и выплюнули. Отходы производства, значит…

- Ох ты… Это что ж за такое производство, если у него такие отходы???

- Золотопромышленное. Жизнь, она ведь штука такая… драгоценный опыт в ней просто так не валяется, его среди всякого мусора и хлама вручную отыскивать приходится, а потом еще переварить и усвоить надобно. В общем, сокровища – в родовую копилку, а остальное – в нужник. Кстати, приметил я, что вроде у тебя во дворе не один нужник, а с целую дюжину будет?

- Больше… — уныло сказал Хозяин.

- А зачем тебе? Или на продажу строишь?

- Да какое там… Мои нужники, собственные.

- А зачем так много? У людей и два-то редко встретишь, обычно одного хватает, а у тебя вон сколько! Вроде и живешь один… На каждый день по нужнику, что ли? В чем прикол, не пойму?

- Да какие тут приколы… Рабочий-то один, а остальные – заколоченные.

- А чего так?

- Дык переполненные, к дальнейшей эксплуатации не пригодны.

- Ну??? А чего не чистишь?

- Да вот так как-то… Тревожить неохота. Его ж не тронь – оно не пахнет. А сунься, всколыхни – такая вонища пойдет, что всем чертям тошно станет. Мне проще новый построить, чем старый разворошить.

- Вот это да!!! Первый раз вижу, чтобы человек так за свое дерьмо держался. Обычно все стараются поскорее от него избавиться. И чем же тебе оно так дорого?

- Да чего там дорогого-то? Ты вот говоришь – «золото». А что-то я никакого золота не приметил. Не было его! Жизнь, если вдуматься, сплошное дерьмо, и столько его, что захлебнуться можно.

- Ну, с таким-то подходом, оно конечно, одного нужника маловато будет…

- Так я и говорю! Пока нужник заколоченный – содержимого не видно, забываешь даже о нем. А в том, которым пользуешься, волей-неволей все это видишь и нюхаешь, и мерзко от того, что жизнь такая дрянная, и сам я все это в себе ношу… Да что я тебе рассказываю, ты же с этим, небось, что ни день сталкиваешься? Не пойму, как вообще можно такой работой заниматься и не повеситься? Небось, каждый день судьбу проклинаешь, а, золотарь?

- Да с чего же мне ее проклинать-то? – удивился тот. – Не работа меня выбирала – я ее. И отец мой золотарем был, и дед – так что, династия, можно сказать. Но никто меня не принуждал, я сам так решил. Хорошая работа, светлая.

- Светлая??? Да ты, золотарь, надо мной смеешься! Тут поверху ходишь – содрогаешься, а ты туда, вниз спускаешься, в самую клоаку, и чего ж там светлого быть может?

- Не смеюсь я, ты что, и не думал даже. Оно конечно, от точки зрения зависит. Моя точка зрения такая: мы, ассенизаторы, Мир от пакости всякой чистим. Выгребная яма, ясное дело, место малопривлекательное. Но когда ты ее вычерпаешь, выскребешь да почистишь – душа поет! Сразу там и солнце, и простор появляются! Хоть и знаешь, что ее немедленно снова наполнять начнут, а все ж хоть на время, да очистилась. А люди мне звонкой монетой за это платят. Идешь домой – карман тяжелый, а душа легкая, и светло там! Это потому что я работу свою хорошо сделал, с любовью и на совесть. Можно сказать, пространство для будущего кому-то освободил!

- Чувство знакомое. Когда встречаю животинку какую, мною вылеченную, тоже на душе легко и светло. Она бежит, хвостом размахивает, кивает и в глаза глядит, видать, помнит меня… Вот в такие минуты жить хочется!

- Ну, вот видишь… Значит, понимаешь меня. Как ты к жизни относишься – так и она к тебе. Ты ее принимаешь – и она тебя примет. Ты ее отвергаешь – ну и она тебя тоже. Ты от дерьма свое пространство не чистишь – ну, чего ж пенять, что тебе все дерьмовым кажется?

- Вон как ты повернул… Так ведь я не сам это придумал, в нашем роду испокон веков так делали. Переполнилась яма – забили и забыли. Всегда новую выкопать можно. А как та заполнится по самое «невозможно» – к следующей переходим. Вот так мои предки и жили…

- Ну так ты уже не малец, можешь все поменять, коли нужда есть. Выгребешь все старое, отжившее, ненужное, ямы лишние закопаешь, нужники древние снесешь, а на этом месте что-нибудь полезное построить можно или цветник разбить. Оставь ты себе один нужник, для повседневного пользования, и вовремя очищай – и сам удивишься, сколько места у тебя для жизни освободится.

- Ты чего такой умный, золотарь? Образованный, что ли?

- Да нет, какое там… Просто нас, золотарей, люди чураются, вроде брезгуют. Да и то сказать – кому понравится, если ты их как бы изнутри видишь, со всеми их внутренностями и непотребностями? Вот поневоле сам с собой разговариваешь, а так философом стать – раз плюнуть. Такие вот дела…

- Значит, и тебе к одиночеству не привыкать…

- Да нет, у меня друг есть. Пес, верный мой спутник и товарищ. Так и ходим по дорогам земным, а останавливаемся там, где много отработанного материала накопилось и очистка требуется.

- Ну, видать, Господь тебя ко мне привел. У меня тут – поле непаханое, а вернее – ямы нечищеные. Помоги, золотарь, в долгу не останусь! Я пока твоей собаке помогу на ноги встать, а ты – мне.

- Идет! – и золотарь поднялся из-за стола. – Собака пусть у тебя побудет, а я за инструментом схожу.

… Такого зловония Хозяин себе представить не мог. Разбередил золотарь старые залежи, смрад поднялся невыносимый. Но он все время вспоминал слова золотаря о том, что в вычищенной выгребной яме сразу и свет, и простор появляются, и место для будущего, и ему сразу легче становилось. Сам он тоже не сидел сложа руки – притащил топор и гвоздодер и «распечатывал» заколоченные нужники.

- Ох и накопил ты, ох и накопил, — качал головой золотарь, вытаскивая на свет божий очередное ведро. – Это ж ты себе своими руками все жизненные каналы перекрыл и грязью всякой законопатил! Ну ничего, глаза боятся, руки делают – вот еще на одно ведро светлее стало!

Он про выгребную яму говорил, а Хозяину вроде и самому светлее становилось, и даже улыбаться с чего-то хотелось – вот дела!

Золотарь свое дело туго знал, у него все спорилось, и вскоре уже Хозяин снес первый нужник – старый, потемневший от времени, с насквозь проржавевшими гвоздями, а за ним второй, третий…

- Ого, какое у тебя огромное подворье! – подивился золотарь, окидывая взглядом освободившееся пространство.

- Сам удивляюсь, — почесал в затылке Хозяин. – Я-то, бывало, расстраивался, что тесно и темно, психовал даже.. А оказывается – вон сколько земли мне в наследство предки оставили!

- Скоро будет еще больше, — пообещал золотарь, направляясь к следующему объекту.

…Понадобился не один день, чтобы заровнять последнюю яму. Теперь все могли разглядеть красивый, крепкий трехэтажный дом с широким крыльцом, к которому от калитки вела выложенная камнем дорожка. Нужник, выкрашенный зеленой краской, как ему и положено, прятался на задворках и в глаза не бросался.

- Хорошо! – с чувством сказал золотарь, озирая подворье, и его выздоровевшая псина восторженно гавкнула, словно соглашаясь с ним. – Чем пространство заполнишь?

- Сделаю теплый вольер для своих пациентов, — не задумываясь, ответил Хозяин. – Давно мечтал, да места не было.

- Место-то было, обзору не было. Обзор-то тебе нужники заслоняли. А теперь – другое дело! Теперь смотри хоть налево, хоть направо, хоть круговым обозрением – красота!

- Красота, — согласился Хозяин. – И настроение у меня отличное, и вроде как в мозгах просветлело, и жизнь мне уже такой мрачной не кажется. А дышится, дышится как!

- Еще бы, — хмыкнул золотарь. – Ты ж с вековыми залежами расстался, свое прошлое разгреб, можно теперь вздохнуть полной грудью.

- А все же я бы так, как ты, не смог, — сознался Хозяин. – Копаться в чужом дерьме – это, знаешь ли, выше моих сил…

- Да ну? – прищурил глаз золотарь. – А то в твоей жизни этого нет? Ты ж вон операции делаешь, живность всякую лечишь, а там кровь, гной, да и экскременты тоже… Только ты их не замечаешь, потому что дело свое делаешь с любовью, от души.

- Ну так то звериное, а то людское, — возразил Хозяин.

- Все под Богом ходим, и звери, и мы, — заметил золотарь. – И что характерно, он нас всех пригревает, никого не гонит. Стало быть, достойны! И ты достоин!

- Достоин… — эхом отозвался Хозяин, словно все еще сомневался в этом.

… По дороге уезжала-громыхала телега с бочкой, за ней, весело взлаивая, бежала собака, а золотарь шел впереди, вел под уздцы лошадь. Летнее яркое солнце бросало на бочку свои лучи, из-за чего она временами и впрямь казалась золотой. Иллюзия, конечно, но все же…

- Надо же… Счастливый ведь человек! – пробормотал, глядя ему вслед, Хозяин. – При такой жизни – и счастливый! Золотарь…

И ему стало даже немножко стыдно, что он потратил столько лет своей жизни на строительство нужников. Но ничего, у него было еще много времени, чтобы изменить свое будущее. Он его уже видел, ведь теперь ему ничего не мешало!

Автор: Эльфика

avatar

Nira, 38 y.o.

Russia

All the user's posts

Сказка Эльфики - ПОДРУГИ


Встретились две подруги – как всегда, на бегу-на лету. Притормозили, присели пожужжать немного.

- Ах, ты вся такая нарядная! Праздник какой-то?

- Да нет, на работу лечу, потому и нарядная. А ты чего вся в черном, как в трауре?

- И я на работу, потому и в трауре. Чего хорошего-то?

- А я работу свою люблю, так что у меня что ни день – то праздник.

- Нашла повод… Жизнь – полный мрак, радоваться нечему.

- Да ладно! С чего это она полный мрак? Наоборот – солнце, простор, аромат цветов!

- Ага, аромат… Только не цветов, а помойки! И не аромат, а вонь.

- Какой-то у тебя мрачный взгляд на жизнь…

- Ясное дело, мрачный! Ничего я от нее хорошего не вижу. Кручусь-мечусь, чтобы ноги с голодухи не протянуть, а толку мало. Обидно, да?

- А мне и самой хватает, и делюсь со своими, и еще про запас остается. Я на мир не в обиде!

- Так ведь при этом еще того и гляди прихлопнут или задавят. Люди такие злые!

`


- А мне добрые попадаются… Ухаживают, помогают. Ну, а если что – так я за себя постоять могу, все знают, что меня лучше не сердить.

- А меня никто не слушает! Отмахиваются от меня, гонят, морщатся… назойливая я, говорят…

- Ну, мало ли что говорят! Тебе-то какая разница? Мне вот, например, и слушать-то некогда, что там про меня говорят. Я дело делаю, только успеваю с места на место перелетать.

- Ну и надо оно тебе, так вкалывать? За что? Для кого?

- Да для себя. Мне в радость!

- В радость ей… Что вообще в этом мире может быть в радость? Оглянись – кругом сплошная помойка!

- А я когда оглядываюсь – везде цветочный луг.

- Как же, как же, луг… Чернуха одна! Тошнит уже от всего этого убожества.

- Да вот слушаю я тебя и удивляюсь: мы с тобой вроде как в разных мирах живем, подруга. Одними дорогами летаем, а видим по-разному.

- Это потому что ты идеалистка, тебе все медом намазано, а мне… Эх, да что там говорить, вся жизнь – сплошное дерьмо! Ладно, пора мне. Надо торопиться, а то всюду опоздаю и голодная останусь.

- Ну, и мне пора, до заката еще смогу три захода сделать! До встречи, подруга!

И муха, нервно потерев лапки, расправила крылышки и полетела к мусорным бакам. А пчелка, расправив крылышки, помчалась к липам – они как раз начали цвести, и от них шел нежный аромат свежего нектара, который пчела твердо намеревалась переработать и превратить в душистый целебный мед.

Автор: Эльфика

avatar

Nira, 38 y.o.

Russia

All the user's posts

Сказка Эльфики - МОРЕ БЛАГОДАРНОСТИ


Девушка барахталась и кричала, беспомощно оглядываясь по сторонам. Волнение было нешуточное – того и гляди, захлестнет. Девушку все дальше относило от берега.

- Ой-ой-ой, тону! Спасите! Помогите!

Вдруг откуда ни возьмись протянулась Рука Помощи. Как известно, она умудряется появляться в самые критические моменты, главное, не пропустить ее появление и не оттолкнуть по глупости и недоразумению.

- Что случилось, девушка? Держите Руку Помощи. Цепляйтесь за меня! И прекратите так надрываться, вы же последние силы теряете!

- Вы не понимаете! Я тону в Море Горя!

- Откуда же здесь Море образовалось? На карте здесь обозначена Цветущая Поляна и Медовое Разнотравье. Но пахнет вовсе не медом, а солью и гниющими водорослями. Горький запах, неприятный.

- Это мои слезы, я столько наплакала. И, поверьте, они очень, очень горькие! И захлебнуться в них очень даже легко. Я уже обессилела и почти сдалась!

`


- А вот сдаваться никогда не следует. Держитесь крепче! Давайте вот сюда, к этому островку! Выбирайтесь скорее на сушу, я вам помогу! Все, сидите пока тут, обсыхайте на солнышке. Эй, эй, вы, никак, опять плакать собираетесь?

- Так стра-а-ашно же! Я ведь чуть-чуть ко дну не пошла! Оно ведь бездонное, это море!

- «Чуть-чуть» не считается. Вы уже спасены, — успокоила ее Рука Помощи. – Хорошо, что вы так громко кричали, иначе я могла бы просто не успеть. Всегда меня зовите, хорошо?

- Хорошо, буду звать, — пообещала девушка. – А вы где живете?

- Я? – удивилась Рука Помощи. – Да везде! Главное – позвать как следует, а уж я протянусь, даже и не сомневайтесь! Ну ладно, до свидания, мне пора – а то вдруг еще кому-нибудь в этот момент помощь нужна?

- Стойте! Погодите! А мне что, на этом островке оставаться? В Море Горя? Я же тут умру!

- Это уже не ко мне, — сочувственно ответила Рука Помощи. – Призовите Здравый Смысл. Он умный, он подскажет, что дальше делать.

И рука помощи исчезла. Девушка уже собралась было снова зарыдать, но передумала: островок был совсем маленький, того и гляди смоет волной.

- Так, никакого волнения! Успокоиться и призвать Здравый Смысл, — приказала себе девушка. – Здравый Смысл! Появись, пожалуйста!

Здравый Смысл не заставил себя долго ждать.

- Раз знакомству! – поклонился он. – Впрочем, кажется, мы уже встречались?

- По-моему, да. Хотя, если честно, довольно редко. У меня на первом месте Эмоции, а у ж потом Здравый Смысл.

- Ох уж, эти мне Эмоции! – покачал головой Здравый Смысл. – Такие несдержанные, такие противоречивые! Но раз уж вы обратились ко мне, давайте общаться! Чего вы от меня ожидаете?

- Я ожидаю, что вы подскажете мне, как выбраться с этого необитаемого острова, — сообщила девушка.

- Ну что ж, давайте рассуждать вместе, — предложил Здравый Смысл. – Вы находитесь на островке размером с небольшой чулан, на котором ничего, кроме песка, не наблюдается. Стало быть, вариант «построить лодку или плот» отбрасываем сразу. Средств связи, как я понимаю, у вас нет. Запасов воды и продовольствия тоже нет. То есть вариант «сидеть и ждать, пока случайно заметят и вывезут», нам тоже не подходит. Тогда остается только один вариант: вплавь.

- Вплавь??? – растерянно уставилась на него девушка.

- Так подсказывает Здравый Смысл, — скромно заметил Здравый Смысл.

- Тогда я точно умру, — безнадежно сказала девушка. – Мне ни за что не преодолеть Море Горя.

- Ах, так это Море Горя? А чьего, простите, горя? – уточнил Здравый Смысл.

- Так моего же! – удивленно глянула на него девушка. – Накопилось, понимаете ли… У меня была такая нелегкая жизнь! Моя душа все время плакала, плакала, и вот – получилось целое море.

- Но как-то же вы по нему плыли, раз попали на этот клочок суши?

- Не совсем плыла, — призналась девушка. – Скорее, я тонула. Хотя, в общем-то, я хорошо плаваю, но… Видите ли, в Море Горя очень горькая и тяжелая вода, она не держит, а наоборот – тянет ко дну. Я уже совсем отчаялась, когда появилась Рука Помощи и выдернула меня на этот остров. Она мне и посоветовала обратиться к Здравому Смыслу, то есть к вам. Все.

- Понятно, — кивнул Здравый Смысл. – Ну что ж, тогда я могу подсказать вам такой выход: поработать непосредственно с морем и сделать его воды благоприятными для плавания.

- Но как это возможно? Ведь Море Горя не на пустом месте возникло! У меня была очень тяжелая жизнь: меня не любили, наказывали, обижали, обделяли, предавали, оскорбляли, вышвыривали из жизни, и судьба у меня не удала…

- Сто-стоп-стоп! – остановил ее Здравый Смысл. – Если мы сейчас начнем вспоминать все, что вы считали плохим и нежелательным, то вы точно так и засохнете на этом островке, без еды, воды и надежды. Нет: если уж речь идет о выживании, Здравый Смысл подсказывает не копаться в прошлом, а думать о будущем.

- Да-да, — спохватилась девушка. – Правда, пить ужасно хочется. И есть тоже. Давайте поскорее думать о будущем!

- А в чем вам было бы приятно купаться? Подумайте, представьте…

Девушка напряженно задумалась.

- Хотелось бы плескаться в Море Любви. Но это нереально. Я не могу любить тех, кто причинил мне столько зла и боли. Да и они явно не из любви ко мне действовали. Увы, я не смогу превратить Море Горя в Море Любви.

- Согласен, — кивнул Здравый Смысл. – К чему себя обманывать? Да и не обязаны вы любить своих мучителей и терзателей. Нет так нет. Подумайте еще!

- Может, Море Прощения? Говорят, что прощать нужно и полезно. Но я не уверена, что могу их прямо вот так взять и простить. Скорее «нет», чем «да». Даже наверняка «нет»! Мне на это понадобится очень, очень много времени, и то не знаю, получится ли…

- Хорошо, что вы трезво оцениваете свои возможности, — одобрил Здравый Смысл. – Честность – великая сила. Можно годами заниматься самообманом, что, мол, «простил и отпустил», но рано или поздно правда вылезет наружу. И тогда глядь – а ты по-прежнему сидишь в какой-нибудь Луже Обид, или, того печальнее, в Море Горя.

- Тогда что мне же делать? – в отчаянии воззрилась на него девушка. – Здравый смысл, ну подскажи же, пожалуйста! Я уверена, что есть еще какой-нибудь способ спасения, только я его пока не вижу.

- Есть еще такое интересное чувство, как Благодарность, — подсказал Здравый Смысл. – Ты можешь не любить, не простить, но уж благодарна должна быть в любом случае. За то, что люди дали тебе определенный опыт. Научили, чего следует опасаться и как вести себя в разных ситуациях. Придали тебе ускорение и умение сопротивляться. За то, что узнала о существовании Руки Помощи, Которая Всегда Рядом. В конце концов, за то, что ты была вынуждена обратиться к Здравому Смыслу! Ведь если бы ты не оказалась тут, на этом островке, у тебя и стимула бы не было со мной встретиться.

- Это точно, — согласилась девушка. – Согласна, в чем-то даже хорошо, что все так случилось. И я уж точно благодарна судьбе, что осталась жива. Да, Благодарность – это то, что надо и что я реально могу сделать.

- Вот и займись, — посоветовал Здравый Смысл. – Не откладывай в долгий ящик. Времени у тебя, если честно, осталось не так уж много.

… Рука Помощи только что выдернула из неприятной ситуации одного хорошего человека и возвращалась обратно. И тут…

- Что такое? – приостановилась Рука. – Какие чудесные разноцветные блики! Какое благоухание! Что у нас тут по карте? А! Тут у нас вроде бы расположено Море Горя, образовавшееся на месте Цветущей Поляны. Но на Море Горя это совершенно не похоже!

И тут Рука Помощи заметила в волнах девушку. Она лежала на спине, раскинув руки, а глаза ее были закрыты. Впрочем, ока казалась совершенно довольной и умиротворенной.

- Помощь нужна? – на всякий случай крикнула Рука Помощи.

Девушка открыла глаза и заулыбалась.

- А, это вы! Я вас узнала. Нет, спасибо, помощи мне не надо, я просто отдыхаю.

- В Море Горя?

- Нет, что вы! – засмеялась девушка. – Я купаюсь в Море Благодарности! Оказывается, Благодарность – такая целительная сила! А если в нее окунуться с головой, то можно даже дышать, и дышится так легко, представляете?

- Охотно представляю, — подтвердила Рука Помощи. – Меня часто благодарят, это бывает приятно.

- Я вам очень, очень благодарна за спасение! – сказала девушка. – И Здравому Смыслу, и всем-всем-всем, кто меня когда-то обидел. Кажется, я их даже немножко любить начинаю. Ведь если бы не они, я бы и не узнала, что это такое – целиком погружаться в Благодарность. Я теперь совершенно не плачу, потому что счастлива!

- Все в жизни взаимосвязано, и ничего лишнего просто не бывает. Не уставайте благодарить, и будет вам счастье, — назидательно пробормотал на минуточку вышедший из нирваны Здравый Смысл.

Автор: Эльфика

avatar

Nira, 38 y.o.

Russia

All the user's posts

СОЛНЕЧНАЯ ДОЛИНА — сказка от Эльфики


Хозяин вернулся домой задумчивый. За ужином он дождался, пока все закончат с основным блюдом, а когда жена поставила на стол десерт – традиционный вечерний пирог, откашлялся и сообщил:
- Мне нужно сказать вам кое-что важное.
Семейство насторожилось – у папы частенько возникали очень необычные идеи, а внедрять их (или пожинать плоды их внедрения) приходилось ни в чем не повинным домочадцам.
- Сегодня я был в предгорьях, по служебным делам, — утерев рот салфеткой, начал папа. – Жизнь в предгорьях, я вам скажу… не сахар там жизнь. Место голое, каменистое. Растительность чахлая. Сели, оползни, камнепады… Вулканы то и дело извергаются.
- Ужас какой, — отреагировала жена. – Хорошо, что мы живем в зеленой, плодородной Солнечной Долине!
- Да, нам повезло. Но я тут подумал, что мы должны позаботиться о тех, кому повезло меньше.
- Благотворительность, что ли? – подозрительно спросила дочь. Она еще помнила, как в прошлый раз папочка принудил ее отдать все ее мягкие игрушки в помощь нуждающимся пингвинам Антарктиды. Зачем пингвинам игрушки, папа так и не смог объяснить, но настаивал на том, что это будет их посильный вклад. «В конце концов, у пингвинов тоже есть дети!», — это был решающий аргумент, и с ним трудно было спорить.

`
- Нет, на этот раз не игрушки, все гораздо серьезнее, — проговорил папа.


- Надеюсь, не очередная кампания «за здоровый образ жизни»? – слегка напрягся сын. У него тоже были основания: совсем недавно их семья пережила период сыроедения (почти два месяца питались только сыром разных сортов!), ненавистный запах бри и рокфора и теперь еще не окончательно выветрился.
-Нет-нет, ничего такого, — поспешил успокоить его отец.
- Кушайте пирог, кушайте! – пригласила мама. – Сегодня я сделала вишневый.
- Вкусно, — с благодарностью проговорила дочка, смакуя пирог.
- И что предгорья? – осторожно спросила жена.
- Видите ли, мои дорогие, я крайне обеспокоен судьбой орков.
- Что? – поперхнулся пирогом сын.
- Там, в предгорьях, живут орки, — стал терпеливо объяснять отец. – Мы осмотрели их пещеры – это кошмар! Недостаточное освещение, сырость, скученнность. Полное отсутствие малейшего комфорта! И культура у них на очень низком уровне – в основном, рисуют на стенах пещер. А будучи малокультурными, они очень агрессивны и постоянно дерутся. Я был глубоко удручен…
- Бедненькие… — посочувствовала дочь, отрезая себе еще кусок пирога. – А как они питаются?
- Ужасно, — тяжко вздохнул отец. – Они камни едят – представляете?
- О боже! – ахнула жена. – Это в каком же состоянии у них зубы?
- Зубы у них хорошие, — рассеянно ответил хозяин. – Мощные у них зубы и острые, как раз на камни рассчитаны.
- А как же они не ломаются? – поинтересовался сын.
- Нельзя им ломаться. Стоматологов же там нет, лечить некому, — предположила сестра.
- В общем, я принял решение, — сообщил хозяин. – Мы должны откликнуться и поучаствовать. Я думаю, мы можем и должны предоставить кров и пищу хотя бы одному орку.
- Что? – схватилась за сердце жена. – Орк? Здесь, у нас?
- Они же страшные! – расширила глаза дочка.
- Еще драться начнет, — предположил сын.
- Вы мыслите крайне эгоистично, — упрекнул хозяин. – И это моя семья! Орки – тоже порождения божьи. Господь создал нас всех равными, значит, орки имеют право жить не хуже нас. И если жизнь загнала их в горы, а нам повезло поселиться в солнечной долине, мы должны поделиться имеющимися благами и поднять уровень жизни орков до нашего.
- А где мы его поселим? В подвале, да? – перешел к конкретике сын.
- Отчего же в подвале?
- Ну, раз они в пещерах живут, ему там привычнее будет.
- Ты огорчаешь меня, мой мальчик, — сурово сказал отец. – Не для того орк поселится среди нас, чтобы и дальше терпеть лишения. Нет, мы предоставим ему гостевую спальню.
- А чем я его буду кормить? – всполошилась хозяйка. – Я в камнях ничего не смыслю!
- Какие камни? О чем ты? Нет, орк будет питаться тем же, чем и мы. Мы поделимся с ним каждым куском, лучшим, что у нас есть. Это будет правильно!
- А дежурить по кухне и убираться в доме он будет наравне со всеми? – поинтересовался сын.
- Думаю, это произойдет не сразу. Не забывайте: орк – наш гость, и ему нужно дать время, чтобы он привык к нашему укладу жизни. Так что дом и кухня пока остаются на нас. Мы же должны создать гостю благоприятные условия?
- Милый, зачем нам это? – робко заметила хозяйка. – У нас и так кот и собака, а тут еще и орк.
- Как ты можешь сравнивать! – рассердился хозяин. – То домашние животные, а то чело… то есть орк! У них есть речь, и они обучаемы!
- Наш Лорд тоже обучаемый, — обиженно вставила дочь.
- Да, пес выполняет команды, но ему недоступна человеческая речь. А орки могут общаться на нашем языке. Поэтому в самом скором времени орк приучится к нашим традициям и станет полноценным членом нашей семьи. И хватит разговоров! Я решил – и я сделаю. Готовьтесь!
И, оставив ошеломленную семью доедать пирог, хозяин удалился в свой кабинет – написать статью о своем благом начинании с призывом следовать его примеру.
- Ни один житель Солнечной Долины не должен оставаться в стороне, — бормотал хозяин. – Мы должны включить орков в нашу цивилизацию, и точка.
Славно поработав и переписав статью набело, хозяин с чувством выполненного долга отправился спать.
***
… Что-то с грохотом упало и разлетелось вдребезги. Раздался громовой хохот, а затем слоновий топот, от которого содрогнулись даже толстые перекрытия подвала. Орки явно были здоровы и чувствовали себя вольготно.
- Белье все еще сырое, — пожаловалась хозяйка, щупая простыню. – Второй день сушится!
- Так конечно, если в подвале сушить! – раздраженно ответил хозяин. – Здесь вообще сыро и приток воздуха слабый. Почему бы не развесить его, как всегда, во дворе?
- Так используют же для набедренных повязок! – вздохнула жена. – А может, просто изорвут или истопчут. У них какая-то ненависть ко всему чистому.
- Можно их понять, они веками жили в пещерах, на земляном полу, — примирительно сказал хозяин.
- У нас во всем доме пол стал земляным, — заметила хозяйка. – Убираться нет смысла – тут же снова грязи натаскают. И где они ее только берут?
- Это у них традиция такая. Скоро они усвоят наши традиции.
- Да ничего они не усвоят! – в отчаянии всплеснула руками жена. – Я им сколько раз наш традиционный пирог предлагала? А их от этих пирогов воротит! Они их нюхать не могут, не то что есть!
- Всему свое время, — убежденно сказал муж. – Милосердие и толерантность – вот наши непреходящие ценности.
- Вот и прояви милосердие к собственной семье! – потребовала жена. – Или ты к собственной семье совершенно толерантен, то есть нечувствителен?
- Папа, а когда мы вернемся наверх, в комнаты? – жалобно спросила дочка, кутаясь в одеяло. – Мне тут уроки учить темно…
- Потерпи. Там пока места нет. С тех пор, как орк перевез к нам все свое семейство, сама понимаешь, в доме стало тесновато.
- А почему они живут наверху, а мы в подвале? – подал голос сын. – Почему не наоборот?
- Стыдись, мой мальчик! – укорил его отец. – Гостю – лучшее, это традиция. Мы и в подвале не растеряем своей цивилизованности, а им надо к ней привыкать. Поэтому они и живут наверху, пусть привыкают.
- По-моему, ни к чему они не привыкают и не собираются, — нервно сказала хозяйка. – Они первым делом сожрали всю посуду, умывальник и унитаз.
- Но это же их привычный рацион питания. Сразу не перестроишься.
- В туалет ходят где хотят.
- Так унитаз же съеден!
- Они крушат все вокруг: вазы, мебель, предметы интерьера.
- Они просто слишком большие и неповоротливые, да и двигаются резковато.
- А когда они костер в гостиной разожгли и чуть весь дом не спалили?
- Милая, надо потерпеть. Это скоро кончится.
- Это мы скоро кончимся, — мрачно сказал сын. – Когда они нашего Лорда сожрали, я сразу понял: нам тоже кранты.
- Не говори ерунды, — чуть смутился отец. – Это моя ошибка: надо было заранее выяснить, что они и собак едят. Тогда бы мы Лорда спрятали, и не вышло бы такого конфуза.
- Хорошо еще, что кошка сообразила и заранее убежала, — поддержала брата девочка. – А то они, наверное, и ее бы слопали!
- Расскажи лучше, как у тебя в школе, — сменил тему отец.
- Я больше не хочу ходить в школу, — расплакалась дочка. – Там эти несносные орки… Они все время рычат, срыгивают, дерутся… Я все равно ничего на уроках не запоминаю, потому что ничего не слышно!
- Но разве учителя не прививают им навыки достойного поведения?
- По-моему, учителя их сами побаиваются, — призналась девочка. – А если пожаловаться на орков, то вручают газету с твоей статьей и велят учить наизусть. Ну, та статья, где ты призывал к милосердию и толерантности!
- Гхм, — смущенно кашлянул папа.
- Кстати, ты знаешь, что в школу внесен законопроект «О школьной форме»? – спросила жена.
- Нет. А что за законопроект?
- Городские власти требуют, чтобы все ученики теперь являлись на занятия в набедренных повязках.
- Что-о-о??? – в полной оторопи уставился на нее муж. – Они там что, с ума посходили?
- Да нет, — пожала плечами жена. – Обосновывают тем, что орков смущает наша одежда и причиняет им моральные неудобства. Считают, что нам будет легче приспособиться, потому что у нас более гибкая психика.
- Я не буду такое носить! – зарыдала дочь.
- Погоди, малышка, не плачь… Думаю, до этого не дойдет, — попытался утешить ее отец. – В конце концов, здравый смысл возобладает.
- А где же был твой здравый смысл, когда ты в наш дом целую орду орков понапустил? – подбоченившись, вопросила хозяйка. – Пока один был, хоть как-то можно было договориться, а теперь вообще невозможно!
- Ага, они теперь банда, — мрачно подтвердил сын.
- Но мы же не могли отказать ему в воссоединении с семьей! – ответил хозяин. – Он был очень одинок… скучал… Ему трудно было влиться в наше общество. А у нас все-таки три гостевых спальни.
- И где они, твои «три гостевых спальни»? – взвизгнула жена. – Там теперь обосновались не меньше двух десятков орков, и они все переломали и переделали на свой лад! Теперь весь дом похож на пещеру!
- Кто же знал, что у него такая большая семья, — пробурчал муж.
- Ничего, мы тоже свою банду соберем, — пообещал сын. – Мы с пацанами унижений терпеть не будем, так им врежем, что мало не покажется!
- Сынок! Но это же преступление, так нельзя! – возмутился отец.
- Ага? Значит, им можно, а нам нельзя?
- А нам нельзя! – твердо сказал отец. – Мы – цивилизованные люди.
- Вот и сожрут нас, цивилизованных, и не подавятся, — с горечью констатировала хозяйка.
- Может, скоро они культурно разовьются, и все изменится? – неуверенно произнес хозяин.
- А ты их спросил, нужна ли им твоя культура? – спросила жена. – Может, их наскальная живопись и танцы у костра вполне устраивают?
- Дымом тянет, — принюхавшись, сообщил сын. – Наверное, снова костер в гостиной развели.
- Жареным несет, — заметила жена. – Опять, что ли, чью-то собаку поймали? Или, может, корову увели. В городе уже и живности не осталось…
- Хорошо, что кошка убежала, — снова повторила дочка. – Может, и мне убежать? Есть же на свете места, где люди живут у себя в домах, а орки у себя в пещерах?
- Отличная мысль! – поддержал сын. – Я с тобой. Или в банду.
- Пойду, попробую все-таки белье просушить, — сказала жена и, взяв таз, отправилась наверх.
- Значит, осуждаете меня? – угрюмо глядя на детей, спросил отец. – Люди идею мою подхватили, статью вон в школах наизусть учат, а вы…
- Выживаем, как можем, — буркнул сын.
– Разве ты спросил нас, хотим ли мы жить среди орков? Нет. А мы не хотим! – заявила дочка.
- Но мы же должны помогать бедным и убогим?
- Это не они бедные и убогие, а мы.
- Ничего не убогие! – вскинулся брат. – Вот соберем банду, и они у нас по струночке ходить будут! Мы границы установим и защищать их будем.
- Но грубая сила ничего не решает… — назидательно сказал отец.
- Это у орков грубая сила. Книжечки им, что ли, читать? Так они все равно не слушают! Плевали они на нас, если хочешь знать! У них своя цивилизация, вот путь ее и развивают. На своей территории. Попросят – поможем, но тоже на их территории.
- Что-то мамы долго нет, — зевнула дочка.
- Пойду, посмотрю, — спохватился хозяин.
… После подвала солнце казалось невыносимо ярким. Хозяин зажмурился, чтобы глаза привыкли, и услышал голоса – совсем неподалеку, за углом, там, где были натянуты бельевые веревки. Один голос принадлежал жене, другой… о боже, орку!
- Ты от него уходи, ты ко мне иди, — низким голосом рокотал орк. – тебе он зачем нужен? Ничего не может, только разговаривать. Орк сильный, орк воин. Орк в свою пещеру никого не пустит!
- Ой, да ладно! Что вы такое говорите! – жеманилась жена.
- Правду тебе говорю. Я – мужчина, ты – женщина. Орк сладко любить будет. Много детишек родим, много земли заселим.
- Хи-хи-хи… Руки только не распускай, а то мужу пожалуюсь.
- Ничего муж не сделает. Старый, больной. Отберу тебя, пусть сидит, статьи пишет.
- Ой, какой ты дерзкий… Хи-хи…
- Не-е-ет! – завопил хозяин, хватаясь за грабли и бросился туда, за угол. Только он к таким резким движениям был не приспособлен, споткнулся, наступил на грабли и получил оглушительный удар по лбу.
Вот на этом месте он и очнулся. Лежал он рядом с собственной кроватью, видать, во сне метался – свалился и об тумбочку лбом приложился. Кожу саднило, а наощупь уже и шишка наливалась. В доме что-то загрохотало, и еще явственно доносился запах жареного мяса.
- Орки в доме! – ахнул он и, вскочив, прямо в пижаме кинулся прочь из спальни в направлении кухни.
- Доброе утро, — приветствовала его жена. Она была в платьице и кухонном фартуке, вся чистенькая и очень милая. И кухня тоже была чистенькая и милая.
- Где орки? – грозно спросил он, озираясь по сторонам.
- Пока что у тебя в голове. Давай-ка, умывайся, и за стол. Я отбивные жарю, скоро будут готовы.
- А грохотало что?
- Папа, это я гантелю уронил! Я нечаянно! – прокричал сын из своей комнаты.
А тут и дочка появилась:
- Мама, пап, привет! Я Лорда уже покормила, а мы скоро завтракать будем?
- Лорд жив?!
- А что ему сделается? – удивилась дочка. – Живая, здоровая, веселая собака. Все лицо мне облизал. Сейчас умоюсь, переоденусь и тоже завтракать приду.
- Знаешь, милый, — начала жена, — я тут подумала и хочу тебя попросить: прежде чем приглашать в наш дом орка, подумай и ты. Обо мне подумай, о детях. Надо все тщательно взвесить.
- Взвесил уже, — поспешно прервал ее муж. – Орков не будет. Концепция переменилась.
- Вот и хорошо, — обрадовалась жена. – Ты умный, ты непродуманных решений принимать не станешь. А что это у тебя на лбу?
- На грабли наступил, — мрачно сказал муж, щупая лоб. – Больше не повторится. Я в кабинет, нужно одну идею записать, пока не забыл.
«Мы должны с большой осторожностью подходить к любым изменениям в укладе нашей любимой Солнечной Долины, — писал он. – Надо понимать, что традиции складываются веками, и вводить что-то новое нужно тоже продуманно и постепенно. Иначе последствия могут быть непредсказуемыми и разрушительными. А мы в первую очередь должны заботиться о нашем сообществе. И автор любой идеи должен отчетливо видеть границы, за которыми начинается хаос».
- Хорошо сказано, — удовлетворенно пробормотал он и потрогал шишку на лбу. На грабли снова наступать не хотелось. Хотелось беречь традиции и тщательно продумывать новые идеи.
- И никаких, понимаешь ли, «хи-хи»! – строго сказал хозяин. И пошел к семье, отбивные кушать. В Солнечной Долине все было спокойно.
Автор: Эльфика

Comments: 2 Read Last comment: Read
avatar

Nira, 38 y.o.

Russia

All the user's posts

Сказка Эльфики - ДВЕРЬ


У двери в подвал на корточках сидел мальчик с рюкзачком за плечами. Лет семи на вид, худенький и трогательный. И у него были такие печальные плечики! Никогда не видела этого мальчика в нашем дворе.

- Что ты тут делаешь, дорогой? Ты чей? – спросила я его.

- Тетенька, я не умру? – спросил мальчик, поднимая на меня полные слез глаза.

- Ч…что? – я аж поперхнулась от неожиданности. – Ты что такое говоришь? Почему ты вдруг должен умереть? Тебе плохо? Ты болен? Тебя кто-то обидел?

Он молча смотрел на меня, и глаза у него были такие… мученические. Ну, знаете, когда там застыли боль и немой вопрос.

…А ведь и у меня совсем недавно были такие же глаза. Я вспомнила, я видела свои глаза в зеркале, и в них тоже застыли боль и немой вопрос. Тогда умер мой друг, умер не вовремя, нелепо, и я никак не могла смириться с этим. И до сих пор не могу, если честно…

- Где твои родители?

- На работе…

- А ты что тут делаешь?

`


- Иду домой. Из школы.

- Мимо подвала идешь?

- Не знаю. Я как-то незаметно сюда пришел. Там темно. Страшно, но как будто зовет. Манит.

- Кто манит?

- Темнота.

- Знаешь что? – решительно сказала я. – Давай-ка я тебя чаем напою и позвоню твоим родителям. Что-то не хочется мне тебя тут, под дверью, одного оставлять.

Дверь в подвал была приоткрыта, там и правда было темно, оттуда тянуло сыростью и затхлостью, как из склепа. Детям в таких местах точно делать нечего!

- Разве тебе мама не говорила, что к подвалам подходить не следует?

- Не знаю. Наверное, говорила. Я не помню.

- Надо запоминать, что тебе мама говорит. Особенно о правилах безопасности.

- Я много чего не помню. Это потому что я все время думаю.

- О чем же ты так думаешь, малыш?

- О том, что я умру.

О господи… Какой странный ребенок! В его годы – и о смерти думать, ну как так? Да я в семь лет вообще была уверена, что я бессмертна! И мама с папой – тоже. Кстати, его родители, наверное, волнуются – где там их отпрыск, с кем?

- Мобильник имеешь? – спросила я.

- Имею. Только он сдох, в смысле разрядился.

- «Сдох»… Ну и лексикон у тебя, — покачала головой я. – Ладно, идем уже. Давай руку.

Он покорно встал и взял меня за руку. У меня сердце защемило – такой доверчивый, его же кто угодно обидеть может, вот так взять и увести незнамо куда…

Дома я первым делом позвонила его маме на работу по телефону, который он мне назвал – там все время было занято.

- Ладно, — сказала я. – Попозже еще попробуем. Давай я тебя борщом накормлю, ага? А потом будем чай пить. С оладушками! Ты любишь оладушки? Да, и варенье есть! И зефир в шоколаде. Тебя как зовут?

- Тима… Тимофей.

Тимофей, значит. А моего друга звали Тимур. Но он не любил, когда его называли Тима, предпочитал полным именем. Только я называла его Тимыч, и ему нравилось…

Тима ел вяло – не ел, а так, ковырялся. Даже зефир в шоколаде его не особо вдохновил. Впечатление было, что он действительно все время о чем-то напряженно думает, даже когда разговаривает.

В процессе я продолжала расспросы и выяснила, что никто его не обидел и ничего у него не болит, просто шел-шел, и захотелось вот свернуть к нашему подвалу.

- Мне часто хочется непонятного, — сообщил он. – Мама говорит, я странный.

Странный… Ну да, я тоже бываю странная, и мне тоже хочется непонятного. Например, мне хочется разговаривать с Тимуром. Хотя бы во сне. Или пусть даже наяву – когда никто нас не слышит. А он мне упорно не снится, я вообще не ощущаю его присутствия, и от этого мне плохо. Как будто его нет нигде – ни на этом свете, ни на том… Да, странно.

- И чего непонятного тебе хочется? – поинтересовалась я.

- Ну… На кладбище гулять, например. А мама запрещает.

- Правильно запрещает! – горячо поддержала неведомую маму я. – Чего там гулять? Там – место покоя.

- Я знаю, там покойники похоронены, — печально кивнул Тима. – Иногда мне снится, что я тоже покойник.

- То есть как???

- Ну, как… Что я там живу, в гробу, под землей. Сплю там, кушаю, играю…

- Нельзя играть в гробу! Там темно и тесно, — я была уже близка к панике от рассуждений странного мальчика.

- А мне все равно снится, — вздохнул он. – Я же не нарочно такие сны смотрю…

Действительно, чего это я паникую? Ну, снится, ну, бывает. Я вот тоже не нарочно все время думаю о Тимуре, как он умирал в больнице (хотя я там не присутствовала, я вообще в это время далеко была), и на кладбище к нему я до сих пор чуть не каждый месяц езжу (можно сказать, люблю гулять на кладбище!), так что я должна бы отнестись к причудам мальчика Тимы с пониманием. Только вот возраст… В таком нежном возрасте потери должны бы переживаться по-другому и быстро забываться.

- В твоей семье кто-то недавно умер, Тимочка? – осторожно спросила я.

- Нет, все живы, — помотал головой он. – Наверное, я первый умру. Я так думаю.

- А я так не думаю! – объявила я. – Сначала человек должен прожить жизнь, состариться, много сделать и повидать, а потом уж и умирать можно. А уж хотеть умереть – это совсем неправильно, слышишь?

- Да я и не хочу вовсе! – удивился мальчик Тима. – Дел у меня что ли других нет? Оно само…

«Оно само…». Вот и у меня тоже – «оно само». Почти два года, а я все еще не могу его отпустить. Он был такой талантливый, он писал такую музыку! Он мог бы так много сделать для мира, а ушел недопустимо рано. Он умер от банального воспаления легких, врачи ничего не смогли сделать. Я до сих пор не могу смириться, не могу! И ведь понимаю, что ничего не вернуть, его уже нет в этом мире, дверь захлопнулась… Хотя – нет! Я не даю ей захлопнуться. Я все время думаю: «а как он там?», «а хорошо ли ему?», и все время пытаюсь заглянуть туда, на ту сторону. Увидела бы, что там у него все в порядке – успокоилась бы.

Я снова набрала номер Тимкиной мамы – на этот раз мне ответили, что она вышла. Я оставила свой номер, наскоро объяснила, в чем дело, и вернулась к своему нежданному гостю.

- Тимочка, мамы нет на месте, но она нам перезвонит. Подождем? Может, тебе телевизор включить? Или компьютер – в стрелялки поиграешь?

- Я не люблю стрелялки, — опечалился он. – И телевизор тоже. Там убивают. Не хочу.

О боже, до чего же с ним трудно! Все он как-то незаметно сводит к одной теме. Которая, кстати, и меня тревожит…

- А разве все умирают только когда состарятся? – вдруг спросил он. – Ведь молодые тоже умирают?

Ох, как больно-то… Прямо в нервный узел. В тот, где все еще живет Тимур. Но надо что-то отвечать ребенку, а врать я не люблю.

- К сожалению, умирают и молодые. От болезней, от несчастных случаев. Но это – неправильно!

- А как это – умереть? Куда мы потом попадаем? – оживился он. – Нет, я знаю, что тело кладут в гроб, а гроб – в могилку, а вот мы сами – куда?

- Как – куда? – в замешательстве уставилась на него я. Вопрос был хороший: действительно, а куда? Я как-то явственно представила себе, как тело опускается в землю, а душа устремляется куда-то ввысь. – А, вот! На небо. Мы попадаем на небо. В смысле, наша душа туда улетает. Ну, как воздушный шарик.

- Но тогда все небо должно быть в воздушных шариках, — впервые улыбнулся он. – Как будто праздник!

М-да… Устами младенца, как говорится… Некоторые народы действительно считают уход с земного плана новым рождением и пышно празднуют это событие, с песнями, плясками и прочими ритуалами. Впрочем, озвучивать эту мысль я не стала – сочла неуместной.

- Видишь ли, Тимочка, души вроде как невидимы. Кроме того, они же не вечно там болтаются, они потом воплощаются снова. Так считают индусы.

- Я слышал, — энергично покивал Тима. – Я тоже так думаю. Наверное, души улетают на небо, чтобы отдохнуть. А потом снова в людей вселяются. Как в дом! Там побыли – здесь побыли, интересно же!

- Что ж, вполне возможно, — согласилась я, дивясь продвинутости нынешней молодежи. Надо же, семь лет ребенку, и такие познания в области тонких материй!

- Я не хочу улетать, — пожаловался он. – Я еще здесь не нажился, и мама огорчится. А меня словно кто-то за ниточку дергает и зовет, зовет… Прямо тянет!

- Тим, ты что? – растерялась я. – Ну сам подумай, ты же не воздушный шарик, ты человек, ты здесь живешь, на земле! Ну кто тебя куда тянет?

- А вдруг меня вселилась душа, которую не отпустили? – задумчиво спросил он. – Ну, то есть не совсем отпустили? Время прошло, а они еще все еще плачут, переживают, просят, чтобы вернулся. Я уже заново родился, а для них я как бы мертвый…

- Тима, ну что ты такое говоришь??? – вытаращила глаза я. – Что значит – «мертвый»? Для кого – «для них»?

- Я думаю, для тех, кто меня любил, — тихо сказал он. – Ведь кого любят, неохота отпускать, правда?

Ох, мальчик мой… Правда, еще какая правда! Особенно если отпускать приходится неожиданно и не вовремя. Вот Тимур ушел, а я все еще дергаю и дергаю за ниточку, потому что мне его так не хватает! Прямо ужасно не хватает, и я никак не могу сказать себе это страшное слово «больше никогда»… Но, опять же, это все промелькнуло у меня в голове и осталось невысказанным. Еще не хватало – грузить бедного ребенка своими проблемами! И тут зазвонил спасительный телефон.

- Боже мой, Тимочка у вас? С ним все в порядке? Почему он у вас? – скороговоркой частил в трубке взволнованный женский голос, бьющийся, словно птица в клетке. – Что случилось? Что случи…

- Не беспокойтесь. У него просто разрядился телефон. Все в порядке. Я его покормила. Не беспокойтесь, с ним все хорошо, — монотонно бубнила я. Вскоре разговор стал более вразумительным, и мы договорились, что через часик мамашка его заберет, мне только надо вывести его на угол, к остановке.

- Я не могу оставить маму, — по-взрослому серьезно сказал он. – Я у нее один, она будет горевать. Я должен жить. Даже если оттуда дергают…

Я не психолог и не педагог, я не знаю, как разбираться в детских фантазиях. И насколько это фантазии – тоже не берусь судить. В своих бы разобраться… Но мне его было невыносимо жаль, и хотелось как-то помочь, только я не знала, как. И вдруг меня осенило вдохновение, и я предложила:

- Тимочка, а давай их попросим оставить тебя в покое? Ну, чтоб не дергали и дали тебе прожить эту жизнь радостно и со вкусом!

- Хочу со вкусом! – оживился мой странный ребенок. – А как?

- А очень просто! Сейчас мы пойдем в магазинчик на углу, там воздушные шарики продают. Мы будем отпускать их в небо. Но сначала ты скажешь: «Тело – земле, Душа – Богу, а ваша любовь ко мне всегда останется с вами. Простите, но я не могу вернуться, потому что уже живу в другом месте и в другое время. Но знайте, что я вас тоже люблю!». Запомнишь?

- Запомню, — пообещал он. – А когда пойдем?

- А вот сейчас и пойдем. Давай-ка одеваться…

Все получилось как надо. Мы купили по шарику, взяли в руки…

- А вы что ли тоже будете отпускать? – казалось, мальчик даже не очень удивился.

- Буду, — кивнула я. – Мне тоже есть кого отпустить, поверь.

Мы пробормотали ту формулу, которую я наспех придумала еще дома. Как ни странно, Тима ее действительно запомнил и проговорил с чувством, и я тоже. А потом наши шарики устремились в небо, и мы провожали их глазами.

- Здорово, — удовлетворенно сказал Тима. – Ничего не держит… Легко летят!

- Это потому что отпустили, — объяснила я. – Когда отпускаешь – знаешь, как легко бывает?

Тут к нам кинулась женщина, только что вышедшая из автобуса – оказалось, Тимкина мама, и мы долго и бестолково обменивались извинениями и благодарностями.

- Он вам не докучал всякими глупостями? – напряженно спросила она. – А то с ним бывает… время от времени…

- Ну нет! У вас очень умный мальчик. Мне было интересно с ним общаться, — искренне ответила я. – Приходите в гости, буду рада.

Проводив Тимофея с его беспокойной матушкой, я не сразу отправилась домой – решила прогуляться. И вдруг явственно услышала голос моего Тимура – так, как будто у меня в голове включился какой-то канал.

- Спасибо, — шепнул мне он.

- Тимыч, это ты? – остановилась я. – Тимур, ты где?

- Двери в подвал должны быть закрыты, — сказал он. – Прах – к праху, жизнь – к жизни.

- Тимыч, я тебя отпустила, — зачем-то сообщила я. – В виде воздушного шарика…

- Отпразднуй, — улыбнулся он. Вот честное слово, я слышала, как он улыбнулся!

И все. Канал выключился – как будто дверь между мирами захлопнулась, на этот раз – полагаю, навсегда.

Я снова пошла в магазин. Я купила яблок, мандаринов, кисть винограда, тортик и шампанское – как будто действительно собиралась на праздник. О боже, да почему «как будто» — я действительно туда собиралась!

Я пришла домой, накрыла стол парадной скатертью, живописно разложила все яства, включила Тимурову музыку, сняла с полки его фотографию и поставила напротив себя.

- До свидания, Тимыч! – сказала я. – Даст Бог – когда-нибудь свидимся. А сейчас – живи! Не препятствую… Прах к праху, жизнь к жизни. Тело – земле, душа – Богу, а моя любовь к тебе останется со мной.

Я ждала, что снова включится канал, хоть на секундочку, но ничего такого не произошло. Наверное, он мне сказал все, что хотел. А может, его душа сразу воплотилась в какого-нибудь малыша, и ему уже может быть около двух лет. Не хочу, чтобы мои стенания-страдания дергали его за ниточку… Не хочу, чтобы его преждевременно коснулось дыхание смерти только потому, что его все еще где-то оплакивают – там, далеко, в прошлой жизни. Да, двери должны быть закрыты.

- Ох, который час? – спохватилась я. – Так, время – 16.30, еще успеваю!

И я кинулась звонить в ЖЭУ – от имени жильцов требовать, чтобы немедленно явился мастер и закрыл на замок подвальную дверь, из которой пахнет сыростью и затхлостью, как из склепа. Нечего тут смущать неокрепшие умы! Да и окрепшие тоже…

А потом я не поленилась спуститься и проверить, как выполнена работа. Теперь все было в порядке, дверь была крепко-накрепко закрыта и больше никого не могла заманить в чернильную темноту. Я вернулась домой с чувством выполненного долга.

- А моя любовь навсегда останется со мной, — сказала я Тимычевой фотке. – И музыка тоже. Спасибо, что ты случился в моей жизни. Ну что, потанцуем?

И я стала танцевать под его музыку. Мне было легко, мне было хорошо – впервые за два года. Все, что я могла подарить Тимуру теперь – это снова стать счастливой. Чтобы он там, в неведомых далях, тоже был счастлив.

Автор: Эльфика

avatar

Naddin, 48 y.o.

Russia

All the user's posts

АНИЧКА


АНИЧКА

А вот, ещё была история…

Аничка – некое эфирное создание, которое токмо в провинциях наших и можно еще иногда встретить. В мегаполисах и городах крупных, засоренных всякой нечистью, усиленно высасываемой ими из глубинки, таким существам не место.

Легкая, стройная, воздушная и прекрасная, молча и потупив глаза, проплывала она по улицам своего родного городка, как некая инопланетянка. Глаза всех встречных невольно спотыкались при взгляде на нее. Многие оборачивались вслед с чувством невольной зависти или восхищения. А она – плыла, погруженная в собственные мысли.

О чем она думала? Да мало ли о чем! О чем можно размышлять серьезно, упорно и долго, если тебе 18?! Мечтать, только мечтать!

И вот, однажды, шла она к себе домой, все в той же задумчивости и никем не нарушаемой неприкосновенности и, повернув привычно от ментовки налево на Дачную улицу, вдруг, остановилась. На улице не было ни души. Но перед ней стоял огромный серый волк, и не волк даже, а волчара какой-то! Шерсть его была вздыблена и замусорена всякой дрянью, глаза горели огнем. Волк глухо зарычал. Аничка остановилась и посмотрела ему в глаза, и не столько испугана она была, сколь удивлена подобным необычным явлением.

`


Девушка отступила вправо, пытаясь обойти зверя. Волк рыкнул и повернул голову вправо. Аначка – влево. То же самое.

-Пропусти меня, милый, - сказала она ему слегка дрожащим голосом, - я не желаю тебе зла и худа никакого не сделаю!

Волк в ответ вильнул хвостом и сел на задние лапы.

-Если хочешь, иди со мной, - продолжала Аничка, - ты мне кажешься таким заброшенным и одиноким, а я дома покормлю тебя и обогрею.

Волк молча встал, обошел девушку и пристроился ей в спину. Так они и продолжили свой путь, никого по дороге не встретив. Разве, что редкие дачные дворняжки, жалобно скуля и поджав хвосты уметывали в свои конуры от огненного взгляда необычного спутника Анички.

Дойдя до дома и открыв калитку, Аничка оглянулась. Зверь стоял в 2 шагах от нее и вилял хвостом.

-Проходи, - сказала ему девушка и пропустила волка вперед. Волк, молча вошел, подозрительно огляделся и уселся на задние лапы у крыльца.

-Подожди меня здесь,- сказала Аничка и вошла в дом. Родители были, по счастью, на работе. Открыв холодильник, она опустошила миску котлет и вынесла их своему новому знакомому. Она знала, что волки питаются мясом, но ничего мясного более не было. Разве что кусок свинины в морозилке.

Волк с жадностью набросился на еду. Через 5 минут миска была опустошена, после чего зверь, благодарно вильнув хвостом, громко зевнул и положил свою громадную и тяжелую голову на колени Аничке, сидевшей рядом на крыльце.

Голова была вся в мусоре. В каких-то соломинках, репьях, опилках… Аничка, что-то тихо напевая про себя, и машинально, продолжая думать о чем-то своем, стала выбирать этот сор и, очистив голову волка, внезапно притянула ее к себе и поцеловала в лоб со словами:

-Ах, бедный ты мой, всеми заброшенный, бродяга! И что ж тебя так потянуло ко мне?!

При этих словах, сопровождаемых поцелуем Анички волк, внезапно, вздрогнув всем своим мощным телом, отпрянул от нее и быстро закружился в нескольких метрах поотдаль. Верчение его сопровождалось клубами вздымающейся пыли, которая, однако, не оседала, как обычно, а все более вздымалась, держась в виде некоторого устойчивого столпа в полтора человеческих роста. Изумленная Аничка наблюдала, как в этом столпе постепенно исчезают очертания ее нового друга. Затем столп внезапно осветился ярким и холодным пламенем, от вспышки которого Аничка не секунду ослепла. Открыв же глаза, она увидела перед собой прекрасного высокого нагого юношу с голубыми глазами. Смутившись, он наклонился, подобрал волчью шкуру, лежащую у ног, опоясался ей и шагнул к крыльцу, протянув руку Аничке.

Широко распахнув глаза свои, она прошептала: -Кто ты?

-Я – тот, о ком ты мечтала, тот, кто нужен тебе, а ты – та, что нужна мне более, чем кто-либо ещё, - отвечал он.

Они взялись за руки и молча вошли в дом.

Вот такая была история…

photo
avatar

Nira, 38 y.o.

Russia

All the user's posts

Сказка Эльфики - ЗАЛ ОЖИДАНИЯ


Кто ухаживал когда-то за тяжело больными близкими – поймет. Это когда в палате 6 человек, когда тяжелый запах и одна санитарка на все крыло, когда надо нести свое постельное белье, и дорогие лекарства, и памперсы, а сиделку нанять не на что, и спать приходится сидя на табуретке, потому что даже раскладушку не принесешь – в коридоре тоже лежат больные, и ты уже сам не понимаешь, на том ты свете или на этом.

Лидочка как раз дошла до такого «потустороннего» состояния. Мама болела, фактически зависла между жизнью и смертью, и врачи ничего не обещали – смотрели мимо, отвечали неопределенно.

- Что вы хотите? Возраст, — сказал лечащий врач. – Лет ей сколько? Правильно, много. А средняя продолжительность жизни в стране какая? Правильно, гораздо меньше. Ну и вот!

«Так что, он хочет сказать, что мама еще и зажилась?», — подумала Лидочка, но вслух ничего не сказала. Она вообще терялась при встречах с должностными лицами. То есть практически постоянно.

`


В своем «потустороннем» состоянии Лидочка научилась спать сидя. Ну, не то чтобы спать – отключаться на пару минут. Больше нельзя – вдруг маме что-нибудь понадобится? Хотя мама тоже почти все время спала… И вот в один из таких моментов Лидочке, наверное, приснился сон. Такой нереально реальный, что даже запахи почувствовались. Вот только что пахло больницей – а вот уже совсем другим – металлом, чемоданами, дальней дорогой… расставанием.

«Аэропорт?» — подумала Лидочка, сосредоточенно озираясь вокруг. Похоже, это действительно был аэропорт. Лидочка находилась на балконе, среди множества других людей, а внизу тоже были люди, и терминалы, и выходы на летное поле. Сквозь стеклянную стену виднелись белоснежные лайнеры, похоже, новые, сияющие на солнце невыносимым светом.

- Объявляется регистрация билетов и оформление багажа на рейс 84, — объявил динамик. – Отбывающих просим пройти к 3 терминалу.

Лидочке сверху было хорошо видно, как внизу вскипело движение, часть людей потянулась 3 терминалу, где уже стояли сотрудники – тоже в белоснежной форме, приветливые и улыбчивые.

«Наверное, непрактично во всем белом работать, пачкается быстро», — подумала Лидочка, которая ежедневно стирала свой белый халат, без него в палате находиться не положено.

Тем временем люди у 3 терминала сдавали багаж, предъявляли билеты и проходили через воротца в накопитель. Странность какая-то в этом была… Лидочка не сразу сообразила, что многие пассажиры очень непривычно одеты. Глаз выхватывал то тут, то там людей в байковых халатах, в ночных рубашках, в майках и трико, и Лидочка с изумлением заметила даже несколько совершенно голых товарищей. Впрочем, никого из «нижних людей» это не смущало – как будто так и надо.

И еще одна странность не сразу, но определилась: в воротца заходили каждый в своей одежде, а из них выходили в одинаковых белоснежных просторных балахонах. И багаж оставляли весь, подчистую – в руках у прошедших контроль не оставалось ни пакетов, ни сумочек, ни зонтов, даже билетов не было.

«Антитеррористические мероприятия? — предположила Лидочка. – Чтобы ни бомбу, ни пилку для ногтей не пронесли? Что-то я о таком не слышала…».

И тут Лидочка увидела… Нет, она сначала не поверила своим глазам. Но сомнений не было: там, внизу, в широкие раздвижные двери только что вошла мама. Точно – мама! В своем полосатом халате, который Лидочка только вчера выстирала и выгладила, в теплых носках и кожаных шлепанцах, в правой руке хозяйственная сумка, в которой Лидочка ежедневно носила в больницу куриный бульон, соки и яблочное пюре, а в левой…

«Билет! – ахнула Лидочка. – Но как… Куда??? Она же больна!!!».

Мама стояла и растерянно озиралась по сторонам.

- Мама! Ма-ма! Я здесь! – изо всех сил завопила Лидочка, бросаясь к металлическому парапету. – Мама, посмотри наверх!

- Куда вы, женщина? Это нельзя! – раздалось за спиной, и сильные руки оттащили ее назад.

Лидочка обернулась и увидела охранника – в белоснежной форме, и эмблема с крылышками на шевронах и на фуражке. На кармашке было вышито: «Служба безопасности». Он был явно должностное лицо, поэтому Лидочка сразу опомнилась.

- Извините, я не хотела. Там моя мама! – сбивчиво заговорила Лида. – Я просто ее позвала. Вот и все. Я ничего не нарушала…

- Отбывающих не положено звать, — разъяснил охранник. – Им вообще мешать нельзя. Дело-то серьезное!

- Ну да, я понимаю, — смешалась Лидочка. – Только мама не может здесь находиться! Она сейчас очень больна, понимаете? Я вообще не знаю, как она здесь очутилась… И потом – она за всю жизнь ни разу на самолете не летала! Да и лететь-то ей некуда!

- А вы разве не провожающая? – теперь охранник выглядел несколько смущенным.

- Да нет же! – с отчаянием сказала Лидочка. – Как же я могу ее провожать, если ей нельзя улетать? Ей лечиться надо! Мне надо туда, вниз, к ней! Где тут выход?

- Выход тут один – назад, в город, — медленно сказал охранник. – Вниз вас не пропустят. Туда только с билетами…

- Господи, ну что за порядки странные? А где тут касса? Я куплю билет!

Лидочка говорила и неотрывно следила глазами за мамой. Та медленно двинулась по залу, рассматривая терминалы и то и дело заглядывая в билет.

- Билет вам, скорее всего, не продадут, — сказал охранник. – У нас тут только по брони… Ваша очередь еще не скоро подойдет. Вы уж мне поверьте.

- Но что же делать! – со слезами вскрикнула Лидочка. – Кричать нельзя, вниз нельзя, а что можно???

- Знаете что? – вдруг решил охранник. – Пойдемте со мной в Зал Ожидания. Если начальство разрешит – устрою вам встречу с мамой. И вы обо всем поговорите. Пойдет?

- Пойдет! – обрадовалась Лидочка. – Спасибо вам! Вы очень добры!

Зал Ожидания оказался тут же, неподалеку – он был просто отгорожен от остального пространства стеклом и оборудован удобными креслами.

- Располагайтесь, ждите. Я должен получить пропуск для вашей мамы, — сказал охранник и удалился.

Лидочка села и стала ждать. Она немного успокоилась и стала рассматривать окружающее пространство.

- Тоже не успели попрощаться? – спросил ее высокий старик, сидящий неподалеку.

- Да нет, я вообще не собиралась прощаться, — охотно откликнулась Лидочка. – Это какая-то ошибка!

- Тут ошибок не бывает, — вздохнул старик. – Если билет куплен, то надо лететь…

- Да ерунда, билет всегда можно сдать, — отмахнулась Лидочка. – Просто все это как-то неожиданно…

- Тут вы правы, это – всегда неожиданно, — покивал старик. – Вроде готовишься, готовишься, а вот приходит пора расставаться – и все равно не готов. А вы кого провожаете?

- Да не провожаю я! Маму тут, внизу, увидела. Но меня к ней не пустили. Сказали ждать.

- А, понятно. А я вот – жену. Ну, мне бы только попрощаться – и все. Пускай летит. Раз решилась…

- А куда она у вас летит?

- Как куда? Здесь все в одном направлении летят – на Тот Свет. Других маршрутов нет.

- Куда? – оторопела Лидочка.

- На Тот Свет, — терпеливо повторил старик. – Оставляют накопленный багаж… Сдают билет, он же все равно – в один конец… Переодеваются чистое… И в полет!

- А… Ох… Да… Что вы такое говорите??? – с ужасом выдавила Лидочка.

- А вы разве не знали? – спокойно удивился старик. – Хотя – да, вы еще молоденькая, откуда вам. Первый раз, наверное, близких провожаете?

- Да не провожаю я! – вскричала Лидочка. – Мама жива! Жива! И никуда не собирается лететь! А если и собирается, я ее никуда не отпущу!

- Эгоистично, — заметил старик. – А маму-то вы спросили, хочет она остаться или хочет улететь?

Лидочка набрала побольше воздуха, но так и выдохнула его, не преобразовав в слова. Маму она не спрашивала. И не знала, что там она хочет или не хочет. А врать Лидочка не умела и не любила. Поэтому и сникла, растерянно глядя на старика.

- Ну-ну, не расстраивайтесь, - сочувственно сказал дед. – И простите меня, дурня старого, если что не так. Я вас понимаю. Я-то к своей старухе вот-вот следом прилечу, а вам-то с мамой еще нескоро встреча предстоит. Так что понимаю ваши переживания.

- Какая встреча? – слабым голосом простонала Лидочка. – Мама вовсе не собиралась умирать, ну правда! Вы ведь это имели в виду?

- Это, — подтвердил старик. – Только вот что я вам скажу: сознательно собираются умирать – только самоубийцы и святые. А все остальные – думают, что хотят жить, а на самом деле, в глубине души, бог весть, что они там собираются.

- Мама не самоубийца и не святая, — ответила Лида. – Она просто – мама. Мы знаете как с ней ругались? Она меня всю жизнь гнобила: то похудей, то причешись, то приведи себя в порядок. Я на нее обижалась, злилась. Ругались. Но теперь у нас все изменилось. Мама наконец-то поняла, что была неправа. Она раскаялась, в церковь ходила, причащалась, исповедовалась… Да у нас жизнь только-только началась!

- Между прочим, когда человек расплачивается со всеми земными долгами, его уже мало что держит на земле, — заметил старик. – Ваша мамочка, похоже, завершила незавершенное, ну и вот…

- Так. Давайте мы пока про маму не будем, — решительно сказала Лидочка. – Вот встретимся – и тогда все выяснится. А пока переменим тему, ладно?

- И то верно, — согласился старик.

- А вот ваша жена, она тоже не собиралась… ну, улетать?

- Нет. Не собиралась. Ходила, скрипела, меня понемногу пилила. Все неожиданно произошло. Меня и дома-то не было. Так что попрощаться не успел. Только это и гложет. А так – что ж, раз билет приобрела, значит, так надо. Пора, стало быть.

«Безбилетных пассажиров экстренного рейса вне расписания просим пройти к кассе. Повторяю…», — раздалось из динамиков.

- А эти как же? Которые без билета? – тут же спросила Лидочка.

- Это которые совсем неожиданно. В катастрофах, например. Ну, ничего, выдадут им билеты. Поторопились маленько, а так тут все предусмотрено. Даже если вне расписания.

- А когда дети умирают, это как, тоже предусмотрено? – гневно спросила Лида.

- Предусмотрено. Дети, не дети, а если надо вернуться – значит, летят. Вы, моя хорошая, пока еще не знаете, что здесь мы все гости. А Дом наш – там. Оттуда приходим, туда и возвращаемся. С годами поймете.

Откуда ни возьмись неслышно возник охранник.

- Вам разрешена встреча. Пройдемте.

- Извините, спасибо, до свидания, — вскакивая, торопливо попрощалась со стариком Лидочка. – Ой, мамочки… Боюсь!

… Мама ее ждала. Улыбалась. Выглядела она очень неплохо – помолодевшей, посвежевшей, как будто и не было болезни, и даже глаза блестели по-молодому.

- Мама, мамочка, ну что ты, ну куда ты? – бестолково говорила Лида, обхватив маму руками и вцепившись к ней, как обезьяний детеныш.

- Лида, Лидуня, ну чего ты, ну ладно тебе, — приговаривала мама, гладя ее, как маленькую, по голове.

- Мама, как ты здесь оказалась?

- Лидуня, да какая разница? Ну, оказалась и оказалась… Ты не переживай.

- Ну как не переживай? Мам, тебе лежать надо…

- Уже не надо, — весело сказала мама и слегка отстранила ее от себя. – Лид, мне так хорошо сейчас стало! Как будто лет 30 сбросила!

- Мама, ты правда хочешь… улететь?

- Правда, — сказала мама. – Устала я здесь, Лидунь. Отдохнуть хочу.

- Мамочка, да мы тебя отправим отдыхать куда хочешь. Ну хочешь в Пицунду? Или в Алушту? Ты скажи, мам…

- Не хочу. Хочу домой… На самолете.

- Мама, это нечестно, — жалобно сказала Лида. – Ну у нас же только что все наладилось!

- Вот видишь… Наладилось, и слава богу! Теперь ты сможешь с этим жить долго и счастливо.

- Я не хочу жить без тебя! – воскликнула Лидочка.

- Тебе пора взрослеть, — мягко сказала мама. – Пора стать самостоятельной…

- Мама, ты не имеешь права меня вот так бросать! – требовательно сказала Лидочка. – Ты должна быть здесь, с нами!

- Знаешь, почему я заболела? – вдруг спросила мама. – Честно говоря, чтобы просто отдохнуть. Мне так надоели все эти «не имеешь права», «должна»… Только в болезни от всего этого и спрячешься. Устала я. Вы уж сами как-нибудь. А я хочу покоя.

- Мама, мамочка, ты мне нужна! – заплакала Лидочка. – Я без тебя пропаду. Не уходи!

- Если я останусь, ты никогда не вырастешь, — возразила мама. – Так и будешь ждать команды. Я поняла, что сделала много ошибок. Я все время стремилась руководить тобой, контролировать твою жизнь, уберечь тебя от неправильных шагов. Это из лучших побуждений! Но теперь я поняла, что этой заботой только навредила тебе. Ты теперь без моего руководства чувствуешь себя неуверенно. Хотя уже сама мамой стала…

- Мама, что мне сделать, чтобы ты осталась? – в отчаянии спросила Лида. – Ты не думай, я уже взрослею! Я каждый день взрослею! И ты мне нужна вовсе не для того, чтобы руководить!!! Ты мне просто так нужна! Потому что я тебя люблю!!!

- Свидание окончено. Прощайтесь, — раздался голос охранника.

- Нееееет!!!! – отчаянно закричала Лидуня и рванулась к маме.

… Грохот табуретки разбудил всю палату. Лида сидела на полу и ошарашено вертела головой, потирая ушибленную коленку.

- Лидочка! Лида! Доченька! Что с тобой? – встревоженно спрашивала мама, приподняв голову с подушки.

- Сон. Мама, мне сон плохой приснился.

- Нагнись, я тебе в лоб подую, и все пройдет.

Лида нагнулась над мамой и послушно дала подуть себе на лоб. Сразу стало легче.

Мама притянула к себе Лидочку и прижалась щекой.

- Я тебя тоже люблю, — шепнула мама.

И Лидочка заплакала, потому что ей стало жалко маму, и себя, и всех, кто провожает своих близких в этом сияющем аэропорту, и не хочет их отпустить, потому что без них жизнь станет намного сложней, и всегда останется что-то недосказанное, недоделанное, недопонятое…

Когда мама снова уснула, Лидочка вышла в коридор, прижалась лбом к холодному больничному окну. За окном поздняя осень все никак не могла стать зимой, и голые черные ветки деревьев торчали немым укором, как будто это Лидочка была виновата, что снега все нет и нет…

- Я никогда не буду больше давить на маму, — решила для себя Лидочка. – Если ей так хочется уйти – она имеет право. Даже если мне будет больно… Но мечтать, чтобы она осталась – мне ведь никто не запретит, да? А вдруг она захочет сдать билет и еще немного побыть с нами… Было бы здорово! Я просто буду давать ей любовь. Много любви! И почаще улыбаться – как те люди в аэропорту. Если она будет чувствовать себя счастливой здесь, то зачем ей Туда???

И Лидочка решительно пошла назад, в палату, ставшую для нее Залом Ожидания – дарить маме много-много любви, без всяких условий, а просто так, ни за что. Потому что любовь – это единственное, что держит человека на Земле…

Автор: Эльфика

avatar

Nira, 38 y.o.

Russia

All the user's posts

ЗАКАЗ — сказка от Елены Калинчук


В Уставе черным по белому сказано: рано или поздно любой мастер получает Заказ.
Настал этот день и для меня.
Заказчику было лет шесть. Он сидел, положив подбородок на прилавок, и наблюдал, как «Венксинг» копирует ключ от гаража. Мама Заказчика в сторонке щебетала по сотовому.
— А вы любой ключик можете сделать? — спросил Заказчик, разглядывая стойку с болванками.
— Любой, — подтвердил я.
— И такой, чтобы попасть в детство?
Руки мои дрогнули, и «Венксинг» умолк.
— Зачем тебе такой ключ? — спросил я. — Разве ты и так не ребенок?
А сам принялся лихорадочно припоминать, есть ли в Уставе ограничения на возраст Заказчика. В голову приходил только маленький Вольфганг Амадей и ключ к музыке, сделанный зальцбургским мастером Крейцером. Но тот ключ заказывал отец Вольфганга…
— Это для бабы Кати, — сказал мальчик. — Она все вспоминает, как была маленькая. Даже плачет иногда. Вот если бы она могла снова туда попасть!

`
— Понятно, — сказал я. — Что же, такой ключ сделать можно, — я молил Бога об одном: чтобы мама Заказчика продолжала болтать по телефону. — Если хочешь, могу попробовать. То есть, если хотите… сударь.


Вот елки-палки. Устав предписывает обращаться к Заказчику с величайшим почтением, но как почтительно обратиться к ребенку? «Отрок»? «Юноша»? «Ваше благородие»?
— Меня Дима зовут, — уточнил Заказчик. — Хочу. А что для этого нужно?
— Нужен бабушкин портрет. Например, фотография. Сможешь принести? Завтра?
— А мы завтра сюда не придем.
Я совсем упустил из виду, что в таком нежном возрасте Заказчик не пользуется свободой передвижений.
— Долго еще? — Мама мальчика отключила сотовый и подошла к прилавку.
— Знаете, девушка, — понес я ахинею, от которой у любого слесаря завяли бы уши, — у меня для вашего ключа только китайские болванки, завтра подвезут немецкие, они лучше. Может, зайдете завтра? Я вам скидку сделаю, пятьдесят процентов!
Я отдал бы годовую выручку, лишь бы она согласилась.
Наш инструктор по высшему скобяному делу Куваев начинал уроки так: «Клепать ключи может каждый болван. А Заказ требует телесной и моральной подготовки».
Придя домой, я стал готовиться. Во-первых, вынес упаковку пива на лестничную клетку, с глаз долой. Употреблять спиртные напитки во время работы над Заказом строжайше запрещено с момента его получения. Во-вторых, я побрился. И, наконец, мысленно повторил матчасть, хоть это и бесполезно. Техника изготовления Заказа проста как пробка. Основные трудности, по словам стариков, поджидают на практике. Толковее старики объяснить не могут, разводят руками: сами, мол, увидите.
По большому счету, это справедливо. Если бы высшее скобяное дело легко объяснялось, им бы полстраны занялось, и жили бы мы все припеваючи. Ведь Пенсия скобяных дел мастера — это мечта, а не Пенсия. Всего в жизни выполняешь три Заказа (в какой момент они на тебя свалятся, это уж как повезет). Получаешь за них Оплату. Меняешь ее на Пенсию и живешь безбедно. То есть, действительно безбедно. Пенсия обеспечивает железное здоровье и мирное, благополучное житье-бытье. Без яхт и казино, конечно, — излишествовать запрещено Уставом. Но вот, например, у Льва Сергеича в дачном поселке пожар был, все сгорело, а его дом уцелел. Чем такой расклад хуже миллионов?
Можно Пенсию и не брать, а взамен оставить себе Оплату. Такое тоже бывает. Все зависит от Оплаты. Насчет нее правило одно — Заказчик платит, чем хочет. Как уж так получается, не знаю, но соответствует такая оплата… в общем, соответствует. Куваев одному писателю сделал ключ от «кладовой сюжетов» (Бог его знает, что это такое, но так это писатель называл). Тот ему в качестве Оплаты подписал книгу: «Б. Куваеву — всех благ». Так Куваев с тех пор и зажил. И здоровье есть, и бабки, даже Пенсия не нужна.
Но моральная подготовка в таких условиях осуществляется со скрипом, ибо неизвестно, к чему, собственно, готовиться. Запугав себя провалом Заказа и санкциями в случае нарушения Устава, я лег спать. Засыпая, волновался: придет ли завтра Дима?
Дима пришел. Довольный. С порога замахал листом бумаги.
— Вот!
Это был рисунок цветными карандашами. Сперва я не понял, что на нем изображено. Судя по всему, человек. Круглая голова, синие точки-глаза, рот закорючкой. Балахон, закрашенный разными цветами. Гигантские, как у клоуна, черные ботинки. На растопыренных пальцах-черточках висел не то портфель, не то большая сумка.
— Это она, — пояснил Дима. — Баба Катя. — И добавил виновато: — Фотографию мне не разрешили взять.
— Вы его прямо околдовали, — заметила Димина мама. — Пришел вчера домой, сразу за карандаши: «Это для дяди из ключиковой палатки».
— Э-э… благодарю вас, сударь, — сказал я Заказчику. — Приходите теперь через две недели, посмотрим, что получится.
На что Дима ободряюще подмигнул.
«Ох, и лопухнусь я с этим Заказом», — тоскливо думал я. Ну да ладно, работали же как-то люди до изобретения фотоаппарата. Вот и мы будем считывать биографию бабы Кати с этого так называемого портрета, да простит меня Заказчик за непочтение.
Может, что-нибудь все-таки считается? неохота первый Заказ запороть…
Для считывания принято использовать «чужой», не слесарный, инструментарий, причем обязательно списанный. Чтобы для своего дела был не годен, для нашего же — в самый раз. В свое время я нашел на свалке допотопную пишущую машинку, переконструировал для считывания, но еще ни разу не использовал.
Я медленно провернул Димин рисунок через вал машинки. Вытер пот. Вставил чистый лист бумаги. И чуть не упал, когда машинка вздрогнула и клавиши бодро заприседали сами по себе: «Быстрова Екатерина Сергеевна, род. 7 марта 1938 года в пос. Болшево Московской области…»
Бумага прокручивалась быстро, я еле успел вставлять листы. Где училась, за кого вышла замуж, что ест на завтрак… Видно, сударь мой Дима, его благородие, бабку свою (точнее, прабабку, судя по году рождения) с натуры рисовал, может, даже позировать заставил. А живые глаза в сто раз круче объектива; материал получается высшего класса, наплевать, что голова на рисунке — как пивной котел!
Через час я сидел в электричке до Болшево. Через три — разговаривал с тамошними стариками. Обдирал кору с вековых деревьев. С усердием криминалиста скреб скальпелем все, что могло остаться в поселке с тридцать восьмого года — шоссе, камни, дома. Потом вернулся в Москву. Носился по распечатанным машинкой адресам. Разглядывал в музеях конфетные обертки конца тридцатых. И уже собирался возвращаться в мастерскую, когда в одном из музеев наткнулся на шаблонную военную экспозицию с похоронками и помятыми котелками. Наткнулся — и обмер.
Как бы Димина бабушка ни тосковала по детству, вряд ли ее тянет в сорок первый. Голод, бомбежки, немцы подступают… Вот тебе и практика, ежкин кот. Еще немного, и запорол бы я Заказ!
И снова электричка и беготня по городу, на этот раз с экскурсоводом:
— Девушка, покажите, пожалуйста, здания, построенные в сорок пятом году…
На этот раз Заказчик пришел с бабушкой. Я ее узнал по хозяйственной сумке.
— Баб, вот этот дядя!
Старушка поглядывала на меня настороженно. Ничего, я бы так же глядел, если бы моему правнуку забивал на рынке стрелки незнакомый слесарь.
— Вот Ваш ключ, сударь.
Я положил Заказ на прилавок. Длинный, с волнистой бородкой, тронутой медной зеленью. Новый и старый одновременно. Сплавленный из металла, памяти и пыли вперемешку с искрошенным в муку Диминым рисунком. Выточенный на новеньком «Венксинге» под песни сорок пятого.
— Баб, смотри! Это ключик от детства. Правда!
Старушка надела очки и склонилась над прилавком. Она так долго не разгибалась, что я за нее испугался. Потом подняла на меня растерянные глаза, синие, точь-в-точь как на Димином рисунке. Их я испугался еще больше.
— Вы знаете, от чего этот ключ? — сказала она тихо. — От нашей коммуналки на улице Горького. Вот зазубрина — мы с братом клад искали, ковыряли ключом штукатурку. И пятнышко то же…
— Это не тот ключ, — сказал я. — Это… ну, вроде копии. Вам нужно только хорошенько представить себе ту дверь, вставить ключ и повернуть.
— И я попаду туда? В детство?
Я кивнул.
— Вы хотите сказать, там все еще живы?
На меня навалилась такая тяжесть, что я налег локтями на прилавок. Как будто мне на спину взгромоздили бабы-катину жизнь, и не постепенно, год за годом, а сразу, одной здоровой чушкой. А женщина спрашивала доверчиво:
— Как же я этих оставлю? Дочку, внучек, Диму?
— Баб, а ты ненадолго! — закричал неунывающий Дима. — Поиграешь немножко — и домой.
По Уставу, я должен был ее «проконсультировать по любым вопросам, связанным с Заказом». Но как по таким вопросам… консультировать?
— Екатерина Сергеевна, — произнес я беспомощно, — Вы не обязаны сейчас же использовать ключ. Можете вообще его не использовать, можете — потом. Когда захотите.
Она задумалась.
— Например, в тот день, когда я не вспомню, как зовут Диму?
— Например, тогда, — еле выговорил я.
— Вот спасибо Вам, — сказала Екатерина Сергеевна. И тяжесть свалилась с меня, испарилась. Вместо нее возникло приятное, острое, как шабер, предвкушение чуда. Заказ выполнен, пришло время Оплаты.
— Спасибо скажите Диме, — сказал я. — А мне полагается плата за работу. Чем платить будете, сударь?
— А чем надо? — спросил Дима.
— Чем изволите, — ответил я по Уставу.
— Тогда щас, — и Дима полез в бабушкину сумку. Оттуда он извлек упаковку мыла на три куска, отодрал один и, сияя, протянул мне. — Теперь вы можете помыть руки! Они у вас совсем черные!
— Дима, что ты! — вмешалась Екатерина Сергеевна, — Надо человека по-хорошему отблагодарить, а ты…
— Годится, — прервал я ее. — Благодарю Вас, сударь.
Они ушли домой, Дима — держась за бабушкину сумку, Екатерина Сергеевна — нащупывая шершавый ключик в кармане пальто.
А я держал на ладони кусок мыла. Что оно смоет с меня? Грязь? Болезни? Может быть, грехи?
Узнаю сегодня вечером.

Автор: Калинчук Елена

Comments: 1 Read Last comment: Read
avatar

Nira, 38 y.o.

Russia

All the user's posts

Сказка Эльфики - НАЧЕРТАТЕЛЬНАЯ ГЕОМЕТРИЯ


Замуж – это для меня не просто так, замуж – это серьезно. «Просто так»
можно, если молодая и безбашенная, когда вся жизнь еще впереди и есть право
на ошибку. У меня такого права нет – юность далеко позади, а за плечами горький
опыт, потому что обжигалась, и не раз. Поэтому я высматриваю не абы кого, а
Важную Фигуру.

Вот Квадрат. Он надежный, состоявшийся, крепко стоит на ногах. Но, с
другой стороны, тяжеловесный и неповоротливый. И не будет ли он на меня
слишком налегать? С таким ведь не поспоришь, задавит авторитетом. Наверное,
деспот. Все у него должно быть по заведенному порядку, и ни на градус не
отклонишься.

Может быть, Треугольник? Хотя нет: он состоит из сплошных углов, и
большинство их них острые. Все время на эти углы натыкаться – нет уж, увольте.
Да еще, наверное, и в жизни будет постоянно влезать в разные треугольники, а я
потом расхлебывай, переживай…

О! Прямоугольник. Собственно, почти Квадрат, только повыше. Или пошире

`
– это смотря как посмотреть. Конечно, Если Прямоугольник будет стремиться


ввысь, это приятно. А если вширь? Ляжет на диван, и не сдвинешь его никакими
силами. Да, опасно, я таки примеров целую кучу знаю. Нужно рассмотреть и
другие фигуры.

Ромб. Изящен, не лишен очарования. О, если присмотреться, это всего
лишь Квадрат, который жизнь немного сплющила. А иные Ромбы и сильно
сплющила, что там говорить. И стоит Ромб на одной точке опоры, в крайне
неустойчивом положении. С ним никакой стабильности не предвидится: того и
гляди – завалится на бок. Да, положение у Ромба шаткое и неустойчивое, мне это
не подходит.

Параллелограмм – это тоже фигура крайне сомнительная, потому что
покосившийся Квадрат. Видать, жизнь его побила, покидала, а потом и вовсе
покорежила. У него даже усмешка перекошенная, саркастическая такая. Да ну его,
еще будет насмешничать, критиковать и на мне свои неудачи вымещать.

Круг. Это да, это фигура! Округлый, гладкий, центрированный, вроде и
докопаться не до чего. Но он ведь замкнутый, в свой внутренний мир нипочем не
пустит! Его ничем и никак не зацепишь, как вот с ним общаться? Кроме того,
сильно похож на Колобка – чуть что, и укатится. «Я от бабушки ушел», «я от
дедушки ушел», от меня и подавно уйдет.

Овал – это вообще жалкая фигура: это Круг, который сдулся. Видать,
пыжился-пыжился, форму держал, а потом получил какую-то травму, и все, не
выдержал. Теперь и запросы у него скромнее, и возможности не те. В общем,
Круг-неудачник, зачем мне такой?

Многогранные фигуры меня пугают. Они такие сложные, что я просто
теряюсь. Уж больно загадочны и непредсказуемы. Каждый миг надо быть начеку,
а то неизвестно, какой они гранью повернутся. А зачем мне чужие сложности,
если у меня своих полно?

М-да, кого же выбрать? Вроде фигур много, а однозначности нет.

- Простите, а что вы тут делаете?

Оборачиваюсь – рядом Циркуль, и он ко мне обращается.

- Я себе спутника жизни выбираю, Важную Фигуру, - проинформировала я.

- И как, выбрали?

- Да нет, пока затрудняюсь.

- А вы, простите, что за фигура?

- Неужели не видно? – обиделась я.

- Вообще непонятно! – сообщил Циркуль. – Опишите-ка себя!

Фу, у этого Циркуля никакой деликатности! Описывать себя – зачем? Даже
неприлично даме такие предложения делать.

- Ну, я хорошая, симпатичная и фигура у меня очень даже сохранилась, -
начала я.

- А в плане начертательной геометрии – что вы за фигура? – бесцеремонно
прервал меня Циркуль.

Тут я замолчала. Какая же я фигура в плане этой самой геометрии?

- Затрудняюсь определить, - созналась я. – Не думала я о том, какая я
фигура. А может, вы скажете? Со стороны-то виднее!

- Так вот я тоже затрудняюсь! – ответил Циркуль. – Вижу перед собой
невнятный набор прямых, ломаных, дуг, отрезков и прочих элементов. Но в
цельную конструкцию они не выстроены.

- Это я, что ли, так выгляжу? – изумилась я. – Да врете, наверное!

- А с чего мне врать? – удивился Циркуль. – Я лицо незаинтересованное,
просто вижу, что случай интересный, ну и подошел.

- Чем же мой случай вам так интересен? – обиженно проговорила я.

- Вы вот, говорите, Важную Фигуру для жизни никак найти не можете. Но,
чтобы подобрать Фигуру по себе, нужно, по крайней мере, осознавать, какая вы и
что из себя представляете. Вы, наверное, давно самоизучением не занимались?

Я только плечами пожала: не могла я вспомнить, когда я последний раз
этим занималась, и занималась ли вообще? Скорее всего, нет: я ведь поисками
Важной Фигуры была занята, когда мне самоизучаться?

- Когда вы сами себя Фигурой ощутите, тогда и спутника жизни найти будет
проще. Сам притянется, по закону подобия, - посоветовал Циркуль. – Или по
принципу дополнения и замещения.

- Правда? – недоверчиво спросила я.

- Чистая правда, - подтвердил Циркуль. – Геометрия – наука точная. А пока
вы… эзз… не оформились, вас никто и не замечает. Это потому что непонятно,
что с вами делать.

- Зато у меня богатое внутреннее содержание, - попыталась возразить я.

- Пока что ваше «богатое содержание» выражено лишь отдельными
элементами, - безжалостно отрезал Циркуль. – Имейте в виду, никому не
интересно возиться, пытаясь собрать вас во что-то приемлемое. Сами, милочка,
сами! Форма, знаете ли, должна соответствовать содержанию!

Ух, какой он вредный, лишь бы уколоть побольнее!

- А если я не виновата? – рассердилась я. - Может, это я от жизненных
невзгод на части рассыпалась!

- Так соберитесь же, наконец! – воскликнул Циркуль. – Структурируйте свою
личность заново, осознайте себя Важной Фигурой! Тогда уже не вы будете искать,
а вас станут рассматривать в качестве желаемой спутницы жизни!

Посмотрела я на фигуры – Квадрат, Круг, Треугольник и прочие
Параллелограммы. Какая же я? В какую форму мне облечь свое богатое
содержание?

- Желаю удачи! – на прощание сказал мне Циркуль. – Давайте-давайте, не
замирайте! Чем скорее начнете, тем скорее станете Важной Фигурой. Неужели не
хотите?

Хочу, конечно. Хочу стать Важной Фигурой, и чтобы не я искала, а меня
искали. Чтобы добивались, ухаживали, мечтали обо мне. Поэтому вы меня пока
не отвлекайте: я занимаюсь самоизучением. Вот как структурирую себя – тогда и
поговорим. Кстати, а вы какая фигура? Не знаете? Так чего же вы медлите, идите
и придавайте себе форму. А вот потом – обязательно встретимся и подружимся.
Ведь мы все будем Важными Фигурами, и наша форма будет отражать наше
богатое содержание. Такая вот начертательная геометрия…

Автор: Эльфика

avatar

Nira, 38 y.o.

Russia

All the user's posts

Сказка Эльфики - БОЙТЕСЬ СВОИХ ЖЕЛАНИЙ


Привет, я – Исполнитель Желаний. Есть такая штука на Небесах. Да, да, вы все правильно поняли – я исполняю ваши желания. Нет, я не ангел, я – исполнитель. Ну, агрегат такой, как мясорубка, например. Заложили кусок мяса – а на выходе фарш. Так же и я – заложили желание – а на выходе воплощение.

Я давно с желаниями работаю. С тех пор как создали. А когда это началось – я и сам не помню. Наверное, с Начала Времен.

Я ведь что хочу сказать? Меня так часто клянут!!! Мол, что же это такое получилось, я вовсе не того желал. Но я вам что скажу: фарш без приправ не бывает, ведь так? Ну там, лучок, перчик, соль… Так и ваши желания! Думаете одно, говорите другое, а в виду имеете и вовсе третье. Так что ваша высказанная мысль приправлена еще много чем!

Вот, помню, как-то заказал один хороший человек жену. Так-то он долго холостяковал, и жизнь у него была вполне веселая. Но решил вот остепениться, семью завести. Мысль у него была вполне благородная: «Вот женюсь – будем друг другу помогать, поддерживать в трудную минуту, вместе с превратностями судьбы бороться, да и на старости лет стакан воды кто-то подаст…». Ну, основное желание – жениться, это понятно. А приправы? Он же в фарш напихал и «превратностей судьбы», и «трудных минут», и «модель немощной старости» приплел… Желание я выполнил – я отказаться не могу, мое дело воплощать… Только вот теперь он клянет и судьбу, и жену свою, и самого себя, потому как у него, как он женился, вся жизнь в сплошную борьбу за выживание превратилась. Вот так они с женой и воплощают его желание в жизнь – то плечо к плечу, то спина к спине. Ясное дело, думает, что женитьба его ошибкой была. А на самом деле – как заказано, так и исполнено!

`


А вот еще, помню, случай был. Девушка молодая о любви мечтала. Ну, любовь – дело хорошее, правильное. Но ведь как мечтала-то!!! «Хочу, мол, безумной любви, чтобы обо всем на свете забывать, чтобы как с головой в омут, чтобы один день на другой похож не был, и чтобы он с меня глаз не сводил, любил меня больше жизни, ни на шаг от меня не отходил!». Сказано – сделано. Как только ее желание нужной плотности достигло – сразу в переработку. Подобрали ей знойного южного парня, красавец, джигит, горячий и необузданный. Так вы бы видели, на что она теперь похожа!!! Он же ревнует ее по-черному, все время доказательств любви требует, и все ему мало. Любовь там и правда безумная, ума в ней точно нет – одни страсти. А как следит за ней!!! Все точно выполнено – ни на шаг ее не отпускает, глаз не сводит. Боюсь вот только, что она дойдет до последней черты – и в омут с головой…

Нет, вы не подумайте, что все в такие крайности бросаются. Это ж я из ряда вон выходящие случаи рассказываю. Не у всех страсти в клочья. Но недовольных все равно много!

Вот сами посудите: женщина считает себя некрасивой, непрезентабельной. И каждый день молится тихонько: «Господи, пошли мне человека! Пусть хоть какой, хоть кривоногий, хоть лысый, хоть старый! Пусть на диване с газетой, ну и пусть! Только бы мужчина в доме был! Я бы ему все условия создала, чтобы ему хорошо было! Пожалуйста, Господи!».

Такая чистая молитва всегда до неба долетает. Раз долетела, два долетела, сто раз долетела… А там и плотность нужная образовалась, и уж Небесная Канцелярия ее регистрирует и к выполнению подписывает. А теперь подумайте: ну какая женщина будет довольна, если у нее на диване обосновался с газетой лысый кривоногий старик, да еще и внимания постоянного требует! А ведь сама просила!!! Хотя в глубине души была уверена, что за скромность ее неземную выдадут ей Прынца на белом коне. Ну, на худой конец Емелю с его трехкомнатой печкой и волшебной щукой. Дорогие мои!!! У нас здесь скромность никто по 5-баллной системе не оценивает! У нас исполняют желания – причем именно так, как вы их заказали!

Вот одна способная девушка зрелых лет (ну, это которая к 30 приближается) путем специальных тренировок довела силу мысли до высот неимоверных. И шлет, значит, такой запрос: «Я согласна много работать, пусть на нескольких работах, я сильная, я выдержу, только бы я и мои будущие дети были обеспечены». Аминь, товарищи! То есть хана… Ведь она сама себе заказала такое существование!!! Несколько работ. На каждой много работы. Причем тяжелой – потому что она «сильная» и «выдержит». А дети – всегда остаются «в будущем». Это ведь она так сказала! А сила желания у нее – на зависть обывателю! На всю Вселенную разносится. Попробуй, не исполни. Ну ладно, если она помучится-помучится, да и догадается другое желание послать. А если нет? Так и будет жить, по принципу «есть женщины в русских селеньях». Только, как правило, несчастные…

А то еще одна умница (правда, умница, не иронизирую ничуть!) решила скинуть с себя крест, который полжизни волокла. Дети вроде выросли, муж замучил своей безынициативностью – без ее команды даже чаю не попьет. Ну, она и заказала желание: «Хочу, мол, быть слабой женщиной! Я уже наработалась, устала – смертельно, пусть теперь они вокруг меня покрутятся». А поскольку, как я уже говорил, умница была – применила специальные методы для скорейшего выполнения желания. Ну и что вы думаете? Вдруг откуда ни возьмись образовалась у нее суровая болезнь. Из тех, что на всю жизнь. Вот лежит она в кровати, «слабая женщина», чувствует себя из рук вон плохо – ведь «устала смертельно», а семейство ее вокруг покрутится-покрутится немного, да и по своим делам. Они-то больную маму не заказывали, у них жизнь продолжается! Слава Богу, у моей умницы было много времени, чтобы лежа в полном одиночестве, пересмотреть свои ошибочные убеждения и новый заказ нам послать. Ну, тут все как положено: оценили плотность желания, завизировали, просчитали варианты, поставили на очередь, внесли изменения в сценарий, потом мне передали. В общем, через год и следа от неизлечимой болезни не осталось. А умница моя теперь других учит, как правильно желания формулировать. Потому как опыт есть. Как-никак, целый год суровой практики!

Дааааа… Желания, если подумать, страшная штука! Такого себе нажелать можно! Да и не только себе. Вот отец сыну говорит: «Балбес! Я в твои годы уже… А у тебя одни глупости на уме и руки не тем концом вставлены! Будешь всю жизнь неудачником, лузером, аутсайдером!». Это ж какое пожелание? А если сын однажды ему поверит? И придется мне исполнить такое вот «двойное» желание? Да что я говорю – «придется»? Исполняю! Много таких желаний! Спроси отца, зачем – так ведь завопит как потерпевший: «Вовсе я ему такого не желал! Я как лучше хотел!». А у нас тут толкователей и оракулов нет, как заказал – так и получил.

Плотность желания… Это важная штука! Если вы раз за разом думаете, что что-то плохое случится, вы же ему свою энергию даете, оно ж с каждым разом все плотнее становится, все ощутимее! И рано или поздно в мою мясорубку попадет! А вы потом скажете: «Ну вот, я так и знал…». Хотя на самом деле надо бы сказать: «Я так и придумал…». Я вот что советую: если плохая мысль в голову пришла, вы ее отловите и сразу в хорошую превратите. Ну, например, боитесь вы на самолете лететь. Террористы, мол, и все такое. А вы сразу представьте себе, что у террористов – праздник какой-нибудь. Плов там, шашлычок, задушевные беседы, восточные танцы. Не до вашего самолета им сейчас – празднуют! Пожелайте им побольше счастливых праздников – и летите себе спокойно.

Опять же вязкость времени… Я уж говорил – от желания до воплощения время должно пройти. Пока изучат, пока уточнят, пока подпишут, пока ресурсы Вселенной подтянут… А между прочим, многие из вас ждать просто не умеют! Не получилось сразу, вы и говорите: «Ну и ладно, не больно-то и хотелось!». А если не больно-то и хотелось – желание в мусорную корзину отправляется. Кто ж его выполнять будет, если вам уже не хочется? Учитесь верить и ждать! Мы ж тут исключительно для вас работаем, у нас больше других дел нет!

А еще бывает, когда и желание исполнено в точности, и счастлив человек, а все равно сам себе все испортить стремится… Я вот вам историю расскажу – просто роман с продолжением.

Обратилась к нам одна молодая женщина. Умница, красавица, чистая душа. И желание у нее было хорошее: на Чистую Любовь. Такие желания исполнять – одно удовольствие. Я уж дословно не помню, но звучало оно примерно так: «Хочу неземной любви, чтобы отношения были праздником, чтобы романтика была, взаимная нежность, забота, и счастье, и ребеночек чтоб у нас был, любимый и долгожданный. И чтоб каждая встреча – как в первый раз, и как в последний тоже!».

Ну, смотрю, какие приправы. Приправы обычно из подсознания вылезают, люди часто их и не осознают. А у нее к чистому намерению о Любви примешивается вот что: «Быт убивает любовь, превращает ее в привычку. Когда каждый день – это уже не праздник, а будни». Ладно, думаю, учтем!

Выполнял я это желание с огромным удовольствием! Подобрали ей пару идеальную – ну точно такие же убеждения, один в один! И получилась у них Великая Любовь, сплошная романтика: букеты, переписка, звонки, встречи, расставания, общность интересов, танец душ! Я сам любовался – феерия, волшебный сон! Как они подходят друг другу… То, что называется «идеальная пара»! Он счастлив, она счастлива, души звучат в унисон, и ребеночек родился в любви, в общем, заказ выполнен на 100%!

Думаете, хэппи-энд? Как бы не так! Через какое-то время она решает, что ей этого мало. Теперь она хочет, чтобы жить вместе. Чтобы каждый день просыпаться в одной постели, а каждый вечер – ужинать за семейным столом. Вот те на…

Наши тут, в Небесной Канцелярии, нимбы чешут: это ж совсем новое желание, а вовсе не продолжение того, предыдущего, как она себе мыслит… Ну, выяснили у Ангела-Хранителя, что там ее любимый мужчина по этому поводу думает. А думы задушевные у него такие:

« Господи, благодарю тебя за эту женщину и за эту любовь! У нас все как в волшебном сне. Только бы не просыпаться! Мы уже много лет вместе. У нас ребенок скоро в школу пойдет. И такая свежесть в отношениях! Это потому что мы вместе не живем. Каждая встреча – как в первый раз. И как в последний. Вспоминаю свой прошлый опыт семейной жизни – мороз по коже. «Семейная лодка разбилась о быт», как сказал поэт. Нет, больше я такой ошибки не повторю, мне моя женщина слишком дорога. Я ведь так ее люблю!!!».

Ну и скажите на милость, как тут быть??? Раньше их желания совпадали, а теперь вошли в противоречие… Его менять – никак, ведь свобода воли же! А жить вместе он ну ни в какую не хочет! Боится потерять то, что есть. И ведь не без оснований! Разумеется, отношения у них станут другими. Права моя красавица: когда каждый день – это уже не праздник…

Конечно, мы ей намекали, подходящих мужчин в ее жизнь приводили, с соответствующими убеждениями. Но она их в упор не видит – ей ее любимый тоже дорог! Она других не хочет, она его ждет, когда он созреет…

Вот и так бывает, сами видите… Счастье – штука тонкая, многообразная. Приручить его непросто, а вот спугнуть — легко. Поэтому я и говорю: прежде чем пожелать по-настоящему, подумайте, точно ли вы этого хотите! А то ведь воплотится – не вернешь, придется жить с тем, что есть.

Какой-то мудрец сказал: «Бойтесь своих желаний, они имеют обыкновение сбываться». Ну, мудрец давно жил, человечество с тех пор ой как повзрослело. А я вам по-другому скажу: «Не бойтесь желаний! Изучайте их, анализируйте, шлифуйте и доводите до ума! Учитесь желать правильно – и тогда все у вас получится!».

А я, Исполнитель Желаний, воплощу их в жизнь в лучшем виде. На 100%!

Автор: Эльфика

avatar

Nira, 38 y.o.

Russia

All the user's posts

Сказка Эльфики - В БОРЬБЕ ЗА МИР


Явился как-то к Лейкиной Ангел Смерти. Она бы, может, и не догадалась, что это он – на вид ангел как ангел, светозарный такой, с нимбом и крыльями. Но он сразу ей представился:

- Ангел Смерти, очень приятно познакомиться!

- Еще чего, приятно… — заморгала Лейкина, уронив мышку от компьютера. – Что за глюк такой странный?

- Я не глюк, а посланец. Оттуда, — и Ангел для наглядности ткнул пальцем в вверх.

- За мной, что ли? – обмирая, охнула Лейкина.

- Нет-нет, я не за тобой, а совсем по другому поводу. В Небесной Канцелярии мониторинг провели, на предмет борьбы за мир. Так вот, ты – в первой шеренге самых активных борцов.

- Ой, да что вы! – зарделась-застеснялась Лейкина. – В первой шеренге, скажете тоже… Что я там могу? Я ж не политик, не воин, не общественный деятель – так, скромный рядовой невидимой битвы. Петиции подписываю, комментарии оставляю…

- Ну-ну, не надо скромничать! – говорит Ангел. – Твоя интернет-активность по актуальным политическим и социально значимым вопросам чрезвычайно высока – за последний год ты высказалась прямо и нелицеприятно по всем сколько-нибудь значимым инфоповодам. Можно сказать, борешься, не покладая рук! Вернее, мышки.

`


С этим Лейкина была совершенно согласна. Она считала себя социально активным человеком и неутомимым борцом за мир. Сейчас, слава Богу, имеется такая удобная штука, как интернет: благодаря ему каждый может не только быть в курсе последних событий, но и высказать свое мнение об этом. Ведь как ты можешь замыкаться в своем маленьком благоустроенном уютном мирке, когда в большом мире столько зла: воруют, воюют, обманывают, угнетают, убивают? А Лейкина всей душой радела за мир во всем мире, вот и вносила посильный вклад.

- А тебя не напрягает – все время в борьбе? Устаешь же, наверное? – спросил Ангел.

- Некогда уставать, — бодро заявила Лейкина. – Надо мир спасать. Если не мы, то кто же?

- Но ты в свои комменты столько энергии вкладываешь, что просто удивительно – откуда она берется?

- Так из ненависти и берется! — пояснила Лейкина. – Ненавижу насилие во всех его проявлениях. И равнодушие ненавижу. Если мы все будем молчать, тогда мир вообще погибнет! Потому и высказываюсь. Действую исключительно из любви к человечеству.

- Понятно. Тогда есть приятная новость: в качестве вознаграждения за твои неустанные труды по установлению мира во всем мире Небесная Канцелярия решила материализовать твой вклад в дело мира. Так сказать, поощрения для и наглядности ради!

- Правда? – задохнулась от восторга Лейкина. – Что, прямо вот сейчас? И установится мир во всем мире?

- Ну, это вряд ли, — с сомнением сказал Ангел. – Впрочем, к чему слова – давайте приступим! Ребята, заноси!

Мгновенно комната наполнилась другими ангелами, которые стали молча и деловито заносить длинные черные пластиковые мешки.

- Что это? – опешила Лейкина.

- Плоды твоей борьбы за мир. В материальном эквиваленте. Коллеги, складируйте компактнее, в штабеля. Сначала вдоль стен, и поплотнее, а то места не хватит.

В комнате странно и неприятно запахло. Лейкина принюхалась: пластик, хвоя, гвоздики, земля, тлен… неприятные ассоциации вызывал этот запах.

- Что это? Пахнет, как на кладбище, — с неудовольствием поежилась она.

- Так это и есть кладбище, — пожал плечами Ангел Смерти. – Твое личное Кладбище Любви к Человечеству.

- Что? – растерянно спросила Лейкина. – Какое такое «кладбище любви к человечеству»? Это о чем?

- Да все просто. Давай-ка по твоим комментариям пройдемся. Вот, здесь у меня записано:

«Ворье, жулики, хапуги! Как их только земля носит? Всех их нужно к стенке, без суда и следствия!». Писала такое?

- Писала! Но ведь они этого заслужили?!

- Заслужили-заслужили. Вот они, заслуженные, возле батареи сложены. Теперь дальше:

«На их совести гибель детей и стариков. Таких, как они, надо отдавать на растерзание диким псам!». Твой комментарий?

- Да, но…

- Нет-нет, все в порядке, никаких «но». Это мешки вон там, у шкафа. Открывать осторожно – псы были очень дикие и к тому же голодные. Продолжим:

«Своими руками бы этого подонка задушила». Ну, пусть не твоими руками, но исполнено. Под стол положили.

Тут Ангел Смерти на минутку оторвался от чтения – его сотоварищи как раз заносили целую груду небольших мешков, в руках по два-три помещались.

- Коллеги, детей складывайте вон туда.

- Ка…каких детей? – в ужасе выпучила глаза Лейкина.

- А вы разве не помните? Вот, зачитываю:

«Из-за этих уродов каждый день гибнут дети. Пусть то же самое случится с их собственными детьми, тогда они, возможно, что-то поймут».

- А…

- Выполнено, можете сами убедиться. Я вам даже помогу мешочек расстегнуть – посмотрите, убедитесь.

- Неееет!!!! – завопила Лейкина, отпрыгивая к стенке. – Это полный бред! Прекратите надо мной издеваться!

- Ну что вы, как можно! – искренне огорчился Ангел Смерти. – У нас и в мыслях не было вас как-то обижать. Напротив, все ваши пожелания исполнены, причем буквально. Мы думали, вы обрадуетесь.

- В-вы… вы что??? – Лейкина даже зажмурилась от возмущения. – Я вам что, людоед или маньяк какой-нибудь кровавый? Да для меня жизнь человеческая – абсолютная ценность! Я любое насилие по определению ненавижу! Да я, если что, за эту идею готова биться до последней капли крови… ой!

С ближайшего мешка гулко шлепнулась крупная тяжелая капля, и Лейкиной даже страшно было представить, что это такое.

- Вот именно – «ой»! – мрачно подтвердил Ангел. Вся его приветливость-услужливость куда-то улетучилась, и теперь он выглядел суровым и печальным. – Вот они, твои «абсолютные ценности», штабелями сложены. Ты смотри, смотри, не закрывай глаза-то!

- Зачем вы все это ко мне притащили? – пролепетала Лейкина. – Я же никого не убивала!

- Зачитываю, — неумолимо поднял к глазам листок Ангел Смерти. – «Жаль, что мысль нематериальна, а то я бы быстро навела на земле порядок и вычистила всю шваль, которая грабит народ и развязывает войны». Вот, пожалуйста, теперь твоя мысль материальна, и вся, так сказать, «шваль» зачищена.

- Но я же не то имела в виду! – в изнеможении простонала Лейкина. – Я же образно говорила, просто чтобы выразить свое отношение…

- Так ты и выразила, — и Ангел широко повел рукой, указывая на зловещие мешки. – Ненавидишь насилие, говоришь? Верю. Вон сколько ненависти – складывать уже некуда. Весь твой внутренний мир, как вот эта комната, наполнен смердящими мешками с ненавистью.

- Мммм… — простонала Лейкина, в отчаянии озираясь по сторонам. Кладбищенский запах становился невыносимым.

- А мысль, к сожалению, все-таки материальна, — продолжал Ангел. – Если ты транслируешь в мир ненависть (неважно, к чему или к кому!), как ты думаешь, куда она девается?

- Я не знаю…

- Она остается в мире. Ты ее выпустила – она уже существует. Носится в воздухе, отравляет атмосферу… соединяется с чужой ненавистью… Копится, создает напряжение, и рано или поздно провоцирует какой-нибудь конфликт. И если бы ты одна была такая активная… А ты не представляешь, сколько людей сейчас посылают в мир энергию ненависти, и у каждого своя правда и свои враги. Если бы ваши мысли действовали мгновенно, вся планета давно была бы ледяной пустыней. Под предлогом «борьбы за мир» вы уничтожаете друг друга своей ненавистью, и ты – в первой шеренге.

- Но не я же придумала войны… это же не я! Это происходит во всем мире, повсюду! Если кто-то решил развязать конфликт, я же не могу повлиять!

- Но на свои мысли-то ты повлиять можешь? – спросил Ангел. – Ты вот гневно клеймишь агрессоров, а сама такая же, как они. Ты точно так же жаждешь их крови, как и они твоей. Они хотят «почистить планету», и ты тоже. У вас мышление одинаковое. Чем же ты лучше?

Лейкина подавленно молчала. Хотелось бы, конечно, возразить, но эти мешки… Трудно что-то говорить, когда твои мысли становятся вещественными доказательствами.

- Помнишь, ты говорила, что черпаешь энергию в ненависти? Так ты еще и войнам энергию поставляешь, через свои весьма агрессивные комментарии! Говоришь, мира хочешь, а сама каждый день воюешь. Лучше бы носки вязала, что ли… Или цветы разводила… В общем, переключила бы свою энергию в мирное русло!

Ангел Смерти безнадежно махнул рукой и сел на пол, прислонившись к стене. Лицо его вдруг стало очень человеческим.

- Если бы ты знала, как я устал, — пожаловался он. – Почему никто не хочет понять, что «борьба за мир» – это нонсенс? Тут уж или борьба, или мир. А вы, люди, за мир готовы друг друга укокошить. И все ведь «из любви к человечеству»! Готовы заполнить все пространство этими жуткими мешками с ненавистью, похоронить все то, что не вписывается в вашу концепцию мира. А концепция, между прочим, у каждого своя, и в нее всегда кто-нибудь, да не вписывается.

- Но мы же должны как-то стараться изменить мир к лучшему, — робко возразила Лейкина.

- Не таким способом, — покачал головой Ангел Смерти. — Если хочешь что-то изменить, начинать всегда нужно с себя. Только так, и никак иначе.

- И что, мне теперь со всем этим жить? – спросила Лейкина, удрученно озирая заполнившие комнату мешки. – Или я должна теперь всех их похоронить? Всех, кому желала смерти?

Лейкина в полном смятении чувств уставилась на мешки. Такой груз ненависти казался ей совершенно неподъемным, и как со всем этим быть, она не представляла.

- Да ладно, не мучайся, — сказал Ангел. – На самом деле нет там никаких трупов. Просто мешки, набитые всякой бесполезной трухой. Для наглядности. Чтобы было понятно, каковы масштабы бедствия.

Ангел щелкнул пальцами, и мешки пропали – как и не бывало. Лейкина шумно выдохнула и бессильно сползла по стене.

- Господи, благодарю… Ой, как хорошо в доме-то стало… чисто, светло, просторно!

- Ясное дело, просторно! Любовь проистекает через душу свободно, а ненависть оседает тяжким грузом. Хочешь, чтобы «светло и просторно» – расставайся с этим всем, освобождай место для жизни.

- Хочу! Очень хочу! И что мне делать?

- Чистить мир, — посоветовал Ангел. – Только не большой мир, а для начала свой внутренний. Избавиться от этого «груза 200». От ненависти избавиться. Не желать зла ближнему. Я уж не говорю «возлюбить» — для начала хотя бы перестать желать зла. Энергию можно брать не только из ненависти, поверь мне. Из любви ее брать гораздо приятнее!

- Но разве можно любить тех, кто сеет зло?

- Можешь не любить. Но хоть сама-то зло не сей! Это же ты можешь?

- Это – могу, — подумав, сказала Лейкина. — Вы не беспокойтесь, я понятливая. Особенно когда вот так, наглядно. Мне вот этой похоронной конторы в душе не надо. Буду чистить.

- Я рад. Могу отправляться назад с легкой душой, — кивнул Ангел. – Пожалуйста, впредь следи за мыслями и не делай ничего такого, чтобы к тебе прилетал Ангел Смерти.

- Да, а можно вопрос? Не по теме, но мне хочется знать…

- Задавай.

- Мне странно… Вы ведь Ангел Смерти, а почему тогда агитируете за жизнь?

- Предпочитаю забирать людей планово, в срок, определенный свыше. Не надо его искусственно укорачивать. Слышите, люди? Я, Ангел Смерти, прошу: не надо мне помогать! Ни делом, ни мыслями…

И Ангел пропал, улетучился, как и не было. А Лейкина вздрогнула и очнулась. Оказывается, задремала прямо у компьютера. Ффу-хх, что только не приснится, если в долго в соцсетях зависать! Глянула на экран – все как обычно, открыто окно Фейсбука на статье с выразительным названием «Не простим!». Лейкина подумала и закрыла окно. А потом и вовсе выключила компьютер. Очень уж ей захотелось прямо немедленно уборку сделать. А то запах какой-то стоял странный, неприятный, едва уловимый такой…

И пошла Лейкина бороться за чистоту в своем родном, маленьком, отдельно взятом мире. Ведь если хочешь что-то изменить, начинать всегда нужно с себя. Только так, и никак иначе.

Автор: Эльфика

avatar

Nira, 38 y.o.

Russia

All the user's posts

Сказка Эльфики - ХОРОШАЯ ДЕВОЧКА


Жила-была девочка, звали ее Лялечка. Она была очень хорошей!

- Ах ты моя радость, какая ты у меня благоразумная, — гладила ее по головке мама, и Лялечка радовалась, что маме хорошо.

- Какая у вас послушная девочка! – хвалили ее соседи, и Лялечке было приятно, что ее оценили.

- Какая прилежная ученица! – восхищались учителя, и Лялечке нравилось, что ее отмечают.

- Какая способная студентка! – говорили преподаватели в институте, и Лялечка старалась еще больше.

В общем, Лялечка была ну просто очень хорошей девочкой! Но все девочки рано или поздно вырастают, и наступает момент, когда им надо строить свою жизнь.

И вот тут начались чудеса. Не очень хорошие и даже просто плохие девочки выходили замуж, рожали детей, разводились, заводили бизнес, разорялись, уезжали в другие города. А вот Лялечка почему-то ничего такого не делала. Ведь она была очень благоразумной и точно знала, как положено. А положено обычно вовсе не так, как мечтается!

`


Лялечка мечтала о своей семье, и о дальних странах, и об интересной работе, и еще много о чем. Но, закончив институт, определилась в тихое место, где зарплата была невысокая, но зато работа стабильная. Радости она не приносила, и больших денег тоже, но и неприятностей от нее не было.

К замужеству Лялечка тоже отнеслась очень благоразумно. Она придирчиво рассматривала все возможные кандидатуры и решительно выбраковывала одну за другой. И даже удивлялась: как другие умудряются найти свою половинку? Где они их берут???

Вот так шли годы, а в Лялечкиной жизни ничего не происходило. Лялечке казалось, что жизнь ее будет разноцветной, как карнавальный костюм, но жизнь почему-то становилась все более тусклой и блеклой, как линялый домашний халат. Ведь яркие события случаются, когда мы что-нибудь необычное делаем, а Лялечка очень боялась совершить ошибку – ведь она была очень хорошей девочкой.

Благоразумие – штука хорошая, но опасная. Оно уберегает нас от опрометчивых шагов, но в то же время не пропускает и свежий ветер перемен. А Лялечка с детства славилась тем, что всегда, ну просто всегда прислушивалась к гласу разума. Но иногда, когда она уже почти засыпала, разум начинал потихоньку отключаться, и тогда откуда-то издалека пробивался тоненький голосок, который говорил странные вещи.

- Не спишь? Наревелась? Давай-давай, реви! Еще вот так похлюпаешь носом годик-другой… Морщинки появятся… А там и старость на за горами!

- Кто это? – пугалась Лялечка.

- Да это я, твоя душа, — шептал голосок.

- Что за глупости? Когда человек на разные голоса думает, это шизофрения, — строго говорил проснувшийся разум. – Ну-ка пустырника выпьем – и спать!

И Лялечка послушно глотала пустырник и старалась заснуть. Но все чаще сон не шел, и ей приходилось подолгу ворочаться в постели. Только душа не успокаивалась и в удобный момент снова начинала шептать:

- Ну вот ты посмотрела бы на себя со стороны! Утром плетешься на нелюбимую работу. Вечером тащишься домой, где все привычно и стабильно, ничего нового-интересного. А годы проходят, между прочим! Ты на что жизнь тратишь, подруга?

Лялечка пугалась и снова переключалась на размышления о своей жизни. Годы и правда шли, что зря говорить… Нет, не то чтобы она совсем никуда не ходила и ничего не видела – вот и в столицу наезжала, и в кино выбиралась. Но в целом…

- Так молодые девушки не живут! Так в доме престарелых бывает, — снова возникал голос души. – Медленно так, спокойно… Только тем старичкам хоть есть что вспомнить. А ты что будешь вспоминать?

Отмахнуться от таких мыслей было все-таки трудно: и правда, вспомнить было особо нечего. И Лялечка время от времени решала: все! С понедельника – новая жизнь! И с понедельника она начинала новую жизнь: рисовала Карту Сокровищ, изучала техники визуализаций, мантры читала… Мебель переставлять по фен-шуй бралась – а то, говорят, если кровать не по диагонали и денежная жаба из угла не пучится – не будет счастья, как ни старайся.

Но почему-то ни жаба, ни мантры, ни даже Карта Сокровищ не помогали. В жизни так ничего и не происходило.

Однажды Лялечка было задумала бросить все и рвануть в столицу – счастья пытать, но мама, конечно, не одобрила, и Лялечка тут же выбросила эту мысль из головы: в самом деле, не могла же она, хорошая девочка, огорчать маму? Да и доводы мамины были очень благоразумные! Жизнь в столице дорогая, работу еще найти надо, нечего и пытаться!

Так Лялечка и продолжала думать грустные думы да тихо плакать в подушку. И вот однажды ноги сами привели ее на вокзал – то ли на поезда посмотреть, то ли под поезд броситься… Бог весть зачем! В общем, очнулась от своих невеселых мыслей Лялечка уже на перроне. Очень удивилась: что это она тут забыла? Присела на скамеечку и стала вагоны рассматривать. Вот этот – во Владивосток, а вот этот – в Новосибирск, а еще другой – в Петрозаводск. Где он, этот Петрозаводск? Кто там живет? Наверное, тоже люди.

- Не занято? – спросил у нее невесть откуда взявшийся у скамейки старичок. – Я присяду по соседству?

- Да нет, — откликнулась она. – Садитесь, пожалуйста.

- Встречаете или провожаете? – поинтересовался он.

- Да нет, я просто так, — смешалась Лялечка. – Случайно как-то забрела, сама не знаю как.

- Ничего случайного не происходит, — тут же возразил старичок. – Все закономерно!

- Да? – вяло спросила Лялечка. – Это что же выходит, то, что жизнь проходит мимо, как эти вот поезда, — закономерно?

- Для вас – да, — подтвердил старик. – Вы ж тоже должны в своем поезде ехать!

- Куда ехать? – не поняла Лялечка.

- Из пункта А в пункт Б, — охотно пояснил старичок. – Или из пункта Д в пункт Е. Тогда жизнь не проходит мимо – пейзажи за окном меняются, попутчики садятся, выходят, новые города, приключения, события, и вы во всем этом участвуете!

- А вы участвуете? – вдруг заинтересовалась Лялечка.

- А как же! – гордо сказал старичок. – Всю жизнь! Только успевай поворачиваться! Скучать некогда!

- Вы, наверное, во многих городах побывали? – вежливо спросила Лялечка.

- Нет, всю жизнь здесь живу, ни разу нашего города не покидал.

- А как же… — растерялась Лялечка.

- Да я про поезда фигурально говорил! Ведь для того, чтобы двигаться, не обязательно ехать! Движение, оно в душе и в жизни. Сначала в душе, потом в жизни.

- В душе… — повторила Лялечка. – Не понимаю. Ничего не понимаю! Ну вот как это? Я вроде бы знаю, чего хочу. Мечтаю! В тетрадку записываю. Всякие методики применяю. Все по фен-шуй переставила! Мантры читаю. Карту сокровищ нарисовала. Но с мертвой точки ничего не двигается. Мне и самой иногда уже хочется умереть! До того все уныло…

- Ох, молодо-зелено, — улыбнулся в усы старик. – Мантры по фен-шую читает… Методики она применяет. Ты вот мне скажи: когда тебе есть хочется, ты что делаешь?

- Ну, на кухню иду и ем что-нибудь, — удивленно ответила Лялечка.

- А откуда там еда берется?

- Из магазина… С рынка…

- Так прежде, значит, покупать надо еду-то? А потом приготовить?

- Ну да, — подтвердила совершенно сбитая с толку Лялечка.

- Вот-вот. Сделать что-нибудь надо! – с азартом взмахнул рукой старик. – Сходить, принести, сварить. А если сидеть в креслице и поваренную книгу читать – только аппетит растравишь, но не наешься! Карту Сокровищ она нарисовала… Слышал я про эту моду! А что толку с твоей Карты, если ты по ней никуда не плывешь? Так и провисит у тебя на стене, как обои!

- Но куда же мне ехать? – слабо сопротивлялась Лялечка. – У меня здесь дом, работа, мама… Стабильность!

- Стабильность, — неодобрительно сказал старик. – То-то ты все про смерть образы выдаешь. Дело у нее с мертвой точки не движется… Да потому и не движется, что за стабильность ты держишься мертвой хваткой!

- А за что надо?

- А надо – за перемены! Сойди хоть раз с привычной колеи, сделай что-то из ряда вон! Чтоб сама себе удивлялась!

- Что, например?

- Ну хоть вон сядь в поезд, прямо сейчас, и рвани куда глаза глядят! Что, слабо?

- Но как же? Вот так все бросить – и в поезд? Это же неблагоразумно! – в ужасе расширились глаза у Лялечки.

- А молодость и должна быть неблагоразумной! Делай глупости, не бойся! В старости будет, что вспомнить! Ты душу слушай, душу! Чего она просит-то? Ну так и дай ей волю!

- Но я не могу вот так! Я же хорошая девочка! – попробовала возразить Лялечка.

«На третий путь прибывает поезд…», — загнусил репродуктор.

- Ну, прощевай, хорошая девочка. Пошел своих встречать. Правнук у меня женился, приехал молодую показывать. Это ж я скоро праправнуков дождусь! Эх, интересно ему в рожицу посмотреть!

- Удачи вам, — пожелала Лялечка.

- А ты не смотри на свою Карту Сокровищ! Ты по ней плыви! Хоть куда-нибудь – но плыви!

И дед бодро засеменил к подземному переходу. А Лялечка осталась. В голове ее просто паника творилась: все мысли куда-то разбежались, и разум лихорадочно пытался собрать их в кучу. Наверное, он был слишком занят, потому что когда подошел пригородный поезд, Лялечка ясно услышала голос души:

- А давай сядем и поедем – до самого конца! А потом обратно!

- Зачем? – удивилась Лялечка.

- А низачем! Просто так! Ты ж хотела путешествовать – ну так давай, начни хоть с чего-нибудь!

И Лялечка вдруг решительно встала и побежала к пригородным кассам, на ходу прикидывая, хватит ли ей на «туда и обратно». Ей хватило как раз, даже еще на мороженое осталось!

И уже через несколько минут за окном поплыли разные пейзажи, а Лялечка сама не верила, что она, хорошая девочка, совершила такой неблагоразумный поступок. Она отчаянно трусила, но ей очень, очень нравилось то, что она делает!

И когда на какой-то остановке на противоположную скамейку сели шумные загорелые парни с рюкзаками и гитарой, она даже не удивилась – а как же, должны же у нее быть попутчики? Она разрешила угостить себя черешней, и пела с ними песню под гитару, и когда ей предложили обменяться телефонами – не стала возражать. Зачем? Ей понадобятся попутчики! Ведь она уже пустилась в путешествие по жизни, и Карта Сокровищ перестала быть просто листочком бумаги со всякими заманчивыми картинками. Она оживала на глазах. А вместе с нею оживала и хорошая девочка Ляля.

- Ну что, сдвинулась с мертвой точки? – шепнула душа.

- Поживем – увидим, — благоразумно ответила ей Лялечка и сама засмеялась.

- Ну, теперь мы много чего увидим! Может, даже рожицу нашего праправнука, — оптимистично пообещала душа. – Ты, главное, меня слушай! Будет интересно, обещаю!

Автор: Эльфика

avatar

Nira, 38 y.o.

Russia

All the user's posts

Сказка Эльфики - КЛАДБИЩЕ РАЗБИТЫХ КОРАБЛЕЙ


Житейское море похоже на все моря на свете. Одни денечки в нем солнечные и теплые, другие – с нахмурившимися тучами и промозглым ветром. Бывают в нем и штиль, и волнение, и бури, и разрушительные ураганы… Встречаются подводные течения, рифы, мели, водовороты. Ждут корабли тихие гавани, шумные порты и чудесные острова. В общем, море как море. И иногда в нем происходят кораблекрушения. Обломки кораблей течением сносит в одно место, которое на карте Житейского моря так и обозначено: «Кладбище Разбитых Кораблей»…

Они выбрались из воды почти одновременно – две женщины. Одна совсем молодая, другая постарше. Заползли повыше, цепляясь за обломки мачт и куски железа, которые в изобилии присутствуют на Кладбище Разбитых Кораблей, и упали без сил, безнадежно наблюдая, как волны прибивают к берегу новые обломки. Обломки их кораблей.

- Все. Конец, — мрачно проговорила одна, глядя на мокрую тряпку, которую полоскали волны. Совсем недавно она была ее флагом.

`


- Вот ведь черт! Опять вляпалась, — ругнулась другая.

- Эй, подруги! С прибытием, что ли? – окликнул их кто-то.

Они обернулись – с горы спрессованного хлама на них насмешливо глядела женщина, похожая на призрак. Бесцветная, почти бесплотная, ветер трепал ее тусклые волосы и блеклое платье.

- Да ладно, не сомневайтесь, я и есть фактически призрак. Призрак Несбывшихся Надежд. В прошлой жизни так и звали – Надежда, — проинформировала она. – Сейчас тут кем-то вроде кладбищенского смотрителя. Новичков в курс ввожу.

- Кладбищенского? Мы что, погибли? – хрипло спросила старшая.

- Да нет пока, — хохотнула Надежда. – Но можете. Это как себя поведете.

- А как надо? – спросила молодая.

- А я откуда знаю? – удивилась Надежда. – Тут каждый сам за себя решает. Если сумели раздолбать свой корабль, так и что дальше делать – вам решать.

- А где мы? – вновь спросила старшая.

- На Кладбище Разбитых Кораблей. Сюда прибивает тех, чьим посудинкам все, хана. Жить здесь можно, хотя и недолго. Воды, еды мало. Слезы пьем, горем заедаем. Развлечений вообще никаких. И жизни никакой. Только обломки надежд и обрывки воспоминаний. Хотите – стройте себе лодку, и в путь. Глядишь, повезет – доплывете до материка или острова. Или по дороге большой корабль подберет. Не хотите – тут обустраивайтесь, стройматериала завались. И так жить можно.

- А кто тут за главного? – жалобно спросила молодая. – Ну, если к кому обратиться потребуется.

- Нет тут главных, — вздохнула Надежда. – Тут одни неудачники. Каждый сам за себя, каждый сам себе главный. Если что спросить – так кликните меня, я объясню. Ну, отдыхайте пока. До новых встреч!

Она исчезла, словно испарилась – как и не было.

- Ну, давай знакомиться, — предложила старшая. – Меня Вера зовут. А тебя?

- Ася.

- Сказала бы «очень приятно», да место неподходящее. Ну что, Ася, пойдем обустраиваться?

К вечеру они соорудили себе из подручных средств что-то вроде шалаша, нашли приличный кусок брезента и какую-то ветошь, соорудили себе постели. Когда солнце закатилось за горизонт, начались разговоры.

- У меня это в четвертый раз, — рассказывала Вера. – Сначала страстная любовь, потом замуж, потом он как-то незаметно садится мне на шею, потом шея начинает трещать, а он – наглеть, а потом он находит другую, все рушится, и хана моему семейному кораблику. И с каждым разом кораблекрушение все круче и круче, едва успевала на берег выскочить. На этот раз так закрутило, завертело, думала – все, хана мне, не выплыву, захлебнусь! Но, как видишь, ничего, повезло. Хоть на Кладбище, но живая. А ты?

- А что я? – отвечала Ася. – Мне дело к 30 идет, а все как-то так…неопределенно. Закончила институт с отличием, но, как оказалось, ошибочка вышла. Работу ненавижу, одни нервы с ней. Карьеры никакой. Денег тоже – кот наплакал. Перспектив – ноль. Сплошная муть.

- А муж есть? Семья?

- Семья – одно название. Мы и не расписаны даже. Жилья своего нет. Живем то у его родителей, то у моих. Его тихо ненавидят меня, мои – его.

- А чего ж не снимете?

- На какие шиши??? Он не работает нигде, уж много лет. Все себя ищет. Шляется по дому – из депрессии в агрессию и обратно.

- А зачем он тебе тогда?

- Так люблю. У меня, кроме него, вообще никакой зацепки в жизни нет.

- Понятно. Тяжелый случай. Давай спать, а утро вчера всегда мудренее.

Утро было тихим и солнечным.

- Эй, Аська! Вылезай из норы! Посмотри, красиво-то как! Рассвет, блин!

- Да ну! Ненавижу вставать рано. Я посплю еще.

- Как знаешь.

Солнце уже встало, когда заспанная и недовольная Ася вылезла из шалаша. Надежда неподалеку деловито раскладывала что-то на кучки.

- Проснулась? А я тут рейд по окрестностям совершила. Знаешь, на сокровищах ведь сидим! Тут чего только нет, если покопаться. Я вот ящик с плотницким инструментом нашла. Тяжелый, еле дотащила.

- Зачем? – меланхолично спросила Ася.

- Как «зачем»? Пригодится! – бодро отвечала Вера. – Мы ж тут не на один день зависли? Ну так надо о будущем подумать.

- Какое у нас тут будущее.. – вяло махнула рукой Ася. – Пожрать бы чего…

- Только водоросли! Я уже пробовала жевать – гадость, конечно, но типа как в японском ресторане.

- Водоросли… Ладно, давай водоросли.

- Что значит «давай»? – удивленно обернулась Вера. – Пойди да возьми. Вон их сколько у кромки.

Ася, поджав губы, полезла вниз, к воде.

- Тьфу, мерзость какая! От них йодом несет.

- А то что, думала, их тут майонезом «Провансаль» тебе польют? Не любо – не кушай, а жрать не мешай!

К обеду небо затянуло, с моря рвануло холодным ветром, заморосил дождь. Женщины забрались в шалаш, накрылись брезентом, прижавшись друг у другу, но все равно зуб на зуб не попадал.

- Надо будет походить, поискать какую-то одежонку. Или ткань хоть, — вслух подумала Вера.

- Да тут на этих завалах ноги переломаешь! – капризно прохныкала Ася. – И сыро!

- Ничего. Не сахарные, не растаем, — решительно сказала Вера. – Только непогоду переждать, а там…

Погода установилась только назавтра. Всю ночь женщины провели в полудреме, потому что холод пробирал до костей, и уснуть по-настоящему не удавалось. И только под утро, когда дождь кончился, случилось пару часов поспать.

- Аська! Я такой сон видела! Корабль! Под белыми парусами! – едва проснувшись, объявила Вера. – Хороший знак!

- Какой к черту знак? – тоскливо пробормотала Ася, натягивая на себя брезент. – Ты что, до сих пор в сказки веришь? Ненавижу самообман. Мало тебя жизнь долбала?

- Видать, мало, — усмехнулась Вера. – Раз повторять приходится. Но я не в обиде. Жива – и ладно. Значит, есть надежда.

- Эй, новенькие! Вы тут как? – раздалось сверху.

- О! Надежда пришла, — обрадовалась Вера. – Слышь, Надь! Я чего спросить хотела! А бывает так, что отсюда уплывают?

- Всяко бывает, — неопределенно ответила призрачная Надежда.

- А на чем? Сюда, что ли, корабли приплывают?

- Нет, конечно. Только в виде запчастей.

- А как тогда?

- Ну, как… Лодки строят. Только имейте в виду, здесь такой закон: каждый в одиночку прибывает, каждый в одиночку и спасается.

- Это как?

- Одна лодка – один человек. Если двое и больше – сразу рассыпается.

- Ну ж, блин! Несправедливо как-то.

- Справедливо-справедливо. Потом сама поймешь. Надо так. Еще вопросы есть?

- У меня есть! – высунула нос Ася. – А тут снабжение хоть какое-нибудь налажено? Ну там, теплыми вещами…обувью… товарами первой необходимости.

- Какое еще снабжение? – весело изумилась Надежда. – Девочка моя! Ты на Кладбище Разбитых Кораблей! Все уже, приплыли! Теперь или ты сама себя спасать научишься, или уж не обижайся…

- А собрания тут бывают? – вмешалась Вера. – Или клуб какой-нибудь? Ну, типа для обмена опытом! Мы же не одни здесь, я полагаю?

- Обмен опытом??? Никогда не слышала, — покачала головой Надежда. – Но тут у нас свобода полная. Если хочешь, организуй!

Вскоре Вера разыскала поодаль какой-то мятый бидон и уже вовсю колотила по нему железякой.

- Ты чего шумишь? – недовольно крикнула ей Ася. – Ненавижу шум!

- Я внимание привлекаю! – бодро ответила Вера. – Пусть сползаются! Хоть познакомимся!

- Ненавижу тупые сборища, — раздраженно бросила Ася. – На фига все это???

Как ни странно, на шум и впрямь стали сползаться фигуры. Что-то около десятка. Ася видела, как они подходили к Вере, но принципиально не пошла – легла спать.

- Слушай, Аська! Ты дурочка, — позже внушала ей Вера. – Знаешь, сколько интересного было?

- Что там может быть интересного? – с тоской отвечала Ася. – Одни неудачницы другим неудачницам истину вещают? Ненавижу эту бодягу!

- Сама ты бодяга! Во-первых, поделились своими историями. Я много полезного для себя узнала! Кое-какие выводы сделала. Во-вторых, обсудили, как лодки строить. Мы ж судостроительных не заканчивали, корабелы еще те! А в-третьих, все-таки живое общение, как-то прямо жить захотелось!

- Какая тут жизнь??? Так, жалкое существование. Нет уж, делитесь опытом без меня.

Вскоре Вера начала собирать материал для лодки.

- Аська! Что ты сиднем сидишь да на волны пялишься? Ты что, до пенсии здесь загорать собираешься? – укоряла ее Вера, таща за собой очередную доску.

- А куда торопиться? И зачем, главное? – равнодушно пожимала плечами Ася.

- Ну как зачем! Надежда же сказала, что один человек – одна лодка. Не знаю, как ты – а я собираюсь выплывать из этой мертвой зоны!

- И я собираюсь, — вяло отмахивалась Ася и все же тащилась за какой-нибудь корягой.

По вечерам, на закате, местные обитатели собирались на свой клуб обмена опытом. Из рассказов Веры Ася уже знала, что в это сообщество захотели войти далеко не все – были и такие же, как она: опустившие руки, отчаявшиеся, полусонные, предпочитающие сидеть на берегу, задумчиво изучая горизонт.

Но, глядя на энергичную Веру, Ася тоже понемногу делала свою лодку. Ей было непонятно, откуда у Веры берутся силы. Вроде ест те же водоросли, пьет ту же дождевую воду, по возрасту – старше Аси, но чувствует себя куда как бодрее. Вера по утрам стала делать зарядку, и ее одноклубницы присоединялись. К чему? На кой ляд?

- Пока до земли доберешься, придется все делать: и на веслах сидеть, и парусом управлять. Если силы не будет, кто поможет-то? – объясняла Вера. – Только на себя и можно рассчитывать!

- А то у нас до крушения по-другому было? – язвительно интересовалась Ася. – Можно подумать, за нас кто-то что-то делал?

- Права, подруга. И «до того» — тоже сами. Только вышло-то хреновенько, да? Ну так я не хочу повторять прежних ошибок!

И Вера с удвоенной силой начинала поднимать-опускать пару золотых брусков, приспособленных ею вместо гантелей. Днем она обегала всех своих новых приятельниц, консультировала их в процессе строительства, помогала даже кое-кому, вечером собирала их на клуб. Скучать ей было некогда. Она и помолодела вроде: глянцевый загар появился, здоровый румянец, точеный силуэт и гибкость в теле. Ася удивлялась и даже слегка завидовала.

Иногда появлялась Надежда.

- А может, и ты с нами на большую землю? – предлагала ей Вера. – Не век же тебе в смотрителях кладбища ходить?

- Посмотрим, — улыбалась Надежда. – Вот вас провожу – может, тогда…

Первой лодку построила, как ни странно, вовсе не Вера. Другая женщина.

- Ась, пойдешь провожать? Мы все собираемся! – оживленно говорила ей Вера. – Здорово-то как! Представляешь, завтра она уже будет далеко отсюда!

- А ты-то чего радуешься? – скептически кривила губы Ася. – Она-то будет, а ты вот пробегала, и еще не достроила свою. Все другим помогала! Неужели не обидно?

- С чего бы я обижалась? – удивлялась Вера. – Меня ж никто не заставлял, я сама так решила. Ничего, придет и мой час спуска на воду! Да и ты давай, форсируй процесс! А то одна тут останешься!

Ася решила, что и правда надо шевелиться. Но было лень – тем более что строить лодки она не умела, да и вообще что-то делать для себя ей и до крушения приходилось через силу, а тут – вообще…. Лодка выходила какая-то кривенькая, косенькая, ненадежная. А потом Ася и вовсе решила, что пусть будет лучше плот – на нем тоже плыть можно. Вера только головой покачала, но спорить не стала.

Потом отплыла с Кладбища еще одна лодка, и еще одна.

- Надь, а можно как-нибудь узнать, доплыли они до материка или нет? – как-то спросила Вера у Надежды, все чаще появлявшейся у их шалаша.

- Отсюда – никак. Вот когда сама выберешься, тогда и узнаешь, — ответила Надежда. – Моряк моряка по походке узнает, как говорится!

Вера и Ася закончили строительство одновременно. У Веры лодка получилась что надо: крепкая, крутобокая, с ровной мачтой и приличным парусом. У Аси – плот. Тоже так ничего себе…если в целом смотреть.

В день отплытия их провожали те, кто еще не достроил свои лодки. Надежда тоже была.

- Эх, Вера! Нам тебя будет не хватать, — искренне сказала она. – С тобой тут как-то живенько стало. Даже я порой стала забывать, что я – Призрак Несбывшихся Надежд.

- Каких же несбывшихся? – широко улыбнулась Вера. – Вот они, лодочки-то! Сбылись надежды! Появился шанс!

- Ну, шанс, он у всех есть. Не все используют, — заметила Надежда. – Ну, с богом, что ли? Попутный ветер в паруса!

- До встречи! – твердо сказала Вера. – Верю, еще свидимся с тобой на большой земле!

- И я надеюсь, — кивнула Надежда.

- Аська, прыгай на плот! Становись в кильватер! Вперед, гардемарины!!!

Верина лодка сразу устойчиво встала на воду. Два удара веслами – и она уже далеко от берега. Развернулся парус – и лодка мгновенно понеслась вдаль, как будто мотор заработал. Асин плот все еще неуверенно качался у берега, словно прикидывал: доплывет-не доплывет?

Первый канат лопнул, когда она была метрах в трех от кромки Кладбища. За ним второй. А потом и плот стал рассыпаться по бревнышкам. Ася оказалась в воде, поплыла, ухватилась за какую-то загогулину.

- Давай руку, — сказала Надежда и помогла ей выбраться из воды.

- Почему у меня всегда так? – мрачно спросила Ася, глядя на остатки своего спасательного плотика.

- Потому что ты даже для себя все делаешь тяп-ляп. Любви в тебе нет, девочка, вот что, — заметила Надежда. – Не любишь ты себя, а от этого – и никого не любишь.

- Любви? А за что мне себя любить? – устало спросила Ася. – Я по жизни – неудачница.

- Все мы «по жизни неудачницы» тут собрались, — тихо сказала Надежда. – Только если кто нас и топит, то это мы сами. И спасти себя тоже можем только сами. Или навеки остаться на Кладбище Разбитых Кораблей. Сами выбираем. Сами делаем. Все – сами!

- Ну почему у кого-то получается, а у меня – как всегда? – с отчаянием спросила Ася. – Вера же вот смогла? Чем она меня лучше?

- В ней зависти нет. И ненависти. Она не озлобилась. И главное – ведь все у нее от души шло, бескорыстно, не в расчете на то, что как-то окупится… Сама видела, как всем помогала. Как жить хотела! Вот и выбралась.

- Теперь я совсем одна осталась…

- Ну отчего же? У тебя всегда есть я – Призрак Несбывшихся Надежд.

Ася просидела в опустевшем шалаше почти сутки. Думала. Перебирала по листочку всю свою жизнь. Честно, без балды. Получалось, что она все время жила как бы «на черновик». Все ждала, что вот случится что-то такое, необычайное, и начнется настоящая жизнь. Но ничего не случалось, и жизнь не начиналась. Она копила обиды и ненависть, но ничего не сделала, чтобы убрать их причины. Она хотела жить с любимым мужем, в красивом доме, в достатке, с ребятней, и на работу бежать, как на праздник! Но упорно тащилась каждое утро на нелюбимую работу (ненависть копить!!!) и выбрала в спутники жизни человека, который брать ответственность за семью не мог и не хотел. Да что там за семью – он и сам-то по жизни плыл, как ее хлипкий ненадежный плотик! Впрочем, как и она сама. Стоило ли удивляться, что мечты оставались мечтами, а реальность относилась к ней с таким же омерзением, как и она – к реальности???

Вот такие думы варились в ее голове. И из них следовало сделать выводы. Она и сделала. Что там говорили Вера с Надеждой? Что есть еще те, кто по норам сидит, жизни боится?

На следующий день, к вечеру, перед закатом, она вылезла на белый свет, отыскала Верин помятый бидон, какую-то железяку, и Кладбище Разбитых Кораблей огласил беспорядочный трезвон.

- Люди! Собирайтесь! Вылезайте из своих нор! Заседание клуба имени Веры и Надежды вот-вот начнется! Будем меняться опытом! Я расскажу вам, как не надо делать! А потом вместе подумаем, как надо!

Над Кладбищем Разбитых Кораблей заходило солнце. Житейское море было сегодня на редкость мирным и тихим. А со всех сторон на звон потихоньку подтягивались люди…

Автор: Эльфика

avatar

Nira, 38 y.o.

Russia

All the user's posts

Сказка Эльфики - ПРИНЦЕССА И ТРОЛЛЬ


Принцесса родилась и выросла в Ледяном Замке. Замок этот был заколдован, потому что когда-то, очень давно, здесь убили Любовь. После этого в сердцах его обитателей поселилась стужа, но они приспособились с этим жить. Оказалось, с холодным сердцем жить даже проще: если что случается, то не больно…

А Принцесса умела только любить. Она была рождена для Любви, и пришла в этот мир, чтобы растопить ледяные сердца обитателей замка. Иногда это случается! Но она была очень мала, а льда оказалось слишком много для нее. Ей не удалось…

И когда Король ушел от Королевы, та не больно-то убивалась: ее ледяное сердце чуть сжалось — а потом заледенело еще больше. В конце концов, в мире мало Любви, много Королей… А вот Принцессу это поразило в ее маленькое горячее сердечко. Она так любила папу! А он ушел… Значит, она была плохой и не понравилась ему. Разве папы уходят от хороших девочек? И не было рядом никого, кто объяснил бы ей, что она совсем, совсем ни при чем…

`


Да нет, обитатели Ледяного Замка ее любили. По-своему, по-холодному. Кормили, одевали и даже иногда баловали. Но сторонились. Она была слишком горяча для них, эта маленькая девочка. Им было неуютно рядом с ней. Но они даже и не виноваты: сами посудите, разве будет хорошо снеговику рядом с жарким костром?

Когда Принцесса стала подрастать, она часто слышала нелестные слова в свой адрес. Ведь она была так не похожа на свою семью! Принцесса не понимала, почему ее критикуют, и старалась быть Очень Хорошей Девочкой, но от этого ничего, ничего не менялось. И она мечтала, что когда-нибудь вырастет и выйдет замуж за Прекрасного Принца, и вот тогда она подарит ему всю свою любовь — самую чистую, самую жаркую!

Когда Принцесса подросла, многие Прекрасные Принцы на нее заглядывались и искали ее расположения. Но она почему-то вела себя странно: разговаривала учтиво, улыбалась мило, дарила им свою дружбу и благорасположение, но предпочтения не отдавала никому, словно ждала кого-то…

Она и сама не знала, почему так. А между тем, с маленькими девочками, которых бросили папы, часто так случается! Они, не отдавая себе отчета, принимают решение: добиться любви отца! И потом всю жизнь находят себе мужчин, которые так и не способны стать им опорой, ответить на их чувства, открыть свое сердце. Они так и остаются недоступными, как отец…

Но природа взяла свое, и Принцесса страстно захотела с кем-то связать свою жизнь. «Пусть, пусть в моей жизни появится мужчина, идеально подходящий для меня!», — молилась она в своей опочивальне.

Мольба ее была услышана. И однажды она встретила… Тролля. «Он!» — пронзило Принцессу — словно жалом. В ней все затрепетало, словно она уже видела его, разговаривала с ним не раз, словно знала его сто лет. Да так оно, по сути, и было: Тролль напомнил ей отца. Только у Короля сердце было ледяное, а у Тролля — каменное…

«Принцесса, опомнитесь, вы с ума сошли! — говорили ей придворные. — Разве Тролль — подходящая партия для Принцессы? Принц, король, в крайнем случае — граф или барон, но никак не Тролль!».

«Молчите, глупые, — отвечала Принцесса. — Я чувствую родство душ. Я буду любить Тролля. А каменное сердце… что ж! Я размягчу его своей Любовью!».

Бедная девочка не знала, что Любовь разбивается о каменные сердца. Впрочем, как и о ледяные… Но в глубине души она все еще верила, что надо просто постараться — и ей удастся расколдовать сердце мужчины… раз не удалось растопить застывшее сердце отца. Впрочем, это знала ее душа. А наяву она постаралась забыть Ледяной Замок и все, что ей пришлось там перенести. Теперь рядом с ней не было никого с ледяным сердцем. Теперь у нее был любимый — ее Тролль.

Тролль был как все тролли. Не красавец, но по-своему даже симпатичен. Не злодей, но с каменным сердцем. Тролли вовсе не злые — они просто живут по-другому, не так, как люди. И когда делают кому-то больно, искренне не понимают — а в чем дело?

Любовь Принцессы и Тролля была странной. Наверное, многие люди ее бы просто не поняли. Тролль часто делал такие вещи, что сердечко Принцессы сжималось, а на глазах появлялись слезы. Если поглядеть со стороны, то он просто мучил ее. А она позволяла себя мучить. Нет, разумеется, она сопротивлялась, и говорила ему о своих чувствах, и просила больше не делать этого… Но он все равно делал — не мог он по-другому, ведь он был Тролль.

Спросите, почему же Принцесса не сбегала, а предпочитала мучиться? В том-то и дело… Она ждала. Она все еще надеялась, что наступит тот день, когда ее горячая любовь пробьет каменное сердце Тролля, и тогда он превратится в Прекрасного Принца, и будут они жить долго и счастливо… Бедная Принцесса! Ее душа никак не могла смириться, что она так и не смогла добиться любви своего отца.

Она научилась многому из того, что в образование Принцесс вовсе не входит: она подумала, что если будет много знать и уметь, то станет самой лучшей для Тролля, и он наконец-то оценит ее по достоинству. Но Тролль словно бы и не замечал ее стараний, а вот критиковал часто. Почти как в Ледяном Замке, о котором она так старательно пыталась забыть.

От частых слез ее щеки стали увядать, а глаза — тускнеть. Ей все время по привычке казалось, что это она виновата, что это она делает что-то не так, что стоит еще чуть-чуть постараться — и все волшебно изменится.

И вот однажды она сидела у ручья и грустила: ее любимый Тролль опять ушел в горы и надолго пропал, как делал уже не раз. А ее вновь одолели сомнения: да любит ли он ее вообще? И что же это за любовь такая, если от нее одни терзания? И что она еще должна сделать, чтобы заслужить свое счастье?

В это самое время к ручью, опираясь на сучковатую палку, приковыляла женщина. Была она не то молодая, не то старая — не поймешь сразу. Одета просто, волосы под платок убраны, взгляд открытый, и улыбка хорошая.

- Я присяду рядом, милая девушка? — спросила она.

- Конечно, пожалуйста, — пригласила Принцесса. — Я могу вам чем-то помочь?

- Мне бы перекусить, уж три дня росинки маковой во рту не было, — пожаловалась женщина. — Есть у вас здесь какая-нибудь харчевня?

- Ничего такого здесь нет, — ответила Принцесса. — Здесь глухие места, безлюдные. Если вы мне доверитесь, я покормлю вас, я здесь неподалеку живу!

- Доверюсь! Кому же мне еще доверять, если больше никого нет? — улыбнулась женщина.

- Тогда пойдемте!

Принцесса жила небогато — не то, что в Ледяном Замке. Но душа ее была по-прежнему щедрой, а сердце — полным Любви. Она поставила на стол все, что было в доме, и от души потчевала свою гостью.

- Я вижу, у вас что-то с ногами, вы же хромаете? Может, вы разрешите мне полечить вас?

- Я просто сбила ноги в пути. Но буду благодарна тебе, если сможешь помочь.

И Принцесса сноровисто омыла ноги женщины в теплой воде, приложила подорожник, перевязала чистым полотном.

- У тебя доброе сердце, — похвалила женщина. — Наверное, ты очень счастливая!

- Если честно, не знаю… Иногда я думаю, что нет, — призналась ей Принцесса. — У меня есть крыша над головой, много разных хлопот и любимый, но почему-то это не приносит радости. Я ощущаю в себе очень много Любви, но от этого часто хочется плакать.

- Плакать от любви? — удивилась женщина. — Но почему?

- Потому что мой любимый никак не расколдовывается. Я уже что только не делала! Я стала в 10 раз лучше, нет, даже в 100 раз! А он все такой же и такой же… Он терзает мне душу, и душа покрывается ранами.

- А кто его заколдовал? — поинтересовалась женщина.

- Не знаю… Он — Тролль, и у него каменное сердце. Кто там Троллей заколдовывает?

- Никто их не заколдовывает, — удивленно сказала женщина. — Зачем их заколдовывать? У Троллей от природы каменное сердце. Так им судьбой определено… Но ведь ты — человек? Почему же ты выбрала себе в спутники Тролля?

- Понимаете, когда я увидела его, меня как громом поразило! Он показался мне таким родным! Мне кажется, будто мы созданы друг для друга. Будто мы уже были вместе… Будто я даже помню это…

- Девочка моя, да как же так? Люди и тролли — совсем разные существа! Им трудно понять друг друга. Недаром они стараются селиться подальше…

- Вот и я… От своих ушла. А к троллям не прибилась. Живу посередине — между своими сородичами и его, — вздохнула Принцесса.

- За что же ты себя так наказала? — задумчиво спросила женщина.

- Я не наказала! — горячо воскликнула Принцесса. — У меня ведь есть он! И наша Любовь!

- Твоя любовь, — мягко поправила женщина. — Не обольщайся, дорогая. Тролли не способны любить. У них же каменное сердце… Недаром твое сердечко плачет и жалуется.

- Вовсе нет! — возразила Принцесса, но женщина остановила ее.

- Не лги мне. Я многое вижу там, в глубине. В душе! Твоя душа ранена. Причем не Троллем, он всего лишь твое отражение. Погоди… Дай-ка я повнимательнее взгляну! О! Девочка, да ты из Ледяного Замка! Ведь так?

- Так, — пораженно ответила Принцесса. — А как вы узнали?

- Я вижу твою душу, — просто объяснила женщина. — Я вижу, как в тебе все еще плачет маленькая девочка, пытаясь растопить холодное сердце отца. Он был первым мужчиной, которого ты узнала, еще до рождения. Самым главным! А он отверг тебя, и ты не смогла смириться. Вот ты и хочешь попробовать еще раз! Поэтому Тролль и кажется тебе родным.

- Вы хотите сказать, что мой отец похож на Тролля?

- Каменное сердце, ледяное сердце… Какая разница? Главное, что твоя любовь остается невостребованной. И ты раз за разом натыкаешься на каменную стену. Разве не так?

- Но мне кажется, что я для этого и пришла в этот мир — чтобы подарить им свою любовь! — воскликнула девушка, и в голосе ее зазвенели слезы. — Ведь они так нуждаются в ней!

- Если бы нуждались — ты бы сейчас не плакала от бессилия, — погладила ее по голове женщина. — Та маленькая девочка, которая живет внутри тебя, все еще надеется на чудо. А его не будет!

- Я не верю, — упрямо сказала Принцесса. — Просто мне надо стать еще лучше, еще чище, и тогда…

- Что тогда? — улыбнулась ее гостья. — Разве собака может стать человеком? Или крокодил? Ты можешь их любить, да, и они будут отвечать тебе привязанностью, но они всегда останутся теми, кто они есть.

- И Тролль? — упавшим голосом спросила Принцесса.

- И Тролль. Он ведь рожден Троллем. Он вовсе не нарочно тебя мучает. Просто он такой, какой есть. Не мучь и ты его. Разреши ему остаться тем, кто он есть. Это и есть любовь — не пытаться подогнать любимого под себя.

- Во мне столько любви! — почти простонала Принцесса. — Иногда мне кажется, что я задохнусь от нее, захлебнусь в ней, так ее много.

- Это потому что твоя любовь неразделенная. Для тебя одной ее и впрямь слишком много.

- Это так… Но она есть! И куда же мне ее девать?

- Неси ее в мир! — посоветовала женщина. — Помогай людям, как ты помогла мне. Люби себя! Ты славная, и пора тебе наконец простить себя за то, что ты так и не смогла расколдовать чьи-то сердца. Пожелай им счастья — так, как они его понимают.

- А я? Что же делать мне?

- Пойдем со мной, если хочешь, — предложила женщина. — Я давно странствую по свету. Ты можешь разделить со мной путь, или часть пути. И вполне возможно, что где-нибудь на этом пути ты встретишь Прекрасного Принца. Того, кто с радостью разделит твою любовь.

- А вы кто? — запоздало поинтересовалась Принцесса.

- Мудрость. Меня зовут Мудрость, — сообщила женщина. — Я прихожу к тем, кто созрел. Вот и с тобой встретилась…

…Тролль пришел на третий день после того, как Принцесса захлопнула дверь и двинулась по дорогам жизни рука об руку с Мудростью. Он сразу понял, что она ушла — такое в его жизни уже бывало. Принцесса была не первой женщиной, которая его любила. Но рано или поздно все почему-то уходили. Хотя он так старался…

Он присел на крылечке и какое-то время размышлял о том, какие странные эти люди: мечутся, плачут, хотят чего-то непонятного. И называют это любовью. «Ничего, — подумал Тролль. — Я буду пробовать еще и еще. И рано или поздно все равно пойму, что же это такое — любовь». Тролль не знал, что любовь может испытать только живое, трепетное, горячее человеческое сердце.

Автор: Эльфика

avatar

Nira, 38 y.o.

Russia

All the user's posts

Сказка Эльфики - ПРЫЖОК


Я дошла до самого края.

Я как-то пропустила момент, когда и без того не слишком благополучная семейная жизнь пересекла какую-то незримую черту, за которой была только пропасть. Вот на краю этой самой пропасти я и балансировала из последних сил, стараясь удержаться, не сорваться и не совершить чего-то непоправимого. Впереди была неизвестность, позади – сплошной мрак и ужас, а на краю обрыва – я, заложница, и мне было страшно.

Как я оказалась в заложницах? Да как и миллионы других женщин: мечтала о крепкой семье и любящем муже, показалось, что нашла именно такого, а после свадьбы поняла, что он совсем не тот, каким казался. Расхожая история – пил и бил, оскорблял и ревновал, и надо было бежать от него еще тогда, но у меня на руках уже был малыш, и он все время болел, и я не работала, и… В общем, тогда мне не до этого было. А потом… Потом я стала заложницей ситуации. И родственники, и друзья, зная обо всем, искренне старались дать мне совет, и все желали мне добра.

`


- Ребенку нужен отец, — это я слышала так много раз, что выучила наизусть. С этим трудно было спорить – ну да, нужен…

- Ты не можешь опозорить семью разводом, — чеканила мама, и я впадала в чувство вины – как же сможет она, отличник народного образования, осознавать, что ее дочь создала семью «на троечку», значит, она неправильно ее воспитала?

- Мужик-то без тебя совсем погибнет… его ж только семья и держит… подумай, а? — тяжко вздыхала свекровь, и мне становилось стыдно: действительно, я ж его венчанная жена, имею ли я право вот так взять – и скинуть с себя свой тяжкий крест?

- Ну и кому ты будешь нужна с довеском? – вразумляла меня подруга Юлька. – Хороший муж в наше время – большая редкость, ты посмотри, сколько вокруг юных прелестных созданий, и все хотят замуж, а ты разведенка, да еще с ребенком на руках, шансов – почти ноль! А шило на мыло менять – оно тебе надо?

И правда, поднимался страх: а вдруг так и придется одной век вековать, самой сына поднимать, по принципу «я и лошадь, я и бык, я и баба и мужик»? Или попадется еще кто похуже? У моего-то хоть руки золотые, когда не пьет, да и сына любит…

И я тянула с решением, сколько могла, пока не оказалась перед выбором: или прыгнуть и разбиться, или вернуться в свой привычный ад, где я живая, но заложница. И тут со мной заговорила сама Пропасть…

- Почему ты хочешь непременно разбиться? – услышала я.

- Я не хочу. Но выбора нет. Или назад, или вниз.

- Ну, если вниз – наверное, разобьешься. Хотя не факт! Ведь можно за что-нибудь зацепиться – за кусты, за корни, за выступ скалы.

- А вдруг не успею?

- Тогда выбери другую траекторию.

- А что, есть и другие?

- Конечно. Ты можешь прыгнуть вверх и посмотреть, что их этого выйдет. Или вообще перепрыгнуть через меня на другую сторону. Или построить мост.

- Я не умею строить мосты. Да и материала у меня нет. А «вверх» или «через» – боязно. Я никогда этого не делала!

- Ну и что? В аду ты тоже никогда не жила, но вот попробовала же – и ничего, привыкла.

- Не привыкла. Иначе бы я здесь не оказалась. А теперь мне уже все равно. Сына только жалко…

- А в аду его держать не жалко, да?

- Чего ты от меня хочешь?

- Да чтобы ты прыгнула! Ну хотя бы попробовала!

- Боюсь, у меня не хватит сил…

- Хватит, если ты по-настоящему захочешь что-то в своей жизни изменить. Помнишь стихи: «Есть упоение в бою и мрачной бездны на краю»? Ну так хватит упиваться своими страданиями, почувствуй упоение собственной смелостью!

Я подошла и опасливо заглянула в бездну – там клубился туман, ничего не было видно, я даже не смогла бы определить глубину. Может, три метра, а может, триста… Тогда я оглянулась назад. Там были все, и они смотрели на меня – кто осуждающе, кто с испугом…

- Ты безвозвратно разрушишь даже то, что имела! – зловеще пообещала мама.

- Ой, ошибку ты совершаешь, ой, ошибку! – запричитала свекровь.

- Разобьешься, сумасшедшая, костей не соберешь, — заплакала подруга.

- Давай, давай, еще прибежишь, на коленях приползешь, — пьяно ухмыльнулся муж, откупоривая очередной баллон «Охотничьего крепкого».

Это был край… И я вдруг поняла – если я не прыгну, я умру. Что бы там не оказалось, в пугающей меня неизвестности, это все равно будет лучше, чем там, за спиной. Сначала я аккуратно сняла с себя чувство вины, рядышком сложила стыд, неуверенность, сомнения, а сверху положила страх. Зачем они мне в свободном полете? Сразу стало легче, я даже засмеялась. А затем я покрепче прижала к себе сына, разбежалась – и прыгнула. Прыгнула не вниз, а вверх, потому что меня настигло то самое упоение, и я подумала, что хотя бы на несколько мгновений смогу испытать радость Свободного Полета.

И вдруг… Я поняла, что лечу! Да, да, да! Вместо того, чтобы камнем рухнуть вниз, я парила, и за спиной моей развернулись во всю ширину крылья. Я попробовала – они слушались, и теперь я могла лететь и на другую сторону, и налево, и направо, и вообще – куда захочу. Господи, откуда же они взялись?

- Крылья есть у всех, только многие даже не подозревают об этом, — шепнула Пропасть. – И к бездне жизнь и загоняет как раз для того, чтобы люди взлетели. А уж вверх или вниз – каждый выбирает сам…

Автор: Эльфика

avatar

Nira, 38 y.o.

Russia

All the user's posts

Сказка Эльфики - ПЛАНЕТА ЛЮБВИ


В бескрайних просторах Космоса, в одной из обширных Галактик, возле яркой Звезды существовала Планета. Она была еще довольно молодая – всего несколько миллиардов лет, и на ней было все, что полагается порядочной планете: почва, вода, рельеф, разные микроорганизмы, растительность, какие-то животные… В общем, планета как планета – таких в Космосе великое множество. Правда, на Планете пока не наблюдалось разумной жизни – но какие ее годы? Ведь она была, по космическим меркам, еще совсем юной.

Впрочем, сама Планета так не считала. Она казалась себе изрядно пожившей и даже слегка припорошенной пылью веков. В самом деле, трудно было даже представить, сколько витков она исправно совершила вокруг своей Звезды, ни разу не сошла с орбиты, старалась сдерживать эмоции (ведь от них на поверхности планет бывают такие катаклизмы!), и ее было трудно упрекнуть в пренебрежении своими вселенскими обязанностями. Да, Планета была очень уважаемым и симпатичным космическим телом!

`


Но иногда Планете становилось грустно. Дело в том, что у нее не было Спутника. А ей очень хотелось! Она видела, что у других планет спутники имеются, а у некоторых и не один. Спутники вращались вокруг планет, то приближались, то удалялись, но тем не менее придерживались заданных траекторий, при этом освещая свою планету и делая ее еще ярче и интереснее. Иногда спутники срывались со своих орбит и улетали в открытый космос, порою слишком приближались к планете, падали и сгорали в плотных слоях атмосферы, а были случаи, когда спутники взрывались и разлетались на множество мелких астероидов, но это редко, когда отношения Планеты и Спутника входили в опасный резонанс.

В общем, у всех Спутники были, а у Планеты не было. Ну ладно, пусть не у всех – но у большинства-то были!!! И ей хотелось, чтобы у нее тоже завелся Спутник. По этому вопросу она обратилась к своей Звезде:

- Слушай, ну почему так? Разве не каждая Планета достойна Спутника?

- Каждая, — кратко ответила Звезда.

- Тогда почему у меня нет?

- Не созрела, — полыхнула протуберанцем Звезда.

- Но вот те Планеты, что расположены в соседней Звездной Системе, — каждая имеет по три Спутника!

- Не завидуй, — посоветовала Звезда. – Каждому – свое.

- И в нашей семье… Нас тут семь планет, и только две со Спутниками. Ну как так?

- А вот так, — ответила Звезда. – Не доросли. Молодые еще, глупые. Ты что думаешь, Спутники из космического вакуума берутся? Их надо привлечь, и тогда они у тебя будут!

- А как, как привлечь? – заинтересовалась Планета.

- Ну, это ты уж сама думай, как! Придумаешь – значит, созрела! А я за тебя ничего делать не собираюсь, достаточно того, что я тебе энергию даю. И советы.

- Понятно, — судорожно вздохнула Планета, и где-то на ней произошло землетрясение со смещением пластов.

После этого разговора Планета задумалась. Она совершенно не представляла, как привлекаются Спутники. Она попыталась спросить у другой Планеты их Звездной Системы, у которой Спутник уже имелся, но та посмеялась:

- Малышка, мой опыт тебе не пригодится! Каждая Планета решает этот вопрос по-своему, поэтому и Спутники все разные по размеру, составу и силе притяжения. Так что сама, сама, сама! Мне вот никто не помогал!

Планета расстроилась и даже немного поплакала, вследствие чего на ней произошло небольшое наводнение.

- Нет, нет, нет, так нельзя! – испугалась Планета. – Эдак я все живое на себе погублю, а оно-то чем виновато?

А потом она увидела, что к ней приближается Шальной Метеорит.

- Привет, Планетка! Какая ты симпатичная! – издали закричал он.

- Привет, — заулыбалась Планета. – Ну у тебя и скорости! Я так не умею…

Слово за слово, они разговорились, и Планета, набравшись храбрости, предложила:

- Слушай, Метеорчик, а ты не хотел бы стать моим Спутником? Постоянным…

- Я? – удивился Метеорит. – Знаешь, конечно, ты мне нравишься, и я мог бы сразу воспользоваться твоей доверчивостью и жаждой Спутника. Но именно потому, что хорошо к тебе отношусь, скажу «нет».

- Почему? – огорчилась Планета.

- Я ж Шальной! – объяснил Метеорит. – Туда лечу, сюда лечу… Не могу я долго на одной орбите быть. В конце концов, мне станет скучно, рухну я на тебя и что-нибудь испорчу. Будет на тебе какая-нибудь гигантская впадина, а то, еще хуже, вообще снесу — с орбиты сойдешь, придется потом привыкать, восстанавливаться…

- Спасибо за честность, — подумав, ответила Планета. – И что, все Метеориты такие… непостоянные?

- Все! – не задумываясь , сказал ей Шальной Метеорит. – Мы так устроены. Только не все вот такие честные. От нас многие Планеты страдают. Так что имей в виду: Метеориты на роль Спутников не годятся. Так, если только на короткое время…

И Шальной Метеорит полетел дальше, в глубины Космоса, а Планета осталась ждать других Спутников. Ожидание оказалось недолгим: вскоре у нее на примете оказался солидный Астероид.

- Простите, я вижу, вы в свободном полете? – обратилась к нему Планета.

- Да, так и есть — подтвердил Астероид. – Ищу, где найдется местечко для одинокого путника…

Разумеется, у Планеты такое местечко нашлось, и Астероид прочно утвердился на орбите. Планета так воодушевилась, что и у нее теперь имеется Спутник, что на ней сменилась эпоха и произошел эволюционный скачок.

Впрочем, радость ее оказалась недолгой, каких-нибудь пара миллионов лет. Дело в том, что Астероид был совершенно каменный, весь в острых выступах и очень, очень холодный. И он никак ее не освещал и не согревал. То есть Планете от такого Спутника было ни горячо, ни холодно.

- Астероид, ну почему ты всегда сам в себе? – упрекнула его Планета. – Ни поговорить, ни посмеяться… Летишь, молчишь, словно спишь все время.

- Я и сплю, — объяснил Астероид. – Просыпаться – оно себе дороже получается. Если хочешь знать, я таким не сразу стал, я другой был, веселый и живой, и по размеру во много раз больше. Настоящий Спутник! Но потом… не сложились у меня отношения с одной Планетой. Она меня все воспитывала, пилила, пыталась преобразовать и сделать разумным — на свой лад, разумеется! Я ее любил, поэтому терпел, молчал и держал все в себе. Но я уже просто не мог выносить такой жизни!!! И однажды случилась страшная катастрофа. Я взорвался! Порвало меня на тысячи мелких осколков, и теперь я несусь прочь от нее, одинокий странник в космической черноте, и все чувства во мне умерли. Вот так!

- Может, пора уже оттаять?– робко спросила Планета. – Я же тебя не пилю и не переделываю?

- Именно это ты сейчас и пытаешься делать, — холодно заметил Астероид. – Я такой, какой есть. Поздно мне меняться. Признаю, нет во мне целостности! И заметь: я к тебе в Спутники не набивался. Сама позвала.

- Ну ты и тип! – ужасно рассердилась Планета, и на ней разом проснулась и стали плеваться раскаленной лавой десятка полтора вулканов. – Надо было сразу говорить, что никакой ты и не Спутник! А то еще и виновата осталась!

Но делать было нечего. Планета плюнула на Астероид – просто сдвинула его орбиту подальше, чтобы на глаза не попадался, и пригорюнилась. Ей было одиноко как никогда, на душе – холод и мрак, и настроение было стабильно кислое. На ней даже случился застойный период – наступило сильное похолодание, стали закисляться и заболачиваться почвы, вымерло десятка полтора видов крупных млекопитающих, а на полюсах образовались вечные льды.

- Планета! Слышишь, посмотри сюда, — услышала она вкрадчивый шепот из глубин Пространства. – Я тут… Я жду тебя… Ты прекрасна и удивительна… Я всегда хотел такую, как ты…

Планета очнулась от своего горестного забыться, посмотрела туда, откуда доносился этот бархатный голос – и никого не увидела.

- Ищи самое темное место, — посоветовали ей. – Приглядись, я тут!

Она всмотрелась – и вдруг увидела нечто огромное, восхитительно-темное, невероятно притягательное… От него исходил Зов, и Планете захотелось немедленно на него отозваться.

- Кто вы? – замирая, спросила Планета.

- Разрешите представиться, я – из соседней Галактики, мое имя – мистер Черная Дыра, — представился незнакомец. – А вы… За вами я давно наблюдаю. И прямо скажу – никого прекраснее за всю свою долгую жизнь я еще не встречал!

- Правда? – расцвела Планета. – А вы… очень старый?

- Старше, чем ты можешь себе представить, крошка, — усмехнулся мистер Черная Дыра. – Но душою я молод, и хотел бы быть твоим Спутником во веки веков, аминь…

- О господи, кажется, я нашла себе Спутника, — не веря себе, прошептала Планета. – Ну так летите же скорее сюда, давайте познакомимся поближе!

- Не могу, я же иностранец, — возразил мистер ЧД. – Это тебе придется сойти с орбиты и подлететь ко мне. Давай, малышка, не бойся! Нам будет хорошо вместе, обещаю.

Его голос был так сладок, а речи так заманчивы, что Планета, не долго думая, стала потихоньку сползать со своей орбиты и двигаться туда, на чарующий звук.

- Скорее, скорее, я весь в нетерпении! Стань моей! Я хочу слиться с тобой, вобрать тебя всю, обнять со всех сторон, познать тебя до последней молекулы!

- Да, да, я сейчас! – заторопилась Планета. – Я лечу к тебе, милый!

И вполне возможно, что на этом и закончилась бы ее жизнь молодая, погибла бы Планета во цвете лет, но тут подал голос забытый ею Астероид.

- Стой, дурочка! Куда ты??? Это же верная смерть!

- А тебе чего надо? – нетерпеливо подпрыгнула Планета, и по ней прошлись мощная цунами, обогнув экватор аж два раза. – Ты там спиши – ну и спи себе!

- Ты не знаешь, куда собираешься встряпаться, — еще пуще встревожился Астероид. – Это же Черная Дыра!

- Ну да, я знаю, он представился, — отмахнулась Планета. – И ничего, что он иностранец! Теперь он будет моим Спутником, а ты – отдыхай!

- Да погоди ты! – возопил Астероид. – Ты хоть знаешь, каковы обычаи у этих самых иностранцев??? По каким законам они живут? Может, тебе это вовсе не подойдет!

- Потерплю, изучу и привыкну, — с достоинством отозвалась Планета. – Зато у меня будет Спутник!

- Глупая!!! Спутник – это тот, кто рядом с тобой, на стабильной орбите! – рассердился Астероид. С него вдруг слетела вся холодность, и он стал накаляться. – А Черные Дыры занимаются поглощением! Он заполучит тебя, сожрет, а потом распылит на атомы! Знаешь, сколько космического вещества уже пропало в Черных Дырах бесследно? В том числе и глупых, неопытных, доверчивых планеток – таких, как ты! Это ловушка!

- Обманываешь, — не поверила Планета. – Мстишь.

- Ах, так? Не веришь? Тогда смотри! Только, пожалуйста, ничего не говори и не двигайся, так наблюдай, с места!

И Астероид, поднатужившись, соскочил с орбиты Планеты и направился к Черной Дыре.

- Эй, красавчик! – крикнул Астероид. – Посмотри на меня! Я тебе нравлюсь? Как ты относишься к опытным, повидавшим мир космическим бродягам? Нет желания сойтись поближе? Поговорить по душам? Проникнуть друг в друга?

- Ты прекрасен, — зазвучал выразительный голос, и Планета с изумлением узнала в нем мистера ЧД. – Ты такой сильный, и это мне нравится. Я никогда не видел никого брутальнее тебя. Подлети поближе, мой мальчик… Скорее, скорее, я весь в нетерпении! Стань моим! Я хочу слиться с тобой, вобрать тебя всего, обнять со всех сторон, познать тебя до последней молекулы!

- Не может быть, — пропищала Планета, застыв недоумении – и на ней случились безумные и нелогичные приливы и отливы. – Он же это мне только что говорил??? Я не верю!

- Не веришь? – крикнул ей Астероид. – Сейчас поверишь!

И он вновь двинулся по направлению к Черной Дыре.

- Я иду к тебе! Но путь так долог, а время бесконечно… Я жду-не дождусь момента, когда мы сольемся, — говорил Астероид. – Ты так могуч, ты такой огромный… Помоги же мне преодолеть этот путь!

- Иди сюда! – загромыхал голос, и Планета в ужасе содрогнулась, нечаянно утопив полконтинента и десяток островов, зато подняв из глубин четыре новых горных хребта.

Она увидела, как мистер ЧД вдруг выпустил черные щупальца, они метнулись к Астероиду, который к тому времени уже весь налился багровым светом, и Астероид неудержимо, все быстрее и быстрее, заскользил туда, в центр Тьмы.

- Смотри, Планета! Вот так Черные Дыры заманивают, высасывают тебя до дна – и прощаааай…

Это были последние слова Астероида. Дальше он просто исчез там, в Черной Дыре. Планете даже показалось, что она успела разглядеть, как в последний момент он рассыпался искрами, превратился в пыль. Но может, конечно, просто привиделось…

- Кошмар, — выдохнула она. – Куда я чуть не вляпалась??? И что теперь делать?

- Думаю, для начала вернуться на орбиту, — раздался спокойный голос Звезды. – И хорошенько подумать, почему это все с тобой произошло.

- Звезда, милая Звезда! – жалобно пролепетала Планета. – Я так испугалась… Ведь я могла погибнуть! Почему ты меня не остановила?

- А смысл? – Звезда, как всегда, была лаконична.

- Я чуть не погибла! А ведь мне всего лишь хотелось любить!!!

- Ну так и любила бы, — ответила Звезда. – Знаешь, прежде, чем любить то, чего у тебя нет, имеет смысл научиться любить то, что уже есть.

- О чем ты? Я опять ничего не поняла! Почему мне никто не объяснит толком?

– Ты же никого не слушаешь. Ты слишком озабочена поиском Спутника, только об этом и думаешь. А о чем должна думать?

- О чем?

- О себе. Ты должна прежде всего озаботиться тем, кто есть ТЫ, а не кто есть рядом с тобой. Посмотри, во что ты себя превратила?

- Во что? – Планета глянула на себя и ужаснулась: ее переживания так неузнаваемо изменили ее облик, что оставалось только охнуть: вся ее поверхность была в ранах, впадинах и морщинах.

- И скажи спасибо, что у тебя оказался друг, который вовремя вмешался, — заметила Звезда.

- Ты об Астероиде? Но он же погиб, упал в Черную Дыру, превратился в ничто! – вспомнила Планета. – Или мне показалось?

- Нет, не показалось. Его засосала Черная Дыра. Черные Дыры живут за счет других космических тел. Они забирают чужую энергию. Так что на месте Астероида могла бы оказаться и ты, но он пожертвовал собой, чтобы спасти тебя, глупую.

- Он погиб вместо меня? – никак не могла поверить Планета.

- Он прожил долгую, нелегкую жизнь и умер красиво, — сказала Звезда. – Перед смертью он вновь испытал Высокие Чувства – сострадание, благородство, сочувствие и любовь. Ты же видела, как ярко он вспыхнул?

- Я буду помнить его всегда, — тихо сказала Планета. – И знаешь, сейчас я хотела бы отдохнуть. Мне надо о многом подумать.

… В следующие несколько миллионов лет Планета была очень занята. Она совершенно оставила мысль о каких бы то ни было Спутниках и занялась собой. После всех своих душевных и физических катаклизмов она была совершенно опустошена, но это было и хорошо: всегда легче построить на пустыре новое, недели переделывать старое. И Планета старалась!

Она придумывала конфигурации водоемов старательно совмещала их с линиями берегов, выводила новые и новые сорта плодов, рассаживала повсюду цветы, изобретала экзотических птиц, с любовью раскидывала по поверхности цепочки гор и ожерелья озер. Немного отдохнув и полюбовавшись содеянным, она сочиняла мифы и легенды, которые тут же запускала в атмосферу, устраивала муравейники и термитники, продумывала взаимосвязи между разными видами организмов. Это было увлекательное занятие, которое требовало внимания, терпения и усидчивости, и Планета старалась не отвлекаться. Поэтому она не сразу заметила Пришельца — космическое тело, которое оказалось в непосредственной близости от нее.

- Ух ты! – восхитилось тело. – Как у тебя тут здорово! Прямо райская планетка!

- Ну, тут еще далеко не все обустроено, — деловито отозвалась Планета, формируя цепочку гряды островов в океане. – Работы еще много. Хотя и сейчас мне уже нравится, что получилось.

- Много работы? Помощь нужна? – воодушевился Пришелец. – Я в математике и геометрии хорошо понимаю, в физике твердых тел, и еще много чего могу!

- Ну, если у тебя есть время и желание… Не мог бы ты помочь мне разобраться с цикличностью приливов и отливов? А то у меня это пока слабое звено. А я тем временем сотворю побольше песка и насыплю вон там пустыньку, давно собиралась, да все руки не доходят.

- Отлично! Приливы-отливы за мной. Начал думать.

Вместе дело пошло веселее. Пришелец оказался толковым, работящим и с хорошим чувством юмора. Они все чаще вместе планировали какие-то нововведения, советовались и даже порою спорили, но так получалось еще веселее.

- Эй, Планета! Как дела? – крикнула как-то сверху Звезда.

- Работаю над собой, — отозвалась Планета. – Вздохнуть некогда.

- Я вижу, ты стала куда более стабильной и выдержанной, — похвалила Звезда.

- Да? А я и не заметила. Ну, раз ты говоришь, то наверное…

- Ты не возражаешь, если я слегка подвину орбиту твоего Спутника? А то тут спонтанные возмущения возникают, — попросила Звезда.

- Спутника? Какого Спутника? – удивилась Планета.

- Ну вот этого, который сейчас заканчивает перешеек между материками.

- А, Пришельца? Но он вовсе не Спутник! – ответила Планета. – Мы просто вместе занимаемся обустройством мира.

- Занимайтесь на здоровье. Только знаешь, если космическое тело длительное время находится на устойчивой орбите вокруг другого тела, то это и есть Спутник, между прочим.

- Дааа???? – поразилась Планета. – Надо же! А я и не заметила!

- Разумеется. Тебе же не до этого было – ты свою жизнь устраивала.

- Ну да. Я и не думала даже про Спутников, и не вспоминала. Откуда же он взялся?

- Так давай его и спросим. Спутник, а ты откуда взялся? – спросила Звезда.

- Летел мимо. Смотрю – Планета неземной красоты, причем в стадии развития. Вся такая увлеченная, вдохновенная! Жизнь так и кипит, кругом сплошная эволюция. И главное – простора много, есть, где силы приложить. Мне сразу интересно стало, думаю, вдруг и я полезен буду? Ну, вот, с тех пор и участвую в преобразованиях планетарного масштаба. Мне нравится!

- Поздравляю, дитя мое! Вот видишь, созрела – и все само собой устроилось. Теперь у тебя имеется постоянный Спутник, и я за тебя спокойна, — сказала Звезда. – Какие планы?

- Скажем? – обратилась Планета к Спутнику.

- Ну, Звезде-то отчего не сказать?

- Тогда ты и говори!

- Мы тут о зарождении разумной жизни подумали, — сообщил Спутник. – Пора, самое время. И у нас уже по этому поводу куча идей.

- Молодцы! – одобрила Звезда. – Удачи вам, у вас получится. И еще. Красавица моя, ты не могла бы проконсультировать тут одну молодую? А то я ей говорю, а она мне не верит…

- Да пожалуйста, — удивилась Планета.

- Спрашивай, — посторонилась Звезда, и Планета увидела другую планетку, совсем молодую – видать, только-только сформировалась, не остыла еще от тепла Звезды.

- Скажите, пожалуйста, как привлечь в свою жизнь Спутника? – робко спросила она, с восхищением глядя на красавицу Планету.

Планета задумалась. Ей хотелось предостеречь малышку от ошибок, которые стоили ей нескольких миллионов лет жизни – от непостоянных Шальных Метеоритов, от засасывающих Черных Дыр, от всяких катаклизмов, которые так уродуют твой мир… Но ничего этого она говорить не стала. Она вдруг поняла, что от всего на свете не убережешь, и нельзя запретить кому-то совершить собственные ошибки, но есть нечто, что должна знать любая уважающая себя Планета. Поэтому она и сказала вот что:

- Люби не то, чего пока нет, а то, что уже есть. Занимайся собой, девочка. Совершенствуй себя, ухаживай за собой, будь изменчивой и жизнерадостной, благоустраивай свой мир. Стань интересной сама для себя – и тогда Спутник тобой заинтересуется без твоего вмешательства!

- Так и есть, — подтвердил Спутник. – Именно этим она меня и притянула.

- Спасибо, — проговорила юная планетка, скромно отступая в тень Звезды.. – Я запомню!

- И хватил болтать, давай делом заниматься! – ворчливо сказал Спутник. – Кажется, мы говорили о зарождении разумной жизни?

- Угу, — улыбнулась цветущая Планета. – Говорили.

- Тогда от слов – к делу! – решительно объявил Спутник. – На нашей чудесной Планете начинается новая эра!

… Они так и кружатся до сих пор в бескрайней Вселенной – Планета Любви и ее верный Спутник. А на Планете живут, рождаются и умирают, встречаются и расстаются, влюбляются и творят чудеса их дети – целое человечество, рожденное на Планете Любви.

Автор: Эльфика

Comments: 2 Read Last comment: Read
avatar

Nira, 38 y.o.

Russia

All the user's posts

Сказка Эльфики - ПРИНЦЕССА И ГОРОШИНА


Жила-была одна бедная девушка, и больше всего на свете она мечтала выйти замуж за Принца. И вот однажды ей такой случай подвернулся – в королевстве был объявлен кастинг на замещение вакантной должности Невесты Принца. Разумеется, сразу объявилось такое количество претенденток, что шансы победить были очень невысоки. Но наша девушка была особой начитанной, и она решила немного схитрить и воспользоваться опытом из сказки «Принцесса на горошине». Помните, там было 33 перины и одна горошина, которая якобы не давала Принцессе спать всю ночь, и обрадованные монархи утвердили именно ее кандидатуру.

В общем, девушка плодожила в карман горошину и пошла занимать очередь на собеседование. Но сложности возникли уже на первом этапе: родители Принца вовсе не намеревались предоставлять соискательницам ночлег. Девушка не растерялась: она нахмурила бровки, сжала губки и твердо заявила:

- Я требую углубленного тестирования!

`


Монархи посоветовались, пожали плечами и велели отвести ее в гостевую опочивальню. Там ее подстерегала проблема №2: никто и не подумал подготовить 33 перины. В наличии были вполне современная кровать с ортопедическим матрасом и тонкой шелковой простыней. Пришлось совать горошину непосредственно под простыню, и она действительно всю ночь перекатывалась, мешала спать и раздражала бока.

Наутро девушка вышла к завтраку томная, бледная и невыспавшаяся и, припомнив текст сказки, громко заявила:

- Ах, это была просто ужасная ночь! Я глаз не сомкнула – отдавила все бока.

А дальше все пошло совсем не по сказке.

- Смотрите-ка, ей наш матрас не нравится! – возмутился отец-король. – А ничего, что производящая его фабрика – флагман отечественной индустрии? Лично под моим присмотром и аудитом! Так что высочайшее качество матраса сомнению не подлежит, и нечего тут!

- Милая, мне служанка, которая утром перестилала постель, доложила, что там была горошина, — холодно сказала королева-мать.

- Да, да! – обрадовалась девушка. – И я ее чувствовала! Ах, я вся такая нежная…

- Никакая ты не нежная, а просто неряшливая, — упрекнула ее королева-мать. – Понатащили тут всяких бобовых… Где это видано, чтобы во дворце горох валялся? Стало быть, с тобой и прибыл.

- Но я… но мне… — растерялась девушка. – Я это ради Принца! Чтобы он на меня внимание обратил. Что я – настоящая принцесса, изысканная и утонченная. Лучшая для него жена, если что!

А Принц на это только фыркнул и сказал:

- А на кой мне такая фифа и цаца? Мне жена-подруга нужна, чтобы разделяла мои увлечения пешим туризмом и горным рафтингом! Чтобы не то что горошины – камня под собой не почувствовала, когда в палатке спать будем!

И Принц женился на здоровенной дылде с первым разрядом по пляжному волейболу и 40 размером ноги, а вместо свадебного путешествия сразу отбыл с молодой супругой в многодневный поход.

А наша девушка пошла новые книжки читать. Вдруг там еще чего полезного написано? Не последний же Принц на земле, вдруг ей еще повезет…

Автор: Эльфика

Comments: 1 Read Last comment: Read
avatar

Nira, 38 y.o.

Russia

All the user's posts

Сказка Эльфики - УБИЙЦА


- Я не убивал ее. Честное слово, я не убивал! Да, она пропала – исчезла, испарилась, ушла, умерла, и в этом, наверное, есть доля моей вины. Я не отказываюсь. Но я не убивал. Послушайте меня…

Но никто не слушал – все пылали праведным гневом, и каждый спешил обличить.

- Убийца! Это ты, это твоих рук дело! – сотрясала пространство теща. – Нет тебе прощения!

- Вражина, тать, супостат! – вторил ей тесть. – Ты такой, ты мог! Убил, да и дело с концом! Раздавить бы тебя, как таракана…

- Да послушайте же! Поймите, я не убивал! Я ведь так долго искал ее! Я мечтал о ней. Когда она пришла, у меня дыхание остановилось – такая она была трепетная, нежная, неземная. Я берег ее! Но не заметил, не усмотрел, когда и как случилась беда. Она ведь не сразу случилась, прошло много времени. Да, наверное, я был невнимательным, перестал уделять ей достаточно внимания, может быть, чем-то ее обижал… Но я не убивал, у меня в мыслях не было ее убивать!

`


- Ах, он, видите ли, был невнимательным! – вступили в общий гневный хор подруги. – Не уделял, понимаете ли, внимания! А кто должен это делать? Кто ходил, просил, ухаживал, уговаривал, давал обещания? Да ты просто втерся в доверие, а потом обманул! А теперь она умерла, и ты виноват! Ты, ты, ты, только ты… Убийца!

- Ну зачем вы так? Да, я ухаживал и давал обещания, но я их выполнил. Я работал, приносил в дом деньги, обеспечивал благосостояние, развозил всех, куда скажут, помогал по хозяйству, возился с детьми… А что еще должен делать мужчина?

- Да ты бы лучше помолчал! – приказала малознакомая тетка из соседнего подъезда. – Оправдываться вы все мастера… Одно слово – мужики! Говорят тебе, виноват, значит – виноват! Люди зря не скажут…

- Да я не отказываюсь… виноват, конечно… не уследил… но я не убивал!

- Хочешь сказать, что еще кто-то виноват? – сурово спрашивает жена, выступая из тени. – Я вот слушаю, слушаю и ушам своим не верю… Не убивал он, видите ли! Да ты вообще убил во мне веру в человечество! И во все хорошее заодно! Я тебе поверила, а ты…

- Да ты сама-то…

- Ууууыыыы!!!! Он еще и нападает! – взревела толпа. – Рецидивист!

- Падай на колени, ползи, проси прощения, — слезливо запричитала чья-то бабка. – Может, и простят тебе грех, если повинишься. Прости прощения, проси…

- Да за что? За что просить-то? Если в чем ошибался – я уже сказал. А насчет убийства – так говорю же, не делал я этого.

- Он еще и отпирается! – трагически заломила руки жена. – Конечно, признаться в убийстве – это ж мужество надо иметь, а откуда оно у нас… Тряпка!

- Убийца! – обличающе вытянул указательный палец тесть. – Ату его, ребята!

Толпа угрожающе зашевелилась, готовая броситься и разорвать его на мелкие куски, но тут…

- Стойте! – раздался серебряный голос. – Дайте же и мне сказать.

Она была юна и прекрасна, трепетная, нежная, неземная, в легком плаще цвета молодой травы, с сияющими глазами, полными мудрости и терпения. Сама Любовь спустилась с небес, и все пораженно притихли.

- Оставьте его. Никакой он не убийца. Я вовсе не умерла – Любовь невозможно убить. Я ведь бессмертна… Я просто ушла от вас, и это было мое решение.

- Что значит «твое решение»? – подбоченилась жена. – Какое ты имела право уйти вот так, никого не спросив? Тоже мне, Любовь…

- Для меня просто не осталось места в ваших сердцах, — ответила Любовь. – Там сплошные обвинения, обиды и выяснение отношений. Я не могу жить в таких неблагоприятных условиях.

- И как же мы теперь… без Любви?

- Я оставила вам вместо себя Привычку. Она флегматичная, ей любые разборки нипочем. А мне с вами плохо, не могу я так…

- Ах, ей, видите ли, плохо! – возопила теща. – Не может она! А мы, выходит, можем! Да нам, может быть, еще труднее! В наше время о любви и не думали, и ничего – сами выжили, детей вырастили, теперь вот внуков дождались…

- Вон оно что! – врубился тесть. – Значит, ты еще живая… Так давай-ка возвращайся, а то моя дочка страдает. А я за свою кровинушку кому угодно глотку перегрызу, так и знай!

- А вы меня, значит, сразу в убийцы записали! Упыри! – нервно выкрикнул муж. – Вам бы только виноватого назначить!

- А ты, что ли, не виноват??? – взвизгнула жена. – Да я тебе…

- Ой, сейчас подерутся! – заверещала ничейная бабка, жадно вытягивая шею.

- Надо еще разобраться, кто виноватее… Жена-то тоже хороша – он ей слово, она в ответ десять, — зашушукались подруги.

- А родителям и вовсе нечего было вмешиваться, пусть бы сами разбирались, — трубно провозгласила тетка из соседнего подъезда. – Они и виноваты!

- Известное дело: там, где теща имеется, добра не жди! – со знанием дела прокомментировал мужичок в синей куртке. – Нечего было в дела молодых вмешиваться!

- Сразу видать – змеюка еще та! – охотно подтвердила малознакомая тетка.

- А я-то тут при чем? – взвизгнула теща, отступая под суровыми взглядами обывателей.

- Злые вы… Уйду я от вас, — грустно сказала Любовь.

Но ее уже никто не услышал…

Автор: Эльфика

avatar

Nira, 38 y.o.

Russia

All the user's posts

Сказка Эльфики - ВОТ И ВСТРЕТИЛИСЬ ДВА ОДИНОЧЕСТВА


Два Одиночества заметили друг друга в бурном Водовороте Жизни, и их сразу потянуло друг к другу. Подобное притягивает подобное – это закон природы, вот он немедленно и сработал.
- Что-то очень симпатичное, к тому же явно безопасное, — подумало одно Одиночество.
- Я определенно чувствую в нем родственную душу, — решило другое.
Два Одиночества стали медленно, но неуклонно сближаться.
- А вдруг оно меня отвергнет? – вдруг испугалось первое Одиночество и остановилось. – Нет-нет, я этого не перенесу!
- А стоит ли? – задумалось другое Одиночество. – Ведь в моем опыте уже и так столько ошибок, столько разочарований! С чего я взяло, что на этот раз все получится по-другому?
Оба одиночества уже были готовы опрометью кинуться в разные стороны и сделать вид, что ничего не было, но судьба успела прокинуть меду ними тоненькую ниточку надежды: ей так хотелось, чтобы одиночества чем-то наполнились… Оба Одиночества приостановились и, сохраняя независимый и незаинтересованный вид, принялись оценивающе разглядывать друг друга. В целом, они друг другу нравились, и им хотелось бы сблизиться, только страх мешал.

`
- Но можно же не привыкать, — вспомнило первое Одиночество. – Держать дистанцию, не позволять себе слишком привязаться… По крайней мере, не будет невыносимо больно, если вдруг придется расстаться.


Тем временем другое Одиночество тоже приняло решение:
- Я должно проявить себя с лучшей стороны. Если я сумею сначала просто понравиться, а потом постепенно стать незаменимым, то есть надежда на прочные отношения.
И два Одиночества снова робко двинулись навстречу друг другу.
- А если оно поймет, что я не то, за кого себя выдаю? – снова испугалось первое Одиночество. – Вдруг разглядит, что внутри у меня не ничего, кроме страстного желания быть любимым и страха, что мною наиграются и выбросят?
Его опасения словно передались другому Одиночеству:
- А вдруг оно разглядит, что внутри у меня нет ничего, кроме сосущей пустоты и ужаса остаться наедине с собой?
Надо отметить, волновались они напрасно. Ведь оба Одиночества давно жили на свете и научились притворяться. Например, первое Одиночество долго отращивало ум, оттачивало остроумие, выстраивало имидж, получило два аттестата, три диплома и кучу сертификатов, и производило впечатление вполне успешной и самодостаточной особи. А второе Одиночество выбрало себе образ мягкого, покладистого, невероятно позитивного, исключительно толерантного существа и научилось приспосабливаться к любым внешним обстоятельствам. Так что если смотреть со стороны, никто и не подумал бы, что под такой замечательной внешней оболочкой скрываются два Одиночества.
Два Одиночества приблизились друг к другу, и притяжение стало просто неодолимым.
- Мне так не хватает этой мягкости и позитивности! — подумало первое Одиночество.
- Мне так недостает его твердости и уверенности! – прошептало другое.
И два Одиночества сблизились, лелея надежду, что теперь-то уж их тайные изъяны будут заполнены содержанием партнера.
- Ты – моя Половинка!
- А ты – моя…
Так они перестали быть Одиночествами и стали Половинками. Поначалу все было именно так, как мечталось. Сила и уверенность с одной стороны прекрасно дополнялись мягкостью и покладистостью с другой, и оба Одиночества с облегчением вздохнули: мечты сбывались, жизнь налаживалась.
- Дистанция, дистанция, не забывать о дистанции, — постоянно напоминала себе первая Половинка. – Не привязываться! Помнить о возможной боли! Не дай бог, моя вторая Половинка поймет, что она мне безумно дорога, и тогда я стану зависимой от нее. Она сможет мной манипулировать, а я не смогу ей ни в чем отказать. Тогда я перестану существовать как личность.
- Терпеть, молчать, быть незаменимой, контролировать ситуацию, — мысленно твердила вторая Половинка. – Я хочу постоянно слышать «Я не могу без тебя жить!». Это признание будет для меня высшей наградой и знаком, что я на правильном пути.
Шло время. Внешне все было гладко, но вот если копнуть поглубже…
- Она как-то слишком настойчива, — думала первая Половинка, исподтишка наблюдая за второй. – Проникла во все сферы моей жизни. Куда не повернись – везде она. У меня уже почти не осталось личного пространства!
- Почему она все время пытается отстраниться, не пускает меня в свой внутренний мир? – огорченно размышляла вторая Половинка. – Все, что мне нужно – это тепло, любовь и внимание, а мне их по-прежнему не хватает.
Иногда они пытались поговорить об этом, но результата не было. Ведь для истинной близости нужно сначала открыться, вместе со всеми своими тайными слабостями, а к этому никто готов не был.
Со временем напряжение только нарастало и начало понемногу искажать образы Половинок.
- Похоже, она меня потихонечку вампирит, — зябко ежилась первая Половинка. – Ее навязчивость просто угнетает. И ее вечная позитивность какая-то неискренняя…
- Это просто потребитель, — неприязненно думала вторая Половинка. – Я выкладываюсь на сто процентов, до донышка, стараюсь, забывая о себе, жертвую своими интересами, а что в ответ?
Из-за таких искажений Половинки казались друг другу все менее привлекательными и все больше напрягались.
- Он вовсе не сильный! – сделала неприятное открытие вторая Половинка. – С виду – дуб, внутри – труха.
- А она совсем не такая уж зайка! – констатировала первая. – Мягко стелет, да жестко спать.
Разумеется, это не могло тянуться вечно, и вот однажды случилось непоправимое: Половинки распались.
- Она не та, за кого себя выдавала, — решила первая Половинка, пакуя чемодан. – Я думала, она веселая, позитивная, самодостаточная… и что она сделает меня счастливой. Но ей все время что-то не нравится, она чего-то требует и давит, давит, давит! Я так не хочу, я так не могу, я так не буду!
- Я так и знала, что рано или поздно это случится, — печально вздохнула вторая Половинка, глядя вслед первой. – Мое сердце разбито – уже в который раз! Я опять нашла ускользающую, слабую, ненадежную Половинку. Наша встреча была ошибкой. Уж лучше быть одной, чем вместе с кем попало…
И снова в Водовороте Жизни закружились в одиноком танце два Одиночества. Они бросили друг на друга прощальный взгляд – издали оба Одиночества снова казались вполне даже симпатичными. Но теперь-то они уже не могли бы обмануться, потому что у каждого на душе была свежая рана, и оба еще раз уверились, что Половинку найти трудно – а точнее, практически невозможно… Но каждый все-таки верил и надеялся, что, может быть, ему повезет и найдется тот, кто сможет заполнить его пустоту.

Автор: Эльфика

Comments: 3 Read Last comment: Read
avatar

Nira, 38 y.o.

Russia

All the user's posts

Сказка Эльфики - ДУШЕВНЫЙ ДОКТОР


- До свидания, душенька, и помните: прощать, прощать и еще раз прощать! Трижды в день, после еды! Будьте здоровы! Следующий!

- Доктор, здравствуйте!

- И вы будьте здоровы. На что жалуемся?

- Да мне как-то неудобно…

- А вы присядьте, присядьте! Так удобно?

- Да…Нет…Не знаю. Наверное, удобно.

- Наверное? Или действительно удобно?

- Да не знаю я, доктор! Вроде ничего…

- «Вроде ничего» — это значит никак. Но не может же вам быть «никак»? Вы же существуете?

- Вот именно, доктор! Не живу, а существую. Это вы очень точно сказали. Я к вам поэтому и пришла.

- Но что же вас тревожит, милочка? Что болит?

- Душа болит. Вы ведь душевный доктор?

- Душевный. Фамилия моя такая. И специализация – тоже. А вашу душу что-то ранило?

- Не знаю. Может быть. Я ее как-то не чувствую. Я вообще плохо чувствую.

- А в чем это выражается?

- Ну… Например, я не умею говорить «люблю».

- Да? Ну, это распространенное заболевание. Расскажите мне, каков ваш рацион питания.

`


- Питания? Ах, да. Ну, супы, каши там. Овощи. Мясо – но не каждый день. Обычный, в общем.

- А если вкусненькое – то что предпочтете?

- Ну, я апельсины обожаю, мороженое, конфеты шоколадные тоже люблю.

- Ага! Любите! Значит, умеете говорить «люблю»!

- Нет, вы меня не поняли. Я людям не умею говорить «люблю».

- А почему? Почему, как вы думаете?

- Ну, не знаю. Я к вам за этим и пришла. Чтобы вы определили, почему.

- Понятненько. Так, милочка. Дышите! Глубже дышите! Да что ж вы так напряглись?

- Не могу я глубже дышать. У меня дыхание перехватывает.

- Так и запишем: не позволяете себе дышать полной грудью. Теперь не дышите. Не дышите… Не дышите… Все, можно. Похоже, у вас это привычное состояние – не дышать?

- Почему? Да я вроде дышу.

- Вот именно, «вроде». А на самом деле – так, вид делаете. Вы ж боитесь открыться. Вы ж все чувства в себе зажимаете. Не даете им проявляться!

- Ну, это же неприлично, когда чувства напоказ. Я вам что, «эмо», что ли? Девушка должна быть сдержанной, не показывать своих эмоций.

- А как вы думаете, куда они деваются?

- Кто?

- Эмоции ваши? Гнев, обида, зависть? Они же бывают?

- Нет! Нет! Это плохие чувства. Я их подавляю в самом зародыше.

- Вот, милочка, и объяснились ваши проблемы с дыханием. Накопили, понимаешь ли, в себе зародышей. Вся грудь забита. То-то вам и не дышится глубоко.

- Погодите, доктор! Вы что же, советуете на людях срываться?

- Вовсе нет, милочка. Ничего я такого вам не советовал. Но чувства подавлять – это преступление по отношению к себе.

- А как тогда, как с ними поступать?

- Признавать, что они существуют. Называть их по именам. И разрешать им быть. Иногда этого достаточно, чтобы гнев тут же улегся, а обида испарилась.

- Не может быть!

- Это мой рецепт. Хотите применяйте, хотите – дальше обиды глотайте. Каждый пациент сам решает. Давайте-ка я вам живот пощупаю. Так больно? А вот так?

- Ой, не то чтобы больно. Но неприятно как-то. Аж в позвоночник отдает.

- Следовательно, у вас тут неприятности складированы.

- Ой, а вот тут, под ложечкой, вообще тяжело! Будто камень какой-то.

- Ну, это вы, как говорится, камень за пазухой носите. Небось затаили злобу на кого-то?

- Ох, я и не знаю. Но тянет-то как!

- Совершенно с вами согласен, тяжелый груз. Рекомендую с ним расстаться. С годами он только тяжелее становится – на него ведь всякий негатив налипает, свойство у него такое.

- Ладно, спасибо. Я потом с камнем разберусь. Но сейчас я ведь не за этим. Я не умею говорить «люблю».

- А что вам мешает?

- Ох, не знаю. Что-то мешает. Я как-то… стесняюсь.

- Стесняетесь! Значит, тесно вам. И не мудрено: у вас же все чувства зажаты! Любовь – она чувство свободное, вольное, как птица. А где же ему в вас развернуться?

- Но почему? Почему у меня чувства зажаты, в чем дело?

- Так мы и пытаемся определить, милочка! Дайте-ка я вас простучу.

— Ай! Ой! Не надо! Пожалуйста, не стучите! Мне страшно!

- Так, значит, и до страхов ваших достучались. Слава тебе, господи! Но ведь вам не больно? Чего боитесь?

- Боли боюсь! Не хочу, чтобы больно!

- Воооот… А от чего бывает больно?

- Когда ушибешься. Когда обожжешься. Когда упадешь. Когда неосторожно себя ведешь. Когда задеваешь что-нибудь! От острых углов – очень больно.

- Милочка вы моя! Так вы боитесь любить!

- Я? Боюсь??? А при чем тут…

- Да любовь же и есть – пламенный полет!!! Разве нет? Она состоит из взлетов и падений, из крутых виражей, из столкновений. И острых углов не избежать – надо просто научиться их сглаживать или обходить. Любовь не может быть осторожной! И если вы огня боитесь – ну как вы в себе любовь разожжете? «Огонь любви» — слышали такое?

- Доктор… Я знаю. Было это все у меня. Случалось. И полет был, и огонь любви. И синяки, и шишки, и даже кровавые раны. Сначала такой взлет – что просто дух захватывало! Потом такое приземление, что еле в кучу себя собрала! В общем, обожгла меня любовь.

- И теперь вы боитесь…

- Да. Я боюсь. Боюсь, что не поймут. Отвергнут. Обманут. Обидят. Ранят. Я больше не вынесу. Это так больно! Сердце в клочья!

- Вот вы и зажали свои чувства. Защитили себя со всех сторон от возможной боли. И поэтому вам трудно сказать «люблю»… Вы просто боитесь! Боитесь боли. И что сердце разорвется в клочья.

- Да, да, да. Так оно и есть. Я хочу любить! Я очень хочу! Но очень боюсь! Помогите мне, доктор!

- Не волнуйтесь, милочка. Ваша болезнь не смертельна, а очень даже излечима. И рецепт простой. Научитесь любить себя.

- И?

- И все. Если вы будете любить себя – вы никому не позволите себя ранить. И сами себе вреда не причините неосторожными действиями. Вы будете выбирать только самое лучшее, самое полезное для вас. Вы будете безошибочно находить то, что сделает вас еще счастливее. И никто, никто не сможет вас обидеть или задеть! Потому что вы будете выше этого.

- Но… выходит, сейчас я себя не люблю? Так, что ли?

- Уже начинаете! Иначе бы вы ко мне не пришли. Вы уже стали о себе заботиться – а это хороший признак.

- А… как это – любить себя?

- Для начала начните к себе прислушиваться. К своим желаниям, ощущениям. А то вас что ни спросишь – «не знаю», «не чувствую». Если вы сами так невнимательно к себе относитесь, почему же другие будут вас щадить?

- Но я думала…

- А вы думали, если вы такая ранимая-уязвимая, так вас щадить будут, жалеть, по головке гладить? Нет, милочка, ошибаетесь. И ранить будут, и уязвлять. Подобное притягивает подобное, медициной это давно установлено.

- И что же мне делать? Как научиться себя любить?

- А вы сами себя щадите, хвалите, поощряйте. Себя надо время от времени поощрять – знаете об этом? Не перегружайте! Не делайте то, что не хочется! Не позволяйте себя обижать! И не позволяйте себе обижаться.

- Но как это можно сделать, если тебе обидные вещи говорят?

- А очень просто! Вам говорят – а вы в ответ: «Я этого не услышала!». Не можете вслух – про себя скажите. Конечно, если вы не имеете намерения опять все это внутрь складывать, обиды глотать и камни за пазухой носить.

- Нет уж, я теперь знаю, я теперь ничем таким грузиться не буду. Я буду себя любить, щадить и гадостей не слушать.

- Ну вот и славно. Пользуйтесь этим рецептом – и скоро вы почувствуете, что внутри освободилось место для любви. Думаю, на этом мы можем попрощаться. Медицина свое слово сказала, дело за вами.

- Погодите, доктор! Но как же оно освободится, если там столько всего?

- Да-да… Камни всякие… зародыши… обиды проглоченные… Накопили вы, накопили!

- Да, что с этим делать?

- А тут, милочка, рецепт один: прощать, прощать и еще раз прощать! Трижды в день, после еды! Будьте здоровы! Следующий!



Автор: Эльфика

avatar

Natalya, 47 y.o.

Russia

All the user's posts

Притча о силе любви


Ветер встретил прекрасный Цветок и влюбился в него. Пока он нежно ласкал Цветок, тот отвечал ему еще большей любовью, выраженной в цвете и аромате.

Но Ветру показалось мало этого, и он решил: "Если я дам Цветку всю свою мощь и силу, то тот одарит меня чем-то еще большим".

И он дохнул на Цветок мощным дыханием своей любви. Но Цветок не вынес бурной страсти и сломался.

Ветер попытался поднять его и оживить, но не смог. Тогда он утих и задышал на Цветок нежным дыханием любви, но тот увядал на глазах.

Закричал тогда Ветер:

- Я отдал тебе всю мощь своей любви, а ты сломался! Видно, не было в тебе силы любви ко мне, а значит, ты не любил!

Но Цветок ничего не ответил. Он умер.

Тот, кто любит, должен помнить, что не силой и страстью измеряют Любовь, а бережным и трепетным отношением. Лучше десять раз сдержаться, чем один раз сломать.

Comments: 5 Read Last comment: Read
avatar

Nira, 38 y.o.

Russia

All the user's posts

Сказка Эльфики - ПОДЛИННАЯ ИСТОРИЯ ДЮЙМОВОЧКИ


Я – Дюймовочка. Та самая, из сказки. Только Ганс Христиан Андерсен слегка приукрасил мою историю – ну, что с него взять, сказочник! А они все любят преобразовать и пригладить шероховатую реальность…

В целом сюжет он изложил верно. За исключением одной подробности: у меня было три неудачных замужества, прежде чем я встретила Мотылька. Впрочем, и последнее замужество не то чтобы идеал, но не буду забегать вперед…

Вернусь к моим мужьям. Да, вы правильно поняли: никакого чуда в самый последний миг не происходило, спасение не наступало, и я шла под венец с очередным претендентом, после чего начиналась так называемая семейная жизнь…

Сколько я себя помню, я всегда мечтала о крыльях. О свободном полете, о белых облаках и упругих воздушных потоках. Ничего такого в моем детстве не было.

От мамы я сбежала, как только стала совершеннолетней. Мне вовсе не хотелось повторить ее судьбу! Немолодая одинокая женщина с ребенком на руках – нет уж, извините-подвиньтесь! Я решила, что в нашем захолустье я никогда не найду себе подходящего мужа, а мне хотелось другой жизни – яркой и веселой. Чтобы можно было беспечно летать, парить и упиваться причудливостью своих виражей. И чтобы рядом парил Он – такой же легкий и нежный.

`


И однажды ранним утром я столкнула свою ореховую скорлупку в ближайший поток – и отправилась завоевывать мир.

Моим первым мужем был молодой Жаб. Думаю, он меня по-настоящему не любил – просто был невероятно жаден до удовольствий и амбициозен. Я для него была просто редкой диковинкой, приплывшей в ореховой скорлупке. Он такой гламурной девочки отродясь не видел – как выкатил глаза, так и остался пучеглазым на всю нашу недолгую совместную жизнь.

Разумеется, вы можете меня осуждать – но сами подумайте, куда было податься одинокой девочке, впервые попавшей в большой мир? Тут и за Жабу пойдешь, и за кого угодно. Мне нужно было хоть как-то закрепиться и натурализоваться. А прописку на Болоте получить не так-то просто!

Моя свекровь была настоящей Жабой. Она все время подпрыгивала и квакала, уча меня уму-разуму. По ее мнению, я все делала не так, и вообще была какой-то нескладехой. Конечно! В их семье эталоном красоты считался рот до ушей и округлое брюшко. Я такими прелестями не обладала, и она смотрела на меня с плохо скрываемым презрением.

Но это еще можно было как-то перенести… Хуже был мой муж. Он хотел от меня любви и наслаждений. Но я не могла без содрогания ощущать на себе его скользкие холодные лапы, смотреть на его бородавчатую кожу, прижиматься к его рыхлому бледному брюху. Это было выше моих сил!

Самое печальное, что он был слишком простым для моей утонченной натуры. Его занимали обыденные земные радости, а мне хотелось мечтаний, порханий, полета! Мне хотелось кружиться среди цветущих трав, а он заставлял меня сидеть в нашем семейном гнездышке и думать о запасе комаров на зиму и будущем потомстве.

Я терпела, пока не освоилась в Болоте настолько, что могла уже и сама сориентироваться, где тут что находится и как это использовать. «За Жабу – больше никогда!» — сказала себе я – и сбежала.

Бедной, но красивой девушке не так-то просто самой искать себе средства к существованию. Надо было срочно искать себе покровителя. Тут мне подвернулся Жук-джентльмен. Он вращался в самых высших кругах и был настоящий жук. О, как меня поразил его бронзовый фрак, когда я впервые увидела его на лесной поляне! Какие у него были шикарные усы! Его фамилия была Колорадский. Иностранец – ну о чем еще можно было мечтать? «Это подходящая партия!», — подумала я и начала завлекать его по всем правилам записных кокеток.

Разумеется, Жук не устоял. Да и кто может устоять против женщины, поставившей себе конкретную цель? Мы знаем, как пройти мимо, как бросить взгляд, что сказать и как улыбнуться. Мы умеем выгодно подчеркнуть все свои достоинства. Мы умеем «казаться», и этим самым можем обмануть любую особь мужского пола. Конечно, Жук решил, что я – самая подходящая жена для него и очень быстро сделал мне предложение. Так я стала леди Колорадской.

Ах, началось золотое время! Он ввел меня в высший свет, я приготовилась блистать на балах, но… К моему крайнему негодованию, я не была принята. Никто не оценил по достоинству мою миниатюрную фигурку и стройную талию, никого не волновала моя изящность и утонченность. Они смотрели не на меня, а сквозь меня. У дам все разговоры были о каких-то чудодейственных нектарах, заморских цветах и косметической пыльце, о которых я слыхом не слыхивала. У джентльменов же – о курсе валют, форме закрылков и длине усов. И еще о делах: они занимались, кажется, обработкой картофельных полей, хотя я особо не вникала. Может, и капустных.

Мой муж был все время занят, а мне приходилось скучать, потому что никто не приглашал меня в свою компанию. Я сидела дома и скучала, а муж прилетал ненадолго – только рассказать мне, какие у него успехи в бизнесе и сколько гектаров он сегодня прибавил к предыдущим. Иногда от него дурно пахло. «Ядохимикаты!», — объяснял он, а я обмирала от ужаса. Только токсикомана мне не хватало!

Муж советовал мне изучать этикет и историю их сообщества, чтобы стать ближе к диаспоре, но мне не хотелось. Почему я должна подстраиваться под каких-то иностранных жуков? Они часто жужжали на своем языке, которого я не понимала, и учить мне его вовсе не хотелось. Они – жуки, я – Дюймовочка, и этим все сказано! Они так и оставались для меня чужаками. Поговорить мне по-прежнему было не с кем и не о чем.

В общем, от скуки я стала все чаще спускаться вниз, погулять по зеленой травке. Там я и познакомилась с Мышью. Это была очень приятная на вид особа. Такая здравая, практичная и очень понимающая. Она стала той отдушиной, которой мне так не хватало. С ней я могла поговорить обо всем на свете, а главное – о моей несчастной судьбе, и она всегда находила нужные слова. Она горячо соглашалась со мной, что я необычайно хороша, что достойна лучшего, и нет смысла жить с тем, кто мне не подходит.

Исподволь, потихоньку она внушала мне, что я должна бросить своего Колорадского и делать карьеру модели – с моей-то фигурой, с моими данными! И какую девичью голову не вскружили бы такие перспективы? Мою – вскружили. Я уже представляла себе, как пролетаю мимо этих высокомерных жуков, и все они падают на спинки и дрыгают лапками от удивления и восхищения. Это была потрясающая картинка!

Мышь обещала на первых порах помочь мне с жильем и раскруткой. И я купилась! Как-то я ушла на прогулку и не вернулась. Больше я никогда не видела Жука и не знаю, что с ним стало. А вот для меня началась самая мрачная страница моей биографии. Буду предельно откровенна: я попала в нехорошую историю.

Мышь оказалась старой сводницей и к тому же, по-моему, скупщицей краденого. Во всяком случае, личности, шнырявшие возле ее норы, были крайне подозрительные и несимпатичные. Конечно, она предоставила мне местечко в своей просторной многоуровневой норе, и даже давала мне по зернышку в день, чтобы я не умерла с голоду, но ни о каком модельном бизнесе речи даже не заходило. Зато мне все время внушалось, что я должна быть благодарна ей вовек, что она спасла меня от неудачного замужества и верной смерти, а за это я должна была убираться в норе, раскладывать припасы по кладовым и вести их строгий учет. Кроме того, мне приходилось оказывать определенные услуги ее многочисленным гостям, что приводило меня в ужас и заставило не раз пожалеть о моем славном бронзовом Жуке.

Может быть, я так и умерла бы, прислуживая обманщице-Мыши, если бы не случай. К ней часто приходили банкиры и ростовщики, у них с Мышью велись какие-то общие дела, а я им прислуживала. Там-то меня и приметил старый Крот. Вернее, не столько приметил, сколько ощутил. Дело в том, что он был сильно подслеповат, что, впрочем, не мешало ему ловко управляться с калькулятором и органайзером.

Я сразу заметила, что Крот ко мне неравнодушен. Он старался то шлепнуть, то ущипнуть меня, а если повезет – так и прижаться посильнее. Я сразу сообразила, что это мой шанс. И я выбрала тактику: не препятствовать его поползновениям, но в то же время держать дистанцию. Мне это удалось. Вскоре старый Крот настолько потерял голову, что это заметили даже его компаньоны. Уж не знаю, о чем они там с ним говорили, но однажды всей коалицией явились к Мыши на предмет моего выкупа.

Мышь торговалась отчаянно. Они долго препирались, спорили, даже ругались, но к вечеру поладили. Я уходила из мышиных апартаментов под руку с Кротом, прикидывая, что мне невероятно повезло: старый богатый муж – предмет вожделения многих небогатых Дюймовочек! Я уже мечтала, как буду крутить своим папиком, а он будет меня баловать, наряжать и развлекать.

Но быстро выяснилось, что я жестоко ошибалась. Во-первых, Крот почему-то предпочитал жить под землей. Ему-то, слепому, особой разницы не было – а вот мне поселиться в вечной полутьме оказалось как-то не в радость. Во-вторых, Крот наверх выползал только по делам, развлекаться не любил, да и в норе большей частью или считал, или спал. В-третьих (и в-главных!), Крот был ужасно прижимистым старикашкой. Своим скрипучим голосом он доводит меня до исступления, вопрошая, зачем мне новое платьице или модная шляпка, если он все равно их не видит, а я почти никуда не хожу.

Все наши развлечения сводились к редким выходам на поверхность – полюбоваться закатом. Я стала чахнуть. Но все мои мольбы поехать куда-нибудь развеяться, поплавать или просто посмотреть мир пресекались щелканьем калькулятора и вердиктом: «Это неэффективное вложение!».

Помимо этого, я поняла, что Крот, хоть и стар, но на одной жадности и вредности протянет еще ого-го сколько! Это не входило в мои планы. И я стала думать, как мне выпутываться из этой ситуации. Случай не сразу, но представился. Я познакомилась с одной птичкой, которая прилетала к нашим подземным апартаментам. Я ей даже помогла – у нее было повреждено крыло, и я немножечко его полечила. Благодарная птичка решила отплатить мне добром. Надо ли говорить, что я попросила об одном – унести меня отсюда как можно дальше.

Побег удался. И вот я, Дюймовочка, уже далеко не та наивная девочка, что приплыла в ореховой скорлупке, вновь оказалась одна, без мужа и средств к существованию, лицом к лицу с огромным миром, которого я, по сути, не знала.

И вновь мне повезло. Я повстречалась с Мотыльком. Я увидела его – и сразу почувствовала родство душ. Наши души парили на одной высоте, пели на одних вибрациях. Я поняла, что это – судьба. Мы закружились в Танце Любви, и у меня за спиной появились крылья. Наконец-то я обрела то, что искала так долго, почти всю жизнь: невыносимую легкость, порхание и полет. Мы были просто созданы друг для друга! Конечно, когда он предложил стать его подругой, я согласилась, не раздумывая.

И вот я живу среди Мотыльков. В общем, мне здесь даже хорошо. Мы целыми днями порхаем среди цветущих трав, кружимся в бесконечном хороводе и не обременяем себя сложностями и обязательствами. Но для полного счастья мне не хватает ощущения стабильности. Мотыльки – они такие беспечные! Вот и мой Мотылек… Конечно, он легкий, веселый и нежный. Но он какой-то слишком хрупкий, слабый и боится любых сложностей. А разве бывает жизнь без них?

И еще – он не хочет на мне жениться. Он говорит, что это сковывает свободу и обременяет крылья. Он утверждает, что истинная любовь не нуждается в устаревших ритуалах. Он предпочитает просто порхать рядом, пока порхается. Но я знаю, что он порхает не только со мной… Ах, он такой непостоянный, этот Мотылек! И с ним совершенно невозможно серьезно разговаривать.

Я часто прилетаю отдохнуть на старый Тополь. Это очень мудрое дерево, и мы подолгу беседуем. Однажды я рассказала ему свою историю и задала вопрос, который мучил меня всю жизнь.

- Скажи, почему я так и не нашла идеального спутника жизни? Разве я многого хотела?

- А чего ты хотела? – слегка качнул ветвями Тополь.

- Ну как чего? Просто – любви! Я хотела лететь рядом, порхать над землей, дарить друг другу нежность, и чтобы звезды неслись навстречу.

- Разве сейчас ты живешь не так?

- Так-то оно так… Но наши отношения какие-то…зыбкие. Эфемерные! Они могут прерваться в любой момент, и у меня нет уверенности в завтрашнем дне.

- Живи сегодняшним, — усмехнулся Тополь. – И заодно осмысливай вчерашний…

- А что было вчера? Противная Жаба. Потом Жук-чужак. Потом старый жадный Крот. Вот и все «вчера».

- Ну так ты же сама этого хотела?

- Я? Вовсе нет! Просто так обстоятельства складывались, что не было выбора.

- Выбор есть всегда, — сказал Тополь. – Просто его трудно делать, когда сама не знаешь, чего хочешь.

- Я хотела любить! – отчаянно защищалась я. – И чтобы меня любили! И чтобы полет…

- Это ты уже говорила. Как выяснилось, это оказалось тоже не совсем то.

- Ну да. Но почему мне в жизни так не везет? Почему я не могу найти того, единственного? Почему мне всегда попадается что-то совершенно «не то»?

- Потому что ты принимаешь такое решение.

- Но обстоятельства…

- Обстоятельства таковы: ты все еще несешься в потоке жизни в своей ореховой скорлупке и даже не пытаешься управлять ею. Куда вынесет – туда и прибиваешься.

- А как по-другому? Ведь я такая нежная и хрупкая, разве я могу справиться с бурным жизненным потоком?

- Можешь. А как, по-твоему, другие с ним управляются? Но ты предпочитаешь плыть по течению.

- Нет! Порхать! Мне больше нравится ощущение полета!

- Ну, моя крона тоже любит, когда ее колышет ветер. Но вот корни… Они заземляют, дают связь с землей. Тоже неплохо, знаешь ли. Особенно если говорить о стабильности.

- Но я же не дерево! Я Дюймовочка. Только я еще не встречала себе подобных. Может, и х и не существует?

- Таких, как ты, много, — вздохнул Тополь. – Просто вы в своем безудержном эйфорическом полете все время пролетаете мимо друг друга… Ведь вам, по сути, никто, кроме себя, и не нужен.

Наверное, Тополь в чем-то прав. Когда поднимаешься ввысь, даже если это только в мечтах – как-то забываешь о тех, кто внизу. Они мешают, тянут, виснут на крыльях. И тогда ты их стряхиваешь и летишь дальше, выше, стремительнее. А они остаются.

Но боже! Все-таки, все-таки… как же хочется любви!!!

Такова моя история – подлинная история Дюймовочки, девочки, которая хотела летать.

Автор: Эльфика

avatar

Nira, 38 y.o.

Russia

All the user's posts

Сказка Эльфики - ЛУННАЯ ДОРОЖКА


С утра Адам был задумчив, рассеян и отвечал на вопросы невпопад. За обедом ел невнимательно, роняя крошки; чуть позже, мастеря табурет, порезал палец и даже не заметил этого. Дети то и дело дергали его, но сегодня он уделял им мало внимания.

Ева, занимаясь домашними делами, не выпускала мужа из поля зрения. Сейчас он нуждался в ней как никогда – хотя сам и не подозревал об этом. Но чуткая Ева всегда замечала малейшие перепады его настроения. Особенно теперь, когда наступало полнолуние.

— Все в порядке, милый? – осторожно спросила она, когда Адам застыл, сидя над гончарным кругом, и горшок пошел вкось.

— Что? А, да, в порядке, — очнулся он. – И не говори мне под руку – ты меня сбиваешь с мысли! Видишь, из-за тебя вся работа насмарку.

— Хорошо, не буду, извини, — кротко ответила Ева и отошла, продолжила хлопоты по хозяйству.

Ближе к вечеру Адам стал беспокоен и раздражителен. Ева увела детей под навес и заняла их игрой. Но сама продолжала исподтишка наблюдать за мужем. Вот он вновь замер посреди двора, словно забыв, куда шел, и глаза его были устремлены ввысь – словно он силился отыскать на небе какой-то неведомый знак. Ева знала, чем это кончится – каждое полнолуние бывало так, и она уже привыкла.

`


Так было и сегодня. Лишь только край солнца коснулся линии горизонта, Адам решительно встряхнулся и стал собираться.

- Пойду проверю сетки, — сообщил он. – Может, есть улов.

- Темнеет уже, может, лучше завтра? – подала голос Ева.

- Займись делом, женщина, я не спрашивал твоего совета.

Адам громко хлопнул калиткой, словно точку поставил. Ева только вздохнула. Адам был мужчина, а мужчины всегда все решают сами. А женщинам остается только терпеть и ждать…

***

Море тихонько лизало прибрежный песок. В нем отражались ночное небо, звезды и огромная круглая золотая полная луна. Адам сидел на берегу, жег костер и неотрывно смотрел на мечущиеся языки пламени. Ждал. Она явится, когда темнота сгустится, а лунная дорожка достигнет берега неподалеку от его костра. Адам раскачивался вместе с пламенем, и ему казалось, что где-то далеко начинает звучать музыка. Она становилась все громче и громче, языки пламени сплетались с лунным светом в безумном танце, и в какой-то момент – он никогда не мог уловить этот миг – сложились в фигуру женщины, что танцующей походкой шла к нему по лунной дорожке. Золотистая кожа, смеющееся лицо, разметанные в разные стороны длинные пряди рыжих волос. Это была она. Лилит.

- Подкарауливаешь? – сверкнула улыбкой рыжеволосая красавица. – Чего тебе дома, с женой не сидится?

- Лилит, — хрипло выдохнул он, не в силах отвести от нее глаз. – Мы не виделись целый месяц…

- Ну да, всего месяц, — тряхнула рыжей гривой она. – Но я не соскучилась. А ты?

- Не смейся, демон! – мрачно сказал он.

- А то что? – подначила его она и в притворном испуге сморщила носик.

Она никогда не боялась выглядеть смешно. Она вообще ничего не боялась. Она была естественной, как огонь, как вода, как воздух. Как земля, из которой была сотворена. И поэтому все, что она делала, было совершенным. Адам и сейчас, через много лет после ее бегства из их райского сада, любовался каждым ее движением, каждым изгибом, как нежным перламутровым рассветом, росой на траве или струями водопада.

- Почему ты сбежала, Лилит? – задал он вопрос, который мучил его всегда, до сих пор. – Разве тебе было плохо со мной, там, в Эдемском саду?

- Хорошо, — порадовала его она. – Ты ведь был моим первым мужчиной. А я – твоей первой женщиной. И это было чудесно, правда.

- Тогда почему? – с болью выдохнул Адам. – Ведь Творец создал нас для того, чтобы мы были мужем и женой. Парой. И создал нам все условия, чтобы наслаждаться жизнью, не зная хлопот. Чего тебе не хватало?

- Себя. Мне не хватало себя, — серьезно ответила она. – Ты всегда хотел быть первым и надо мной, а я так не могу. Я же тебе уже говорила. Каждый раз я пытаюсь тебе объяснить, но ты меня не слышишь.

- Да слышу я все! – с досадой дернул плечом Адам. – Но это же глупо! Кто-то ведь должен быть лидером? Я был создан первым, я сильнее, я быстрее, значит, я – командую, и это разумно!

- А я не хочу, как разумно, — тут же возразила строптивая Лилит. – Мне так скучно. Разве разумен дождь? Или ветер? Или солнечный луч? Разве они командуют друг другом? Они просто есть, и никто не стремится быть первым!

- Ты должна была мне уступить, — упрямо сказал Адам. – Я – мужчина.

- Ну и что? – засмеялась она. – А я – женщина. И заметь: я тебе претензий не предъявляю. А я – я никому ничего не должна. С чего бы вдруг?

- Лилит, — теперь его голос стал почти просительным. – Давай не будем разбираться, кто прав, кто виноват. Я просто хочу, чтобы ты была со мной.

- Ты хочешь, чтобы я вернулась? – уточнила Лилит. – Чтобы мы опять жили вместе?

- Да, — с трудом сказал Адам. – Мне плохо без тебя, Лилит.

- Разве тебя не устраивает Ева? – спросила она. – Мне кажется, она хорошая жена.

- Хорошая, — кивнул Адам. – Очень. Она замечательная хозяйка и мать, она никогда мне не перечит и знает свое место, она всегда уступает мне первенство. Я чувствую себя с ней сильным и мужественным. Но каждый раз, когда близится полнолуние, я начинаю тосковать. Мне не хватает твоего бушующего пламени, и шторма, и схватки, и соленых брызг в лицо, и звезд, которые вспыхивают и гаснут. Тебя, Лилит. В Еве этого нет. Она другая – тихая, нежная и спокойная.

- Она такая, какую ты попросил у Творца, — заметила Лилит. – Видимо, это все, на что ты способен. Легко казаться сильным рядом со слабой женщиной, и напрягаться не надо. Да, Адам?

- Хочешь сказать, что я оказался слабаком?

- Есть другое мнение? – широко усмехнулась она.

- Ты порождение Тьмы! – взревел Адам, вскакивая с места. – Ненавижу тебя, рыжая дьяволица! Я уничтожу тебя!

- Погибнем вместе, — медленно сказала Лилит, и глаза ее вспыхнули серебряным лунным светом. – Если не испугаешься Тьмы…

И случилось то, чего Адам боялся и ждал каждый раз, приходя на этот берег. Огонь костра, нестерпимый лунный свет, сияющие глаза Лилит, разметавшиеся языками пламени рыжие волосы – все это смешалось, взорвалось и затопило его мозг сладостным безумием.

Он никогда не мог внятно вспомнить, что бывало потом. Только мечущиеся тени, блики и звезды и лунный свет. Только ощущение ее тела, горячих губ и разметавшихся рыжих волос. Только прилив невероятной, запредельной, нездешней силы. Они умирали и возрождались всю ночь, много раз, и каждый раз ему казалось, что они уже не вернутся оттуда, где летают их тела – среди света и звезд, в неведомых мирах.

Но рано или поздно наступал миг, когда неукротимое пламя переставало бушевать, успокаивалось, входило в берега. Демон отпускал его, и Адам постепенно возвращался в привычный мир.

Они лежали, рука в руке, и смотрели в небо.

- Ты уйдешь? – безнадежно спросил Адам, глядя, как тает и бледнеет предрассветная тьма.

- Конечно, — отозвалась Лилит. – До следующего полнолуния.

- Почему ты все же приходишь ко мне? – спросил Адам.

- Потому что я люблю тебя, глупый, — нежно улыбнулась Лилит. – Я всегда буду любить тебя, ведь ты же первый мужчина на земле.

- Почему, ну почему нельзя, чтобы в одной женщине были и лед, и пламя? Чтобы она была независимой и покладистой одновременно? Чтобы была и сильной, и слабой? Чтобы в ней были и нежность Евы, и твоя страсть, Лилит?

- Ну почему же нельзя? – удивилась Лилит. – Все можно. Наши дети… Они будут взрослеть, населять Землю и создавать пары. У них тоже будут рождаться девочки, и в каждой из них проявится частичка Евы, созданной из твоего ребра, и Лилит, порождения вольных стихий. Это будет Истинная Женщина, в которой сольются внутренняя свобода и способность подчиняться. Так будет, я знаю.

- Счастлив будет тот мужчина, кому доведется испить из этой чаши, — тихо сказал Адам. – Жаль, что это предстоит уже не мне.

- Жаль…

- Я скучаю по тебе, — мучительно выговорил Адам. – Мне хочется, чтобы ты была моей всегда, каждую секунду. Когда ты рядом, я наполняюсь силой. Я не хочу тебя отпускать.

- Вот поэтому мы и не можем быть вместе. Если не давать свободы моему пламени, оно начинает буйствовать и становится опасным, ты же знаешь.

- Я знаю. Я ненавижу тебя за то, что ты свободна. За то, что так красива. Ненавижу себя за то, что каждый раз так жду полнолуния. Зато, что жажду тебя, демон. И за то, что не могу тебя подчинить.

- Слишком много ненависти, Адам. Зря ты тогда съел тот плод… Там, где нет Добра и Зла, нет и ненависти. Только чистая энергия Любви.

Адам смотрел, как, не оглядываясь, уходит по бледной лунной дорожке золотая Лилит – его первая женщина, строптивая подруга, так и не ставшая женой. Только рыжие волосы мечутся на ветру, напоминая о погасшем ночном костре.

***

Адам вернулся рано утром, неся сетку с рыбой. Ева из-под руки смотрела, как он подходит к их жилищу, и ей казалось, что он стал выше ростом и шире в плечах, и был спокоен и умиротворен. Как всегда после полнолуния.

Она ни о чем его не спросила, забрала рыбу, потом накормила мужа, и день покатился как обычно – в делах и хлопотах. Адам был сегодня мягок и ласков с женой, возился с детьми и учил их работать с глиной, и это было хорошо, уютно, по-семейному.

И только поздно вечером, когда Адам уже уснул, Ева вышла из дома и подняла лицо к полной луне. От луны струился неверный серебряный свет, и Еве казалось, что в нем угадываются очертания женской фигуры.

- Лилит, демон Тьмы, прошу тебя, дай мне твоего огня, научи меня, как быть желанной и страстной, как сделать так, чтобы Адаму было хорошо со мной, пожалуйста, подскажи, ведь он тебе не нужен, а я его люблю, и он мой муж, отец моих детей, ну пожалуйста, Лилит, — едва слышно шептала Ева, обращаясь к луне.

В это же время другая женщина, завернувшись в длинные рыжие волосы, как в плащ, сидела на берегу моря и шептала:

- Ева, дай мне хоть чуточку твоего терпения, твоего равновесия и умения понимать и прощать. Я хочу научиться уступать – ну хотя бы немного, чтобы Адам перестал меня бояться и наконец-то понял, что я не демон Тьмы, а живая женщина, ты слышишь, Ева?

- И да хранит его Создатель, — завершили свою молитву обе женщины, и спящий Адам улыбнулся во сне, словно услышал их слова, двух своих любимых женщины – Евы и Лилит.

Автор: Эльфика

avatar

Nira, 38 y.o.

Russia

All the user's posts

Сказка Эльфики - УБИТЬ НАДЕЖДУ


Жил был один Мудрец, к которому многие приходили за советом. Мудрец жил отшельником, был скуп на слова, часто говорил загадками, но каждый все равно получал ответ на свой вопрос.
И вот однажды явилась к Мудрецу женщина. Она была собранна и сурова, и голова ее была опущена вниз, словно там, под ногами, было что-то, что ей хотелось бы растоптать.
- У меня родился ребенок, и он болен. Говорят, что болезнь врожденная, и что вылечить ее нельзя. Но я слышала, что твоя мудрость творит чудеса. Я очень на тебя надеюсь. А надежда, как известно, умирает последней. Скажи, что мне делать, чтобы мой малыш излечился?
- А на что ты готова для этого? – спросил Мудрец.
- На все! – пылко ответила женщина. – Я сделаю все, чтобы ребенок был здоров.
- Тогда для начала убей надежду, — посоветовал Мудрец.
- Что??? – вскричала женщина. – Ты советуешь мне перестать надеяться, опустить руки??? Да ни за что!
- Убей надежду, — настойчиво повторил Мудрец и прикрыл глаза.

`
Женщина шла от него, пылая праведным гневом. Она была очень обижена на Мудреца. Она возлагала на него такие надежды, а он их не оправдал, и сказал ей такое, что сразу настроило женщину против него.


- Убить надежду! – яростно бормотала она. – Это надо же такое посоветовать несчастной матери? Никакой он и не Мудрец, и мудрость его – липовая. Я буду надеяться, и мой мальчик обязательно выздоровеет!
И женщина отправилась к докторам. Доктора осмотрели его и сказали, что болезнь тяжелая, и лечить ее долго и трудно, но есть надежда.
- Значит, все-таки есть! – обрадовалась женщина и напряженно стала ожидать чуда.
После лечения ребенку стало лучше, но болезнь никуда не ушла – просто затаилась на время, а потом вспыхнула с новой силой.
- Ничего не можем сделать, — развели руками врачи. – Только поддерживать. А потом, всегда есть надежда, что вот-вот изобретут новейшее лекарство, и тогда…
Но женщина решила не ожидать новейшего лекарства, а понесла ребенка к бабкам, экстрасенсам и прочим целителям. Она надеялась, что уж или народная медицина, или сверхъестественные способности подействуют на болезнь. Но ни отливание воска, ни нашептывание на воду, ни пассы над телом ребенка не оправдали ее надежд.
Тогда женщина решила поехать в монастырь, где была чудотворная икона и помолиться перед ней о выздоровлении ребенка. Она и свечи ставила, и молебны заказывала, и молилась денно и нощно, но когда вернулась домой, никаких изменений не обнаружила – дитя все так же болело.
Больше обращаться было не к кому – похоже, ее надежда умерла.
- Мудрец! – вспомнила она. – Это он убил мою надежду. Надо пойти и высказать ему все, что я о нем думаю.
Она прибежала к Мудрецу поздним вечером, когда было уже темно, а на небе горели звезды. Но он не спал – сидел у порога и словно бы ждал ее.
- У меня больше нет надежды! – гневно крикнула она. – Это ты во всем виноват! Ты зародил во мне зерно сомнения! Зачем ты сказал мне тогда эти слова? Если бы я и дальше надеялась, то все бы изменилось…
- Ничего бы не изменилось, — покачал головой Мудрец. – В тебе было очень много Надежды, но совсем не было Веры. А значит, и результат был неоднозначный – так, 50 на 50.
- О чем ты говоришь? – устало спросила женщина. – Ведь надеяться на Чудо – это единственное, что мне оставалось.
- Нет. Был и другой выбор – ВЕРИТЬ в Чудо. Верить в то, что оно непременно случится. Верить в то, что Всевышний посылает тебе именно то, в чем ты нуждаешься для совершенствования души. Надежда – это зыбкие волны, Вера – это твердыня и опора. Надежда – это порхающие светлячки, Вера – это мощный маяк. То, на что мы надеемся – может произойти, а может и нет. То, во что мы верим, происходит всегда. Во что ты верила до сих пор, женщина?
- В то, что нам помогут, — тихо ответила она. – В то, что найдется какой-то человек, или лекарство, или еще какой-нибудь способ уничтожить болезнь.
- И это проявлялось в твоей жизни, — кивнул Мудрец. – Но ты не верила в конечный результат. Просто надеялась…
- Я не надеюсь больше, — сказала она. – Я исчерпала запасы своей надежды до дна.
- И теперь тебе остается два пути: или впасть в отчаяние и обозлиться на весь мир, или начать, наконец, ВЕРИТЬ. Во что ты хочешь верить сейчас? – спросил Мудрец.
- Я уже не знаю, — покачала головой женщина. – В голове моей полный сумбур и нет ни одной связной мысли.
- Посмотри на звезды, — предложил Мудрец. – Можно ли надеяться, что они были созданы для нас? Нет, нам не дано знать замысел Творца. Но в это можно верить! И тогда для тебя так и будет, и душа твоя наполнится светом звезд. Я вот – верю, что это так, и мне приятно думать, что звезды светят для меня.
- А говорили, что ты немногословный, — вдруг вспомнила женщина.
- Я разговариваю только с теми, кто способен меня услышать, — ответил Мудрец. – С теми, кто потерял Надежду, но готов обрести Веру. Так во что ты хочешь верить?
- В то, что Всевышний нам поможет, — чуть помедлив, сказала женщина. – В то, что я справлюсь – как бы не повернулась ситуация. В то, что мой малыш может быть частливым – даже если он никогда не поправится! Я верю в это, и никто не сможет отобрать у меня мою Веру! Я верю в себя, верю в моего мальчика, и верю, что все сложится наилучшим для нас образом!
- Я рад за тебя, женщина. И теперь я пойду отдыхать, а ты отправляйся домой – к своему ребенку. У вас все будет хорошо. Я в тебя верю.
И Мудрец скрылся в своей хижине.
А женщина пустилась в обратный путь, но теперь она смотрела не под ноги, а в небо – туда, где мерцали звезды.
- А еще я верю, что вы созданы для меня! – сказала она звездам и пошла дальше, чувствуя, как душа ее наполняется звездным светом.

Автор: Эльфика

page 7 from 8





top